Александр Воланский: «Я не создаю объекты. Я конструирую ситуации восприятия»
Как оп-арт заставляет формы пульсировать и исчезать там, где нет движения? Почему зритель перестаёт быть пассивным наблюдателем и становится соисследователем? И в какой момент мозг наконец просто видит, вместо того чтобы интерпретировать?
На лекции Александр Воланский (художник, исследователь оптического искусства) расскажет, как сместить фокус с «что хотел сказать автор» на «что происходит с моим восприятием прямо сейчас».
Вы узнаете:
1) Что такое многомерное восприятие и как оно помогает в вашей деятельности
Как перестать действовать по шаблону, замечать автоматизмы мышления и конструировать не «ответы», а ситуации, в которых решение возникает само собой.
2) Деконцентрация, расфокусировка и другие практики активации многомерного видения
Техники, которые позволяют увидеть пульсацию формы там, где материально её нет, и научиться наблюдать за работой собственного внимания.
3) Связь оптического искусства и нулевой точки
Что такое «ноль восприятия» — момент между исчезновением одной формы и рождением другой, — и почему оп-арт становится полигоном для исследования границ реальности.
«Задача — создать условия, в которых можно наблюдать за тем, как ум конструирует реальность».
Когда: 20 апреля (понедельник) в 19:30
Где: НИИ PARAZIT, ул. Рентгена, 4
Вход: донейшен
Как оп-арт заставляет формы пульсировать и исчезать там, где нет движения? Почему зритель перестаёт быть пассивным наблюдателем и становится соисследователем? И в какой момент мозг наконец просто видит, вместо того чтобы интерпретировать?
На лекции Александр Воланский (художник, исследователь оптического искусства) расскажет, как сместить фокус с «что хотел сказать автор» на «что происходит с моим восприятием прямо сейчас».
Вы узнаете:
1) Что такое многомерное восприятие и как оно помогает в вашей деятельности
Как перестать действовать по шаблону, замечать автоматизмы мышления и конструировать не «ответы», а ситуации, в которых решение возникает само собой.
2) Деконцентрация, расфокусировка и другие практики активации многомерного видения
Техники, которые позволяют увидеть пульсацию формы там, где материально её нет, и научиться наблюдать за работой собственного внимания.
3) Связь оптического искусства и нулевой точки
Что такое «ноль восприятия» — момент между исчезновением одной формы и рождением другой, — и почему оп-арт становится полигоном для исследования границ реальности.
«Задача — создать условия, в которых можно наблюдать за тем, как ум конструирует реальность».
Когда: 20 апреля (понедельник) в 19:30
Где: НИИ PARAZIT, ул. Рентгена, 4
Вход: донейшен
❤7⚡3👍3💔1
Новый курс Бориса Клюшникова.
Совместно со школой «Практики Свободы».
«Сумма идей - искусство XX века»
XX век — время, когда искусство перестало быть зеркалом и стало молотом, загадкой, жестом, концепцией, пустотой.
От модерна к абстракции, от фовизма к кубизму, от дадаизма к сюрреализму, от поп-арта к минимализму и концептуализму. Каждое десятилетие рождало новый язык, новую оптику, новое отношение к форме, цвету, материалу, зрителю.
Это век, где идея становится важнее мастерства, где готовое изделие оказывается искусством, а пустой холст — манифестом. Где художник перестаёт быть ремесленником и становится философом, провокатором, медиумом.
Что такое «Сумма идей»?
Это попытка собрать столетие в единую интеллектуальную карту. Не хронологию стилей, а внутреннюю логику художественных прорывов: почему одни формы умирают, другие возвращаются, третьи взрывают систему.
Все главные герои: от авангарда до андеграунда, от Малевича до Уорхола, от Дюшана до Бойса, от Кандинского до Рихтера.
Их диалоги, споры, взаимовлияния. На семинарах с обсуждением работ (не только лекции).
Сумма знаний о веке искусства от Бориса Клюшникова. Библия для искусствоведов, кураторов, художников и важнейший арт-ликбез для всех, кто хочет разобраться в искусстве XX века.
