Про образ джадидов в Узбекистане (и вообще в Центральной Азии) и в Татарстане (и вообще в России). По моим ощущениям (мое tentative speculation, не более), разница в популяризации образа джадидов, которая была и есть в Татарстане и Узбекистане вот в чем:

1) В Татарстане (и в татарской Москве) последние лет двадцать, говоря о джадидах, в основном говорят о богословской и педагогической составляющей их деятельности.

2) В Узбекистане акцент делается на их светско-просветительской и, что особенно важно, на политической деятельности. Пока я вижу такой секуляризированный образ джадидов как отцов светского Узбекистана. (концепция Третьего Ренессанса и Нового Узбекистана, которая сейчас популяризируется).

Аналогичная секуляризация образа джадидов была и у татар, но в 1970-е годы, когда татарские историки-мирасисты (от араб. и татар. слова мирас – наследие. Термин американского историка Эдварда Лазеррини) в своей работе по реабилитации образов джадидов, тоже делали акцент на просветительско-светской составляющей их имиджа. Хотя очевидно, что родившийся в XIX- нач. XX веках в работах Курсави, Марджани, Бигиева и воплощенный в образовательной работе Баруди и ко., джадидизм был чисто мусульманской попыткой реформировать внешнюю оболочку исламского учения. Большинство джадидов были довольно строгими мусульманами, просто светски образованными. Однако в советском контексте (в 1970-е) говорить о них можно было только оттеняя их религиозную составляющую и подчеркивая (если не сказать конструируя) светскую. Как я понимаю, в Центральной Азии такой подход оправдан уже построением новых светских государств.

В Австрийской академии наук в Вене на днях вышла книга "Muslim Atheism in Central Asia" о "мусульманском" атеизме в Центральная Азии, которая лично для меня кажется очень интересной. Это первая в своём роде работа, посвящённая атеистической литературе, создававшейся на языках народов Центральной Азии в советский период. Автор, Ерен Тасар, показывает, что советский «научный атеизм» в исламской среде не был простой репликой московской антирелигиозной политики: он трансформировался, адаптировался и нёс в себе элементы местного религиозного мышления.

Книга демонстрирует, как идеи атеизма и религии переплетались и даже взаимно влияли друг на друга в Центральной Азии, меняя наше привычное представление о том, как ислам и коммунизм сосуществовали и конкурировали в повседневной жизни и в слове. Тасар, в частности, пишет о том, что язык атеизма в Центральной Азии сам был (парадокс) исламизирован: атеистические авторы с поразительной детализацией описывали и каталогизировали молитву, паломничество, ритуалы и сакральную географию.
В итоге, мусульманский атеизм вобрал в себя и переосмыслил антирелигиозный императив, одновременно транслируя исламское знание.

Интересно для меня это исследование в том числе, потому что свою книгу о постсоветской джихадистской идеологии (Jihadism in the Russian-speaking world), которая вышла в 2023 году, я начинаю с цитаты советского Атеистического словаря, а конкретнее статьи о джихаде из него. Подобно тому, как Тасар говорит об исламизации атеистической пропаганды в послевоенное время, я, описывая джихадистскую идеологию 1990-х годов, анализирую обратный процесс: ключевое влияние советской идеологии и советского словаря на постсоветский исламистский дискурс. Например, как собранное в советское время востоковедное и секулярное (в том числе в рамках антирелигиозных движений) знание об исламе оказывается востребовано уже в постсоветском исламистском дискурсе. Если послевоенный атеистический дискурс, как описывает Тасар, был исламизирован, то постсоветский исламистский дискурс был "атеизирован" и его исламизация (парадокс) происходила позже.



https://verlag.oeaw.ac.at/en/product/muslim-atheism-in-central-asia/99201050?name=muslim-atheism-in-central-asia&product_form=5743&fbclid=IwY2xjawO2vKxleHRuA2FlbQIxMQBzcnRjBmFwcF9pZBAyMjIwMzkxNzg4MjAwODkyAAEexn-fCiDC1j53fQwgmnM2voYezYDtzRXlhV1EzB7JcjTmZJ4owxYy0k_Vv_8_aem_m1m6Dy2jGmKJA_2DTNROsg

В Утрехтском университете (Нидерланды) объявили конкурс на короткую (полгода) постдок позицию по теме 'Beyond Sharia: The Role of Sufism in Shaping Islam' («За пределами шариата: роль суфизма в формировании ислама»). Необходимо знание либо персидского, либо арабского, либо османского.

