Как понять, что перед вами хороший психолог?
Неочевидные критерии:

1. Обратите внимание на сохранность рамки Хороший психолог с самого начала обозначает формат работы и последовательно его удерживает. В процессе встреч сохраняется ощущение структуры и предсказуемости.
2. Оцените профессиональную позицию специалиста В контакте заметно, что специалист занимает устойчивую роль. Клиенту не требуется поддерживать психолога, подстраиваться под его состояние.
3. Проследите распределение ответственности В работе ясно, что организация встречи и удержание процесса находятся на стороне специалиста. Клиенту не приходится компенсировать неуверенность или растерянность другого.
4. Обратите внимание на устойчивость пространства Даже при сложных темах, паузах или неопределённости сохраняется ощущение опоры и направления. Процесс не распадается из-за эмоционального напряжения.
5. Посмотрите, как выдерживается неопределённость Хороший специалист допускает неясность и не торопится с выводами. Работа развивается без давления и преждевременных интерпретаций.
6. Отметьте отношение к границам Границы проявляются в последовательности, ясности договорённостей и отсутствии смешения личного и профессионального.
7. Прислушайтесь к собственному опыту в контакте Со временем может возникать ощущение, что в этом пространстве допустима уязвимость без необходимости удерживать ситуацию на себе.
8. Учитывайте динамику, а не отдельные впечатления Понимание того, подходит ли специалист, складывается постепенно по тому, как развивается процесс и сохраняется его целостность.

«…эмоции выпоняют чрезвычайно
важные и оздоровляющие функции в целостной психике человека. Одна из самых важных их функций, — здоровая самозащита. Не имея доступа к своим некомфортным или болезненным чувствам, мы лишаемся фундаментальной способности видеть, что кто-то в нашем окружении относится к нам несправедливо, оскорбительно или пренебрежительно.
Люди, не способные испытывать скорбь, часто не осознают, что их несправедливо изолировали, а те, кто не могут переживать свои естественные реакции гнева или страха в ответ на жестокое обращение, рискуют раз и навсегда покорно смириться с таким отношением.
Возможно, никогда прежде человечество не было настолько отчуждено от такого количества своих нормальных эмоций, как в XXI веке. Никогда еще мир не видел такого количества эмоционально опустошенных и сенсорно депревированных людей.
Эмоциональное истощение приобрело характер эпидемии.
Его разрушительное влияние на здоровье человека часто приписывают стрессу, который, как и прочие эмоции, считается чем-то нежелательным, от чего нужно избавиться.

До тех пор, пока человек не научится принимать любые эмоции без дискриминации (что вовсе не тождественно их бесконтрольному или оскорбительному проявлению), у него не может быть ни целостности, ни реального ощущения благополучия, ни устойчивого чувства собственного достоинства. Таким образом, хотя довольно легко любить себя, когда вас переполняют чувства любви, счастья или безмятежности, о более глубоком психологическом здоровье можно говорить только тогда, когда вы можете поддерживать любовь к себе и чувство собственного достоинства во времена душевной боли, неизбежно сопровождающей наши потери, одиночество, замешательство, несправедливость и непреднамеренные ошибки.»
Пит Уокер

Из вчерашнего эфира с моей коллегой психологом – Марией Горетской (@marygoretskaya)
Почему мы выбираем «не тех» партнёров снова и снова
- повторяющиеся сценарии
- что мы на самом деле ищем
- иллюзия «в этот раз будет иначе»

Дублирую сюда свой сегодняшний рилс из инсты, потому что он как нельзя лучше передает мои ощущения от 8 Марта и мои пожелания. С Праздником, дорогие и прекрасные женщины!)
💐🌺

Смерть отца, пустой стул и петербургская эзотерика
В психологию я пришла через смерть.
Смерть моего отца.
Это произошло 3 июня 2013 года. Мне был 21 год.
Я тогда вообще нихрена не поняла, что случилось.
Меня на секунду пронзило огромной болью. И на мгновение я взвыла. А потом всё.
Тишина.
Полная эмоциональная заморозка.
Всё в порядке. Всё нормально. Всегда.
Я продолжала жить, разговаривать с людьми, чем-то заниматься. Факт смерти отца я знала, но саму потерю как будто не проживала. Она где-то произошла, но не со мной.
Через два года волей случая меня занесло в эзотерическую тусовку Питера.
Там я познакомилась с крутым мастером, который на первой встрече мне сказал: «Я знаю, что ты потеряла. Я помогу тебе найти.» 
Звучит подозрительно эффектно. Особенно сейчас, когда я психолог и на подобные заходы смотрю гораздо менее восторженно.
Но тогда он попал в точку.
Он посадил меня на стул, напротив поставил ещё один и попросил представить, что там сидит мой отец.
Я смотрела на пустой стул и не понимала, что от меня хотят.
Потом он попросил сказать:
«Папа, я чувствую к тебе нежность».
Я попыталась.
Не получилось.
Попробовала ещё раз.
Слова застревали где-то на выходе, будто признаться в нежности к собственному отцу было чем-то совершенно неприличным.
С нескольких попыток я всё-таки выдавила:
«Па-па… неж-ность».
И меня разнесло.
Грудная клетка горела. Руки сдавили стул, ноги вжались в пол. Меня залило стыдом, виной, сожалением, бессилием и дикой болью.
Я потеряла отца.
В тот момент я впервые не просто поняла это головой. Я почувствовала, что его больше нет.
И вместе с ним я потеряла какую-то часть себя. Ту, которая чувствовала к нему нежность, нуждалась в нём, скучала и любила.
Потом таких диалогов на стульях были сотни.
Сотни странных разговоров с людьми, которых не было в комнате. С собой в разных возрастах. Со своими чувствами, которые я когда-то решила не замечать.
Один за другим начали находиться маленькие куски меня, похороненные из-за страха, стыда, сомнений и чужих запретов.
И выяснилось, что именно в них было больше всего жизни.
Наверное, поэтому я и пришла в психологию.
Не потому, что после одного пустого стула внезапно всё поняла о человеческой психике.
А потому, что однажды на собственном опыте обнаружила, что человек может выглядеть совершенно нормально и годами не иметь доступа к тому, что с ним произошло.
Можно знать, что ты кого-то потерял, и не пережить потерю.
Можно говорить, что всё в порядке, и просто ничего не чувствовать.
Можно считать какую-то часть себя давно умершей, а потом произнести два кривых слова и обнаружить, что она всё это время была жива.
С тех пор мне трудно верить в окончательную внутреннюю пустоту.
Чаще всего там не пусто.
Просто когда-то человеку пришлось очень хорошо спрятать от самого себя то, что было невозможно вынести.

В завершении дня и после пяти сессий подряд оставлю тут моря вам кусочек и этот диалог:

«— Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.
— Жизнь полюбить больше, чем смысл ее?
— Непременно так, полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму».

Ф. М. Достоевский «Братья Карамазовы»