СЕГОДНЯ ЧЕТВЕРГ, КРАСНЫЙ КАК КРОВЬ. ЗАВТРА БУДЕТ ПЯТНИЦА...
Владимир Берхин
История Входа Господа в Иерусалим кажется далёкой странной сказкой.
Ну вот правда — вы когда в последний раз видели восторженную толпу, кричащую «Осанна сыну Давида»?
Я вот не видел такого никогда.
Да и просто восторженной толпы не видел уже давно. Гневные, скучающие или охваченные алчностью в ажиотаже новогодних скидок — вижу регулярно.
А вот толпу, ведомую религиозным восторгом, радостью служить Господу — очень редко. Это что-то не из нашей жизни.
Но сама история последней недели жизни Христа касается каждого. Такую почти любой человек либо уже прожил, либо проживёт. Это нормальная история человеческой жизни. И она грустна.
Сначала ты молод. Тебе везде рады, на тебя возлагают большие надежды, вокруг звучат радостные возгласы. Рядом с тобой друзья и любящие женщины, и утро жизни пронизано предвкушением победы.
И ты такой молодой, такой сильный, такой уверенный — идёшь и делаешь то, что считаешь нужным. Ты гонишь тех, кто творит зло, ты помогаешь нуждающимся и утешаешь плачущих, и голос с небес свидетельствует о тебе, и никто не может противостоять.
Но это до поры. Рано или поздно приходит горечь — впереди страдание и смерть. Друзья оказываются слабы, и самые благородные обещания не выполняются, и даже бодрствовать рядом уже нет сил.
И дальнейшее страдание придётся пройти одному.
И приходит предатель, и с ним сила, которой придётся покориться, потому что иначе нельзя. И те, кто вчера ещё смотрел с надеждой — призывают распять или отводят глаза, и те, кто мог бы помочь — умывают руки, потому что так проще.
В самый трудный момент, перед лицом смерти, человек всегда остаётся один. Самые важные вопросы некому задать, кроме самого себя. И вопль к Небесам – «Боже, почему Ты оставил меня?» — однажды прорывается у каждого.
Мир становится чёрен. И пусть никто не распинает нас в буквальном смысле — но каждому ведомо отчаяние и одиночество, какого, казалось на заре жизни, и не может быть на свете.
У нас не бывает кровавого пота, но я не знаю человека, который не просил бы хоть раз у Бога, чтобы горькая чаша обошла его. Бог молчит, и темнота сгущается.
И у нас нет выхода: всё это будет. Мы не сможем избежать горькой чаши смертной. Только одно утешение осталось.
Сегодня Великий Четверг, красный, как кровь. Завтра будет пятница, и мир погрузится во тьму.
Но эта тьма будет побеждена светом неизбежной Пасхи.
Владимир Берхин
История Входа Господа в Иерусалим кажется далёкой странной сказкой.
Ну вот правда — вы когда в последний раз видели восторженную толпу, кричащую «Осанна сыну Давида»?
Я вот не видел такого никогда.
Да и просто восторженной толпы не видел уже давно. Гневные, скучающие или охваченные алчностью в ажиотаже новогодних скидок — вижу регулярно.
А вот толпу, ведомую религиозным восторгом, радостью служить Господу — очень редко. Это что-то не из нашей жизни.
Но сама история последней недели жизни Христа касается каждого. Такую почти любой человек либо уже прожил, либо проживёт. Это нормальная история человеческой жизни. И она грустна.
Сначала ты молод. Тебе везде рады, на тебя возлагают большие надежды, вокруг звучат радостные возгласы. Рядом с тобой друзья и любящие женщины, и утро жизни пронизано предвкушением победы.
И ты такой молодой, такой сильный, такой уверенный — идёшь и делаешь то, что считаешь нужным. Ты гонишь тех, кто творит зло, ты помогаешь нуждающимся и утешаешь плачущих, и голос с небес свидетельствует о тебе, и никто не может противостоять.
Но это до поры. Рано или поздно приходит горечь — впереди страдание и смерть. Друзья оказываются слабы, и самые благородные обещания не выполняются, и даже бодрствовать рядом уже нет сил.
И дальнейшее страдание придётся пройти одному.
И приходит предатель, и с ним сила, которой придётся покориться, потому что иначе нельзя. И те, кто вчера ещё смотрел с надеждой — призывают распять или отводят глаза, и те, кто мог бы помочь — умывают руки, потому что так проще.
В самый трудный момент, перед лицом смерти, человек всегда остаётся один. Самые важные вопросы некому задать, кроме самого себя. И вопль к Небесам – «Боже, почему Ты оставил меня?» — однажды прорывается у каждого.
Мир становится чёрен. И пусть никто не распинает нас в буквальном смысле — но каждому ведомо отчаяние и одиночество, какого, казалось на заре жизни, и не может быть на свете.
У нас не бывает кровавого пота, но я не знаю человека, который не просил бы хоть раз у Бога, чтобы горькая чаша обошла его. Бог молчит, и темнота сгущается.
И у нас нет выхода: всё это будет. Мы не сможем избежать горькой чаши смертной. Только одно утешение осталось.
Сегодня Великий Четверг, красный, как кровь. Завтра будет пятница, и мир погрузится во тьму.
Но эта тьма будет побеждена светом неизбежной Пасхи.
СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА. РАСПЯТИЕ
Владимир Стрелов
У каждого православного христианина на теле есть крест. Мы одеваем его в момент Крещения и не снимаем до самой смерти. У кого-то крест скромный, а у кого-то – с бриллиантами. Кто-то носит его по привычке, а кто-то, как христиане на ближнем Востоке, готов принять за него смерть. Даже у протестантов, не почитающих изображения, Крест окружен почтением. Тысячи фресок, икон, картин, скульптурных композиций посвящены Распятию. Кто-то изображал распятие с великим благоговением, а другим оно служило только поводом для самовыражения и зарабатывания денег. Хорошо ли его изображали или плохо, но пойдите в любой музей: везде вы найдете изображение Распятия. Крест не вычеркнуть из нашей жизни.
До появления христианства крест был страшным орудием мучительной казни; никто не носил его на груди, не почитал как что-то дорогое, не делал предметом художественной рефлексии.
Сегодня – день, из-за которого Распятие стало знаменем победы. И, конечно, важно не Распятие как таковое, а Тот, Кто был распят.
СОБЫТИЯ СТРАСТЕЙ ГОСПОДНИХ
Господь Иисус дважды – ночью и утром – судим Синедрионом, затем он предстает перед Пилатом, Иродом Антипой, снова Иродом. Он истерзан римскими воинами и предан на Распятие. Фильм «Страсти Христовы» Мела Гибсона очень наглядно передает весь ужас этих событий, но и те, кто хоть однажды читал воспоминание страстей Христовых свт. Димитрия Ростовского, наглядно представляет себе трагедию Крестных страданий Спасителя.
Читать свт. Димитрия Ростовского http://predanie.ru/lib/book/73734/#toc37
СТРАСТИ ГОСПОДНИ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ
Евангелия не дают нам описания страданий глазами Самого Господа. Но за десять веков до этого царь и пророк Давид как будто увидел все это своими глазами (Пс. 21):
«Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего… На Тебя уповали отцы наши; уповали, и Ты избавлял их; к Тебе взывали они, и были спасаемы; на Тебя уповали, и не оставались в стыде. Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе. Все, видящие меня, издеваются надо мною, говорят устами, кивая головою: "он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему"... Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище; делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий…»
Здесь нет геройства. Если порой в жизнеописаниях мучеников нам встречаются сцены, где они с радостью претерпевают мучения, здесь – иначе. Это – молчаливая агония. Все – очень по-настоящему, очень правдиво. Кто-кто, а Иисус знает, что такое страдание, что такое страдать, и может понять нас в этом.
ЧТО ПРЕТЕРПЕЛ ИИСУС
Вслушиваясь в Евангелия Страстей, можно увидеть, что Иисус претерпел всю боль и несправедливость нашего мира, так хорошо знакомые нам. Он был лишен подобающей славы (чести) как Мессия и Сын Божий. Большинство остались глухи к Его словам, сделали вид, что их просто не было. Его народ, Его Церковь, которую Он вскармливал веками, Его не принял, официальные структуры Его отвергли. Его судили те, кто не имел на это морального права. Его оклеветали. Его лишили имущества, раздели до неприличия. Ему было очень больно, невероятно больно физически. Эта боль сопровождалась издевательствами и унижениями. Его оставили почти все друзья и близкие. Конечно, Отец был с Ним, поэтому Он мог это претерпеть. Однако был и момент, когда раздался крик «Элои, Элои! лама савахфани?» - то есть: «Боже Мой, Боже Мой! Почему Ты Меня оставил?»… И самое главное - Он стадал безвинно.
Владимир Стрелов
У каждого православного христианина на теле есть крест. Мы одеваем его в момент Крещения и не снимаем до самой смерти. У кого-то крест скромный, а у кого-то – с бриллиантами. Кто-то носит его по привычке, а кто-то, как христиане на ближнем Востоке, готов принять за него смерть. Даже у протестантов, не почитающих изображения, Крест окружен почтением. Тысячи фресок, икон, картин, скульптурных композиций посвящены Распятию. Кто-то изображал распятие с великим благоговением, а другим оно служило только поводом для самовыражения и зарабатывания денег. Хорошо ли его изображали или плохо, но пойдите в любой музей: везде вы найдете изображение Распятия. Крест не вычеркнуть из нашей жизни.
До появления христианства крест был страшным орудием мучительной казни; никто не носил его на груди, не почитал как что-то дорогое, не делал предметом художественной рефлексии.
Сегодня – день, из-за которого Распятие стало знаменем победы. И, конечно, важно не Распятие как таковое, а Тот, Кто был распят.
