Производство бензина в России к концу августа упало примерно до 70% от уровня внутреннего потребления, пишет Reuters со ссылкой на информированные отраслевые источники. При таком сокращении производства возможно ли предложение бензина на прежних условиях – по тем же ценам и без очередей? Или властям всё же придётся или вводить талоны, или отпускать цены на бензин? Ответы экспертов в рубрике #опросы
Аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман:
Значительного и устойчивого восстановления производства не наблюдалось и в июле, когда ситуация с бензином временно улучшилась. Временное улучшение было в большей степени связано с ростом импорта и снижением спроса. Сейчас ситуация в ряде регионов (например, на Урале) является достаточно тяжёлой и сопоставима с тем, что наблюдалось в июне. Снижение спроса, рост импорта и ряд административных мер, конечно, облегчают ситуацию на топливном рынке, но полностью решить проблемы не могут.
Бесконтрольного роста цен мы не ждём даже в такой ситуации - правительство продолжает субсидировать импорт и внутреннюю переработку, а крупные нефтяники по возможности сдерживают цены на своих АЗС. В то же время без восстановления объёмов нефтепереработки хотя бы до 90% от нормы ждать полного ухода от дефицита довольно сложно.
Отметим, что необходимым условием для восстановления объёмов нефтепереработки является отсутствие атак на НПЗ в течение хотя бы пары месяцев.
Аналитик Freedom Global Владимир Чернов:
Если производство действительно опустилось примерно до 70% внутреннего потребления, сохранить одновременно прежние цены, стабильные поставки и отсутствие очередей будет сложно. По данным Reuters, к концу августа выпуск бензина снизился примерно до 80 тыс. тонн в сутки при летнем спросе около 115 тыс. тонн. То есть даже с учетом импорта и запрета экспорта рынок закрывает лишь около 85% потребности.
Но до талонов по всей стране, на мой взгляд, пока ещё достаточно далеко. Скорее, власти продолжат действовать точечно, ограничивать экспорт, наращивать поставки из Белоруссии и других стран, перераспределять топливо между регионами и при необходимости вводить лимиты на продажу там, где дефицит наиболее острый. Такие ограничения в отдельных регионах уже применялись. Главный риск сейчас, на мой взгляд, именно в ценах. Если дефицит затянется, административно удерживать розницу можно какое-то время, но тогда проблемы будут уходить в оптовое звено и усиливать нехватку топлива на независимых АЗС. Поэтому базовый сценарий я бы видел не во введении талонов, а в постепенном росте розничных цен и сохранении жёстких ограничений на экспорт. Талоны - это уже самая крайняя мера на случай дальнейшего серьёзного падения переработки и невозможности закрыть дефицит импортом.
(продолжение в следующем посте)
Аналитик ФГ «Финам» Сергей Кауфман:
Значительного и устойчивого восстановления производства не наблюдалось и в июле, когда ситуация с бензином временно улучшилась. Временное улучшение было в большей степени связано с ростом импорта и снижением спроса. Сейчас ситуация в ряде регионов (например, на Урале) является достаточно тяжёлой и сопоставима с тем, что наблюдалось в июне. Снижение спроса, рост импорта и ряд административных мер, конечно, облегчают ситуацию на топливном рынке, но полностью решить проблемы не могут.
Бесконтрольного роста цен мы не ждём даже в такой ситуации - правительство продолжает субсидировать импорт и внутреннюю переработку, а крупные нефтяники по возможности сдерживают цены на своих АЗС. В то же время без восстановления объёмов нефтепереработки хотя бы до 90% от нормы ждать полного ухода от дефицита довольно сложно.
Отметим, что необходимым условием для восстановления объёмов нефтепереработки является отсутствие атак на НПЗ в течение хотя бы пары месяцев.
Аналитик Freedom Global Владимир Чернов:
Если производство действительно опустилось примерно до 70% внутреннего потребления, сохранить одновременно прежние цены, стабильные поставки и отсутствие очередей будет сложно. По данным Reuters, к концу августа выпуск бензина снизился примерно до 80 тыс. тонн в сутки при летнем спросе около 115 тыс. тонн. То есть даже с учетом импорта и запрета экспорта рынок закрывает лишь около 85% потребности.
Но до талонов по всей стране, на мой взгляд, пока ещё достаточно далеко. Скорее, власти продолжат действовать точечно, ограничивать экспорт, наращивать поставки из Белоруссии и других стран, перераспределять топливо между регионами и при необходимости вводить лимиты на продажу там, где дефицит наиболее острый. Такие ограничения в отдельных регионах уже применялись. Главный риск сейчас, на мой взгляд, именно в ценах. Если дефицит затянется, административно удерживать розницу можно какое-то время, но тогда проблемы будут уходить в оптовое звено и усиливать нехватку топлива на независимых АЗС. Поэтому базовый сценарий я бы видел не во введении талонов, а в постепенном росте розничных цен и сохранении жёстких ограничений на экспорт. Талоны - это уже самая крайняя мера на случай дальнейшего серьёзного падения переработки и невозможности закрыть дефицит импортом.
(продолжение в следующем посте)
(продолжение предыдущего поста)
Доцент Финансового университета при Правительстве РФ Николай Яременко:
Резкое сокращение производства бензина до 70% от внутреннего потребления является критическим сигналом, предвещающим неизбежный топливный кризис. Поддержание текущих рыночных условий – стабильных цен и отсутствия дефицита – в такой ситуации практически невозможно без радикального вмешательства регулятора.
Сокращение предложения на 30% при стабильном или растущем спросе неминуемо приведет к дефициту на АЗС и резкому скачку оптовых и розничных цен. Рынок мгновенно отреагирует на дисбаланс, и попытки сдержать цены административно только усугубят проблему, создав «чёрный рынок» или стимулируя перепродажу топлива.
Есть два сценария для властей. Первый - административное регулирование (талоны/карточки). Этот механизм, хоть и непопулярен, исторически применяется для жёсткого нормирования дефицитного товара. Введение талонов на топливо позволило бы избежать хаоса на АЗС и гарантировать базовое обеспечение критических отраслей (общественный транспорт, экстренные службы, сельское хозяйство). Однако для населения это означало бы жёсткие ограничения и возвращение к советским реалиям.
Второй - отпуск цен в свободное плавание. Но полная либерализация цен приведёт к их неконтролируемому росту, пока спрос не сравняется с предложением. Это ударит по всем слоям населения и бизнесу, вызвав инфляционный шок, рост стоимости товаров и услуг, и, возможно, социальное недовольство. Однако это единственный рыночный способ «сбалансировать» дефицит без очередей.
Какими могут быть краткосрочные меры? Возможно временное использование стратегических резервов или наращивание импорта (если это экономически целесообразно и доступно), но такие меры не решат проблему на системном уровне.
