– Эта погода хорошо описывает наше настроение.

Кровавый след под обломками казался нереальным. Слез не было. Потому что в тот момент хотелось думать, что это сон. И потому что мужчины не плачут. Хизаши видел, как дрожат руки Айзавы, и он мог понять о чем он думает, но сказать было нечего. Он не был рядом с ними, чтобы успеть помочь. Вина въедалась под кожу медленно, заполняя с ног до головы. Но кому-то было хуже. Возможно, Оборо не был ему так близок, как Шоте? Имел ли он право горевать так же, если его не было рядом? Был ли смысл в том, чтобы рыдать?
Конечно, нет, ничего уже не изменится.
Оборо был удивительным. Единственный, кто смог достучаться до черноволосого, депрессивного мальчика. И сейчас Ямада должен был не потерять ещё и теперь единственного лучшего друга.
Всё это время, горькая улыбка не сходила с лица, пытаясь укрыть от реальности. Так отвратительно грустно, что смешно.

Живые коридоры академии были заполнены под завязку. Отдохнувшие студенты вяло тянулись на пары, уже мечтая о не скорых зимних каникулах и негромко обсуждая планы на ближайшие месяцы. На фоне этого спокойствия, нынешний 3-А казался бомбой. Да где бы не появился громогласный Мик - не могло быть иначе!

– YEAH, СТАРОСТА, а что с нашим "не люблю пропускать пары" Айзавой?!

Хизаши энергично подскочил к старосте, облокачиваясь на его плечо и заглядывая в журнал. Учёба шла уже неделю, а товарищ всё не появлялся. Да в принципе, не выходил на связь несколько недель. И в моменте эта мысль заставила задуматься - после похорон, Айзава перестал писать первый. Стараясь отвлечься от цепочки мыслей, он повернулся к чужому лицу. Староста смотрел на него с большим удивлением, нервная улыбка невольно растянулась на лице Мика. Что такого могло произойти?

– Неужели ты не знаешь? Он вроде перешёл в другую школу.

Ответ камнем упал где-то в груди, обдавая еë мерзким холодом. Хизаши опустил взгляд на журнал, желая подтвердить, что это не злой розыгрыш. Но староста не соврал, имени "Айзава Шота" в списке не было.

Он звонил, долго. Сначала в академии, а потом и дома, надеясь, что Шота забыл сказать, надеясь что ещё чуть-чуть и в трубке послышится сонный голос, который сообщит, что всё нормально, и они продолжат общаться. Он бы продолжал до самой ночи, если бы дверь в комнату не открылась, и в неë не заглянули обеспокоенные родители.

– Хизаши, дорогой, твой друг, он...
«в розыске» - эти слова ощущались так, будто его только что ударили по голове. Резко накативший ужас не дал запечатлеть в памяти ничего кроме бушующей ярости, того как ноги несли его к месту происшествия и сорванного голоса. В тот день, Айзава Шота выбрал свой путь.

И вот, они снова перед глазами. Оборо - Курогири и злодей, которого он так и не смог поймать.
Они с Айзавой опять стоят бок о бок, смотря на того, кто должен был давно умереть. Если Ширакумо ещё видел их, он молил бога о том, чтобы тот не запомнил его слез. Чтобы не запомнил того, как Ямада облажался, потеряв всë.

Эти дни - страшные, полные отчаяния, были самой главной трагедией. Не только для сущего Мика, но и для всей Японии. После войны, среди кучи надгробий, появился его последний друг - Немури Каяма. Мик не пришёл в тюрьму, к тому, на кого надеялся. Потому что это было правильно, и они оба это знали. Шота не извинялся, потому что знал - ничего уже не исправить.
Около двух надгробий он был один. Одно слово могло бы это изменить. Одна просьба и Айзава мог бы стоять рядом. Но он опять всё решил сам.
У Мика больше нет друзей.