СОБЫТИЯ СТРАСТЕЙ ГОСПОДНИХ
Господь Иисус дважды – ночью и утром – судим Синедрионом, затем он предстает перед Пилатом, Иродом Антипой, снова Иродом. Он истерзан римскими воинами и предан на Распятие. Фильм «Страсти Христовы» Мела Гибсона очень наглядно передает весь ужас этих событий, но и те, кто хоть однажды читал воспоминание страстей Христовых свт. Димитрия Ростовского, наглядно представляет себе трагедию Крестных страданий Спасителя.
Читать свт. Димитрия Ростовского http://predanie.ru/lib/book/73734/#toc37
СТРАСТИ ГОСПОДНИ: ВЗГЛЯД ИЗНУТРИ
Евангелия не дают нам описания страданий глазами Самого Господа. Но за десять веков до этого царь и пророк Давид как будто увидел все это своими глазами (Пс. 21):
«Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего… На Тебя уповали отцы наши; уповали, и Ты избавлял их; к Тебе взывали они, и были спасаемы; на Тебя уповали, и не оставались в стыде. Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе. Все, видящие меня, издеваются надо мною, говорят устами, кивая головою: "он уповал на Господа; пусть избавит его, пусть спасет, если он угоден Ему"... Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище; делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий…»
Здесь нет геройства. Если порой в жизнеописаниях мучеников нам встречаются сцены, где они с радостью претерпевают мучения, здесь – иначе. Это – молчаливая агония. Все – очень по-настоящему, очень правдиво. Кто-кто, а Иисус знает, что такое страдание, что такое страдать, и может понять нас в этом.
ЧТО ПРЕТЕРПЕЛ ИИСУС
Вслушиваясь в Евангелия Страстей, можно увидеть, что Иисус претерпел всю боль и несправедливость нашего мира, так хорошо знакомые нам. Он был лишен подобающей славы (чести) как Мессия и Сын Божий. Большинство остались глухи к Его словам, сделали вид, что их просто не было. Его народ, Его Церковь, которую Он вскармливал веками, Его не принял, официальные структуры Его отвергли. Его судили те, кто не имел на это морального права. Его оклеветали. Его лишили имущества, раздели до неприличия. Ему было очень больно, невероятно больно физически. Эта боль сопровождалась издевательствами и унижениями. Его оставили почти все друзья и близкие. Конечно, Отец был с Ним, поэтому Он мог это претерпеть. Однако был и момент, когда раздался крик «Элои, Элои! лама савахфани?» - то есть: «Боже Мой, Боже Мой! Почему Ты Меня оставил?»… И самое главное - Он стадал безвинно.
Боже, Ты – и живой, и умерщвленный на древе:
О, нагой мертвец, и Слово Бога живого!
«Помяни меня», - сказал разбойник,
И, как ключом, открыл заключенные врата Эдема…
(Синаксарь)
О, нагой мертвец, и Слово Бога живого!
«Помяни меня», - сказал разбойник,
И, как ключом, открыл заключенные врата Эдема…
(Синаксарь)
ЕГО СТРАДАНИЯ НЕ СЛУЧАЙНЫ
Мир смотрит на Страдания Господа в тяжком недоумении: Народ мой, что я сделал вам, или чем был в тягость? Слепцов ваших просветил, прокаженных очистил, расслабленного на постели исцелил. Люди мои, что я вам сделал? И что вы мне воздали? За манну желчь; за воду уксус; вместо любви – ко Кресту Меня пригвоздили… (из тропаря 6 часа). Разве нельзя было избежать всего этого? Разве нельзя было остаться в памяти учеников великим учителем и пророком, подобным Моисею, Мессией, превосходящим Давида, даже вознестись, как Илия и Енох, – но не страдать? Сам Петр, услышав о Кресте, Петр, только что исповедавший Иисуса Христом-Мессией, начинает прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою! (Мф. 16:22) Но вот слово Самого Иисуса: «Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть» (Мк. 9:12, Лк. 24:7). Вот Его молитва к Отцу: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин. 12:27). Его, «по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его», - скажет Петр в день Пятидесятницы (Деян. 2:23).
НЕВЕРОЯТНАЯ СВЯЗЬ
Очень все глубоко понимающий и переживающий Шарль Пеги писал:
"Все-таки Он принес Себя в жертву. Победил смерть… Но не только ни одно несчастье вас не обошло, несчастье, болезнь, смерть… но напротив, вы словно последовательно осыпаны, взысканы ими… Христианство — это действие не публичное, это… событие, действие совершенно потаенное, внутреннее, глубинное… После, как и прежде, были ужасные несчастья, величайшие беды, величайшие невзгоды, ужасные войны, ужасные раздоры, ужасные пороки; и человек ненавидел человека, ужасно, и человек убивал человека. Христианство… — это действие молекулярное, внутреннее, гистологическое, событие молекулярное и часто не затрагивающее оболочку события… Вы несчастнейшие из людей. Вы, христиане. (И счастливейшие также). Загадочные христиане, всегда опровергающие рассуждения. Молчите, молчите. С вами никогда нельзя быть спокойной. Вы довели это до бесконечности. Вы все довели до бесконечности… Вы полностью опрокинули рынок ценностей. Вы довели все, все ценности, до максимума, до предела, до вечности, до бесконечности. С вами ни на минуту нельзя быть спокойной… Вы все несете Богу, все соотносите с Богом. Вы касаетесь Бога повсюду. С любого бока, со всех сторон… Эта невероятная, немыслимая, без сомнения нечеловеческая связь, связь невзвешенная, неуравновешенная, смещенная, свихнутая, хромая, самая невероятная, самая немыслимая; единственно настоящая; это связь… человека с Богом, бесконечного с конечным, вечного со временным, вечности со временем; вечности со временностью; и духа с материей, духа с телом, души с плотью; эта невероятная связь плотской души; с Богом, в Боге, с человеком, в человеке. Это невероятная, единственно настоящая связь Творца с тварью… Вот ваше общение. Все полно и в то же время, вместе с тем, все работает, все действует, все происходит напрямую, лично…"
Читать книгу целиком http://predanie.ru/lib/book/88358/
ЧТО МОЖНО ДОБАВИТЬ?
Можно было бы пробуждать совесть и призывать к изменению жизни … Можно было бы размышлять о значении искупления или говорить о том, что христианство принесло в мир. Каждый христианин может засвидетельствовать и сказать о том, что в его жизни совершил Христос. Услышав все это, мы могли бы плакать и смеяться, каяться и благодарить.
Но сегодня нужно только одно: оторвать взгляд от себя и смотреть на Него. Где бы вы ни были: в офисе, в храме, на природе, или в пробке, найдите время, чтобы посмотреть на свой нательный крестик и вспомнить о Нем. Это – как обручальное кольцо; свидетельство Его любви к нам; той невероятной связи, которая стала возможной благодаря Кресту.
Мир смотрит на Страдания Господа в тяжком недоумении: Народ мой, что я сделал вам, или чем был в тягость? Слепцов ваших просветил, прокаженных очистил, расслабленного на постели исцелил. Люди мои, что я вам сделал? И что вы мне воздали? За манну желчь; за воду уксус; вместо любви – ко Кресту Меня пригвоздили… (из тропаря 6 часа). Разве нельзя было избежать всего этого? Разве нельзя было остаться в памяти учеников великим учителем и пророком, подобным Моисею, Мессией, превосходящим Давида, даже вознестись, как Илия и Енох, – но не страдать? Сам Петр, услышав о Кресте, Петр, только что исповедавший Иисуса Христом-Мессией, начинает прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою! (Мф. 16:22) Но вот слово Самого Иисуса: «Сыну Человеческому надлежит быть предану в руки человеков грешников, и быть распяту, и в третий день воскреснуть» (Мк. 9:12, Лк. 24:7). Вот Его молитва к Отцу: «Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел» (Ин. 12:27). Его, «по определенному совету и предведению Божию преданного, вы взяли и, пригвоздив руками беззаконных, убили; но Бог воскресил Его, расторгнув узы смерти, потому что ей невозможно было удержать Его», - скажет Петр в день Пятидесятницы (Деян. 2:23).
НЕВЕРОЯТНАЯ СВЯЗЬ
Очень все глубоко понимающий и переживающий Шарль Пеги писал:
"Все-таки Он принес Себя в жертву. Победил смерть… Но не только ни одно несчастье вас не обошло, несчастье, болезнь, смерть… но напротив, вы словно последовательно осыпаны, взысканы ими… Христианство — это действие не публичное, это… событие, действие совершенно потаенное, внутреннее, глубинное… После, как и прежде, были ужасные несчастья, величайшие беды, величайшие невзгоды, ужасные войны, ужасные раздоры, ужасные пороки; и человек ненавидел человека, ужасно, и человек убивал человека. Христианство… — это действие молекулярное, внутреннее, гистологическое, событие молекулярное и часто не затрагивающее оболочку события… Вы несчастнейшие из людей. Вы, христиане. (И счастливейшие также). Загадочные христиане, всегда опровергающие рассуждения. Молчите, молчите. С вами никогда нельзя быть спокойной. Вы довели это до бесконечности. Вы все довели до бесконечности… Вы полностью опрокинули рынок ценностей. Вы довели все, все ценности, до максимума, до предела, до вечности, до бесконечности. С вами ни на минуту нельзя быть спокойной… Вы все несете Богу, все соотносите с Богом. Вы касаетесь Бога повсюду. С любого бока, со всех сторон… Эта невероятная, немыслимая, без сомнения нечеловеческая связь, связь невзвешенная, неуравновешенная, смещенная, свихнутая, хромая, самая невероятная, самая немыслимая; единственно настоящая; это связь… человека с Богом, бесконечного с конечным, вечного со временным, вечности со временем; вечности со временностью; и духа с материей, духа с телом, души с плотью; эта невероятная связь плотской души; с Богом, в Боге, с человеком, в человеке. Это невероятная, единственно настоящая связь Творца с тварью… Вот ваше общение. Все полно и в то же время, вместе с тем, все работает, все действует, все происходит напрямую, лично…"
Читать книгу целиком http://predanie.ru/lib/book/88358/
ЧТО МОЖНО ДОБАВИТЬ?