15 занятий
Старт в мае!
Запись!
Совместно со школой «Практики Свободы».
«Сумма идей - искусство XX века»
XX век — время, когда искусство перестало быть зеркалом и стало молотом, загадкой, жестом, концепцией, пустотой.
От модерна к абстракции, от фовизма к кубизму, от дадаизма к сюрреализму, от поп-арта к минимализму и концептуализму. Каждое десятилетие рождало новый язык, новую оптику, новое отношение к форме, цвету, материалу, зрителю.
Это век, где идея становится важнее мастерства, где готовое изделие оказывается искусством, а пустой холст — манифестом. Где художник перестаёт быть ремесленником и становится философом, провокатором, медиумом.
Что такое «Сумма идей»?
Это попытка собрать столетие в единую интеллектуальную карту. Не хронологию стилей, а внутреннюю логику художественных прорывов: почему одни формы умирают, другие возвращаются, третьи взрывают систему.
Все главные герои: от авангарда до андеграунда, от Малевича до Уорхола, от Дюшана до Бойса, от Кандинского до Рихтера.
Их диалоги, споры, взаимовлияния. На семинарах с обсуждением работ (не только лекции).
Сумма знаний о веке искусства от Бориса Клюшникова. Библия для искусствоведов, кураторов, художников и важнейший арт-ликбез для всех, кто хочет разобраться в искусстве XX века.
15 занятий
Старт в мае!
Запись!
❤8🆒3
"С высоких столов в важных кабинетах спускаются указы ходить под стол пешком".
Необходимо быть!
Необходимо быть!
Forwarded from GGGuide
Сегодня, 18 апреля, в 18:00 в галерее «Рабочий стол» открывается выставка дуэта Или и Павлов «Рабочий стол» (нет, это не ошибка, название выставки и галерее совпадают)
Два художника-работяги, делающих работы и высказывания в стол, устраивают в галерее «Рабочий стол» шоукейс рабочего стола, собирая с барского стола внимание публики, уехавшей на московскую ярмарку. Рабочий стол открывает первую главу двухчастной выставки с общей темой: с высоких столов в важных кабинетах спускаются указы ходить под стол пешком.
Вместе с новыми работами, дуэт Или и Павлов продемонстрирует инсталляцию, буквально обыгрывающую название галереи.
❤️🔥 Выставка проходит только 18 и 19 апреля.
Вход свободный.
Адрес: Лиговский пр., д. 53, арт-центр Пушкинская-10, коридор между корпусами В и С
#дайджест
Два художника-работяги, делающих работы и высказывания в стол, устраивают в галерее «Рабочий стол» шоукейс рабочего стола, собирая с барского стола внимание публики, уехавшей на московскую ярмарку. Рабочий стол открывает первую главу двухчастной выставки с общей темой: с высоких столов в важных кабинетах спускаются указы ходить под стол пешком.
Вместе с новыми работами, дуэт Или и Павлов продемонстрирует инсталляцию, буквально обыгрывающую название галереи.
Вход свободный.
Адрес: Лиговский пр., д. 53, арт-центр Пушкинская-10, коридор между корпусами В и С
#дайджест
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥5
❤4
Уже сегодня лекция создателя логотипа школы!
Приходите)
Приходите)
🔥2
Forwarded from Паразит/Parazit
#нии_parazit
Открытие уже сегодня, а мы спешим вам напомнить как нас найти.
Попасть на выставку Parazit Group можно 2 путями: через сквер Низами или через улицу Рентгена.
👉 Со стороны Каменноостровского проспекта сворачиваем в сквер Низами, идем в сторону детской площадки, проходим через черные ворота и заходим в железную дверь.
👉 Cо стороны улицы Рентгена подходим к дому номер 4, на воротах нажимаем кнопку домофона Smoke Inn, идем через двор в сторону детской площадки и после выхода из арки сворачиваем сразу налево к железной двери.