Исследование роли суфизма (особенно анти-нормативных мистиков) в формировании исламской мысли — от X века до настоящего времени. Проект изучает, как разные мистические движения (в том числе так называемые антиномные традиции) критиковали, переопределяли или трансформировали ключевые понятия, такие как вера, неверие, паломничество, благочестие и отношения с официальной религиозной наукой.

https://www.uu.nl/en/organisation/working-at-utrecht-university/jobs/postdoc-beyond-sharia-the-role-of-sufism-in-shaping-islam?fbclid=IwY2xjawO5CnRleHRuA2FlbQIxMQBzcnRjBmFwcF9pZBAyMjIwMzkxNzg4MjAwODkyAAEetsJzGa1PI1qz3R-0x0dX8bC3J4DI2L-qgFYPuSWabUpcFjZl-3S8VtwyjYA_aem_NQQzxFCbWKJDuEfrSKiL0g

Чтобы музей не выглядел как отставший от жизни колониальный реликт, в первую очередь он не должен производить впечатление домика с трофеями. Знаете, у охотников бывают такие «стены тщеславия»: с чучелами, рогами и шкурами животных, как символами побед над теми, кто слабее? Так вот, если от музея веет таким домиком с трофеями, значит, вы находитесь в отжившем колониальном музее. Проблема колониальности музея, на мой взгляд, не столько в том, как были собраны фонды, которые и вправду могли быть сформированы в результате военного или экономического доминирования, а вопрос экспонирования: как вы работаете с этими фондами и как их показываете, какие проблемы через экспозицию решаете (или поднимаете).

год назад, когда я был в Тегеране, на одном из главных его рынков Базаре Таджриш (Tajrish Bazaar) на севере иранской столицы (откуда нынешние протесты и начались) купил этот перстень. Тогда меня удивило, что у владельца лавки внизу витрины стоял герб Шаха Пехлевели. Меня удивило именно то, что он не скрывал свои симпатии. Как мне тогда объяснили (север Тегерана одна из самых светских частей города), среди лавочников рынка довольно много сторонников шаха. Сегодня в новостях говорят, что во время протеста, протестующие скандируют имя шаха, а тот (точнее его сын), активно их поддерживает. И вот мне думается, что сносить аятолл, чтобы посадить себе на голову обратно шаха (его сына), блин, ну это такое... нафиг? что других опций нет?

В британском изд-ве Routledge вышла монография "Islam in Russia: Formations of Tolerance" приглашенного исследователя Оксфордского университета Дианы Галеевой. Книга рассказывает о существования ислама в современной Российской Федерации как религии, исторически интегрированной в многонациональное общество. Автор, рассматривает ислам не только как религиозную традицию, но и как социально-интеллектуальный феномен, сформировавшийся в уникальных условиях российского исторического пространства и межконфессионального взаимодействия. Книга выделяется попыткой анализировать не конфликты, а именно «толерантность» - устойчивость к сосуществованию ислама с другими религиями и культурами. Работа подразделена на три части с шестью главами: от исторического становления к культурно-интеллектуальным корням и региональным особенностям.  

Ключевая часть работы вторая, в ней автор исследует роль мусульманских интеллектуалов, богословов, писателей и общественных деятелей в формировании современных представлений о том, каким должен быть ислам в России. Галеева детализирует их вклад в построение дискурса, который стремится к диалогу с другими религиозными группами, использованию Корана и сунны как источников для разрешения межконфессиональных проблем, и разработке концепций, совместимых с гражданским обществом. 

https://www.routledge.com/Islam-in-Russia-Formations-of-Tolerance/Galeeva/p/book/9781032684123

Два старейших академических издательства Европы немецкий De Gruyter (1749 г.) и нидерландский Brill (1683 г.) объединились в крупнейшее издательство в области гуманитарных наук. 

В 2023–2024 годах произошло одно из самых заметных событий в сфере гуманитарного и социально-научного книгоиздания: немецкий издатель De Gruyter из Берлина и нидерландский Brill из (любимого мной) Лейдена объединились в новую компанию De Gruyter Brill. Формально это было приобретение Brill со стороны De Gruyter за 50 млн евро, но публично объединение подаётся как союз двух старейших и авторитетных академических издательств Европы.