Можно было бы пробуждать совесть и призывать к изменению жизни … Можно было бы размышлять о значении искупления или говорить о том, что христианство принесло в мир. Каждый христианин может засвидетельствовать и сказать о том, что в его жизни совершил Христос. Услышав все это, мы могли бы плакать и смеяться, каяться и благодарить.
Но сегодня нужно только одно: оторвать взгляд от себя и смотреть на Него. Где бы вы ни были: в офисе, в храме, на природе, или в пробке, найдите время, чтобы посмотреть на свой нательный крестик и вспомнить о Нем. Это – как обручальное кольцо; свидетельство Его любви к нам; той невероятной связи, которая стала возможной благодаря Кресту.
ЖЕНЩИНЫ БЕЗ НАДЕЖДЫ
Владимир Берхин
Они несли масло, чтобы помазать Его труп, они точно знали, что Он умер. Но наибольшая Любовь – это Любовь без надежды. О том, почему именно женщины были достойны первыми узнать о Воскресении Христа – размышляет Владимир Берхин.
И еще учись-ка жить без надежды,
Если не научился жить без любви.
(Олег Медведев, «Блюз»)
История о жёнах-мироносицах – это история даже не о вере, а о верности. Верности без смысла, подпитываемой только изнутри, вопреки любым жизненным условиям. Верности без задачи, верности без перспектив. Потому что момент путешествия с ароматами ко гробу – это момент крайнего отчаяния.
Когда Христа взяли под стражу – наверное, многие думали, что приближается решительный момент, и вот-вот Царь проявит себя как должно Царю. Когда Его судили – наверное, кто-то ждал, что «власти разберутся», не Пилат, так Ирод.
И даже во время Распятия верили в Чудо.
Но теперь – всё. Смерть пришла, надеяться стало не на что. Христос вернул Лазаря – то кто вернёт Его Самого?
Какие были перспективы у похода нескольких женщин утром ко гробу Спасителя? Абсолютно никаких. Ну, придут они. То ли найдут того, кто откроет гробницу, то ли нет. И это если стражу убрали. А если всё пойдёт плохо – постоят у камня и обратно? Или всех повяжут за попытку кражи охраняемого тела – и что тогда?
Для этих женщин история Иисуса была закончена. Любимый Учитель (а у Богоматери – Сын) предан, погиб, погребён. Они несли масло, чтобы помазать Его труп, они точно знали, что Он умер. Много ли они понимали о Воскресении? Верили ли в него? Ждали ли? Вероятнее всего, нет – во всяком случае, из Писания не видно, чтобы хоть кто-то надеялся на подобный исход.
Нам это сложно представить – мы привыкли, что за каждой Страстной Пятницей непременно следует Пасха. Мы веруем во Христа Воскресшего – а у них был только Иисус, лежащий в гробу. И не было никакой надежды. Даже в самые тяжелые моменты мы можем надеяться на Царствие, которое будет после смерти, на Милость за пределами нашего мира. Женам-мироносицам надеяться было не на что, ни о каком ином мире они не знали ничего.
Нет больше той Любви, чем если кто отдаст душу свою за друзей своих, – так сказал Господь.
И сказал Он это не только нам, привыкшим к мысли о Царстве и Воскресении. Он сказал это людям, для которых смерть означала окончательный конец жизни. Для нас смерть – это всегда начало надежды. А вдруг мы ещё встретимся?
До воскресения Христова смерть была концом и надежды тоже. И наибольшая Любовь – это Любовь без надежды.
Почему-то женщины умеют это лучше мужчин. Честертон писал о «странной и цепкой женской преданности». О том, что женщина не оставляет того, кого любит, что бы тот ни натворил. Мироносицы подтверждают – даже если он умер.
Бог, как известно, не творит лишнего и вообще всегда действует самым простым и логичным способом из возможных.
Ну а теперь представьте, ЧТО пережили женщины, которым не понадобились погребальные ароматы.
И почему после этого Евангелие не смогли остановить ни гонения властей, ни внутренние распри верующих, ни повседневные грехи.
Радость, пришедшую после подобного отчаяния, невозможно погасить. И заткнуть рот подобным благовестникам также совершенно невозможно.
Опубликовано на портале "Православие и мир" http://www.pravmir.ru/zhenshhinyi-bez-nadezhdyi/
Владимир Берхин
Они несли масло, чтобы помазать Его труп, они точно знали, что Он умер. Но наибольшая Любовь – это Любовь без надежды. О том, почему именно женщины были достойны первыми узнать о Воскресении Христа – размышляет Владимир Берхин.
И еще учись-ка жить без надежды,
Если не научился жить без любви.
(Олег Медведев, «Блюз»)
История о жёнах-мироносицах – это история даже не о вере, а о верности. Верности без смысла, подпитываемой только изнутри, вопреки любым жизненным условиям. Верности без задачи, верности без перспектив. Потому что момент путешествия с ароматами ко гробу – это момент крайнего отчаяния.
Когда Христа взяли под стражу – наверное, многие думали, что приближается решительный момент, и вот-вот Царь проявит себя как должно Царю. Когда Его судили – наверное, кто-то ждал, что «власти разберутся», не Пилат, так Ирод.
И даже во время Распятия верили в Чудо.
Но теперь – всё. Смерть пришла, надеяться стало не на что. Христос вернул Лазаря – то кто вернёт Его Самого?
Какие были перспективы у похода нескольких женщин утром ко гробу Спасителя? Абсолютно никаких. Ну, придут они. То ли найдут того, кто откроет гробницу, то ли нет. И это если стражу убрали. А если всё пойдёт плохо – постоят у камня и обратно? Или всех повяжут за попытку кражи охраняемого тела – и что тогда?
Для этих женщин история Иисуса была закончена. Любимый Учитель (а у Богоматери – Сын) предан, погиб, погребён. Они несли масло, чтобы помазать Его труп, они точно знали, что Он умер. Много ли они понимали о Воскресении? Верили ли в него? Ждали ли? Вероятнее всего, нет – во всяком случае, из Писания не видно, чтобы хоть кто-то надеялся на подобный исход.
Нам это сложно представить – мы привыкли, что за каждой Страстной Пятницей непременно следует Пасха. Мы веруем во Христа Воскресшего – а у них был только Иисус, лежащий в гробу. И не было никакой надежды. Даже в самые тяжелые моменты мы можем надеяться на Царствие, которое будет после смерти, на Милость за пределами нашего мира. Женам-мироносицам надеяться было не на что, ни о каком ином мире они не знали ничего.
Нет больше той Любви, чем если кто отдаст душу свою за друзей своих, – так сказал Господь.
И сказал Он это не только нам, привыкшим к мысли о Царстве и Воскресении. Он сказал это людям, для которых смерть означала окончательный конец жизни. Для нас смерть – это всегда начало надежды. А вдруг мы ещё встретимся?
До воскресения Христова смерть была концом и надежды тоже. И наибольшая Любовь – это Любовь без надежды.
Почему-то женщины умеют это лучше мужчин. Честертон писал о «странной и цепкой женской преданности». О том, что женщина не оставляет того, кого любит, что бы тот ни натворил. Мироносицы подтверждают – даже если он умер.
Бог, как известно, не творит лишнего и вообще всегда действует самым простым и логичным способом из возможных.
Ну а теперь представьте, ЧТО пережили женщины, которым не понадобились погребальные ароматы.
И почему после этого Евангелие не смогли остановить ни гонения властей, ни внутренние распри верующих, ни повседневные грехи.
Радость, пришедшую после подобного отчаяния, невозможно погасить. И заткнуть рот подобным благовестникам также совершенно невозможно.
Опубликовано на портале "Православие и мир" http://www.pravmir.ru/zhenshhinyi-bez-nadezhdyi/
Вот и прошел ещё один год и мы снова встречаем этот светлый день и радуемся удивительной возможности разделить друг с другом эту радость, такую привычную и невозможную и говорим «Христос воскресе!»
Христос взошел на крест, сошел во ад, воскрес из гроба — ради того, чтобы каждый из нас приобщился радости — той радости, что дарит взаимная любовь Отца, отдающего Сына, и Сына, отдающего Себя.
Его земная жизнь — образец жизни, прожитой как служение: служение ученикам, служение каждому приходящему, тому, кто сейчас перед Ним — больным, хромым, убогим, мытарям, язычникам, потерянным и отчаявшимся; служение фарисеям, воинам, Иуде, Понтию Пилату; служение даже в аду — всем там содержащимся от Адама; служение в Воскресении — всем, рожденным и только имеющим родиться.
Милосердие Его жизни, смерти и воскресения — это образец милосердия для нас: видеть каждого, помнить о каждом как об особенном, любимом, единственном.
Таковы его помощь больным — «иди и впредь не греши», его помощь десяти прокаженным — «неужели никто больше не вернется воздать славу Богу?!», его помощь расслабленному, которого Он исцелил ради веры его друзей. Эти истории становятся одновременно и помощью каждому из нас — образцом служения и уроком жизни.
Он учит нас, как милосердного самарянина, всем сердцем откликаться на боль ближнего, делать все что в наших силах — и одновременно мудро планировать, перепоручать заботу другим людям, искать помощников, чтобы дело помощи не останавливалось.
Мы ученики Христовы. Да, невозможно, дерзко говорить так — но нельзя этого и не говорить. Он велел быть учениками, Он сделал нас учениками Своими, коснувшись сердца каждого из нас так или иначе, послав в этот мир и дав в руки Евангелие. Теперь мы с вами ученики Христовы, и снять это бремя уже невозможно, отменить эту радость никому не удастся.
Мы ученики Христовы, и все вместе делаем Его дело, которое Он велел делать: проповедуем Евангелие; говорим, что приблизилось Царство Небесное; исцеляем больных. Мы даром получили это и даром отдаём. С притчи о Страшном Суде начинался Великий пост — и Господь ясно сказал, какого милосердия он ждет от своих учеников: «алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».