Таким образом, при текущем уровне производства, власти стоят перед неизбежным выбором между введением нормированного распределения (талонов) и полным отпуском цен, что приведет к их резкому росту и инфляции. Сохранить «как было» уже не получится.
Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский:
Такое падение производства бензина означает, что удержать прежние цены и избежать дефицита не получится. Независимые АЗС подняли розницу до 95–110 рублей за литр, а в ряде регионов продолжаются перебои с поставками.
Власти стоят перед жёстким выбором. Талоны — крайняя мера, политически неприемлемая и технически сложная для реализации. А полное дерегулирование цен приведёт к скачку инфляции и социальному взрыву.
Поэтому наиболее вероятен компромиссный сценарий: сохранение административного контроля над крупными сетями при росте цен у независимых АЗС и в корпоративных продажах.
Возврата к стабильности не будет — рынок перешёл в состояние хронического дефицита. Автомобилистам стоит готовиться к периодическим очередям и закреплению розничных цен на уровне на нынешнем уровне как «новой нормальности». Дешёвого и доступного топлива больше ждать не стоит.
Доцент Финансового университета при Правительстве РФ Николай Яременко:
Резкое сокращение производства бензина до 70% от внутреннего потребления является критическим сигналом, предвещающим неизбежный топливный кризис. Поддержание текущих рыночных условий – стабильных цен и отсутствия дефицита – в такой ситуации практически невозможно без радикального вмешательства регулятора.
Сокращение предложения на 30% при стабильном или растущем спросе неминуемо приведет к дефициту на АЗС и резкому скачку оптовых и розничных цен. Рынок мгновенно отреагирует на дисбаланс, и попытки сдержать цены административно только усугубят проблему, создав «чёрный рынок» или стимулируя перепродажу топлива.
Есть два сценария для властей. Первый - административное регулирование (талоны/карточки). Этот механизм, хоть и непопулярен, исторически применяется для жёсткого нормирования дефицитного товара. Введение талонов на топливо позволило бы избежать хаоса на АЗС и гарантировать базовое обеспечение критических отраслей (общественный транспорт, экстренные службы, сельское хозяйство). Однако для населения это означало бы жёсткие ограничения и возвращение к советским реалиям.
Второй - отпуск цен в свободное плавание. Но полная либерализация цен приведёт к их неконтролируемому росту, пока спрос не сравняется с предложением. Это ударит по всем слоям населения и бизнесу, вызвав инфляционный шок, рост стоимости товаров и услуг, и, возможно, социальное недовольство. Однако это единственный рыночный способ «сбалансировать» дефицит без очередей.
Какими могут быть краткосрочные меры? Возможно временное использование стратегических резервов или наращивание импорта (если это экономически целесообразно и доступно), но такие меры не решат проблему на системном уровне.
Таким образом, при текущем уровне производства, власти стоят перед неизбежным выбором между введением нормированного распределения (талонов) и полным отпуском цен, что приведет к их резкому росту и инфляции. Сохранить «как было» уже не получится.
Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский:
Такое падение производства бензина означает, что удержать прежние цены и избежать дефицита не получится. Независимые АЗС подняли розницу до 95–110 рублей за литр, а в ряде регионов продолжаются перебои с поставками.
Власти стоят перед жёстким выбором. Талоны — крайняя мера, политически неприемлемая и технически сложная для реализации. А полное дерегулирование цен приведёт к скачку инфляции и социальному взрыву.
Поэтому наиболее вероятен компромиссный сценарий: сохранение административного контроля над крупными сетями при росте цен у независимых АЗС и в корпоративных продажах.
Возврата к стабильности не будет — рынок перешёл в состояние хронического дефицита. Автомобилистам стоит готовиться к периодическим очередям и закреплению розничных цен на уровне на нынешнем уровне как «новой нормальности». Дешёвого и доступного топлива больше ждать не стоит.
(к предыдущему опросу)
Какой могла бы быть цена бензина России, если отпустить цены на него?
Мне кажется, что за ориентир надо брать похожие по многим экономическим параметрам на Россию страны. Например, Бразилию, которая к тому же в последние годы стала ещё и экспортёром нефти.
Средняя цена на бензин в Бразилии составляет сейчас, в конце августа, $1,26 за литр, или около 108 рублей за литр.
Что интересно, даже в Китае, который по-прежнему по подушевому ВВП уступает России (как по номиналу, так и по ППС), и где рынок топлива, как и в России, регулируется государством, средняя цена бензина выше, чем в России - $1,05 за литр.
Какой могла бы быть цена бензина России, если отпустить цены на него?
Мне кажется, что за ориентир надо брать похожие по многим экономическим параметрам на Россию страны. Например, Бразилию, которая к тому же в последние годы стала ещё и экспортёром нефти.
Средняя цена на бензин в Бразилии составляет сейчас, в конце августа, $1,26 за литр, или около 108 рублей за литр.
Что интересно, даже в Китае, который по-прежнему по подушевому ВВП уступает России (как по номиналу, так и по ППС), и где рынок топлива, как и в России, регулируется государством, средняя цена бензина выше, чем в России - $1,05 за литр.
ЦБ РФ регулярно отслеживает инфляционные ожидания населения. Какие товары и услуги в России, в первую очередь, выступают маркерами таких ожиданий? Ведь невозможно россиянам отследить сотни позиций по товарам и услугам, которые входят в методологию Росстата.
На этот вопрос отвечает исследование к.э.н., сотрудника Центра математического моделирования экономических процессов Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Виктории Банниковой («Вестник Института экономики РАН», №4, 2026):
«Существенные факторы внимания к инфляции условно можно разбить на несколько групп.
- Первую группу образуют товары, стабильно значимые факторы роста внимания к инфляции, как до 2022 г., так и после. Абсолютным «лидером» здесь выступают нефтепродукты, далее следуют молоко и молочная продукция. Это товары постоянного спроса, чьё подорожание сильнее всего влияет на индекс внимания. Также к первой группе относятся: телерадиотовары, персональные компьютеры, макаронные и крупяные изделия и услуги зарубежного туризма. Эти категории относятся к товарам повседневного быта, к электронике и к товарам и услугам премиального потребления, стабильно поддерживающим в целом высокий уровень внимания к инфляции.
- Вторую группу составляют факторы, частично или практически полностью утратившие влияние на внимательность потребителей к инфляции после структурного шока 2022 г.: мясопродукты, рыбопродукты. Ключевые белковые продукты перестали быть в фокусе внимания потребителей к инфляции.
- Третья группа – это инфляционные маркеры, которые приобрели значимость только после 2022 г. или в этот период их вклад в динамику инфляционных ожиданий вырос. Здесь можно выделить табачные изделия и печатные издания, а также одежду и бельё, трикотажные изделия, моющие и чистящие средства.
