Кажется, что сейчас есть какие-то вещи, которые становятся всё заметнее.
Я смотрю сторис — и вижу, как люди едут на Пасху в города, деревни, где родились и выросли. Как будто это не столько про праздник, сколько про возвращение.
Мы в этом году сделали ровно так же. Собрались с детьми и поехали к папе — в Гусь-Хрустальный. Точнее, в деревню Ягдино, где он сейчас живёт.
И, похоже, всё это собирается в одну точку.
Служба была в храме Воскресения Христова в Тихоново. Это каменный храм XIX века, построенный в 1860-х годах, тот самый, который восстанавливают папа вместе с односельчанами.
Это место, откуда идут наши корни по маминой линии.
И в этом есть очень тёплое чувство. Как будто в этом есть связь. Преемственность.
Потому что в этот момент в собрались сразу три поколения:
Мой папа, я и мои дети.
И, наверное, это какой-то большой культурный пласт, который не так просто исчезает. Сколько бы ни менялись эпохи, режимы, взгляды.
Да, это уже не так, как было когда-то. Не XIX век.
Но сама суть — она остаётся.
И мы всё равно часть этого.
Даже если не всегда это замечаем.
Христос Воскресе!
Я смотрю сторис — и вижу, как люди едут на Пасху в города, деревни, где родились и выросли. Как будто это не столько про праздник, сколько про возвращение.
Мы в этом году сделали ровно так же. Собрались с детьми и поехали к папе — в Гусь-Хрустальный. Точнее, в деревню Ягдино, где он сейчас живёт.
И, похоже, всё это собирается в одну точку.
Служба была в храме Воскресения Христова в Тихоново. Это каменный храм XIX века, построенный в 1860-х годах, тот самый, который восстанавливают папа вместе с односельчанами.
Это место, откуда идут наши корни по маминой линии.
И в этом есть очень тёплое чувство. Как будто в этом есть связь. Преемственность.
Потому что в этот момент в собрались сразу три поколения:
Мой папа, я и мои дети.
И, наверное, это какой-то большой культурный пласт, который не так просто исчезает. Сколько бы ни менялись эпохи, режимы, взгляды.
Да, это уже не так, как было когда-то. Не XIX век.
Но сама суть — она остаётся.
И мы всё равно часть этого.
Даже если не всегда это замечаем.
Христос Воскресе!
🙏7👍4
"6-ро в машине, не считая собаки" или как мы сгоняли к дедушке в Гусь-Хрустальный.
Постарался сохранить голова и атмосферу, ну и звуковую разметку на асфальтре "Калинка".
#сохраняямоменты
Постарался сохранить голова и атмосферу, ну и звуковую разметку на асфальтре "Калинка".
#сохраняямоменты
🔥2❤1
В эти дни ко мне «прилетело» много важных открытий. Но во истину, все тропы уже исхожены до нас. Скорее это для меня открылось.
Итак, ответ на все мои вопросы про восприятие и про то, как сконструирована наша персональная реальность лежит в одной емкой фразе:
«Наш ум видит только то, что распознает».
Прочитайте еще раз.
Т.е. наши субъективные реальности сотканы из того что мы распознаем, а это распознание тоже не идентично.
И, я сейчас нашел емкий и простой ответ на вопрос про коучинг. Никак не мог его вербализовать.
Итак, сила коучинга в том, чтобы научиться распознавать больше, чтобы осознать как мы это распознаем. И, возможно, сместить перспективу восприятия реальности.
Итак, ответ на все мои вопросы про восприятие и про то, как сконструирована наша персональная реальность лежит в одной емкой фразе:
«Наш ум видит только то, что распознает».
Прочитайте еще раз.
Т.е. наши субъективные реальности сотканы из того что мы распознаем, а это распознание тоже не идентично.
И, я сейчас нашел емкий и простой ответ на вопрос про коучинг. Никак не мог его вербализовать.
Итак, сила коучинга в том, чтобы научиться распознавать больше, чтобы осознать как мы это распознаем. И, возможно, сместить перспективу восприятия реальности.
🔥5👍3
Вы знаете, я в последнее время всё чаще ловлю себя на одной странной мысли. Про детей. Про то, что их у меня пятеро.
И каждый раз, когда я это произношу вслух, внутри как будто небольшая пауза.
Типа: «Серьёзно? Пятеро? Это ты сейчас про себя?»
Причём если отмотать назад — восемнадцатилетний я точно не сидел с блокнотом и не писал: «Цель: пятеро детей. Выполнено к…» Да ну, конечно нет.
Просто жизнь как-то складывалась. Не всегда линейно. Иногда с поворотами, иногда с разворотами. Дети у меня от двух браков. Три мальчика и две девочки. И при этом все дети желанные и нет случайных.
И вот что для меня всегда казалось важным и я этом придаю особое значение. Они между собой общаются. Дружат. Поддерживают друг друга. Не всегда, конечно. Скорее «не идеально, а нормально».
Я счастлив, что у меня это, похоже, неплохо получилось. Хотя, если честно, звучит это немного дерзко. Потому что идеальный отец из меня… ну, так себе.
Я правда сильно устаю, как следствие, я могу сорваться. Иногда у меня заканчивается ресурс быстрее, чем заканчивается день.
Но родительство — это не про «сделать идеально» (хотя такой позыв есть). Это вообще не про идеальность.