Так мы становимся причастны Его Воскресению — будучи милосердны, как милосерден Отец наш небесный.
Владимир Берхин, президент фонда "Предание"
Христос взошел на крест, сошел во ад, воскрес из гроба — ради того, чтобы каждый из нас приобщился радости — той радости, что дарит взаимная любовь Отца, отдающего Сына, и Сына, отдающего Себя.
Его земная жизнь — образец жизни, прожитой как служение: служение ученикам, служение каждому приходящему, тому, кто сейчас перед Ним — больным, хромым, убогим, мытарям, язычникам, потерянным и отчаявшимся; служение фарисеям, воинам, Иуде, Понтию Пилату; служение даже в аду — всем там содержащимся от Адама; служение в Воскресении — всем, рожденным и только имеющим родиться.
Милосердие Его жизни, смерти и воскресения — это образец милосердия для нас: видеть каждого, помнить о каждом как об особенном, любимом, единственном.
Таковы его помощь больным — «иди и впредь не греши», его помощь десяти прокаженным — «неужели никто больше не вернется воздать славу Богу?!», его помощь расслабленному, которого Он исцелил ради веры его друзей. Эти истории становятся одновременно и помощью каждому из нас — образцом служения и уроком жизни.
Он учит нас, как милосердного самарянина, всем сердцем откликаться на боль ближнего, делать все что в наших силах — и одновременно мудро планировать, перепоручать заботу другим людям, искать помощников, чтобы дело помощи не останавливалось.
Мы ученики Христовы. Да, невозможно, дерзко говорить так — но нельзя этого и не говорить. Он велел быть учениками, Он сделал нас учениками Своими, коснувшись сердца каждого из нас так или иначе, послав в этот мир и дав в руки Евангелие. Теперь мы с вами ученики Христовы, и снять это бремя уже невозможно, отменить эту радость никому не удастся.
Мы ученики Христовы, и все вместе делаем Его дело, которое Он велел делать: проповедуем Евангелие; говорим, что приблизилось Царство Небесное; исцеляем больных. Мы даром получили это и даром отдаём. С притчи о Страшном Суде начинался Великий пост — и Господь ясно сказал, какого милосердия он ждет от своих учеников: «алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне».
Так мы становимся причастны Его Воскресению — будучи милосердны, как милосерден Отец наш небесный.
Владимир Берхин, президент фонда "Предание"
НЕ ВСЕ ПРАВОСЛАВНЫЕ — ХРИСТИАНЕ
Денис Собур
Я сам очень много размышляю о соотношении православия и христианства. Если православие и христианство это не совсем одно и то же, то я вижу три пути: миссионерский, пророческий и монашеский.
https://blog.predanie.ru/article/ne-vse-pravoslavnye-hristiane/
Денис Собур
Я сам очень много размышляю о соотношении православия и христианства. Если православие и христианство это не совсем одно и то же, то я вижу три пути: миссионерский, пророческий и монашеский.
https://blog.predanie.ru/article/ne-vse-pravoslavnye-hristiane/
Блог Предание.ру
Не все православные – христиане
Ответ на статью Владимира Шалларя "Христианская ортодоксия vs православное христианство"
В СТРАДАНИЯХ НЕТ ЦЕННОСТИ
Владимир Берхин
Татьяна Пашковская написала текст про покаяние и самобичевание, и мне захотелось его дополнить одной очень простой мыслью.
Да, достаточно часто покаяние, раскаяние понимается так, как описывал его бандит в книжке Пелевина: «если последним говном себя назовешь». Самобичевание, самокозление, последовательное долгое и – это обязательное условие – крайне болезненное признание себя полностью и абсолютно неправым, очень плохим. На такой риторике построена значительная часть покаянных молитв, использующих порою исключительно сильные образы – «Якоже свиния лежит в калу, тако и аз греху служу», «От скверных устен, от мерзкаго сердца, от нечистаго языка, от души осквернены» и так далее, все, кто читал – помнят.
Это вошло в язык, в массовое сознание. Читаешь о ком-то, что он «кается», и видишь, как человек бьёт себя кулаком в грудь, рвёт рубашку, стучит головой об землю, всячески уничижаясь – и страдает, ужасно страдает.
Собственно, в головах и правда сформировалась железобетонная связка: «покаяние» – «страдание». Помнят и Юстаса-дракона из “Хроник Нарнии”, сдирающего шкуру, и помнят, что ему также было больно.
Есть даже некоторое, обычно не высказываемое вслух соображение, что чем больнее – тем лучше, тем эффективнее покаяние. Чем сильнее себя загнобишь, чем хуже закозлишь и дальше под плинтус засунешь – тем лучше, значит, покаялся.
Нет, мы, конечно, все читали о том, что покаяние – радостный процесс, некоторые даже помнят слово «радостопечалие», но оно, как и многие другие длинные церковнославянские слова, представляется уделом святых, каких-то особых людей, которые не мы, которые лучше нас. А нам оставлено покаяние, что читается как «нам остаётся страдать».
Всё, что есть в мире, можно разделить на две группы. Даже не на хорошее и плохое, а на ценное и не ценное.
Ценное хорошо само по себе, независимо ни от чего. Собственно, единственно ценен в конечно счёте Бог, источник всякой ценности. Всё остальное может быть ценно относительно Его. Люди ценны, будучи Богом любимы и Им искуплены. Даже очень плохие люди. Даже совсем отвратительные – они всё равно ценны.
А есть вещи полезные. Они могут быть хороши, если с их помощью свершается нечто ценное. Скажем, искусство. Оно может вести к Богу, очищать человека, открывать ему на что-то глаза, развивать его – а может втаптывать в грязь, вести к унынию и злобе. Или, например, здоровье. Кто-то от физической полноценности будет благодарить и стараться в делах похвальных, а кто-то увидит в собственной силе повод для гордыни и уничижения слабых.
И именно к полезным, а не к ценным вещам относится страдание. Бог никому не желает зла, Бог не хочет, чтобы Его любимые страдали. Наше страдание само по себе не нужно Ему совсем. Более того, Иисус, видя, как Мария убивается по Лазарю, – прослезился. То есть Богу понятно наше страдание, и оно Ему – не нравится. На свете, собственно, есть только одна инстанция, которая хочет, чтобы человек страдал. И эта инстанция называется – враг. Враг – тот, кто хочет, чтобы мне было плохо, чтобы я страдал. Ему ценно моё страдание. А Богу, который меня любит, – оно не ценно.
Но страдание порою может быть полезно. Оно может научить человека стойкости. Оно может быть даже необходимо – от некоторых очень плохих пристрастий можно отойти только через ломку, через страдание. И это будет полезно.
У меня когда-то был товарищ, который качался. Не на качелях, а в спортзале – тягал железо, стремясь обрести идеальной формы бицепсы, трицепсы и кубики на животе. И он мне рассказал: когда мышцы превышают предел своей нагрузки, они трескаются. Трещины микроскопические – но они есть, и от этого натруженные мышцы болят. Эти трещины необходимо заполнить жидкостью, чтобы они не просто срослись, а увеличили мышечную массу. Именно через такое периодическое самотравмирование атлет обретает нужную форму. И поэтому не очень эффективен тренажёрный зал для того, кто неправильно питается: трещины просто зарастут, а бицепс не увеличится.
А главное – будет больно, но не будет толку.
Владимир Берхин
Татьяна Пашковская написала текст про покаяние и самобичевание, и мне захотелось его дополнить одной очень простой мыслью.
Да, достаточно часто покаяние, раскаяние понимается так, как описывал его бандит в книжке Пелевина: «если последним говном себя назовешь». Самобичевание, самокозление, последовательное долгое и – это обязательное условие – крайне болезненное признание себя полностью и абсолютно неправым, очень плохим. На такой риторике построена значительная часть покаянных молитв, использующих порою исключительно сильные образы – «Якоже свиния лежит в калу, тако и аз греху служу», «От скверных устен, от мерзкаго сердца, от нечистаго языка, от души осквернены» и так далее, все, кто читал – помнят.
Это вошло в язык, в массовое сознание. Читаешь о ком-то, что он «кается», и видишь, как человек бьёт себя кулаком в грудь, рвёт рубашку, стучит головой об землю, всячески уничижаясь – и страдает, ужасно страдает.
Собственно, в головах и правда сформировалась железобетонная связка: «покаяние» – «страдание». Помнят и Юстаса-дракона из “Хроник Нарнии”, сдирающего шкуру, и помнят, что ему также было больно.
Есть даже некоторое, обычно не высказываемое вслух соображение, что чем больнее – тем лучше, тем эффективнее покаяние. Чем сильнее себя загнобишь, чем хуже закозлишь и дальше под плинтус засунешь – тем лучше, значит, покаялся.
Нет, мы, конечно, все читали о том, что покаяние – радостный процесс, некоторые даже помнят слово «радостопечалие», но оно, как и многие другие длинные церковнославянские слова, представляется уделом святых, каких-то особых людей, которые не мы, которые лучше нас. А нам оставлено покаяние, что читается как «нам остаётся страдать».
Всё, что есть в мире, можно разделить на две группы. Даже не на хорошее и плохое, а на ценное и не ценное.
Ценное хорошо само по себе, независимо ни от чего. Собственно, единственно ценен в конечно счёте Бог, источник всякой ценности. Всё остальное может быть ценно относительно Его. Люди ценны, будучи Богом любимы и Им искуплены. Даже очень плохие люди. Даже совсем отвратительные – они всё равно ценны.
А есть вещи полезные. Они могут быть хороши, если с их помощью свершается нечто ценное. Скажем, искусство. Оно может вести к Богу, очищать человека, открывать ему на что-то глаза, развивать его – а может втаптывать в грязь, вести к унынию и злобе. Или, например, здоровье. Кто-то от физической полноценности будет благодарить и стараться в делах похвальных, а кто-то увидит в собственной силе повод для гордыни и уничижения слабых.