Новая группа стала, по сути, крупнейшим специализированным издателем в области гуманитарных наук: история, религиоведение, востоковедение, исламоведение, классические исследования, право, философия, социальные науки. При этом бренды Brill и De Gruyter сохраняются, так как книги и журналы продолжают выходить под привычными импринтами, что важно и для репутации, и для академических карьер авторов. Главный офис находится в Берлине (Германия). Офис Brill в Лейдене (Нидерланды) остался одним из ключевых центров компании. С 3 апреля 2025 г. был запущен единый корпоративный сайт degruyterbrill.com, который постепенно становится основной цифровой платформой для публикаций и сервисов компании. Старые сайты De Gruyter и Brill остаются доступны, но ссылки перенаправляются на новую платформу, и полный перенос контента ожидается к 2026–2027 годам (в зависимости от подразделения).  

Объединенное издательство имеет около 750 сотрудников и комбинированный годовой доход порядка 150 млн евро. Всего De Gruyter Brill теперь публикует более 3 500 книг и около 800 журналов ежегодно.

Причины объединения вполне структурные: изменение традиционной модели академического книгоиздания, давление со стороны open access, рост издержек, цифровизация и необходимость инвестиций в платформы, метаданные и глобальную дистрибуцию. В одиночку даже таким «тяжеловесам», как Brill, всё сложнее оставаться устойчивыми, отсюда ставка на укрупнение без потери символического капитала.

Для исследователей это означает двойственный эффект. С одной стороны, концентрация рынка и потенциальная унификация правил. С другой, более стабильное будущее ключевых серий, журналов и направлений, особенно в нишевых областях вроде исламских, восточных и классических исследований.

Чем-то мне это напоминает то, как в 1998 году британское издательство Taylor & Francis купило издательство Routledge и сохранила за ним этот бренд. Routledge остался Routledge'ом. Хотелось бы верить, что объединение De Gruyter и Brill, как-то повлияет на цены на книги, но Taylor & Francis это капиталистическая машина, которая не даст этому случится, а De Gruyter Brill судя по тому, что пишут о своем объединении его инициаторы, это попытка сохранить классическое "ламповое" гуманитарное издательство. Иначе, думаю, Brill скорее продался бы своим же - нидерландскому Elsevier из Амстердама и стал частью транснационального академического капитализма.

В Cornell University Press в январе выходит книга о современном исламе в Поволжье (на примере Татарстана) итальянского антрополога Matteo (Teo) Benussi. Книга, написанная на основе его диссертации, защищённой в Кембридже, называется Restless Quietists: Muslim Forms of Life in Russia’s Volga Region («Неугомонные квиетисты: мусульманские формы жизни в Поволжье России») и ставит перед собой цель ответить на вопрос, как исламская добродетель становится привлекательной для молодых горожан в преимущественно светских обществах (на примере Татарстана).

Я помню, как Маттео делал поле в Татарстане. Он — итальянец из Венеции, но, как настоящий профессиональный антрополог, выучил татарский и русский языки. В течение нескольких лет в Казани и других городах республики он брал интервью и проводил включённые наблюдения. Итогом стала эта книга, в которой антропологический материал сочетается с рефлексиями в русле постмарксистской и автономистской теорий.

В центре внимания Бенусси - мусульмане Татарстана, которые выстраивают своё самосознание вокруг идеи личного благочестия и потому стремятся, не вовлекаясь в политическую жизнь (в названии он использует термин quietists / «квиетисты» как указание на отстранение от мирского и политической борьбы), находить пути самореализации «как в этом мире, так и в загробном». Для этого необходимо сочетание следования исламским нормам в повседневной жизни и профессиональной самореализации через современные экономические возможности посредством соблюдения халяльных норм (халяльное предпринимательство).

Книга выйдет через неделю. Интересно будет прочитать её полностью.

https://www.cornellpress.cornell.edu/book/9781501784415/restless-quietists/?fbclid=IwY2xjawPLrltleHRuA2FlbQIxMABicmlkETFoelJKeEJmOUVmV3dmSlFSc3J0YwZhcHBfaWQQMjIyMDM5MTc4ODIwMDg5MgABHvMfhCN7DB-nqnkXF4bEnG1VAQCOlZkCCt8Y7tPIsIQnLZJa7mzGEfa6drqr_aem_fGxezasrhmLJt54O-YWqfA#bookTabs=1