Это про быть рядом. Не всегда умным, не всегда выдержанным. Не всегда в ресурсе. Но живым и настоящим. И включённым по мере возможности в эту историю. И не противопоставлять детей друг другу.
Я рад, что я смог сберечь и выростить между ними связь, ту что на всю жизнь. Что они братья и сестры.
Это громадная ценность, как по мне. Ведь им всегда будет кому позвонить и написать.
И каждый раз, когда я это произношу вслух, внутри как будто небольшая пауза.
Типа: «Серьёзно? Пятеро? Это ты сейчас про себя?»
Причём если отмотать назад — восемнадцатилетний я точно не сидел с блокнотом и не писал: «Цель: пятеро детей. Выполнено к…» Да ну, конечно нет.
Просто жизнь как-то складывалась. Не всегда линейно. Иногда с поворотами, иногда с разворотами. Дети у меня от двух браков. Три мальчика и две девочки. И при этом все дети желанные и нет случайных.
И вот что для меня всегда казалось важным и я этом придаю особое значение. Они между собой общаются. Дружат. Поддерживают друг друга. Не всегда, конечно. Скорее «не идеально, а нормально».
Я счастлив, что у меня это, похоже, неплохо получилось. Хотя, если честно, звучит это немного дерзко. Потому что идеальный отец из меня… ну, так себе.
Я правда сильно устаю, как следствие, я могу сорваться. Иногда у меня заканчивается ресурс быстрее, чем заканчивается день.
Но родительство — это не про «сделать идеально» (хотя такой позыв есть). Это вообще не про идеальность.
Это про быть рядом. Не всегда умным, не всегда выдержанным. Не всегда в ресурсе. Но живым и настоящим. И включённым по мере возможности в эту историю. И не противопоставлять детей друг другу.
Я рад, что я смог сберечь и выростить между ними связь, ту что на всю жизнь. Что они братья и сестры.
Это громадная ценность, как по мне. Ведь им всегда будет кому позвонить и написать.
❤17❤🔥6🙏1
Я обожаю Питер.
И это немного странная любовь.
Потому что я почти никогда в нём не бываю по-настоящему.
Всё время — какими-то заходами на бегу.
Приехал, проскочил, что-то сделал, уехал.
И вроде бы был.
А как будто и нет.
Но каждый раз, когда я там оказываюсь — даже если просто пробежаться по улицам между встречами —
меня накрывает.
Архитектура.
Плотность.
Вот это ощущение, что город не строили, а складывали — слоями, смыслами, эпохами.
И ты идёшь — и у тебя ощущение, что ты внутри чего-то более цельного, чем просто «город».
Как будто это отдельная цивилизация, которая случайно оказалась внутри страны.
При всей моей любви к Москве —
Москва всё-таки про динамику, про движение, про «давай быстрее».
А Питер… он как будто не спешит никому ничего доказывать.
Он уже всё сказал.
И теперь просто стоит.
И да, можно долго говорить про красоту центра Москвы, но если честно —
по масштабу, по разлитости этой исторической среды
Питер выигрывает почти без борьбы.
Он не точечный.
Он растянутый, разлитый по воде, по набережным, по каким-то бесконечным фасадам.
И ты в этом не смотришь на красоту —
ты в ней находишься.
И вот это состояние меня каждый раз цепляет.
Когда ты просто идёшь.
Без цели.
И тебе… достаточно.
И каждый раз одна и та же мысль:
надо приезжать сюда чаще.
И каждый раз одна и та же реальность:
московский ритм.
Задачи.
Темп.
И я, конечно, как любой нормальный человек, живущий в этом темпе (ну ладно, подмосквич с претензией) —
очень люблю Питер.
Издалека.
И это немного странная любовь.
Потому что я почти никогда в нём не бываю по-настоящему.
Всё время — какими-то заходами на бегу.
Приехал, проскочил, что-то сделал, уехал.
И вроде бы был.
А как будто и нет.
Но каждый раз, когда я там оказываюсь — даже если просто пробежаться по улицам между встречами —
меня накрывает.
Архитектура.
Плотность.
Вот это ощущение, что город не строили, а складывали — слоями, смыслами, эпохами.
И ты идёшь — и у тебя ощущение, что ты внутри чего-то более цельного, чем просто «город».
Как будто это отдельная цивилизация, которая случайно оказалась внутри страны.
При всей моей любви к Москве —
Москва всё-таки про динамику, про движение, про «давай быстрее».
А Питер… он как будто не спешит никому ничего доказывать.
Он уже всё сказал.
И теперь просто стоит.
И да, можно долго говорить про красоту центра Москвы, но если честно —
по масштабу, по разлитости этой исторической среды
Питер выигрывает почти без борьбы.
Он не точечный.
Он растянутый, разлитый по воде, по набережным, по каким-то бесконечным фасадам.
И ты в этом не смотришь на красоту —
ты в ней находишься.
И вот это состояние меня каждый раз цепляет.
Когда ты просто идёшь.
Без цели.
И тебе… достаточно.
И каждый раз одна и та же мысль:
надо приезжать сюда чаще.
И каждый раз одна и та же реальность:
московский ритм.
Задачи.
Темп.
И я, конечно, как любой нормальный человек, живущий в этом темпе (ну ладно, подмосквич с претензией) —
очень люблю Питер.
Издалека.
❤5👍5🔥2💯2🤝1