НЕ ВСЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ — ХРИСТИАНЕ
Денис Собур

Я сам очень много размышляю о соотношении православия и христианства. Если православие и христианство это не совсем одно и то же, то я вижу три пути: миссионерский, пророческий и монашеский.
https://blog.predanie.ru/article/ne-vse-pravoslavnye-hristiane/

В СТРАДАНИЯХ НЕТ ЦЕННОСТИ
Владимир Берхин

Татьяна Пашковская написала текст про покаяние и самобичевание, и мне захотелось его дополнить одной очень простой мыслью.

Да, достаточно часто покаяние, раскаяние понимается так, как описывал его бандит в книжке Пелевина: «если последним говном себя назовешь». Самобичевание, самокозление, последовательное долгое и – это обязательное условие – крайне болезненное признание себя полностью и абсолютно неправым, очень плохим. На такой риторике построена значительная часть покаянных молитв, использующих порою исключительно сильные образы – «Якоже свиния лежит в калу, тако и аз греху служу», «От скверных устен, от мерзкаго сердца, от нечистаго языка, от души осквернены» и так далее, все, кто читал – помнят.

Это вошло в язык, в массовое сознание. Читаешь о ком-то, что он «кается», и видишь, как человек бьёт себя кулаком в грудь, рвёт рубашку, стучит головой об землю, всячески уничижаясь – и страдает, ужасно страдает.

Собственно, в головах и правда сформировалась железобетонная связка: «покаяние» – «страдание». Помнят и Юстаса-дракона из “Хроник Нарнии”, сдирающего шкуру, и помнят, что ему также было больно.

Есть даже некоторое, обычно не высказываемое вслух соображение, что чем больнее – тем лучше, тем эффективнее покаяние. Чем сильнее себя загнобишь, чем хуже закозлишь и дальше под плинтус засунешь – тем лучше, значит, покаялся.

Нет, мы, конечно, все читали о том, что покаяние – радостный процесс, некоторые даже помнят слово «радостопечалие», но оно, как и многие другие длинные церковнославянские слова, представляется уделом святых, каких-то особых людей, которые не мы, которые лучше нас. А нам оставлено покаяние, что читается как «нам остаётся страдать».

Всё, что есть в мире, можно разделить на две группы. Даже не на хорошее и плохое, а на ценное и не ценное.

Ценное хорошо само по себе, независимо ни от чего. Собственно, единственно ценен в конечно счёте Бог, источник всякой ценности. Всё остальное может быть ценно относительно Его. Люди ценны, будучи Богом любимы и Им искуплены. Даже очень плохие люди. Даже совсем отвратительные – они всё равно ценны.

А есть вещи полезные. Они могут быть хороши, если с их помощью свершается нечто ценное. Скажем, искусство. Оно может вести к Богу, очищать человека, открывать ему на что-то глаза, развивать его – а может втаптывать в грязь, вести к унынию и злобе. Или, например, здоровье. Кто-то от физической полноценности будет благодарить и стараться в делах похвальных, а кто-то увидит в собственной силе повод для гордыни и уничижения слабых.

И именно к полезным, а не к ценным вещам относится страдание. Бог никому не желает зла, Бог не хочет, чтобы Его любимые страдали. Наше страдание само по себе не нужно Ему совсем. Более того, Иисус, видя, как Мария убивается по Лазарю, – прослезился. То есть Богу понятно наше страдание, и оно Ему – не нравится. На свете, собственно, есть только одна инстанция, которая хочет, чтобы человек страдал. И эта инстанция называется – враг. Враг – тот, кто хочет, чтобы мне было плохо, чтобы я страдал. Ему ценно моё страдание. А Богу, который меня любит, – оно не ценно.

Но страдание порою может быть полезно. Оно может научить человека стойкости. Оно может быть даже необходимо – от некоторых очень плохих пристрастий можно отойти только через ломку, через страдание. И это будет полезно.