Фокус общественного внимания сместился на непродовольственные товары, цены которых существенно выросли на фоне разрыва цепочек поставок и ухода с российского рынка крупных зарубежных брендов».
В общем, население России наиболее остро реагирует на изменение цен на бензин, молочные продукты и одежду. Людям в значительной мере достаточно наблюдать за этим тремя видами товаров, чтобы сформировать и свои инфляционные ожидания, и т.н. «наблюдаемую инфляцию».
Вероятно, именно поэтому сейчас «до последнего» держат цены на бензин и дизель, чтобы не испугать россиян, что якобы «инфляция вышла из-под контроля».
На этот вопрос отвечает исследование к.э.н., сотрудника Центра математического моделирования экономических процессов Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Виктории Банниковой («Вестник Института экономики РАН», №4, 2026):
«Существенные факторы внимания к инфляции условно можно разбить на несколько групп.
- Первую группу образуют товары, стабильно значимые факторы роста внимания к инфляции, как до 2022 г., так и после. Абсолютным «лидером» здесь выступают нефтепродукты, далее следуют молоко и молочная продукция. Это товары постоянного спроса, чьё подорожание сильнее всего влияет на индекс внимания. Также к первой группе относятся: телерадиотовары, персональные компьютеры, макаронные и крупяные изделия и услуги зарубежного туризма. Эти категории относятся к товарам повседневного быта, к электронике и к товарам и услугам премиального потребления, стабильно поддерживающим в целом высокий уровень внимания к инфляции.
- Вторую группу составляют факторы, частично или практически полностью утратившие влияние на внимательность потребителей к инфляции после структурного шока 2022 г.: мясопродукты, рыбопродукты. Ключевые белковые продукты перестали быть в фокусе внимания потребителей к инфляции.
- Третья группа – это инфляционные маркеры, которые приобрели значимость только после 2022 г. или в этот период их вклад в динамику инфляционных ожиданий вырос. Здесь можно выделить табачные изделия и печатные издания, а также одежду и бельё, трикотажные изделия, моющие и чистящие средства.
Фокус общественного внимания сместился на непродовольственные товары, цены которых существенно выросли на фоне разрыва цепочек поставок и ухода с российского рынка крупных зарубежных брендов».
В общем, население России наиболее остро реагирует на изменение цен на бензин, молочные продукты и одежду. Людям в значительной мере достаточно наблюдать за этим тремя видами товаров, чтобы сформировать и свои инфляционные ожидания, и т.н. «наблюдаемую инфляцию».
Вероятно, именно поэтому сейчас «до последнего» держат цены на бензин и дизель, чтобы не испугать россиян, что якобы «инфляция вышла из-под контроля».
Китай потратил годы на создание крупнейшего в мире запаса нефти. Война между США и Ираном только что показала, зачем это было нужно. Пекин располагает запасами примерно 1–1,4 млрд баррелей, что составляет около 120 дней импорта и почти на 600 млн баррелей больше, чем у США.
Когда началась война в Персидском заливе, импорт сырой нефти сократился на 3,5 млн баррелей в день, и страна опиралась на резервы, так что реальный спрос почти не сдвинулся. Вот почему цены на нефть не взлетели из-за войны на Ближнем Востоке. Страна, импортирующая 70% своей сырой нефти, превратила себя в покупателя, способного на месяцы уйти с рынка. Теперь это сдерживает цены, и это рычаг, который Пекин может задействовать в ряде мировых конфликтов. Однако запасы не бесконечны. Когда Китай перейдёт от опустошения резервов к их пополнению, эта закупка станет причиной, которая немного повысит цены на нефть.
Когда началась война в Персидском заливе, импорт сырой нефти сократился на 3,5 млн баррелей в день, и страна опиралась на резервы, так что реальный спрос почти не сдвинулся. Вот почему цены на нефть не взлетели из-за войны на Ближнем Востоке. Страна, импортирующая 70% своей сырой нефти, превратила себя в покупателя, способного на месяцы уйти с рынка. Теперь это сдерживает цены, и это рычаг, который Пекин может задействовать в ряде мировых конфликтов. Однако запасы не бесконечны. Когда Китай перейдёт от опустошения резервов к их пополнению, эта закупка станет причиной, которая немного повысит цены на нефть.
Пшеница за год подорожала на 48%.
Но это не единственная сельскохозяйственная продукция с такими высокими темпами удорожания. Например, хлопок за год подорожал на 43%, шерсть – на 47%. Из чего мы делаем вывод о неизбежном сильном подорожании одежды (учитывая ещё и рост цен на синтетические волокна).
(На 39% за год выросла цена и на каучук)
Но это не единственная сельскохозяйственная продукция с такими высокими темпами удорожания. Например, хлопок за год подорожал на 43%, шерсть – на 47%. Из чего мы делаем вывод о неизбежном сильном подорожании одежды (учитывая ещё и рост цен на синтетические волокна).
(На 39% за год выросла цена и на каучук)
Компании всё чаще сталкиваются с тем, что ИИ-зация обходится дороже, чем использование людей.
Об этом говорится в августовском дайджесте СберУниверситета «Pro.людей».
«Джемма Грин (Dr. JemmaGreen) -со-основатель и председатель совета директоров компании Powerledger(швейцарский ИТ-разработчик на блокчейне) -обращает внимание на то, что нынешняя экономика корпоративного ИИ во многих случаях не сходится.
Компании сокращают сотрудников и одновременно резко наращивают расходы на AI-инструменты, хотя стоимость вычислений уже может превышать стоимость труда, а доказанный прирост продуктивности остается ограниченным.
В 2026 году технологические компании США сократили 5-6% сотрудников, однако их расходы на инфраструктуру выросли на 69%. Например, вице-президент Nvidia по прикладному глубокому обучению Брайан Катанзаро (BryanCatanzaro) заявил, что расходы на вычислительные мощности для его команды теперь значительно превышают расходы на сотрудников, которые используют эти мощности.
Согласно исследованию MIT, автоматизация с помощью ИИ экономически оправдана примерно для 23% ролей. Для остальных 77% человеческий труд остаётся экономически более выгодным.
При этом по прогнозам аналитиков, цены на ИИ должны вырасти ещё на 30-50%, чтобы покрывать реальные инфраструктурные затраты. Например, тарифы OpenAI всё ещё не окупают её инвестиций в инфраструктуру: компания ожидает в2026 году убыток около $14 млрд.
В качестве одной из причин такого положения дел автор называет культуру «токенмаксинга», когда использование ИИ становится важнее, чем оптимальное решение задачи, что противоречит эффективности и приводит к необоснованному росту расходов».
Об этом говорится в августовском дайджесте СберУниверситета «Pro.людей».
«Джемма Грин (Dr. JemmaGreen) -со-основатель и председатель совета директоров компании Powerledger(швейцарский ИТ-разработчик на блокчейне) -обращает внимание на то, что нынешняя экономика корпоративного ИИ во многих случаях не сходится.