И именно к полезным, а не к ценным вещам относится страдание. Бог никому не желает зла, Бог не хочет, чтобы Его любимые страдали. Наше страдание само по себе не нужно Ему совсем. Более того, Иисус, видя, как Мария убивается по Лазарю, – прослезился. То есть Богу понятно наше страдание, и оно Ему – не нравится. На свете, собственно, есть только одна инстанция, которая хочет, чтобы человек страдал. И эта инстанция называется – враг. Враг – тот, кто хочет, чтобы мне было плохо, чтобы я страдал. Ему ценно моё страдание. А Богу, который меня любит, – оно не ценно.
Но страдание порою может быть полезно. Оно может научить человека стойкости. Оно может быть даже необходимо – от некоторых очень плохих пристрастий можно отойти только через ломку, через страдание. И это будет полезно.
У меня когда-то был товарищ, который качался. Не на качелях, а в спортзале – тягал железо, стремясь обрести идеальной формы бицепсы, трицепсы и кубики на животе. И он мне рассказал: когда мышцы превышают предел своей нагрузки, они трескаются. Трещины микроскопические – но они есть, и от этого натруженные мышцы болят. Эти трещины необходимо заполнить жидкостью, чтобы они не просто срослись, а увеличили мышечную массу. Именно через такое периодическое самотравмирование атлет обретает нужную форму. И поэтому не очень эффективен тренажёрный зал для того, кто неправильно питается: трещины просто зарастут, а бицепс не увеличится.
А главное – будет больно, но не будет толку.
Само по себе страдание – не ценно. Ломка без оставления дурного пристрастия – просто боль, которая ничего не даёт и никуда не ведёт. Похмелье мучительно, но ни от чего не лечит. Душевная боль может просто свести человека с ума. Ни одна мать не будет рада, если её ребёнок страдает бессмысленно – и Богу наше самобичевание тоже, я верю, не в радость.
И потому мы призваны к внимательности: а что получается из нашего страдания? Вот, мы обозвали себя плохими словами, разочаровались в своих силах и, как псалмопевец, еженощно орошаем свою постель слезами. А толку? Оставили ли мы какие-то либо грехи? Или проявились какие-то добродетели? Зачем мы страдали, если весь результат вытек слезами на подушку?
Или вот, мы переживаем унижения и обиды от людей – но разве они сами по себе делают нас лучше? Мы молчим и терпим, думая, что исполняем заповедь – а может, если задуматься, мы просто копим ненависть и уныние? Или тайно надмеваемся величием перенесённых страданий, полагая, что с таким багажом мы уже не как прочие люди?
Порою можно услышать пастырские поучения, что слишком лёгкая, слишком сытая, слишком беспроблемная жизнь растлевает человека, делает его дебелым, медленным на Божий призыв. В этом есть своя правда – изнеженный и избалованный человек может оказаться не готов потрудиться ради Царства Небесного. Но страдание, голод, болезни, плохие отношения, одиночество – разве всё это автоматически делает человека сильнее и лучше? Нет, от страданий можно сломаться или возгордиться, впасть в ненависть или апатию.
И потому, если вы слышите от кого-то призывы «пострадать», – не ведитесь. Страдания неизбежны, таков наш грешный мир. Но мы призваны Богом не к боли, мы призваны к Любви и к работе, к служению друг другу.
https://blog.predanie.ru/article/v-stradaniyah-net-tsennosti/
И потому мы призваны к внимательности: а что получается из нашего страдания? Вот, мы обозвали себя плохими словами, разочаровались в своих силах и, как псалмопевец, еженощно орошаем свою постель слезами. А толку? Оставили ли мы какие-то либо грехи? Или проявились какие-то добродетели? Зачем мы страдали, если весь результат вытек слезами на подушку?
Или вот, мы переживаем унижения и обиды от людей – но разве они сами по себе делают нас лучше? Мы молчим и терпим, думая, что исполняем заповедь – а может, если задуматься, мы просто копим ненависть и уныние? Или тайно надмеваемся величием перенесённых страданий, полагая, что с таким багажом мы уже не как прочие люди?
Порою можно услышать пастырские поучения, что слишком лёгкая, слишком сытая, слишком беспроблемная жизнь растлевает человека, делает его дебелым, медленным на Божий призыв. В этом есть своя правда – изнеженный и избалованный человек может оказаться не готов потрудиться ради Царства Небесного. Но страдание, голод, болезни, плохие отношения, одиночество – разве всё это автоматически делает человека сильнее и лучше? Нет, от страданий можно сломаться или возгордиться, впасть в ненависть или апатию.
И потому, если вы слышите от кого-то призывы «пострадать», – не ведитесь. Страдания неизбежны, таков наш грешный мир. Но мы призваны Богом не к боли, мы призваны к Любви и к работе, к служению друг другу.
https://blog.predanie.ru/article/v-stradaniyah-net-tsennosti/
КАК НЕ ПОПАСТЬ В ПРАВОСЛАВНУЮ «СЕКТУ»
Священник Денис Костомаров
Почти каждый день мне попадаются истории о том, как длительное общение с тем или иным священником, довольно часто знаменитым, привело к самым плачевным последствиям, к разочарованию, к той или иной форме жизненной катастрофы.
К сожалению, существование внутрицерковного сектантства давно не новость. Обсуждение этой проблемы велось в том числе на уровне Священного Синода. Но, надо признать, на данный момент все написанное ниже актуально.
Как появляется проблема нездоровых групп вокруг того или иного священника? Этому способствует многое: но, главное, как кажется, это совершенно нездоровое почитание, которое обрушивается на молодого иерея в первые же дни после хиротонии, которая часто бывает довольно рано. Молодому человеку 22-23 года, а ему задают вопросы люди старше иногда в несколько раз. Доверяют. Открывают тайны. А часто и благодарят за то, что что-то случилось якобы по его молитвам. Если формулировать кратко, то уважение к сану у нас, как правило, автоматически переносится на его носителя в совершенно излишней форме. Это может развращать тех из отцов, кто не склонен воспринимать себя критически и с иронией.
Основываясь на своем опыте церковной жизни, напишу несколько советов для человека, начинающего ходить в Церковь. Как мне кажется, их соблюдение поможет не попасть к тому батюшке, кто обманывается сам и невольно обманывает прихожан:
— Настороженно относиться к нездоровым проявлением любви и уважения. Например, когда иерей выходит из алтаря, а к нему бросаются под благословение, не замечая ничего вокруг. Когда на приходе о «нашем батюшке» говорят больше, чем о Боге.
— Не ходить на исповедь к тому, кто склонен говорить вам о единственно верном пути, направлять, запрещать («не благословлять») то или иное дело, когда оно не касается прямого нарушения нравственности и морали.
— Не ходить на исповедь к тому, кто лезет в ваши отношения с супругой-супругом с непрошеными советами, спрашивает о сексуальной сфере вашей жизни, особенно с пристрастием.
Помимо этих предостережений, хотелось бы написать и еще несколько слов:
— Не искать в «духовные отцы» того, кто будет вести вас в жизни за руку. Дорогие друзья, ответственность бывает ТОЛЬКО ЛИЧНОЙ. Тот, кто носит рясу, может легко говорить и советовать, но последствия реализации советов ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ВАС. Это ваша личная жизнь, это ваш личный груз свободы и ответственности.
— Помнить, что даже самый приятный и благообразный священник — всего лишь человек. Который злится, раздражается, ошибается. Он может быть умным или глупым, мудрым или простоватым. Но он не знает ответов на все вопросы. Он тоже иногда боится жизни и ее сложностей. Не зря апостол Павел писал: «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1 Кор 6:20).
— Помнить, что почти все реальные проявления религии в нашей жизни за стенами храма. На работе, в семье, с близкими и коллегами. Знать, что главное проявление духовности заключается не в строгости молитвы, а в том, умеете ли вы, например, не таить обиды, не обманывать, быть отзывчивым и так далее.
https://blog.predanie.ru/article/kak-ne-popast-v-pravoslavnuyu-sektu/
Священник Денис Костомаров
Почти каждый день мне попадаются истории о том, как длительное общение с тем или иным священником, довольно часто знаменитым, привело к самым плачевным последствиям, к разочарованию, к той или иной форме жизненной катастрофы.
К сожалению, существование внутрицерковного сектантства давно не новость. Обсуждение этой проблемы велось в том числе на уровне Священного Синода. Но, надо признать, на данный момент все написанное ниже актуально.
Как появляется проблема нездоровых групп вокруг того или иного священника? Этому способствует многое: но, главное, как кажется, это совершенно нездоровое почитание, которое обрушивается на молодого иерея в первые же дни после хиротонии, которая часто бывает довольно рано. Молодому человеку 22-23 года, а ему задают вопросы люди старше иногда в несколько раз. Доверяют. Открывают тайны. А часто и благодарят за то, что что-то случилось якобы по его молитвам. Если формулировать кратко, то уважение к сану у нас, как правило, автоматически переносится на его носителя в совершенно излишней форме. Это может развращать тех из отцов, кто не склонен воспринимать себя критически и с иронией.
Основываясь на своем опыте церковной жизни, напишу несколько советов для человека, начинающего ходить в Церковь. Как мне кажется, их соблюдение поможет не попасть к тому батюшке, кто обманывается сам и невольно обманывает прихожан:
— Настороженно относиться к нездоровым проявлением любви и уважения. Например, когда иерей выходит из алтаря, а к нему бросаются под благословение, не замечая ничего вокруг. Когда на приходе о «нашем батюшке» говорят больше, чем о Боге.
— Не ходить на исповедь к тому, кто склонен говорить вам о единственно верном пути, направлять, запрещать («не благословлять») то или иное дело, когда оно не касается прямого нарушения нравственности и морали.
— Не ходить на исповедь к тому, кто лезет в ваши отношения с супругой-супругом с непрошеными советами, спрашивает о сексуальной сфере вашей жизни, особенно с пристрастием.