У меня когда-то был товарищ, который качался. Не на качелях, а в спортзале – тягал железо, стремясь обрести идеальной формы бицепсы, трицепсы и кубики на животе. И он мне рассказал: когда мышцы превышают предел своей нагрузки, они трескаются. Трещины микроскопические – но они есть, и от этого натруженные мышцы болят. Эти трещины необходимо заполнить жидкостью, чтобы они не просто срослись, а увеличили мышечную массу. Именно через такое периодическое самотравмирование атлет обретает нужную форму. И поэтому не очень эффективен тренажёрный зал для того, кто неправильно питается: трещины просто зарастут, а бицепс не увеличится.

А главное – будет больно, но не будет толку.

Само по себе страдание – не ценно. Ломка без оставления дурного пристрастия – просто боль, которая ничего не даёт и никуда не ведёт. Похмелье мучительно, но ни от чего не лечит. Душевная боль может просто свести человека с ума. Ни одна мать не будет рада, если её ребёнок страдает бессмысленно – и Богу наше самобичевание тоже, я верю, не в радость.

И потому мы призваны к внимательности: а что получается из нашего страдания? Вот, мы обозвали себя плохими словами, разочаровались в своих силах и, как псалмопевец, еженощно орошаем свою постель слезами. А толку? Оставили ли мы какие-то либо грехи? Или проявились какие-то добродетели? Зачем мы страдали, если весь результат вытек слезами на подушку?

Или вот, мы переживаем унижения и обиды от людей – но разве они сами по себе делают нас лучше? Мы молчим и терпим, думая, что исполняем заповедь – а может, если задуматься, мы просто копим ненависть и уныние? Или тайно надмеваемся величием перенесённых страданий, полагая, что с таким багажом мы уже не как прочие люди?

Порою можно услышать пастырские поучения, что слишком лёгкая, слишком сытая, слишком беспроблемная жизнь растлевает человека, делает его дебелым, медленным на Божий призыв. В этом есть своя правда – изнеженный и избалованный человек может оказаться не готов потрудиться ради Царства Небесного. Но страдание, голод, болезни, плохие отношения, одиночество – разве всё это автоматически делает человека сильнее и лучше? Нет, от страданий можно сломаться или возгордиться, впасть в ненависть или апатию.

И потому, если вы слышите от кого-то призывы «пострадать», – не ведитесь. Страдания неизбежны, таков наш грешный мир. Но мы призваны Богом не к боли, мы призваны к Любви и к работе, к служению друг другу.
https://blog.predanie.ru/article/v-stradaniyah-net-tsennosti/

КАК НЕ ПОПАСТЬ В ПРАВОСЛАВНУЮ «СЕКТУ»
Священник Денис Костомаров

Почти каждый день мне попадаются истории о том, как длительное общение с тем или иным священником, довольно часто знаменитым, привело к самым плачевным последствиям, к разочарованию, к той или иной форме жизненной катастрофы.

К сожалению, существование внутрицерковного сектантства давно не новость. Обсуждение этой проблемы велось в том числе на уровне Священного Синода. Но, надо признать, на данный момент все написанное ниже актуально.

Как появляется проблема нездоровых групп вокруг того или иного священника? Этому способствует многое: но, главное, как кажется, это совершенно нездоровое почитание, которое обрушивается на молодого иерея в первые же дни после хиротонии, которая часто бывает довольно рано. Молодому человеку 22-23 года, а ему задают вопросы люди старше иногда в несколько раз. Доверяют. Открывают тайны. А часто и благодарят за то, что что-то случилось якобы по его молитвам. Если формулировать кратко, то уважение к сану у нас, как правило, автоматически переносится на его носителя в совершенно излишней форме. Это может развращать тех из отцов, кто не склонен воспринимать себя критически и с иронией.

Основываясь на своем опыте церковной жизни, напишу несколько советов для человека, начинающего ходить в Церковь. Как мне кажется, их соблюдение поможет не попасть к тому батюшке, кто обманывается сам и невольно обманывает прихожан:

— Настороженно относиться к нездоровым проявлением любви и уважения. Например, когда иерей выходит из алтаря, а к нему бросаются под благословение, не замечая ничего вокруг. Когда на приходе о «нашем батюшке» говорят больше, чем о Боге.