Открытие уже сегодня, а мы спешим вам напомнить как нас найти.
Попасть на выставку Parazit Group можно 2 путями: через сквер Низами или через улицу Рентгена.
👉 Со стороны Каменноостровского проспекта сворачиваем в сквер Низами, идем в сторону детской площадки, проходим через черные ворота и заходим в железную дверь.
👉 Cо стороны улицы Рентгена подходим к дому номер 4, на воротах нажимаем кнопку домофона Smoke Inn, идем через двор в сторону детской площадки и после выхода из арки сворачиваем сразу налево к железной двери.
❤3
Forwarded from Атака крысы
[1/2]
Нас, коинсидентологов, зачастую упрекают в том, что мы используем других и относимся к ним как к расходному материалу. Эти упреки, конечно же, полностью обоснованы. С точки зрения коинсидентальной этики, главный вопрос, регулирующий отношение к другому - это вопрос о том, каков наиболее оптимальный способ израсходования его в нашем коинсидентальном спектакле. Впрочем, в этом отношении у другого нет никакой исключительности: тот же вопрос об оптимальном способе расходования является также и вопросом, определяющим наше отношение к любому явлению, с которым мы имеем дело - и прежде всего к самим себе. Но этого мало: мы также признаем и за другим полное право (и обязнность) определять свое отношение к себе и нам ответом на вопрос об оптимальном способе израсходования, который диктуется его спектаклем прояснения. Можно сказать, что речь здесь идет об обратном категорическом императиве: поступай так, чтобы всегда относиться к человечеству в своем лице, и в лице всякого другого, как к материалу который должен быть оптимальны способом израсходован, и никогда не относился бы к нему как к цели.
Этот принцип расходования хорош прежде всего своей честностью. Коинсидентолог (и в этом отношении он поступает как настоящий философ) никогда не говорит человеку, что ему следует делать. Коинсидентология это разрешение: разрешение делать то, что вы и так делаете, но от чего отделены предрассудками и страхом (и оттого отделены от самих себя, и ведет бесконечные и надоевшие вам же самим пустые разговоры, разговоры ничего и никого не касающиеся, вместо того, чтобы говорить о том, что вам по настоящему интересно).
Страх этот заключается прежде всего в боязни быть израсходованным самому. Главный тупик всех современных этик заботы связан с тем, что они обыкновенно служат маской для нашего желания расходовать других, при этом пытаясь сохранить себя. И даже когда мы казалось бы заботимся о том, чтобы не использовать других, мы тем самым используем их - хотя бы для того, чтобы сохранить себя как заботливых и бережных. Здесь начинаются дурная бесконечность петель, в конечном итоге ведущая к тому, что и мы, и другой и наша забота оказываемся используемыми Имманентным Невозможным в самой его глупой и безнадежной форме: концентрических кругах черных дыр вины, маскирующих упрек в неспособности по настоящему тратить себя и другого под упрек в неумении себя и другого сохранять. (Ты ничего мне не должен, я делаю это просто так! - да, но за это просто так я становлюсь твоим вечным должником, потому что уж этот-то долг точно никак невозможно оплатить).
Да, мы пускаем другого в расход, и это самое лучшее что с ним можно сделать. Но мы пускаем туда и себя. А если не пускаем, то обречены бесконечно топтаться у входа жалуясь, делая вид, что нас не пускает кто-то другой, а не мы сами. Перед повернувшим назад из-за того, что путь, по которому он шел, по слуха ведет к океану смерти, навсегда будут тянуться только глухие и окольные тропы.