Компании сокращают сотрудников и одновременно резко наращивают расходы на AI-инструменты, хотя стоимость вычислений уже может превышать стоимость труда, а доказанный прирост продуктивности остается ограниченным.
В 2026 году технологические компании США сократили 5-6% сотрудников, однако их расходы на инфраструктуру выросли на 69%. Например, вице-президент Nvidia по прикладному глубокому обучению Брайан Катанзаро (BryanCatanzaro) заявил, что расходы на вычислительные мощности для его команды теперь значительно превышают расходы на сотрудников, которые используют эти мощности.
Согласно исследованию MIT, автоматизация с помощью ИИ экономически оправдана примерно для 23% ролей. Для остальных 77% человеческий труд остаётся экономически более выгодным.
При этом по прогнозам аналитиков, цены на ИИ должны вырасти ещё на 30-50%, чтобы покрывать реальные инфраструктурные затраты. Например, тарифы OpenAI всё ещё не окупают её инвестиций в инфраструктуру: компания ожидает в2026 году убыток около $14 млрд.
В качестве одной из причин такого положения дел автор называет культуру «токенмаксинга», когда использование ИИ становится важнее, чем оптимальное решение задачи, что противоречит эффективности и приводит к необоснованному росту расходов».
Остановка портовых мощностей на Чёрном и Азовском морях ударяет не только по рынку зерновых, но и подсолнечника (подсолнечного масла, шрота и семечки).
Цены на подсолнечник уже обвалились до самого низкого уровня за последние два года (28,2 тыс. руб. за тонну). За последний месяц цена упала на 58%.
Причём в этом году в России может быть собран рекордный урожай подсолнечника. Так, урожайность подсолнечника в Ростовской области составляет 16 ц/га - более чем в два раза выше прошлогоднего уровня.
Масложировая продукция теперь – важный источник валюты. В целом масложировая продукция России за 2025 год была экспортирована на $9,3 млрд (около 10,9 млн тонн). Россия в первой половине 2026 года экспортировала растительных масел на $4,3 млрд, что на 17% больше, чем годом ранее, из них подсолнечного масла – на $3 млрд за полугодие, подсолнечного шрота – на $0,3 млрд.
В последние годы Россия вышла на первое место в мире по экспорту подсолнечного масла, с долей 38% от мировых продаж. Доля России на мировом рынке подсолнечного шрота выросла до 30%.
Цены на подсолнечник уже обвалились до самого низкого уровня за последние два года (28,2 тыс. руб. за тонну). За последний месяц цена упала на 58%.
Причём в этом году в России может быть собран рекордный урожай подсолнечника. Так, урожайность подсолнечника в Ростовской области составляет 16 ц/га - более чем в два раза выше прошлогоднего уровня.
Масложировая продукция теперь – важный источник валюты. В целом масложировая продукция России за 2025 год была экспортирована на $9,3 млрд (около 10,9 млн тонн). Россия в первой половине 2026 года экспортировала растительных масел на $4,3 млрд, что на 17% больше, чем годом ранее, из них подсолнечного масла – на $3 млрд за полугодие, подсолнечного шрота – на $0,3 млрд.
В последние годы Россия вышла на первое место в мире по экспорту подсолнечного масла, с долей 38% от мировых продаж. Доля России на мировом рынке подсолнечного шрота выросла до 30%.
В первой половине 2026-го спад инвестиций составил на 9,9%. При этом базовый прогноз правительства предполагает, что за весь текущий год инвестиции уменьшатся лишь на 1,5%, а консервативный - на 3,5%. С чем связано такое резкое снижение инвестиций, и что могло бы их перезапустить, какие инструменты? Ответы экспертов в рубрике #опросы
Генеральный директор, управляющий партнер Umbrella Consulting Group Кирилл Агапов:
Инвестиции в первой половине 2026 года снизились на 9,9% — и это наиболее заметное охлаждение инвестиционной активности с 2009 года. Уровень снижения инвестиций отражает накопленный эффект нескольких факторов. Компании занимают осторожную позицию с капвложениями на фоне высоких кредитных ставок, повышенной налоговой нагрузки и общей неопределённости, что вполне естественно в текущих условиях. Правительственные прогнозы (−1,5% по базовому сценарию, −3,5% по консервативному) предполагают постепенную стабилизацию во второй половине года — такой оптимизм опирается на ожидание восстановления отдельных проектов и поддержку через госпрограммы.
Для мягкого перезапуска инвестиционного цикла был бы полезен комплекс сбалансированных мер: дальнейшее снижение ключевой ставки, льготное финансирование инвестиционных проектов через госбанки, временные налоговые стимулы для модернизации. Важную роль сыграли бы дополнительные гарантии для инвесторов и развитие механизмов ГЧП, которые снизили бы риски и повысили предсказуемость среды. При благоприятном сценарии восстановление инвестиционной активности может начаться в конце 2026 года, но для этого важна последовательная реализация поддерживающих мер.
Директор по аналитике Инго Банка, к.э.н. Василий Кутьин:
Главным фактором запуска инвестиций в экономике выступает жёсткость ДКП, а конкретно - уровень ключевой ставки ЦБ. Текущий уровень в 14%, одновременно с замедлением траектории снижения и жёсткой риторикой, не позволяет полноценно запустить инвестиционные процессы. К концу 2026 года, скорее всего, ставка придет на уровень 13-13,25%, но это при благоприятных условиях макросреды и внешних факторах. Для активизации инвестиционных потоков ставка должна быть в коридоре 10-11%, но мы увидим такой уровень в лучшем случае во втором квартале 2027 года.
Инфляционное давление в настоящее время превышает 6%, к концу года мы, вероятно, увидим 8-9% инфляции, что также мешает инвестициям.
Главный экономист Института экономики роста им. П.А. Столыпина Борис Копейкин:
Официальный прогноз, конечно, уже имеет мало отношения к реальности. Спад капиталовложений затянулся и подрывает надежды на будущий экономический рост. Ответ на вопрос, что делать для разворота ситуации, с одной стороны, очевиден, но с другой - крайне непрост. Инвестировать должно стать опять выгодно, как это было ещё недавно, когда инвестиции у нас росли, как доля в ВВП, хотя часть их и носила замещающий характер.
Понятно, что необходимо скорейшее смягчение денежно-кредитной политики. Необходимо как можно быстрее восстанавливать экспортную логистику, потому что многие экспортёры сейчас должны думать не только о том, как сохранить эффективность производства при всё ещё крайне крепком рубле, при нагрузке процентных расходов и при растущих тарифах и зарплатах, но и о том, как вывезти продукцию. Без решения этого вопроса инвестиции в рост производства вряд ли имеют смысл.