— Не ходить на исповедь к тому, кто склонен говорить вам о единственно верном пути, направлять, запрещать («не благословлять») то или иное дело, когда оно не касается прямого нарушения нравственности и морали.

— Не ходить на исповедь к тому, кто лезет в ваши отношения с супругой-супругом с непрошеными советами, спрашивает о сексуальной сфере вашей жизни, особенно с пристрастием.

Помимо этих предостережений, хотелось бы написать и еще несколько слов:

— Не искать в «духовные отцы» того, кто будет вести вас в жизни за руку. Дорогие друзья, ответственность бывает ТОЛЬКО ЛИЧНОЙ. Тот, кто носит рясу, может легко говорить и советовать, но последствия реализации советов ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ВАС. Это ваша личная жизнь, это ваш личный груз свободы и ответственности.

— Помнить, что даже самый приятный и благообразный священник — всего лишь человек. Который злится, раздражается, ошибается. Он может быть умным или глупым, мудрым или простоватым. Но он не знает ответов на все вопросы. Он тоже иногда боится жизни и ее сложностей. Не зря апостол Павел писал: «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1 Кор 6:20).

— Помнить, что почти все реальные проявления религии в нашей жизни за стенами храма. На работе, в семье, с близкими и коллегами. Знать, что главное проявление духовности заключается не в строгости молитвы, а в том, умеете ли вы, например, не таить обиды, не обманывать, быть отзывчивым и так далее.
https://blog.predanie.ru/article/kak-ne-popast-v-pravoslavnuyu-sektu/

ЕЩЕ РАЗ О МИРОНОСИЦАХ И АТЕИЗМЕ
Владимир Шалларь

«Когда я сомневаюсь в христианстве и мне кажется, что Бога нет и Иисус не воскрес, я думаю о мироносицах. Когда-нибудь может быть я узнаю, что Иисус воскрес с той же достоверностью, как узнал неверующий Фома, но сейчас я хочу верить так, как верили мироносицы — верить вопреки очевидности.

Когда мироносицы идут помазать труп Иисуса, то есть Того, кто то ли ошибался, то ли обманывал — ведь Он погиб очевидно бесславной смертью — когда они идут отдать дань любви Ему — это и есть самое прекрасное, что можно вообразить о вере: верить, хотя верить нечему, вера после Распятия, но до Воскресения».
https://blog.predanie.ru/article/eshhe-raz-o-mironositsah-i-ateizme/

СВЯТЫЕ ОТЦЫ ПРОТИВ ЕПИСКОПОВ
Владимир Шалларь

Православные — помимо прочего — характеризуется тем, что стараются согласовать свои речь, мысль, отношение к жизни, действие с таковыми же Святых Отцов. Как относиться к епископату? Можно ли критиковать епископов? Если да, то как? Посмотрим на три святоотеческих примера.
https://blog.predanie.ru/article/svyatye-ottsy-protiv-episkopov/

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОМ ЯЗЫКЕ
Священник Стефан Домусчи

«Когда-то один нищий, на лето уезжавший пожить в монастырь и научившийся там в разговорах с монахами азам православной аскетики, говорил мне на исповеди: «Мой главный грех, батюшка — это прелесть. Я в прелести нахожусь». В чем же прелесть? – спрашивал я. «Я и сам не знаю, — говорит, — только монахи сказали – это самый страшный грех». И это, конечно, правда. Страшна прелесть тем, что человек думает, что все хорошо, когда все на самом деле плохо. Кроме того, прелесть опасна тем, что она жестока к тем, кто не хочет или не может жить так, как живет он сам…»
https://blog.predanie.ru/article/razmyshleniya-o-tserkovnoslavyanskom-yazyke/