Нас, коинсидентологов, зачастую упрекают в том, что мы используем других и относимся к ним как к расходному материалу. Эти упреки, конечно же, полностью обоснованы. С точки зрения коинсидентальной этики, главный вопрос, регулирующий отношение к другому - это вопрос о том, каков наиболее оптимальный способ израсходования его в нашем коинсидентальном спектакле. Впрочем, в этом отношении у другого нет никакой исключительности: тот же вопрос об оптимальном способе расходования является также и вопросом, определяющим наше отношение к любому явлению, с которым мы имеем дело - и прежде всего к самим себе. Но этого мало: мы также признаем и за другим полное право (и обязнность) определять свое отношение к себе и нам ответом на вопрос об оптимальном способе израсходования, который диктуется его спектаклем прояснения. Можно сказать, что речь здесь идет об обратном категорическом императиве: поступай так, чтобы всегда относиться к человечеству в своем лице, и в лице всякого другого, как к материалу который должен быть оптимальны способом израсходован, и никогда не относился бы к нему как к цели.
Этот принцип расходования хорош прежде всего своей честностью. Коинсидентолог (и в этом отношении он поступает как настоящий философ) никогда не говорит человеку, что ему следует делать. Коинсидентология это разрешение: разрешение делать то, что вы и так делаете, но от чего отделены предрассудками и страхом (и оттого отделены от самих себя, и ведет бесконечные и надоевшие вам же самим пустые разговоры, разговоры ничего и никого не касающиеся, вместо того, чтобы говорить о том, что вам по настоящему интересно).
Страх этот заключается прежде всего в боязни быть израсходованным самому. Главный тупик всех современных этик заботы связан с тем, что они обыкновенно служат маской для нашего желания расходовать других, при этом пытаясь сохранить себя. И даже когда мы казалось бы заботимся о том, чтобы не использовать других, мы тем самым используем их - хотя бы для того, чтобы сохранить себя как заботливых и бережных. Здесь начинаются дурная бесконечность петель, в конечном итоге ведущая к тому, что и мы, и другой и наша забота оказываемся используемыми Имманентным Невозможным в самой его глупой и безнадежной форме: концентрических кругах черных дыр вины, маскирующих упрек в неспособности по настоящему тратить себя и другого под упрек в неумении себя и другого сохранять. (Ты ничего мне не должен, я делаю это просто так! - да, но за это просто так я становлюсь твоим вечным должником, потому что уж этот-то долг точно никак невозможно оплатить).
Да, мы пускаем другого в расход, и это самое лучшее что с ним можно сделать. Но мы пускаем туда и себя. А если не пускаем, то обречены бесконечно топтаться у входа жалуясь, делая вид, что нас не пускает кто-то другой, а не мы сами. Перед повернувшим назад из-за того, что путь, по которому он шел, по слуха ведет к океану смерти, навсегда будут тянуться только глухие и окольные тропы.
❤4
Forwarded from Атака крысы
[2/2]
При этом следует ясно отличать расходование от бесцельный растраты. Бесцельное - это имя для прояснения, дающееся тем, кто все еще слишком связан с целью, овеян ее тенью. Только то, что требует прояснения, обладает исключительным и высшим правом. Это требование проявляет себя в посягающих на нас и претендующих на то, чтобы быть нами, линиях следования, складывающихся в войну миров и войну судеб. Каждый человек это война. Но за той яростью, с которой стороны этой войны ополчаются друг на друга и претендуют на захват территории “я”, стоит смутное понимание того, что только находящееся на этой территории может избавить эти миры от них самих, выделив в каждом из них оптимальные фрагменты и таким образом разрешить существовать миру лучшему-из-возможных.
(“Находящееся не территории” здесь правильная формулировка: оно именно находка, которая может произойти если миры будут по настоящему непримиримы в сражении друг с другом. Ничего нет - но все может быть найдено: и прежде всего находится свобода.Она только и возникает в высвобождении территории, на которую претендуют миры, и которой без этой претензии бы не было, высвобождении именно как предмета их взаимной претензии - и уже с опорой на это высвобожденное в обращении к самим этим мирам, обращении которое позволяет расколоть каждый из них и из осколков собрать - не новый, потому что ничего нового тут нет, все уже было - но лучший).