Но главное - условия для предпринимательской деятельности и проявления частной инициативы, гарантии прав инвесторов, как прямых так и финансовых, неухудшение условий ведения бизнеса. Справедливости ради, многое в этом направлении делается. Но много ещё надо сделать, и это, вероятно, сложнее, чем снижение ключевой ставки, которое, однако, тоже крайне необходимо.
(продолжение в следующем посте)
Генеральный директор, управляющий партнер Umbrella Consulting Group Кирилл Агапов:
Инвестиции в первой половине 2026 года снизились на 9,9% — и это наиболее заметное охлаждение инвестиционной активности с 2009 года. Уровень снижения инвестиций отражает накопленный эффект нескольких факторов. Компании занимают осторожную позицию с капвложениями на фоне высоких кредитных ставок, повышенной налоговой нагрузки и общей неопределённости, что вполне естественно в текущих условиях. Правительственные прогнозы (−1,5% по базовому сценарию, −3,5% по консервативному) предполагают постепенную стабилизацию во второй половине года — такой оптимизм опирается на ожидание восстановления отдельных проектов и поддержку через госпрограммы.
Для мягкого перезапуска инвестиционного цикла был бы полезен комплекс сбалансированных мер: дальнейшее снижение ключевой ставки, льготное финансирование инвестиционных проектов через госбанки, временные налоговые стимулы для модернизации. Важную роль сыграли бы дополнительные гарантии для инвесторов и развитие механизмов ГЧП, которые снизили бы риски и повысили предсказуемость среды. При благоприятном сценарии восстановление инвестиционной активности может начаться в конце 2026 года, но для этого важна последовательная реализация поддерживающих мер.
Директор по аналитике Инго Банка, к.э.н. Василий Кутьин:
Главным фактором запуска инвестиций в экономике выступает жёсткость ДКП, а конкретно - уровень ключевой ставки ЦБ. Текущий уровень в 14%, одновременно с замедлением траектории снижения и жёсткой риторикой, не позволяет полноценно запустить инвестиционные процессы. К концу 2026 года, скорее всего, ставка придет на уровень 13-13,25%, но это при благоприятных условиях макросреды и внешних факторах. Для активизации инвестиционных потоков ставка должна быть в коридоре 10-11%, но мы увидим такой уровень в лучшем случае во втором квартале 2027 года.
Инфляционное давление в настоящее время превышает 6%, к концу года мы, вероятно, увидим 8-9% инфляции, что также мешает инвестициям.
Главный экономист Института экономики роста им. П.А. Столыпина Борис Копейкин:
Официальный прогноз, конечно, уже имеет мало отношения к реальности. Спад капиталовложений затянулся и подрывает надежды на будущий экономический рост. Ответ на вопрос, что делать для разворота ситуации, с одной стороны, очевиден, но с другой - крайне непрост. Инвестировать должно стать опять выгодно, как это было ещё недавно, когда инвестиции у нас росли, как доля в ВВП, хотя часть их и носила замещающий характер.
Понятно, что необходимо скорейшее смягчение денежно-кредитной политики. Необходимо как можно быстрее восстанавливать экспортную логистику, потому что многие экспортёры сейчас должны думать не только о том, как сохранить эффективность производства при всё ещё крайне крепком рубле, при нагрузке процентных расходов и при растущих тарифах и зарплатах, но и о том, как вывезти продукцию. Без решения этого вопроса инвестиции в рост производства вряд ли имеют смысл.
Но главное - условия для предпринимательской деятельности и проявления частной инициативы, гарантии прав инвесторов, как прямых так и финансовых, неухудшение условий ведения бизнеса. Справедливости ради, многое в этом направлении делается. Но много ещё надо сделать, и это, вероятно, сложнее, чем снижение ключевой ставки, которое, однако, тоже крайне необходимо.
(продолжение в следующем посте)
(продолжение предыдущего поста)
Управляющий директор инвесткомпании «Риком-Траст» Дмитрий Целищев:
Мы можем выделить две корневые причины такого резкого снижения - это стоимость привлекаемого капитала, а также ухудшение ожиданий бизнеса от инвестиций в новые проекты. При этом речь не только про неподъёмность банковских кредитов, но и в целом про дороговизну логистики, оборудования, строительства и т.д. Это приводит к эффекту накопления свободных средств, а также к более активной работе с текущими затратами (cost-cutting).
В ситуации, когда бизнес не понимает окупаемость проектов на горизонте 2-5 лет из-за неопределённого спроса, курса валюты, изменений налогооблагаемой базы он законмоерно откладывает капиталоёмкие проекты на неопределенный срок.
Самым очевидным для перезапуска может являться снижение стоимости привлекаемого капитала, но осторожные действия регулятора заметно нивелировали оптимизм бизнеса. Ещё одним стимулом могло бы послужить возобновление программы государственного субсидирования и поддержки малого и среднего бизнеса, которые либо совсем закрылись, либо работают на минимальных бюджетах. Третьим позитивным фактором мог бы стать налоговый мораторий, хотя бы на 2-3 года, когда бизнес был бы способен прогнозировать ситуацию как с налогооблагаемой базой так и со ставкой самого налога.
Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема», экономист Роман Черёмухин:
Снижение инвестиций в основной капитал примерно на 9,9% в первом полугодии – расчёт аналитиков на основе данных Росстата: после падения на 14,3% в первом квартале во втором спад замедлился примерно до 6,6%. Официальный прогноз Минэкономразвития – минус 1,5% по итогам года – поэтому предполагает резкое улучшение динамики во втором полугодии. Это не доказывает намеренного сглаживания статистики, но показывает, насколько оптимистичен официальный сценарий.
Причина спада не сводится к высокой ключевой ставке. В опросе Банка России компании чаще называли ограничителями неопределённость, нехватку собственных средств и слабый спрос, чем стоимость кредита. Частный капитал берёт инвестиционную паузу: бизнес поддерживает текущую деятельность, но откладывает расширение и модернизацию, не видя устойчивого спроса и понятных правил на несколько лет вперёд.
Главный риск – не только сокращение общего объема вложений, но и их концентрация. Крупные структуры с государственным заказом, льготным финансированием и запасом ликвидности способны продолжать проекты, тогда как независимый средний бизнес оказывается в худшей позиции. Банк России также отмечает, что расширение государственного спроса при ограниченных ресурсах сужает пространство для частного, в том числе инвестиционного.
Для регионов последствия проявятся с задержкой. Если спад инвестиций перейдёт в снижение прибыли компаний, под давлением окажутся поступления налога на прибыль, из ставки которого 17% зачисляются в бюджеты субъектов. Пока этот эффект не проявился: в первом полугодии поступления налога на прибыль в регионах росли. Поэтому корректнее говорить о риске на горизонте нескольких кварталов, а не о гарантированной бюджетной просадке уже сейчас.