В рунете гремит очередной скандал, и довольно комического свойства. Главный редактор прогрессивного издания «Медуза», последовательно топившего за феминизм, против харассмента и т. д., попался на том, что перехватал за попы всю женскую часть трудового коллектива, включая чужих жен. А на женское возмущение отвечал: «А что вы мне сделаете? Мне ничего за это не будет!» Реакция, пожалуй, куда хуже самого хватания за попу. Насчет этого шаловливый главред ошибся: он стал героем громкого публичного разбирательства и, по-видимому, теперь потеряет должность.
https://blog.predanie.ru/article/pop-kultura/

Джон Чау, молодой американец, погиб на Северном Сентинельском острове в Бенгальском заливе.
Он поехал на этот остров чтобы проповедовать Евангелие туземцам - маленькому племени, которое сохранилось в неприкосновенности от цивилизации благодаря своему неуживчивому нраву. Местные живут в каменном веке - не знают металла и колеса, а на все попытки контакта отвечают стрельбой из луков.

Джон Чау был протестантом. Учился в христианской школе, затем в христианском университете, где целенаправленно стремился быть миссионером. Бывал с проповедью и благотворительными поездками в Ираке и Южной Африке. Однажды был укушен гремучей змеёй. С собой в последнюю поездку, кроме Библии он взял подарки для местных - ножницы и футбольный мяч.

Почему-то Чау решил, что Бог хочет от него именно этого - просвещения Словом Божьим нелюдимых жителей Северного Сентинельского острова. Это не сулило ни славы, ни заработка, ни перспектив. Перед поездкой Джон Чау месяц провёл в уединении - молился и решался. Это изначально была самоубийственная затея и Чау знал это заранее, побывав в 2015 и 2016 году в окрестностях Северного Сентинельского острова.

Он и погиб.

И можно считать Джона Чау глупцом, полным самонадеянности. А можно считать мучеником, который услышал Божий призыв и отдал всё, что имел, на его исполнение.

А для меня эта история - прямой укор. Вот американец, протестант - берёт и уходит за Благодатью, оставляя семью, отказываясь от любых перспектив, возлюбив до смерти. А я православный. И за моей спиной по идее - традиция, высокое богословие, сонмы святых и Таинства. Но я еле-еле выполняю даже самый необходимый минимум, который нужен чтобы вообще самого себя опознавать как христианина.

Почему американец может, как Алёша Карамазов, всё отдать и последовать за Христом, а я не могу? Где граница моей преданности Богу и что мне мешает следовать за Ним?

Сегодня во всём мире проходит "Щедрый Вторник", Giving Tuesday. В этот день принято рассказывать делать добро и рассказывать о нём. "Щедрый Вторник" придумали как альтернативу "Чёрной пятнице" - дню распродаж, безумному празднику потребления, когда толпы штурмуют магазины.

Да, наверное, я тоже поучаствую - переведу сколько-то денег нуждающимся и расскажу об этом. А на следующий день после Щедрого Вторника начнётся Рождественский пост, время, как пишут на православных сайтах, особой посвящённости Богу, когда мы будем готовится встретить Спасителя, рождающегося в мир.

Джон Чау отдал всё Спасителю, в которого верил. Даже в последнем своём письме он просил не наказывать тех, кто его убьёт. Мы в большинстве своём совершенно не готовы сделать тоже самое. Не готовы и на меньшее. Но провести Щедрый Вторник, а на ним и Рождественский Пост так, чтобы они хоть немного отличались в череде наших вторников и наших лет, нам вполне по силам.