Все мы топливо в пожаре революции Все расходуется ради спектакля прояснения. Но наряду с моим спектаклем прояснения существует также и спектакль прояснения другого. Сразу, однако, следует заметить, что это неверная формулировка - или как раз верная, смотря что иметь в виду под этим “рядом”, о котором идет речь в “наряду”. Спектакль прояснения может обрести свои окончательные черты только если он входит в соприкосновение со спектаклем прояснения другого. Здесь-то и возникает возможность совета и модерирования: расходование меня и другого в моем спектакле может быть приведено в соотношение с расходование другого и меня в его спектакле. В этом момент мы говорим другому: нам надо поговорить. И эта двойная бухгалтерия - единственное, о чем действительно надо (имеет смысл, интересно) говорить. Это разговоры, которые раскрывают глаза.
Коинсидентальное общество - это общество зрячего взаимного расходования. Это общество, где все заняты тем, что расходуют друг друга, все говорят о том, как расходуют друга друга - и где это расходование становится тотально видимым. В современном мире подобного рода видимость представлена в виде сплетни - но предсталена искаженно и косвенно. Сплетня оклеветана и дисквалифицирована. Не шизофрения и не прокрастинация, а сплетня - это тот класс в себе, униженный, отвергнутый и презираемый, который станет всем. “Бродящий со сплетней раскрывает тайну”. Сплетня - это прото-разговор, делающий видимым спектакль взаимного расходования: войну и обмен, которыми мы занимаемся всю нашу жизнь, и о котором рассказываем друг другу - но как будто тайком и стыдясь.
Коинсидентальная этика позволяет перестать стыдиться. И переставшее стыдиться, бывшее ничем, становится абсолютом, становится Богом, восходящим из перебродившего. Ибо Бог есть расход. И поскольку любовь это также ничто иное, как возможность взаимного беспредельного расходования, Бог есть также и любовь.
При этом следует ясно отличать расходование от бесцельный растраты. Бесцельное - это имя для прояснения, дающееся тем, кто все еще слишком связан с целью, овеян ее тенью. Только то, что требует прояснения, обладает исключительным и высшим правом. Это требование проявляет себя в посягающих на нас и претендующих на то, чтобы быть нами, линиях следования, складывающихся в войну миров и войну судеб. Каждый человек это война. Но за той яростью, с которой стороны этой войны ополчаются друг на друга и претендуют на захват территории “я”, стоит смутное понимание того, что только находящееся на этой территории может избавить эти миры от них самих, выделив в каждом из них оптимальные фрагменты и таким образом разрешить существовать миру лучшему-из-возможных.
(“Находящееся не территории” здесь правильная формулировка: оно именно находка, которая может произойти если миры будут по настоящему непримиримы в сражении друг с другом. Ничего нет - но все может быть найдено: и прежде всего находится свобода.Она только и возникает в высвобождении территории, на которую претендуют миры, и которой без этой претензии бы не было, высвобождении именно как предмета их взаимной претензии - и уже с опорой на это высвобожденное в обращении к самим этим мирам, обращении которое позволяет расколоть каждый из них и из осколков собрать - не новый, потому что ничего нового тут нет, все уже было - но лучший).
Коинсидентальное общество - это общество зрячего взаимного расходования. Это общество, где все заняты тем, что расходуют друг друга, все говорят о том, как расходуют друга друга - и где это расходование становится тотально видимым. В современном мире подобного рода видимость представлена в виде сплетни - но предсталена искаженно и косвенно. Сплетня оклеветана и дисквалифицирована. Не шизофрения и не прокрастинация, а сплетня - это тот класс в себе, униженный, отвергнутый и презираемый, который станет всем. “Бродящий со сплетней раскрывает тайну”. Сплетня - это прото-разговор, делающий видимым спектакль взаимного расходования: войну и обмен, которыми мы занимаемся всю нашу жизнь, и о котором рассказываем друг другу - но как будто тайком и стыдясь.
Коинсидентальная этика позволяет перестать стыдиться. И переставшее стыдиться, бывшее ничем, становится абсолютом, становится Богом, восходящим из перебродившего. Ибо Бог есть расход. И поскольку любовь это также ничто иное, как возможность взаимного беспредельного расходования, Бог есть также и любовь.
❤2