Точечные субсидии могут удержать отдельные проекты, но не запустят новый инвестиционный цикл. Для этого необходимы стабильные налоговые и регуляторные правила, длинное проектное финансирование и разделение рисков между государством и частным капиталом. Одного снижения ключевой ставки недостаточно, пока у бизнеса нет устойчивого спроса и горизонта планирования.
Ближайший сценарий – не обвал, а слабая и неравномерная динамика: государственный сектор будет поддерживать общий объём вложений, а частный бизнес сохранит осторожность. Такая модель позволяет удерживать действующие мощности, но не формирует основу для нового инвестиционного роста.
Управляющий директор инвесткомпании «Риком-Траст» Дмитрий Целищев:
Мы можем выделить две корневые причины такого резкого снижения - это стоимость привлекаемого капитала, а также ухудшение ожиданий бизнеса от инвестиций в новые проекты. При этом речь не только про неподъёмность банковских кредитов, но и в целом про дороговизну логистики, оборудования, строительства и т.д. Это приводит к эффекту накопления свободных средств, а также к более активной работе с текущими затратами (cost-cutting).
В ситуации, когда бизнес не понимает окупаемость проектов на горизонте 2-5 лет из-за неопределённого спроса, курса валюты, изменений налогооблагаемой базы он законмоерно откладывает капиталоёмкие проекты на неопределенный срок.
Самым очевидным для перезапуска может являться снижение стоимости привлекаемого капитала, но осторожные действия регулятора заметно нивелировали оптимизм бизнеса. Ещё одним стимулом могло бы послужить возобновление программы государственного субсидирования и поддержки малого и среднего бизнеса, которые либо совсем закрылись, либо работают на минимальных бюджетах. Третьим позитивным фактором мог бы стать налоговый мораторий, хотя бы на 2-3 года, когда бизнес был бы способен прогнозировать ситуацию как с налогооблагаемой базой так и со ставкой самого налога.
Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема», экономист Роман Черёмухин:
Снижение инвестиций в основной капитал примерно на 9,9% в первом полугодии – расчёт аналитиков на основе данных Росстата: после падения на 14,3% в первом квартале во втором спад замедлился примерно до 6,6%. Официальный прогноз Минэкономразвития – минус 1,5% по итогам года – поэтому предполагает резкое улучшение динамики во втором полугодии. Это не доказывает намеренного сглаживания статистики, но показывает, насколько оптимистичен официальный сценарий.
Причина спада не сводится к высокой ключевой ставке. В опросе Банка России компании чаще называли ограничителями неопределённость, нехватку собственных средств и слабый спрос, чем стоимость кредита. Частный капитал берёт инвестиционную паузу: бизнес поддерживает текущую деятельность, но откладывает расширение и модернизацию, не видя устойчивого спроса и понятных правил на несколько лет вперёд.
Главный риск – не только сокращение общего объема вложений, но и их концентрация. Крупные структуры с государственным заказом, льготным финансированием и запасом ликвидности способны продолжать проекты, тогда как независимый средний бизнес оказывается в худшей позиции. Банк России также отмечает, что расширение государственного спроса при ограниченных ресурсах сужает пространство для частного, в том числе инвестиционного.
Для регионов последствия проявятся с задержкой. Если спад инвестиций перейдёт в снижение прибыли компаний, под давлением окажутся поступления налога на прибыль, из ставки которого 17% зачисляются в бюджеты субъектов. Пока этот эффект не проявился: в первом полугодии поступления налога на прибыль в регионах росли. Поэтому корректнее говорить о риске на горизонте нескольких кварталов, а не о гарантированной бюджетной просадке уже сейчас.
Точечные субсидии могут удержать отдельные проекты, но не запустят новый инвестиционный цикл. Для этого необходимы стабильные налоговые и регуляторные правила, длинное проектное финансирование и разделение рисков между государством и частным капиталом. Одного снижения ключевой ставки недостаточно, пока у бизнеса нет устойчивого спроса и горизонта планирования.
Ближайший сценарий – не обвал, а слабая и неравномерная динамика: государственный сектор будет поддерживать общий объём вложений, а частный бизнес сохранит осторожность. Такая модель позволяет удерживать действующие мощности, но не формирует основу для нового инвестиционного роста.
72% молодых индийцев считают Россию одним из главных партнёров Индии на ближайшие 10 лет.
Эти данные исследования Observer Research Foundation привёл первый зампред правления Сбербанка Александр Ведяхин на Восточном экономическом форуме: «Авторы исследования прямо пишут: российско-индийское партнёрство воспринимается как устойчивый и продолжающийся диалог. Но эти данные — не просто повод для гордости. У нас есть мощный репутационный капитал среди городской образованной молодёжи Индии — но сам по себе он не даёт отраслевых приоритетов. Его надо переводить в повседневные вещи: в российские товары на индийских полках, в совместные рабочие места, в удобные поездки и в понятные бизнес-проекты».
За последний год товарооборот Индии с Дальним Востоком вырос на 50%. Меняется и структура индийских поставок в Россию: помимо традиционных чая и риса растёт импорт оборудования, электроники, автокомпонентов и химической продукции. Российско-индийская торговля постепенно становится менее сырьевой и более технологичной.
Эти данные исследования Observer Research Foundation привёл первый зампред правления Сбербанка Александр Ведяхин на Восточном экономическом форуме: «Авторы исследования прямо пишут: российско-индийское партнёрство воспринимается как устойчивый и продолжающийся диалог. Но эти данные — не просто повод для гордости. У нас есть мощный репутационный капитал среди городской образованной молодёжи Индии — но сам по себе он не даёт отраслевых приоритетов. Его надо переводить в повседневные вещи: в российские товары на индийских полках, в совместные рабочие места, в удобные поездки и в понятные бизнес-проекты».
За последний год товарооборот Индии с Дальним Востоком вырос на 50%. Меняется и структура индийских поставок в Россию: помимо традиционных чая и риса растёт импорт оборудования, электроники, автокомпонентов и химической продукции. Российско-индийская торговля постепенно становится менее сырьевой и более технологичной.
Сегодня в России официально начал хождение цифровой рубль. Переходный период его внедрения до осени 2028 года. И я думаю, что ЦБ поведёт его применение в рамках добровольно-принудительной операции. Была бы это зона силовой корпорации – «рванули рубильник» прямо сразу, а зона технократов, вчерашних либералов – мелкими шагами, с привыканием, но тоже – неотвратимо.
Посмотрел сейчас на РБК-ТВ обсуждение введения ЦР. И там верно замечают, что у бизнеса от его введения – много плюсов, в п.о. за счёт отсутствия банковских издержек. Даже у компании из среднего бизнеса экономия на банковском обслуживании одних только зарплат будет миллионы рублей в год.