Поддержите нашу программу помощи новорожденным с экстремально низким весом "Жизнь на ладошке" https://fond.predanie.ru/givingtuesday/

Владимир Берхин, президент фонда "Предание"

#Жизньналадошке #Предание #Щедрыйвторник

«Зачем нужны материальные святыни? Я не против святынь такого рода. Есть же музеи Пушкина, Чехова и пр. И нам ценны их личные вещи или вещи, каким-то образом с ними связанные. Также имеют ценность и вещи святых. Если есть сохранившаяся деталь одежды Богородицы, то и мне как верующему это очень ценно, я хотел бы на нее посмотреть (правда, в очереди несколько часов ради этого стоять бы не стал). Но я не понимаю, зачем мне она нужна для моей молитвы, для моего обращения к Богу или Богородице. Даже если вдруг обнаружится хитон Христа, в котором Он ходил, то я не буду на него молиться. Мне интересно будет на него посмотреть, но его наличие мою духовную жизнь никак не простимулирует, никак не приблизит ко Христу.

Если кому-то эти материальные святыни помогают, дают вдохновение, приближают к Богу, то и слава тебе, Господи! Просто я этого не вижу. Я вижу, что все эти гастроли святынь отдаляют людей от Бога, заслоняют Бога. Обычно на православных ТВ-каналах так и говорят: можно прийти к поясу и попросить о чем-то. И 99 процентов нецерковных людей после пояса не откроют Евангелие, не встанут на молитву. Это грустный факт».

https://blog.predanie.ru/article/svyatyni-na-gastrolyah/

ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ: ВЕЧНАЯ МОЛОДОСТЬ
Владимир Берхин

Все мы живем в Ветхом Завете. Несмотря на то, что мы крещены и даже посещаем храм, прибегаем к Таинствам, — мы всё равно живем в Ветхом Завете своей душой. Грехи не изменились — мы так же лжем и блудим, так же подменяем живую веру мертвыми ритуалами, так же торгуемся с Богом «я попощусь построже, а Ты повысь мне зарплату», как древний Израиль пытался всесожжениями купить себе победы в боях.

И потому так притягателен образ последнего Пророка, собравшего в себя всё лучшее от религии Ветхого Завета — Иоанна Крестителя.

Сын священника; чудесный младенец, подаренный Богом пожилой семейной паре; бежавший от мира и вернувшийся к своему народу с проповедью; человек, первым узнавший Господа; религиозный лидер, отказавшийся от лидерства, обличитель неправедного правителя, погибший в результате женских интриг — удивительная история этого человека легко могла бы стать основой фильма или даже сериала. В наше сытое спокойное время, когда достаточно простого трудолюбия, чтобы жить благополучно, подростки продолжают мечтать о подвиге. Девушки из приличных семей засматривают до дыр «Бойцовский клуб», программисты надевают футболки с Че Геварой, продавцы пылесосов с затаенной завистью читают о войне и мечтают сделать в жизни хоть один Поступок — бросить всё и хоть что-то сделать. Романтичные юноши выходят на площади с протестами — не ради корыстных целей далеких политиков, а просто ради того, чтобы вернуть себе жизнь, превратившуюся в размеренное хождение на работу и обратно. Я помню лагеря волонтеров в Крымске и на Дальнем Востоке: как горели глаза вчерашних менеджеров среднего звена, мелких коммерсантов и экспедиторов — у них наконец-то появилось стоящее дело! Они готовы были не спать, питаться абы чем и жить в любых условиях — лишь бы дни снова не были наполнены бессмысленными обязанностями и утомительным отдыхом.

Иоанн Креститель — это именно такой юноша, бросивший всё ради своего Служения. Пустыня, звезды над головой, дикий мед и кузнечики на обед, горячая проповедь — и никаких компромиссов. В Иоанне Крестителе воплотилось лучшее, что скопила религиозность Ветхого Завета: горячая вера, бесстрашие, аскетизм и поиск справедливости, вечное беспокойство и умение слышать Бога, когда Он уже никому не нужен.

Его легко представить среди древних пророков — но не зря сказано, что он выше их. Как Илия, он гоним и окружен врагами, но Креститель не берется за меч. Как Исайя, он обличает формальную, пустую веру своих братьев — но не пророчествует о том, что будет когда-то, а прямо указывает на Господа во плоти. Он обличает царя — и принимает мученическую смерть, гибнет за правду, не потому — что оказался политическим препятствием, а потому что правду не могли больше вынести.