Помимо этих предостережений, хотелось бы написать и еще несколько слов:
— Не искать в «духовные отцы» того, кто будет вести вас в жизни за руку. Дорогие друзья, ответственность бывает ТОЛЬКО ЛИЧНОЙ. Тот, кто носит рясу, может легко говорить и советовать, но последствия реализации советов ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО НА ВАС. Это ваша личная жизнь, это ваш личный груз свободы и ответственности.
— Помнить, что даже самый приятный и благообразный священник — всего лишь человек. Который злится, раздражается, ошибается. Он может быть умным или глупым, мудрым или простоватым. Но он не знает ответов на все вопросы. Он тоже иногда боится жизни и ее сложностей. Не зря апостол Павел писал: «Вы куплены дорогою ценою; не делайтесь рабами человеков» (1 Кор 6:20).
— Помнить, что почти все реальные проявления религии в нашей жизни за стенами храма. На работе, в семье, с близкими и коллегами. Знать, что главное проявление духовности заключается не в строгости молитвы, а в том, умеете ли вы, например, не таить обиды, не обманывать, быть отзывчивым и так далее.
https://blog.predanie.ru/article/kak-ne-popast-v-pravoslavnuyu-sektu/
Блог Предание.ру
Как не попасть в православную «секту»
Шесть советов новоначальным
ЕЩЕ РАЗ О МИРОНОСИЦАХ И АТЕИЗМЕ
Владимир Шалларь
«Когда я сомневаюсь в христианстве и мне кажется, что Бога нет и Иисус не воскрес, я думаю о мироносицах. Когда-нибудь может быть я узнаю, что Иисус воскрес с той же достоверностью, как узнал неверующий Фома, но сейчас я хочу верить так, как верили мироносицы — верить вопреки очевидности.
Когда мироносицы идут помазать труп Иисуса, то есть Того, кто то ли ошибался, то ли обманывал — ведь Он погиб очевидно бесславной смертью — когда они идут отдать дань любви Ему — это и есть самое прекрасное, что можно вообразить о вере: верить, хотя верить нечему, вера после Распятия, но до Воскресения».
https://blog.predanie.ru/article/eshhe-raz-o-mironositsah-i-ateizme/
Владимир Шалларь
«Когда я сомневаюсь в христианстве и мне кажется, что Бога нет и Иисус не воскрес, я думаю о мироносицах. Когда-нибудь может быть я узнаю, что Иисус воскрес с той же достоверностью, как узнал неверующий Фома, но сейчас я хочу верить так, как верили мироносицы — верить вопреки очевидности.
Когда мироносицы идут помазать труп Иисуса, то есть Того, кто то ли ошибался, то ли обманывал — ведь Он погиб очевидно бесславной смертью — когда они идут отдать дань любви Ему — это и есть самое прекрасное, что можно вообразить о вере: верить, хотя верить нечему, вера после Распятия, но до Воскресения».
https://blog.predanie.ru/article/eshhe-raz-o-mironositsah-i-ateizme/
👍1
СВЯТЫЕ ОТЦЫ ПРОТИВ ЕПИСКОПОВ
Владимир Шалларь
Православные — помимо прочего — характеризуется тем, что стараются согласовать свои речь, мысль, отношение к жизни, действие с таковыми же Святых Отцов. Как относиться к епископату? Можно ли критиковать епископов? Если да, то как? Посмотрим на три святоотеческих примера.
https://blog.predanie.ru/article/svyatye-ottsy-protiv-episkopov/
Владимир Шалларь
Православные — помимо прочего — характеризуется тем, что стараются согласовать свои речь, мысль, отношение к жизни, действие с таковыми же Святых Отцов. Как относиться к епископату? Можно ли критиковать епископов? Если да, то как? Посмотрим на три святоотеческих примера.
https://blog.predanie.ru/article/svyatye-ottsy-protiv-episkopov/
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ЦЕРКОВНОСЛАВЯНСКОМ ЯЗЫКЕ
Священник Стефан Домусчи
«Когда-то один нищий, на лето уезжавший пожить в монастырь и научившийся там в разговорах с монахами азам православной аскетики, говорил мне на исповеди: «Мой главный грех, батюшка — это прелесть. Я в прелести нахожусь». В чем же прелесть? – спрашивал я. «Я и сам не знаю, — говорит, — только монахи сказали – это самый страшный грех». И это, конечно, правда. Страшна прелесть тем, что человек думает, что все хорошо, когда все на самом деле плохо. Кроме того, прелесть опасна тем, что она жестока к тем, кто не хочет или не может жить так, как живет он сам…»
https://blog.predanie.ru/article/razmyshleniya-o-tserkovnoslavyanskom-yazyke/
Священник Стефан Домусчи
«Когда-то один нищий, на лето уезжавший пожить в монастырь и научившийся там в разговорах с монахами азам православной аскетики, говорил мне на исповеди: «Мой главный грех, батюшка — это прелесть. Я в прелести нахожусь». В чем же прелесть? – спрашивал я. «Я и сам не знаю, — говорит, — только монахи сказали – это самый страшный грех». И это, конечно, правда. Страшна прелесть тем, что человек думает, что все хорошо, когда все на самом деле плохо. Кроме того, прелесть опасна тем, что она жестока к тем, кто не хочет или не может жить так, как живет он сам…»
https://blog.predanie.ru/article/razmyshleniya-o-tserkovnoslavyanskom-yazyke/
Блог Предание.ру
Размышления о церковнославянском языке
Или как нам обустроить Церковь в России
В рунете гремит очередной скандал, и довольно комического свойства. Главный редактор прогрессивного издания «Медуза», последовательно топившего за феминизм, против харассмента и т. д., попался на том, что перехватал за попы всю женскую часть трудового коллектива, включая чужих жен. А на женское возмущение отвечал: «А что вы мне сделаете? Мне ничего за это не будет!» Реакция, пожалуй, куда хуже самого хватания за попу. Насчет этого шаловливый главред ошибся: он стал героем громкого публичного разбирательства и, по-видимому, теперь потеряет должность.
https://blog.predanie.ru/article/pop-kultura/
https://blog.predanie.ru/article/pop-kultura/
Блог Предание.ру
"Поп"-культура
Наталья Холмогорова – о том, что можно прикрываться правильными или социально одобряемыми взглядами, но совершенно им не соответствовать.
Джон Чау, молодой американец, погиб на Северном Сентинельском острове в Бенгальском заливе.
Он поехал на этот остров чтобы проповедовать Евангелие туземцам - маленькому племени, которое сохранилось в неприкосновенности от цивилизации благодаря своему неуживчивому нраву. Местные живут в каменном веке - не знают металла и колеса, а на все попытки контакта отвечают стрельбой из луков.
Джон Чау был протестантом. Учился в христианской школе, затем в христианском университете, где целенаправленно стремился быть миссионером. Бывал с проповедью и благотворительными поездками в Ираке и Южной Африке. Однажды был укушен гремучей змеёй. С собой в последнюю поездку, кроме Библии он взял подарки для местных - ножницы и футбольный мяч.
Почему-то Чау решил, что Бог хочет от него именно этого - просвещения Словом Божьим нелюдимых жителей Северного Сентинельского острова. Это не сулило ни славы, ни заработка, ни перспектив. Перед поездкой Джон Чау месяц провёл в уединении - молился и решался. Это изначально была самоубийственная затея и Чау знал это заранее, побывав в 2015 и 2016 году в окрестностях Северного Сентинельского острова.
Он и погиб.
И можно считать Джона Чау глупцом, полным самонадеянности. А можно считать мучеником, который услышал Божий призыв и отдал всё, что имел, на его исполнение.
А для меня эта история - прямой укор. Вот американец, протестант - берёт и уходит за Благодатью, оставляя семью, отказываясь от любых перспектив, возлюбив до смерти. А я православный. И за моей спиной по идее - традиция, высокое богословие, сонмы святых и Таинства. Но я еле-еле выполняю даже самый необходимый минимум, который нужен чтобы вообще самого себя опознавать как христианина.
Почему американец может, как Алёша Карамазов, всё отдать и последовать за Христом, а я не могу? Где граница моей преданности Богу и что мне мешает следовать за Ним?
Сегодня во всём мире проходит "Щедрый Вторник", Giving Tuesday. В этот день принято рассказывать делать добро и рассказывать о нём. "Щедрый Вторник" придумали как альтернативу "Чёрной пятнице" - дню распродаж, безумному празднику потребления, когда толпы штурмуют магазины.
Да, наверное, я тоже поучаствую - переведу сколько-то денег нуждающимся и расскажу об этом. А на следующий день после Щедрого Вторника начнётся Рождественский пост, время, как пишут на православных сайтах, особой посвящённости Богу, когда мы будем готовится встретить Спасителя, рождающегося в мир.
Джон Чау отдал всё Спасителю, в которого верил. Даже в последнем своём письме он просил не наказывать тех, кто его убьёт. Мы в большинстве своём совершенно не готовы сделать тоже самое. Не готовы и на меньшее. Но провести Щедрый Вторник, а на ним и Рождественский Пост так, чтобы они хоть немного отличались в череде наших вторников и наших лет, нам вполне по силам.
Поддержите нашу программу помощи новорожденным с экстремально низким весом "Жизнь на ладошке" https://fond.predanie.ru/givingtuesday/
Владимир Берхин, президент фонда "Предание"
#Жизньналадошке #Предание #Щедрыйвторник
Он поехал на этот остров чтобы проповедовать Евангелие туземцам - маленькому племени, которое сохранилось в неприкосновенности от цивилизации благодаря своему неуживчивому нраву. Местные живут в каменном веке - не знают металла и колеса, а на все попытки контакта отвечают стрельбой из луков.
Джон Чау был протестантом. Учился в христианской школе, затем в христианском университете, где целенаправленно стремился быть миссионером. Бывал с проповедью и благотворительными поездками в Ираке и Южной Африке. Однажды был укушен гремучей змеёй. С собой в последнюю поездку, кроме Библии он взял подарки для местных - ножницы и футбольный мяч.