Именно бизнес, т.е. в рамках добровольно-принудительной операции, и будет вводить ЦР, особенно в части зарплат сотрудникам. И никакого «цифрового сопротивления» тут не будет. Выйдет как с добровольно-принудительными прививками во время Ковида: если ты работаешь сам на себя – да хоть отпротестуйся у себя в квартире и в социальных сетях, до тебя никому нет дела, пока не переходишь рамки закона. Другое дело на работе, и сколько таких случаев мы знаем во время Ковида: не привился – вон с работы! Так будет и с внедрением ЦР в частном бизнесе: отказываешься получать ЦР – уволим одним днём (заодно, чтобы не мутил персонал персональным протестом).
Думаю, даже не столько бюджетный сектор (хотя и он), сколько частный бизнес будет инициатором широкого внедрения ЦР.
В той же передаче РБК-ТВ верно сказали и вторую часть, после первой, что ЦР выгоден бизнесу: простым людям внедрение ЦР не выгодно.
Нет кэшбэка, нет программ лояльности. Лично мой пример: я у двух банков, в которых обслуживаюсь, могу в аэропорту заходить в бизнес-класс (что всегда и делаю), не считая других привилегий. При ЦР эти мои привилегии пропадут.
И второй аспект. ЦР будет окрашен так, что многие обычные люди могут попасть на усиленную проверку регулирующих органов (типа Росфинмониторинга), вплоть до силовиков. Простой пример: ваш контрагент, совершив что-то противоправное в финсфере, отправил вам потом окрашенный ЦР. И вас потащили на проверки, не в одной ли ОПС вы состоите. А вы какой-нибудь обычный самозанятый, делающий, к примеру, ремонт в квартире казнокрада, и взявший в оплату за работу ЦР от этого человека.
Посмотрел сейчас на РБК-ТВ обсуждение введения ЦР. И там верно замечают, что у бизнеса от его введения – много плюсов, в п.о. за счёт отсутствия банковских издержек. Даже у компании из среднего бизнеса экономия на банковском обслуживании одних только зарплат будет миллионы рублей в год.
Именно бизнес, т.е. в рамках добровольно-принудительной операции, и будет вводить ЦР, особенно в части зарплат сотрудникам. И никакого «цифрового сопротивления» тут не будет. Выйдет как с добровольно-принудительными прививками во время Ковида: если ты работаешь сам на себя – да хоть отпротестуйся у себя в квартире и в социальных сетях, до тебя никому нет дела, пока не переходишь рамки закона. Другое дело на работе, и сколько таких случаев мы знаем во время Ковида: не привился – вон с работы! Так будет и с внедрением ЦР в частном бизнесе: отказываешься получать ЦР – уволим одним днём (заодно, чтобы не мутил персонал персональным протестом).
Думаю, даже не столько бюджетный сектор (хотя и он), сколько частный бизнес будет инициатором широкого внедрения ЦР.
В той же передаче РБК-ТВ верно сказали и вторую часть, после первой, что ЦР выгоден бизнесу: простым людям внедрение ЦР не выгодно.
Нет кэшбэка, нет программ лояльности. Лично мой пример: я у двух банков, в которых обслуживаюсь, могу в аэропорту заходить в бизнес-класс (что всегда и делаю), не считая других привилегий. При ЦР эти мои привилегии пропадут.
И второй аспект. ЦР будет окрашен так, что многие обычные люди могут попасть на усиленную проверку регулирующих органов (типа Росфинмониторинга), вплоть до силовиков. Простой пример: ваш контрагент, совершив что-то противоправное в финсфере, отправил вам потом окрашенный ЦР. И вас потащили на проверки, не в одной ли ОПС вы состоите. А вы какой-нибудь обычный самозанятый, делающий, к примеру, ремонт в квартире казнокрада, и взявший в оплату за работу ЦР от этого человека.
Доминирование доллара в мировой экономике не находится под угрозой.
В настоящее время на доллар приходится 59% стоимости всех трансграничных платежей, обмен сообщениями по которым осуществляется через SWIFT. Доля евро, составляющая 14%, значительно отстаёт.
Доля доллара в обороте на валютных рынках постепенно выросла до примерно 90% (из 200%, поскольку каждая валютная операция включает две валюты) с 2010 года, что указывает на то, что он остаётся валютой контрагента для подавляющего большинства валютных операций.
Официальные активы казначейских облигаций США (включая суверенные фонды благосостояния) стабилизировались на уровне около $4 трлн за последние 15 лет, в то время как активы иностранных частных инвесторов неуклонно росли, с $1 трлн в 2010 году до более чем $5 трлн к началу 2026 года.
Поэтому никакой конкурирующей валютной системы в среднесрочном периоде не будет, о чём мечтают некоторые члены БРИКС и Глобального Юга – но о чём не мечтают Китай и Индия, удовлетворяясь той финансово-валютной системой, что созданы Америкой.
В настоящее время на доллар приходится 59% стоимости всех трансграничных платежей, обмен сообщениями по которым осуществляется через SWIFT. Доля евро, составляющая 14%, значительно отстаёт.
Доля доллара в обороте на валютных рынках постепенно выросла до примерно 90% (из 200%, поскольку каждая валютная операция включает две валюты) с 2010 года, что указывает на то, что он остаётся валютой контрагента для подавляющего большинства валютных операций.
Официальные активы казначейских облигаций США (включая суверенные фонды благосостояния) стабилизировались на уровне около $4 трлн за последние 15 лет, в то время как активы иностранных частных инвесторов неуклонно росли, с $1 трлн в 2010 году до более чем $5 трлн к началу 2026 года.
Поэтому никакой конкурирующей валютной системы в среднесрочном периоде не будет, о чём мечтают некоторые члены БРИКС и Глобального Юга – но о чём не мечтают Китай и Индия, удовлетворяясь той финансово-валютной системой, что созданы Америкой.
Я уже не раз упоминал, что на динамику перекрытия Ормузского пролива я смотрю через такой консервативный индикатор, как цены на мочевину. Страны Персидского залива обеспечивают около 46% мировых морских поставок мочевины (карбамида), которая является важнейшим азотным удобрением для сельского хозяйства. Т.е. зависимость мировой экономики от поставок мочевины из этого региона сильно выше, чем зависимость от поставок нефти.
С пика в $720 за тонну цена на мочевину снизилась до $400-420. Но в последнюю неделю стоимость мочевины снова пошла вверх – пока осторожно.
Ну а нефть Brent приближается к отметке $95 за баррель.
Заодно видим подтверждение действия одного сообщающегося сосуда: растёт цена на нефть – дешевеет золото (и наоборот).
С пика в $720 за тонну цена на мочевину снизилась до $400-420. Но в последнюю неделю стоимость мочевины снова пошла вверх – пока осторожно.
Ну а нефть Brent приближается к отметке $95 за баррель.
Заодно видим подтверждение действия одного сообщающегося сосуда: растёт цена на нефть – дешевеет золото (и наоборот).