День Богоявления — это день, когда Ветхий Завет встретился с Новым и признал своего Господа. И хотя он и называется Ветхим, но в образе Иоанна Крестителя он являет всю мощь молодости и готовности отдать себя без остатка. Жить в Церкви — это всегда оставаться молодым.

Что читал Достоевский? Копаемся в личной библиотеке писателя

Сохранилось описание личной библиотеки Достоевского : так мы можем узнать, что читал писатель — и предположить, какие книги повлияли на него. В детстве Достоевский читал Евангелие («Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства») и Писание в целом. Особенно на юного Достоевского произвела впечатление Книга Иова, что, согласитесь, характерно. В семье читали также Карамзина, сказки, русскую классику. Юношей и взрослым Достоевский, конечно, много читает: русскую критику, классическую и современную западную литературу, социалистов — от Ламенне до Маркса.

Арестованным — за чтение книг, кстати — в Петропавловской крепости Достоевский читает, например, Библию, «Отечественные записки», Батюшкова, Шекспира. Библию просил во французском переводе — русский перевод Писания тогда был запрещен: великий русский писатель не мог читать Слово Божье по-русски. Французский перевод ему не достали, читал по-славянски.

На каторге и поселении ему крайне не хватает книг. Он много читает Новый Завет, подаренный декабристами. Характерно, что просит Достоевский прислать ему на каторгу: «экономистов, Отцов Церкви, историков». Экономика и Святые Отцы — такие были интересы у великого писателя и мыслителя. Хорошо бы и нам перенять такой ракурс мысли.

В личной библиотеке Достоевского были:
— Библия, Евангелие, Псалтирь, Книга Иова, Часослов, каноны, жития;

— довольно много книг о спиритизме (модная тема эпохи), по богословию, истории, социологии, праву, естествознанию, искусству, истории литературы, филологии, фольклору;

— из русской литературы: Гоголь, Грибоедов, Державин, Жуковский, Крылов, Лермонтов, Лесков, Майков, Некрасов, Островский, Пушкин, Рылеев, Салтыков-Щедрин, А. Толстой, Л. Толстой, Тургенев, Фет;

— из русской критики, публицистики, истории: Данилевский, Карамзин, С. Соловьев, Победоносцев, Станкевич, Страхов, Чичерин, Аксаков, Писарев, Добролюбов, Герцен, Белинский;

— из западной и классической литературы, публицистики: Шекспир, Шиллер, Бокль, Вольтер, Тэн, Бальзак, Байрон, Карлейль, Сервантес, Шатобриан, Купер, Корнель, Гофман, Гюго, Ламартин, Мольер, Скриб (драматург, которого к слову читал Кьеркегор), Золя, Беньян, Спенсер, Гете, Лессинг, Скотт, Цезарь, Ксенофонт, Вергилий, Плиний, Тацит, Фома Кемпийский. Это, конечно, не весь список.

В общем, Достоевский читал книги самых разных эпох, самого разного характера и самых разных направлений. Но мы выделим следующие книги — Св. Отцов русских религиозных мыслителей.

https://blog.predanie.ru/article/chto-chital-dostoevskij-kopaemsya-v-lichnoj-biblioteke-pisatelya/

Однажды всё, что происходит с каждым из нас, станет неважным. Забудется, изотрётся, перемешается в памяти с другими событиями, как старая телепередача.

И это радостное знание – всё проходит. Сколько раз в моей жизни были моменты, когда я думал, что это – предел, что хуже уже не станет, когда хотелось выйти в окно или навсегда сбежать. Но оно прошло.

Вот я вспоминаю, как меня выгоняли из универа в 1999 году, двадцать лет назад, в каком отчаянии я тогда был – и ничего, оно прошло, я живой и даже неплохо себя чувствую. Вот 2001 год, личная драма, первая любовь, я уверен, что умру просто сам по себе, что так невозможно – а сейчас не могу даже точно вспомнить последовательность событий.