Почему-то Чау решил, что Бог хочет от него именно этого - просвещения Словом Божьим нелюдимых жителей Северного Сентинельского острова. Это не сулило ни славы, ни заработка, ни перспектив. Перед поездкой Джон Чау месяц провёл в уединении - молился и решался. Это изначально была самоубийственная затея и Чау знал это заранее, побывав в 2015 и 2016 году в окрестностях Северного Сентинельского острова.
Он и погиб.
И можно считать Джона Чау глупцом, полным самонадеянности. А можно считать мучеником, который услышал Божий призыв и отдал всё, что имел, на его исполнение.
А для меня эта история - прямой укор. Вот американец, протестант - берёт и уходит за Благодатью, оставляя семью, отказываясь от любых перспектив, возлюбив до смерти. А я православный. И за моей спиной по идее - традиция, высокое богословие, сонмы святых и Таинства. Но я еле-еле выполняю даже самый необходимый минимум, который нужен чтобы вообще самого себя опознавать как христианина.
Почему американец может, как Алёша Карамазов, всё отдать и последовать за Христом, а я не могу? Где граница моей преданности Богу и что мне мешает следовать за Ним?
Сегодня во всём мире проходит "Щедрый Вторник", Giving Tuesday. В этот день принято рассказывать делать добро и рассказывать о нём. "Щедрый Вторник" придумали как альтернативу "Чёрной пятнице" - дню распродаж, безумному празднику потребления, когда толпы штурмуют магазины.
Да, наверное, я тоже поучаствую - переведу сколько-то денег нуждающимся и расскажу об этом. А на следующий день после Щедрого Вторника начнётся Рождественский пост, время, как пишут на православных сайтах, особой посвящённости Богу, когда мы будем готовится встретить Спасителя, рождающегося в мир.
Джон Чау отдал всё Спасителю, в которого верил. Даже в последнем своём письме он просил не наказывать тех, кто его убьёт. Мы в большинстве своём совершенно не готовы сделать тоже самое. Не готовы и на меньшее. Но провести Щедрый Вторник, а на ним и Рождественский Пост так, чтобы они хоть немного отличались в череде наших вторников и наших лет, нам вполне по силам.
Поддержите нашу программу помощи новорожденным с экстремально низким весом "Жизнь на ладошке" https://fond.predanie.ru/givingtuesday/
Владимир Берхин, президент фонда "Предание"
#Жизньналадошке #Предание #Щедрыйвторник
«Зачем нужны материальные святыни? Я не против святынь такого рода. Есть же музеи Пушкина, Чехова и пр. И нам ценны их личные вещи или вещи, каким-то образом с ними связанные. Также имеют ценность и вещи святых. Если есть сохранившаяся деталь одежды Богородицы, то и мне как верующему это очень ценно, я хотел бы на нее посмотреть (правда, в очереди несколько часов ради этого стоять бы не стал). Но я не понимаю, зачем мне она нужна для моей молитвы, для моего обращения к Богу или Богородице. Даже если вдруг обнаружится хитон Христа, в котором Он ходил, то я не буду на него молиться. Мне интересно будет на него посмотреть, но его наличие мою духовную жизнь никак не простимулирует, никак не приблизит ко Христу.
Если кому-то эти материальные святыни помогают, дают вдохновение, приближают к Богу, то и слава тебе, Господи! Просто я этого не вижу. Я вижу, что все эти гастроли святынь отдаляют людей от Бога, заслоняют Бога. Обычно на православных ТВ-каналах так и говорят: можно прийти к поясу и попросить о чем-то. И 99 процентов нецерковных людей после пояса не откроют Евангелие, не встанут на молитву. Это грустный факт».
https://blog.predanie.ru/article/svyatyni-na-gastrolyah/
Если кому-то эти материальные святыни помогают, дают вдохновение, приближают к Богу, то и слава тебе, Господи! Просто я этого не вижу. Я вижу, что все эти гастроли святынь отдаляют людей от Бога, заслоняют Бога. Обычно на православных ТВ-каналах так и говорят: можно прийти к поясу и попросить о чем-то. И 99 процентов нецерковных людей после пояса не откроют Евангелие, не встанут на молитву. Это грустный факт».
https://blog.predanie.ru/article/svyatyni-na-gastrolyah/
Блог Предание.ру
Святыни на гастролях
Приближают ли к Богу паломничества к мощам именитых святых или что-то не так с нашей духовной жизнью?
ИОАНН КРЕСТИТЕЛЬ: ВЕЧНАЯ МОЛОДОСТЬ
Владимир Берхин
Все мы живем в Ветхом Завете. Несмотря на то, что мы крещены и даже посещаем храм, прибегаем к Таинствам, — мы всё равно живем в Ветхом Завете своей душой. Грехи не изменились — мы так же лжем и блудим, так же подменяем живую веру мертвыми ритуалами, так же торгуемся с Богом «я попощусь построже, а Ты повысь мне зарплату», как древний Израиль пытался всесожжениями купить себе победы в боях.
И потому так притягателен образ последнего Пророка, собравшего в себя всё лучшее от религии Ветхого Завета — Иоанна Крестителя.
Сын священника; чудесный младенец, подаренный Богом пожилой семейной паре; бежавший от мира и вернувшийся к своему народу с проповедью; человек, первым узнавший Господа; религиозный лидер, отказавшийся от лидерства, обличитель неправедного правителя, погибший в результате женских интриг — удивительная история этого человека легко могла бы стать основой фильма или даже сериала. В наше сытое спокойное время, когда достаточно простого трудолюбия, чтобы жить благополучно, подростки продолжают мечтать о подвиге. Девушки из приличных семей засматривают до дыр «Бойцовский клуб», программисты надевают футболки с Че Геварой, продавцы пылесосов с затаенной завистью читают о войне и мечтают сделать в жизни хоть один Поступок — бросить всё и хоть что-то сделать. Романтичные юноши выходят на площади с протестами — не ради корыстных целей далеких политиков, а просто ради того, чтобы вернуть себе жизнь, превратившуюся в размеренное хождение на работу и обратно. Я помню лагеря волонтеров в Крымске и на Дальнем Востоке: как горели глаза вчерашних менеджеров среднего звена, мелких коммерсантов и экспедиторов — у них наконец-то появилось стоящее дело! Они готовы были не спать, питаться абы чем и жить в любых условиях — лишь бы дни снова не были наполнены бессмысленными обязанностями и утомительным отдыхом.
Иоанн Креститель — это именно такой юноша, бросивший всё ради своего Служения. Пустыня, звезды над головой, дикий мед и кузнечики на обед, горячая проповедь — и никаких компромиссов. В Иоанне Крестителе воплотилось лучшее, что скопила религиозность Ветхого Завета: горячая вера, бесстрашие, аскетизм и поиск справедливости, вечное беспокойство и умение слышать Бога, когда Он уже никому не нужен.
Его легко представить среди древних пророков — но не зря сказано, что он выше их. Как Илия, он гоним и окружен врагами, но Креститель не берется за меч. Как Исайя, он обличает формальную, пустую веру своих братьев — но не пророчествует о том, что будет когда-то, а прямо указывает на Господа во плоти. Он обличает царя — и принимает мученическую смерть, гибнет за правду, не потому — что оказался политическим препятствием, а потому что правду не могли больше вынести.
День Богоявления — это день, когда Ветхий Завет встретился с Новым и признал своего Господа. И хотя он и называется Ветхим, но в образе Иоанна Крестителя он являет всю мощь молодости и готовности отдать себя без остатка. Жить в Церкви — это всегда оставаться молодым.
Владимир Берхин
Все мы живем в Ветхом Завете. Несмотря на то, что мы крещены и даже посещаем храм, прибегаем к Таинствам, — мы всё равно живем в Ветхом Завете своей душой. Грехи не изменились — мы так же лжем и блудим, так же подменяем живую веру мертвыми ритуалами, так же торгуемся с Богом «я попощусь построже, а Ты повысь мне зарплату», как древний Израиль пытался всесожжениями купить себе победы в боях.
И потому так притягателен образ последнего Пророка, собравшего в себя всё лучшее от религии Ветхого Завета — Иоанна Крестителя.
Сын священника; чудесный младенец, подаренный Богом пожилой семейной паре; бежавший от мира и вернувшийся к своему народу с проповедью; человек, первым узнавший Господа; религиозный лидер, отказавшийся от лидерства, обличитель неправедного правителя, погибший в результате женских интриг — удивительная история этого человека легко могла бы стать основой фильма или даже сериала. В наше сытое спокойное время, когда достаточно простого трудолюбия, чтобы жить благополучно, подростки продолжают мечтать о подвиге. Девушки из приличных семей засматривают до дыр «Бойцовский клуб», программисты надевают футболки с Че Геварой, продавцы пылесосов с затаенной завистью читают о войне и мечтают сделать в жизни хоть один Поступок — бросить всё и хоть что-то сделать. Романтичные юноши выходят на площади с протестами — не ради корыстных целей далеких политиков, а просто ради того, чтобы вернуть себе жизнь, превратившуюся в размеренное хождение на работу и обратно. Я помню лагеря волонтеров в Крымске и на Дальнем Востоке: как горели глаза вчерашних менеджеров среднего звена, мелких коммерсантов и экспедиторов — у них наконец-то появилось стоящее дело! Они готовы были не спать, питаться абы чем и жить в любых условиях — лишь бы дни снова не были наполнены бессмысленными обязанностями и утомительным отдыхом.
Иоанн Креститель — это именно такой юноша, бросивший всё ради своего Служения. Пустыня, звезды над головой, дикий мед и кузнечики на обед, горячая проповедь — и никаких компромиссов. В Иоанне Крестителе воплотилось лучшее, что скопила религиозность Ветхого Завета: горячая вера, бесстрашие, аскетизм и поиск справедливости, вечное беспокойство и умение слышать Бога, когда Он уже никому не нужен.
