Все же Пелевин абсолютный кретин - в книге "Венедикт Ерофеев: посторонний" говорится о том, что сей автор на полном серьёзе сравнивал "Москву - Петушки" с какой-то писаниной Кастанеды, считая, что оба автора раскрывали одну тему с разных сторон.

Я, конечно, сначала не поверил, не может же человек такую ересь нести, но нет - действительно, называется это чудо "Икстлан — Петушки".

Боже ж мой, сказочный просто персонаж Пелевин.

Ты знаешь,
с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать
на глаз,
отсчитывая горе
от версты,
пространство,
разделяющее нас.
И цифры как-то
сходятся в слова,
откуда приближаются
к тебе
смятенье, исходящее
от А,
надежда, исходящая
от Б.
Два путника, зажав
по фонарю,
одновременно движутся
во тьме,
разлуку умножая
на зарю,
хотя бы и не
встретившись в уме.

Иосиф Бродский.

Вот я ангел твой, Господи, Отче. Я ангел… И лик мой – звериный, волхатый, волчий.
И вот на запад смотрю, падаю. На закат смотрю. Закат адовый, пекельный, ползучий, змеиный.
И дом мой, храм мой, колыбель моя в жару, в пламени. Стропила падают, давят, сжигают. Всё угли, гарь да каша пепельная. Всё в дыму и в огне.


https://vimeo.com/37755802

Теряю голову от Питера уже который год.

О голом и живом
А. Платонов

Мы на ветру живем
С незащищенным сердцем,
В пучине мира мы – нечаянный огонь:
И либо мы весь мир ослепим,
Иль либо нас потушит он.
И весело на свете быть голым и живым –
Таким вот, от которых и горе устает,
Не мудрым, не прекрасным,
А – сильным и простым,
Не богомольцем правды, а мастером ее…
Я знаю –
И в живом созреет тихо смерть,
Но тишины не станет на земле:
Не будет солнце зря гореть –
И жизнь сумеет крикнуть веселей…
И вот смотри –
Без смысла и на льду,
Своей кончины каждый накануне,
Живой глядит на пышную звезду –
Бессмертен он или безумен?
Он мудрость всю отдаст за теплоту
Живого тела своей милой.
Он завоюет голубую высоту,
Чтоб доказать любимой свою силу…
Настанет час –
Из мировой пучины
Он образует милое лицо,
Чтобы была невеста сыну,
Как мать его, любимая отцом.

<1925–1926>