Всё проходит. Перед нами бесконечное время и его хватит, чтобы пожрать всё.

В трудный момент это знание поддерживает. Я знаю, что и это станет прошлым, а я останусь. Потому что доселе же как-то оставался.

Но проходит не только плохое. Проходит и хорошее.

Никакая радость не вечна и более того, всякая радость – забывается

Даже самые сильные чувства конечны. Бесконечное время съест всё, наша память несовершенна. И ни фотография, ни видеозапись не сохранят нас прежних. И это знание – печально.

Мы обречены терять всё, что приобретаем. Мечта о вечной жизни на деле оборачивается жизнью, состоящей из потерь и сожалений.

Время – великое успокоительное. Оно делает всё неярким, и горе, и счастье. И бессмертие, которого так жаждут люди – лишь вечная жизнь на лекарствах, которая и не жизнь вовсе.

Именно поэтому Бог, обещая нам Царство, не говорит, что мы там будем бессмертны, а говорит, что «времени уже не будет», и мы не можем понять, как это. И поэтому единственный герой Писания, который не мог умереть, святой Симеон Богоприимец, встретил смерть, как избавление, и благословил Бога, и ушёл с миром.

Владимир Берхин, президент портала "Предание"

В РАЙ НЕ ВХОДЯТ С ГОРДО ПОДНЯТОЙ ГОЛОВОЙ
Владимир Берхин

Сейчас идёт подготовка к Великому Посту. Вспоминаются притчи: о Страшному Суде, о блудном сыне, а мытаре и фарисее.

И хотя притчи эти довольно разные, мне кажется, что все они об одном и том же. О дороге, которая ведёт в Царство Божие, и том единственном препятствии, которое эту дорогу закрывает наглухо.

РАЗНЫЕ ПУТИ
Мы знаем, что в Царство Божие можно войти по-разному.

Есть те, кто идут туда всю жизнь, как Серафим Саровский . А другим, как благоразумному разбойнику, хватило нескольких минут.

Есть те, кто ради Царства умер молодым, как многие мученики за веру. А есть и те, кто ради Царства долго жил и много трудился, как преподобные и святители.

Есть те, кто ради Царства был суров и даже мрачен. А есть те, кто прожил жизнь с улыбкой и лаской.

В Царство вхожи и те, кто жил в бедности, и те, кто был обеспечен, хотя им и труднее.

В Царство можно войти, пользуясь от людей искренним почитанием и уважением, как Сергий Радонежский. Но можно войти и гонимому от людей, всю жизнь провел в бегах пророк Илия.

В Царстве есть место общественным деятелям, погруженным в пучину рабочих процессов, и затворникам, годами не видевшим ни одного человека. В Царство пускают тех, кто успел много нагрешить, как Мария Египетская — наравне с теми, кто с юности хранил себя от всякого искушения, как Антоний Великий.

Образованнейшие люди своего времени и неграмотные простецы, царедворцы и городские сумасшедшие на равных входят в Царство Небесное.

Даже среди апостолов были люди очень разных профессий: налоговый инспектор, рыбаки, врач и плотник, и разных убеждений: националист Симон Зелот и космополит Павел, сделавший содержанием своей проповеди равенство иудеев и язычников перед Богом.

В РАЮ НЕТ МЕСТА ПРАВОТЕ
Итак, из Писания и истории Церкви видно, что в Царство Небесное можно войти по-разному. Можно быстро, а можно медленно, можно в крови, а можно в цветах, можно с улыбкой, а можно со слезами.

Нельзя только одного.

В рай не входят с гордо поднятой головой. В рай не входят с ощущением собственной правоты. Неважно, личная это правота или корпоративное чванство самой правильной из религий. В раю вообще нет места человеческой правоте.