Его легко представить среди древних пророков — но не зря сказано, что он выше их. Как Илия, он гоним и окружен врагами, но Креститель не берется за меч. Как Исайя, он обличает формальную, пустую веру своих братьев — но не пророчествует о том, что будет когда-то, а прямо указывает на Господа во плоти. Он обличает царя — и принимает мученическую смерть, гибнет за правду, не потому — что оказался политическим препятствием, а потому что правду не могли больше вынести.
День Богоявления — это день, когда Ветхий Завет встретился с Новым и признал своего Господа. И хотя он и называется Ветхим, но в образе Иоанна Крестителя он являет всю мощь молодости и готовности отдать себя без остатка. Жить в Церкви — это всегда оставаться молодым.
Что читал Достоевский? Копаемся в личной библиотеке писателя
Сохранилось описание личной библиотеки Достоевского : так мы можем узнать, что читал писатель — и предположить, какие книги повлияли на него. В детстве Достоевский читал Евангелие («Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства») и Писание в целом. Особенно на юного Достоевского произвела впечатление Книга Иова, что, согласитесь, характерно. В семье читали также Карамзина, сказки, русскую классику. Юношей и взрослым Достоевский, конечно, много читает: русскую критику, классическую и современную западную литературу, социалистов — от Ламенне до Маркса.
Арестованным — за чтение книг, кстати — в Петропавловской крепости Достоевский читает, например, Библию, «Отечественные записки», Батюшкова, Шекспира. Библию просил во французском переводе — русский перевод Писания тогда был запрещен: великий русский писатель не мог читать Слово Божье по-русски. Французский перевод ему не достали, читал по-славянски.
На каторге и поселении ему крайне не хватает книг. Он много читает Новый Завет, подаренный декабристами. Характерно, что просит Достоевский прислать ему на каторгу: «экономистов, Отцов Церкви, историков». Экономика и Святые Отцы — такие были интересы у великого писателя и мыслителя. Хорошо бы и нам перенять такой ракурс мысли.
В личной библиотеке Достоевского были:
— Библия, Евангелие, Псалтирь, Книга Иова, Часослов, каноны, жития;
— довольно много книг о спиритизме (модная тема эпохи), по богословию, истории, социологии, праву, естествознанию, искусству, истории литературы, филологии, фольклору;
— из русской литературы: Гоголь, Грибоедов, Державин, Жуковский, Крылов, Лермонтов, Лесков, Майков, Некрасов, Островский, Пушкин, Рылеев, Салтыков-Щедрин, А. Толстой, Л. Толстой, Тургенев, Фет;
— из русской критики, публицистики, истории: Данилевский, Карамзин, С. Соловьев, Победоносцев, Станкевич, Страхов, Чичерин, Аксаков, Писарев, Добролюбов, Герцен, Белинский;
— из западной и классической литературы, публицистики: Шекспир, Шиллер, Бокль, Вольтер, Тэн, Бальзак, Байрон, Карлейль, Сервантес, Шатобриан, Купер, Корнель, Гофман, Гюго, Ламартин, Мольер, Скриб (драматург, которого к слову читал Кьеркегор), Золя, Беньян, Спенсер, Гете, Лессинг, Скотт, Цезарь, Ксенофонт, Вергилий, Плиний, Тацит, Фома Кемпийский. Это, конечно, не весь список.
В общем, Достоевский читал книги самых разных эпох, самого разного характера и самых разных направлений. Но мы выделим следующие книги — Св. Отцов русских религиозных мыслителей.
https://blog.predanie.ru/article/chto-chital-dostoevskij-kopaemsya-v-lichnoj-biblioteke-pisatelya/
Сохранилось описание личной библиотеки Достоевского : так мы можем узнать, что читал писатель — и предположить, какие книги повлияли на него. В детстве Достоевский читал Евангелие («Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства») и Писание в целом. Особенно на юного Достоевского произвела впечатление Книга Иова, что, согласитесь, характерно. В семье читали также Карамзина, сказки, русскую классику. Юношей и взрослым Достоевский, конечно, много читает: русскую критику, классическую и современную западную литературу, социалистов — от Ламенне до Маркса.
Арестованным — за чтение книг, кстати — в Петропавловской крепости Достоевский читает, например, Библию, «Отечественные записки», Батюшкова, Шекспира. Библию просил во французском переводе — русский перевод Писания тогда был запрещен: великий русский писатель не мог читать Слово Божье по-русски. Французский перевод ему не достали, читал по-славянски.
На каторге и поселении ему крайне не хватает книг. Он много читает Новый Завет, подаренный декабристами. Характерно, что просит Достоевский прислать ему на каторгу: «экономистов, Отцов Церкви, историков». Экономика и Святые Отцы — такие были интересы у великого писателя и мыслителя. Хорошо бы и нам перенять такой ракурс мысли.
В личной библиотеке Достоевского были:
— Библия, Евангелие, Псалтирь, Книга Иова, Часослов, каноны, жития;
— довольно много книг о спиритизме (модная тема эпохи), по богословию, истории, социологии, праву, естествознанию, искусству, истории литературы, филологии, фольклору;
— из русской литературы: Гоголь, Грибоедов, Державин, Жуковский, Крылов, Лермонтов, Лесков, Майков, Некрасов, Островский, Пушкин, Рылеев, Салтыков-Щедрин, А. Толстой, Л. Толстой, Тургенев, Фет;
— из русской критики, публицистики, истории: Данилевский, Карамзин, С. Соловьев, Победоносцев, Станкевич, Страхов, Чичерин, Аксаков, Писарев, Добролюбов, Герцен, Белинский;
— из западной и классической литературы, публицистики: Шекспир, Шиллер, Бокль, Вольтер, Тэн, Бальзак, Байрон, Карлейль, Сервантес, Шатобриан, Купер, Корнель, Гофман, Гюго, Ламартин, Мольер, Скриб (драматург, которого к слову читал Кьеркегор), Золя, Беньян, Спенсер, Гете, Лессинг, Скотт, Цезарь, Ксенофонт, Вергилий, Плиний, Тацит, Фома Кемпийский. Это, конечно, не весь список.
В общем, Достоевский читал книги самых разных эпох, самого разного характера и самых разных направлений. Но мы выделим следующие книги — Св. Отцов русских религиозных мыслителей.
https://blog.predanie.ru/article/chto-chital-dostoevskij-kopaemsya-v-lichnoj-biblioteke-pisatelya/
Блог Предание.ру
Что читал Достоевский? Копаемся в личной библиотеке писателя
Сохранилось описание личной библиотеки Достоевского: так мы можем узнать, что читал писатель — и предположить, какие книги повлияли на него.
Однажды всё, что происходит с каждым из нас, станет неважным. Забудется, изотрётся, перемешается в памяти с другими событиями, как старая телепередача.
И это радостное знание – всё проходит. Сколько раз в моей жизни были моменты, когда я думал, что это – предел, что хуже уже не станет, когда хотелось выйти в окно или навсегда сбежать. Но оно прошло.
Вот я вспоминаю, как меня выгоняли из универа в 1999 году, двадцать лет назад, в каком отчаянии я тогда был – и ничего, оно прошло, я живой и даже неплохо себя чувствую. Вот 2001 год, личная драма, первая любовь, я уверен, что умру просто сам по себе, что так невозможно – а сейчас не могу даже точно вспомнить последовательность событий.
Всё проходит. Перед нами бесконечное время и его хватит, чтобы пожрать всё.
В трудный момент это знание поддерживает. Я знаю, что и это станет прошлым, а я останусь. Потому что доселе же как-то оставался.
Но проходит не только плохое. Проходит и хорошее.
Никакая радость не вечна и более того, всякая радость – забывается
И это радостное знание – всё проходит. Сколько раз в моей жизни были моменты, когда я думал, что это – предел, что хуже уже не станет, когда хотелось выйти в окно или навсегда сбежать. Но оно прошло.
Вот я вспоминаю, как меня выгоняли из универа в 1999 году, двадцать лет назад, в каком отчаянии я тогда был – и ничего, оно прошло, я живой и даже неплохо себя чувствую. Вот 2001 год, личная драма, первая любовь, я уверен, что умру просто сам по себе, что так невозможно – а сейчас не могу даже точно вспомнить последовательность событий.
Всё проходит. Перед нами бесконечное время и его хватит, чтобы пожрать всё.
В трудный момент это знание поддерживает. Я знаю, что и это станет прошлым, а я останусь. Потому что доселе же как-то оставался.
Но проходит не только плохое. Проходит и хорошее.
Никакая радость не вечна и более того, всякая радость – забывается
Даже самые сильные чувства конечны. Бесконечное время съест всё, наша память несовершенна. И ни фотография, ни видеозапись не сохранят нас прежних. И это знание – печально.
Мы обречены терять всё, что приобретаем. Мечта о вечной жизни на деле оборачивается жизнью, состоящей из потерь и сожалений.
Время – великое успокоительное. Оно делает всё неярким, и горе, и счастье. И бессмертие, которого так жаждут люди – лишь вечная жизнь на лекарствах, которая и не жизнь вовсе.
Именно поэтому Бог, обещая нам Царство, не говорит, что мы там будем бессмертны, а говорит, что «времени уже не будет», и мы не можем понять, как это. И поэтому единственный герой Писания, который не мог умереть, святой Симеон Богоприимец, встретил смерть, как избавление, и благословил Бога, и ушёл с миром.
Владимир Берхин, президент портала "Предание"
Мы обречены терять всё, что приобретаем. Мечта о вечной жизни на деле оборачивается жизнью, состоящей из потерь и сожалений.
Время – великое успокоительное. Оно делает всё неярким, и горе, и счастье. И бессмертие, которого так жаждут люди – лишь вечная жизнь на лекарствах, которая и не жизнь вовсе.
Именно поэтому Бог, обещая нам Царство, не говорит, что мы там будем бессмертны, а говорит, что «времени уже не будет», и мы не можем понять, как это. И поэтому единственный герой Писания, который не мог умереть, святой Симеон Богоприимец, встретил смерть, как избавление, и благословил Бога, и ушёл с миром.
Владимир Берхин, президент портала "Предание"