Борщевой набор продолжает оставаться лидером по удорожанию, год к году, два вида овощей из набора перевалили за 30% роста – капуста и картофель.
Очень удивителен такой всплеск инфляции на овощи, при том, что год был благоприятный для них по погодному фактору– без весенних заморозков, без засухи и без затяжных дождей во время уборки.
Также удивителен рост цен на яйца на 13,3% - и это при сильно дешевеющем зерне (корма составляют 60% в себестоимости курятины и яиц). Курятина, кстати, год к году подорожала на 15,4%. Дорожает и хлеб на 10-11%.
Индекс гречки (+12,2%) показывает общий неблагополучный фон.
Очень удивителен такой всплеск инфляции на овощи, при том, что год был благоприятный для них по погодному фактору– без весенних заморозков, без засухи и без затяжных дождей во время уборки.
Также удивителен рост цен на яйца на 13,3% - и это при сильно дешевеющем зерне (корма составляют 60% в себестоимости курятины и яиц). Курятина, кстати, год к году подорожала на 15,4%. Дорожает и хлеб на 10-11%.
Индекс гречки (+12,2%) показывает общий неблагополучный фон.
В Альфа-банке ожидают по итогам 2026 года выплат дивидендов от 37 компаний. Для сравнения, за 2025 год выплаты сделали 49, а за 2024 год - 55 компаний. Сумма дивидендов в 2024-м была 4,3 трлн руб., в 2026-м она ожидается только 3,6 трлн. Почему многие компании сворачивают дивидендные программы, ведь это заставит инвесторов с ещё бОльшим скептицизмом относиться к акциям таких компаний? Ответы экспертов в рубрике #опросы
Доцент РАНХиГС, экономист Сергей Хестанов:
Темпы роста российской экономики снижаются с середины 2025 г. С 2026 г. был увеличен НДС, реальная процентная ставка остается весьма высокой. Всё это вместе взятое не способствует росту прибыльности компаний. А снижение прибыльности - объективно снижает возможности компаний выплачивать дивиденды. Скорее всего, тенденция к сокращению дивидендных выплат сохранится до тех пор, пока экономика России не ускорится хотя бы до темпов роста 2,5-3%. Пока же прогнозы на 2026 г. находятся в диапазоне 0-1%.
Управляющий директор инвесткомпании «Риком-Траст» Дмитрий Целищев:
Вряд ли снижение числа эмитентов, выплачивающих дивиденды в 2026 году, серьёзным образом скажется на интересе инвесторов к фондовому рынку, поскольку условно «базовый пул» дивидендных компаний из года в год проводит свою дивидендную политику вне зависимости от ситуации в экономике. Вдобавок к этому фокус инвесторов сейчас фундаментально смещен в сторону облигаций и фондов денежного рынка с двузначными доходностями.
Однако в целом снижение динамики выплат компаниями демонстрирует смену вектора настроения ряда эмитентов, предпочитающих накапливать кэшевую подушку щедрым дивидендам прошлых лет. Ведь им важен «план Б» на случай ухудшения экономической обстановки и осуществления основной деятельности в условиях дорогих денег.
Генеральный директор, управляющий партнер Umbrella Consulting Group Кирилл Агапов:
Сокращение числа дивидендных компаний — это не каприз менеджмента, а вынужденная реакция на дорогие кредиты, крепкий рубль и санкционное давление, которые бьют по свободному денежному потоку. Многие эмитенты (особенно в металлургии и горнодобыче) сейчас гасят долг и финансируют стратегические проекты, поэтому временно сворачивают или делают выплаты дискреционными. При этом общий объём дивидендов не падает пропорционально: деньги концентрируются у крупнейших и более устойчивых плательщиков, прежде всего в нефтегазе и финансах. Для инвесторов это сигнал пересмотреть ожидания: вместо «дивидендов от всех» рынок предлагает высокую доходность, но от узкого круга качественных эмитентов. В условиях высоких ставок часть спроса закономерно уходит в облигации, а по акциям важнее становятся не только выплаты, но и динамика свободного денежного потока и снижение долговой нагрузки. Так что скептицизм понятен, но паниковать рано: пауза в дивидендах у ряда компаний выглядит временной мерой ради финансовой устойчивости.
(продолжение в следующем посте)
Доцент РАНХиГС, экономист Сергей Хестанов:
Темпы роста российской экономики снижаются с середины 2025 г. С 2026 г. был увеличен НДС, реальная процентная ставка остается весьма высокой. Всё это вместе взятое не способствует росту прибыльности компаний. А снижение прибыльности - объективно снижает возможности компаний выплачивать дивиденды. Скорее всего, тенденция к сокращению дивидендных выплат сохранится до тех пор, пока экономика России не ускорится хотя бы до темпов роста 2,5-3%. Пока же прогнозы на 2026 г. находятся в диапазоне 0-1%.
Управляющий директор инвесткомпании «Риком-Траст» Дмитрий Целищев:
Вряд ли снижение числа эмитентов, выплачивающих дивиденды в 2026 году, серьёзным образом скажется на интересе инвесторов к фондовому рынку, поскольку условно «базовый пул» дивидендных компаний из года в год проводит свою дивидендную политику вне зависимости от ситуации в экономике. Вдобавок к этому фокус инвесторов сейчас фундаментально смещен в сторону облигаций и фондов денежного рынка с двузначными доходностями.
Однако в целом снижение динамики выплат компаниями демонстрирует смену вектора настроения ряда эмитентов, предпочитающих накапливать кэшевую подушку щедрым дивидендам прошлых лет. Ведь им важен «план Б» на случай ухудшения экономической обстановки и осуществления основной деятельности в условиях дорогих денег.
Генеральный директор, управляющий партнер Umbrella Consulting Group Кирилл Агапов:
Сокращение числа дивидендных компаний — это не каприз менеджмента, а вынужденная реакция на дорогие кредиты, крепкий рубль и санкционное давление, которые бьют по свободному денежному потоку. Многие эмитенты (особенно в металлургии и горнодобыче) сейчас гасят долг и финансируют стратегические проекты, поэтому временно сворачивают или делают выплаты дискреционными. При этом общий объём дивидендов не падает пропорционально: деньги концентрируются у крупнейших и более устойчивых плательщиков, прежде всего в нефтегазе и финансах. Для инвесторов это сигнал пересмотреть ожидания: вместо «дивидендов от всех» рынок предлагает высокую доходность, но от узкого круга качественных эмитентов. В условиях высоких ставок часть спроса закономерно уходит в облигации, а по акциям важнее становятся не только выплаты, но и динамика свободного денежного потока и снижение долговой нагрузки. Так что скептицизм понятен, но паниковать рано: пауза в дивидендах у ряда компаний выглядит временной мерой ради финансовой устойчивости.
(продолжение в следующем посте)