И об этом говорят все три предвеликопостных притчи. Мытарь, не смеющий поднять на Небо глаза, однозначно предпочтён фарисею — неплохому служителю своей веры, но гордому и осуждающему человеку. Младший сын, понимающий своё недостоинство, пришедший с раскаянием, вызывает искреннюю радость Отца — он как минимум не хуже старшего сына, переживающего за урон своему достоинству «лучшего». И даже на Страшном Суде на правой стороне оказываются не те, кто постился, молился, соблюдал Устав и посетил нужные мероприятия, а те, кто просто искренне служил ближним, кто не ставил себя выше заключенного и нищего.

НАС ЖДЕТ МИЛОСТЬ
Рай даётся из Милости. Рай невозможно заслужить. Нельзя быть «достойным Царства», как нельзя быть и недостойным. Можно быть разве что неготовым.

Бог идеален, а значит, препятствия для Любви могут возникнуть только с нашей стороны, только в том, какие мы. Если я в чём-то не готов измениться, готов цепляться за что-то по эту сторону вечности — значит, я не смогу войти на ту сторону. А значит всё, что утверждает моё «Я», мою правоту, моё эго, моё величие и мои права (или «наши права», «наши истины», «наши интересы») — всё это может мешать Ему.

Именно отсюда — молитвенные самобичевания, борьба консерваторов с правами человека, жуткие слова о необходимости возненавидеть свою мать и монашеское правило «послушание превыше поста и молитвы». Всё это метафоры и упражнения, приучающие человека к осознанию, что он и только он может помешать своему вхождению в Царство.

Нас всех ждёт Милость. Не справедливость, не воздаяние согласно совершённым деяниям, а просто Милость. И Суд будет состоять в способности эту Милость принять. Согласиться с тем, что мы достойны не награды за труды, не почестей за мучения и не вечного осуждения как великие грешники — а просто Прощения.

Боже, милостив буди мне грешному.

Владимир Берхин, президент фонда «Предание»
https://predanie.ru/tema/podgotovitelnye-nedeli-velikogo-posta/

«Первейшее следствие грехопадения, первый плод греха — патриархальная, «традиционная» семья. Женщина подчинена мужу, она занимается семьей, он — работой. Первая власть — власть мужчины, который вовлечен в труд, в экономику, женщина же «сидит дома» (разумеется, различие гендерных ролей различно в разных культурах и эпохах: но в общем и целом мужчина всегда более или менее господствует над женщиной, а женщина всегда более или менее завязана на семью — везде кроме (пост)христианских обществ!). Политика («господствовать»), экономика («в поте лица твоего»), семья/секс («беременность», «влечение») сведены Библией в одно — в патриархальную семью, которая — повторим, ибо это центральная мысль — есть плод грехопадения».

Новые социально-религиозные размышления Владимира Шалларя.

https://blog.predanie.ru/article/hristianstvo-i-fallokratiya-1-po-bukve-slova-pisaniya-inogda-ne-soobrazny-s-istinoj-dazhe-bessmyslenny-i-nevozmozhny/

«За несколько последних лет через меня на исповеди и беседах прошло столько жертв насилия в семье (физического, психологического) – далеко не всегда при этом связанных с пьянством или наркоманией – что в конце концов я понял: быть вне этой темы попросту не получится».

О насилии в православной семье размышляет иеромонах Агапий (Голуб) https://blog.predanie.ru/article/nasilie-v-pravoslavnoj-seme/

Игумен Петр Мещеринов размышляет какое отношение наш пост имеет к посту Господа Иисуса, первых христиан, святых отцов и зачем мы, современные христиане, постимся.

https://blog.predanie.ru/article/post-bez-veskih-osnovanij/

Стоп, а почему Четыредесятница, несложное аскетическое упражнение (подумаешь, холестеринчику на полтора месяца поубавить: при наличии бобовых и замороженных шампиньонов это вообще не проблема, больше разговоров) – это жертва Богу? Давайте разберемся, что вообще такое – «жертва»… Начинаем публиковать «Духовный дневник Великого поста инокини Евгении (Сеньчуковой)».

https://blog.predanie.ru/article/proshhenoe-voskresene-miru-mir/