Признаемся честно: с коронавирусом толком ничего не понятно.
Ношение маски то ли помогает сохранить здоровье, то ли не очень. Прививка вроде бы снижает риски — но не настолько, чтобы чувствовать себя полностью в безопасности. Новые штаммы то ли более заразные, то ли менее смертельные, то ли и то и другое сразу, то ли совсем наоборот. Локдауны, как пишут, снижают количество заражений, но, как пишут в других местах, снижают коллективный естественный иммунитет.
И так во всем. Непонятно, как защититься и что делать.
Никакое действие не может быть достаточным, никакой выход не надежен. И это не только повод задуматься о том, что же делать. Это еще способ понять, что для нас действительно ценно.
Разум всегда придет туда, где сердце назначит ему встречу.
Ношение маски то ли помогает сохранить здоровье, то ли не очень. Прививка вроде бы снижает риски — но не настолько, чтобы чувствовать себя полностью в безопасности. Новые штаммы то ли более заразные, то ли менее смертельные, то ли и то и другое сразу, то ли совсем наоборот. Локдауны, как пишут, снижают количество заражений, но, как пишут в других местах, снижают коллективный естественный иммунитет.
И так во всем. Непонятно, как защититься и что делать.
Никакое действие не может быть достаточным, никакой выход не надежен. И это не только повод задуматься о том, что же делать. Это еще способ понять, что для нас действительно ценно.
Разум всегда придет туда, где сердце назначит ему встречу.
Тот, кому важна безопасность себя и близких, будет заботиться о том, чтобы вирус не распространялся. А кому-то свобода важнее безопасности, и он найдет для себя аргументы, почему не надо делать прививку, носить маску или почему необходимо пойти на многолюдную службу в тесный храм. Чье-то сердце по природе беспечно, чье-то недоверчиво, а чье-то полно сострадания, и оттого человек испуган, а испуганные часто агрессивны.
Но ведь жизнь устроена точно так же. Мы всегда, и до пандемии, жили в горящем доме.
И пусть мы не помнили этого ежеминутно — наш дом, нашу жизнь, наши отношения постоянно уничтожает неумолимое время, и мы ничего не можем с этим поделать.
Мы отвлекались на дела и развлечения в поисках забвения, набивали закрома и строили планы в поисках безопасности, но мы живем в горящем доме.
Потому что наш дом — тело, а оно смертно.
Пандемия просто сделала этот факт яснее. И мы можем лучше узнать, кто мы.
Кому мы верим и почему именно ему? Точнее, почему нам хочется верить одному источнику и не хочется другому? Почему мы чего-то боимся и на что-то гневаемся, а другое нас совершенно не трогает?
Кроме того, во что мы действительно верим, опереться по большому счету не на что. Но если мы на что-то опираемся, то почему именно это оказывается нашей опорой и совершенно не подходит другим?
И пока мы не найдем ответов, ту точку внутри себя, в которой не можем сомневаться, ту убежденность, что не можем игнорировать, и глубину, из которой нам говорит Господь, — нам не проложить себе уверенную дорогу через хаос мироздания, с пандемией или без нее.
Вот они мы, вот он — опасный мир, в котором так трудно разобраться. И пусть Господь, обещавший быть всегда с нами, не оставит нас.
Президент портала «Предание.ру» Владимир Берхин
Но ведь жизнь устроена точно так же. Мы всегда, и до пандемии, жили в горящем доме.
И пусть мы не помнили этого ежеминутно — наш дом, нашу жизнь, наши отношения постоянно уничтожает неумолимое время, и мы ничего не можем с этим поделать.
Мы отвлекались на дела и развлечения в поисках забвения, набивали закрома и строили планы в поисках безопасности, но мы живем в горящем доме.
Потому что наш дом — тело, а оно смертно.
Пандемия просто сделала этот факт яснее. И мы можем лучше узнать, кто мы.
Кому мы верим и почему именно ему? Точнее, почему нам хочется верить одному источнику и не хочется другому? Почему мы чего-то боимся и на что-то гневаемся, а другое нас совершенно не трогает?
Кроме того, во что мы действительно верим, опереться по большому счету не на что. Но если мы на что-то опираемся, то почему именно это оказывается нашей опорой и совершенно не подходит другим?
И пока мы не найдем ответов, ту точку внутри себя, в которой не можем сомневаться, ту убежденность, что не можем игнорировать, и глубину, из которой нам говорит Господь, — нам не проложить себе уверенную дорогу через хаос мироздания, с пандемией или без нее.
Вот они мы, вот он — опасный мир, в котором так трудно разобраться. И пусть Господь, обещавший быть всегда с нами, не оставит нас.
Президент портала «Предание.ру» Владимир Берхин
👍1
Священное Писание не наделяет каждого из апостолов подробной биографией. Центр новозаветных текстов — это Христос и Его учение. Апостолы стали ключевыми фигурами христианства только благодаря Господу, Которому они служили, и благовестию, которое они возвещали. Как и многие из апостолов, Иаков Алфеев остался безмолвным и незаметным, но плоды апостольской проповеди осязаемы теперь для каждого из нас.
Пять фактов про апостола Иакова Алфеева рассказывает диакон Алексей Ремизов https://blog.predanie.ru/article/menshij-apostol/
Пять фактов про апостола Иакова Алфеева рассказывает диакон Алексей Ремизов https://blog.predanie.ru/article/menshij-apostol/
Святые разговаривают с реальными и воображаемыми собеседниками. О чем? О Богородице, о воскресении, о ересях. Как будто мы с соседкой за чаем.
Читайте девять диалогов отцов Церкви в подборке Владимира Шалларя https://blog.predanie.ru/article/9-svyatootecheskih-tekstov-kotorye-vypolneny-v-zhanre-dialogov/
Читайте девять диалогов отцов Церкви в подборке Владимира Шалларя https://blog.predanie.ru/article/9-svyatootecheskih-tekstov-kotorye-vypolneny-v-zhanre-dialogov/
Считается, что нужно разобраться в своих травмах детства, чтобы начать жить счастливо. Но психиатр-нарколог протоиерей Григорий Григорьев уверен, что всё наоборот. Категорически нельзя прикасаться к отрицательным воспоминаниям.
«У каждого из нас есть темная и светлая части души. Когда мы погружаемся в темные воспоминания и пытаемся их проанализировать, мы расширяем темную часть. А когда мы погружаемся в светлые воспоминания, мы расширяем светлую часть души.
Плохое повсюду, оно вокруг нас, оно приходит само. А хорошее само не придет. Поэтому, с моей точки зрения, анализ тяжелых воспоминаний приводит к углублению повреждения».
Читайте интервью протоиерея Григория Григорьева о зависимостях.
«У каждого из нас есть темная и светлая части души. Когда мы погружаемся в темные воспоминания и пытаемся их проанализировать, мы расширяем темную часть. А когда мы погружаемся в светлые воспоминания, мы расширяем светлую часть души.
Плохое повсюду, оно вокруг нас, оно приходит само. А хорошее само не придет. Поэтому, с моей точки зрения, анализ тяжелых воспоминаний приводит к углублению повреждения».
Читайте интервью протоиерея Григория Григорьева о зависимостях.