Locus Solus
Рэймон Руссель
Ника-Центр, 2000

Музей травм под открытым небом

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 8+8+7=7,7
Рацио-Эмоцио: 80% - рацио

Блиц-аннотация: Автор этого небольшого романа приглашает своего читателя побывать в необычном парке, где художник создает машины, каждая из которых напоминает сюрреалистические полотна. А уж истории, которые сопровождают каждое из авторских машин - самый настоящий сад чудовищ.

Оговорюсь сразу - считайте, что вам в руки попал сборник сказок для взрослых (то есть сестры Золушки не просто пытаются натянуть туфельку на ногу, а реально отрубают себе для этого пальцы и пятки).

Locus Solus не роман в привычном смысле, а каталог чудес, оформленный как экскурсия. Сюжет построен по принципу: описание экспоната (местами излишне подробное, специальный прием Русселя) - история-пояснение. Мир романа абсурден по содержанию, но абсолютно рационален по устройству.

При этом Руссель так уверенно играет событиями в историях, что местами безоговорочно веришь ему. Поэтому не стоит удивляться - все факты не более чем ловкая выдумка писателя, из которых и соткан гобелен всего романа. Руссель ставит себе задачу очистить литературу от реальности и наблюдений за нею, и строить ее здание исключительно на вымышленных событиях и таких же персонажах.

В самом парке экскурсовод Кантрель - художник, который собирает свои экспонаты частью из трупов людей, которых он сумел оживить, но каждый из этих "зомби" переживает в его инсталляциях одно из ключевых событий своей жизни. При этом бесконечно. То есть в парке развлечений Кантреля мы становимся наблюдателями вечной репетиции смерти, а сам он становится своеобразным музеем застывших травм.

Роман размышляет на непростую тему и подталкивает читателя к мысли о том, что прожить боль до конца невозможно, а экспонаты в парке - это пример консервации травм, где гид становится не волшебником, а скорее куратором страдания.

За всей этой коллекцией чудес постепенно проступает странная, почти жестокая логика: в Locus Solus никто не исцеляется и никто не освобождается. Машины не спасают память - они фиксируют ее в одном-единственном, самом болезненном положении. Каждая история здесь - это не рассказ о жизни, а демонстрация того, как человек застревает в моменте утраты, а наука и искусство лишь помогают этому застреванию стать вечным.

Есть вероятность, что, выйдя из этого своеобразного парка развлечений, читатель не испытает ни восторга, ни ужаса. Скорее останется ощущение напоминания. О том, что некоторые травмы не имеют финала и не предполагают исцеления. Их можно только аккуратно сохранить, законсервировать, превратить в экспонат.

#рецензия

Нас продолжают активно знакомить с литературой, о которой в другом случае мы возможно долго ничего не услышали бы.

События окружающей ирреальности, Макс Блехер

Румынский автор совершенно незнакомый русскоязычному читателю - Макс Блехер, которого на западе часто именуют (с легкой руки Ионеско) - "румынским Кафкой", но более того признают в нем одну из ключевых фигур румынского авангарда и европейского модернизма XX века.

Блехер умер в 28 лет (с 19 он страдал туберкулезом позвоночника и был прикован к постели), а за два года до этого, в 1936 году, он выпустил автобиографический роман (или прозаическую поэму, как ее иногда называют), описывающий детство и юность лирического героя в маленьком румынском городке.

Главный герой "Событий" переживает "кризисы ирреальности" - внезапные состояния, когда обыденная реальность кажется иллюзорной, а объекты и события приобретают сюрреалистический, эротический или пугающий оттенок. Книга состоит из эпизодических глав: воспоминания о ярмарках, восковых фигурах, кино, первых сексуальных переживаниях, "проклятых местах" (заброшенные парки, фабрики), где реальность "тает", как часы на полотне Сальвадора Дали.

Произведение представляет из себя не линейный сюжет, а поток ассоциаций, где мир виден через призму гиперчувствительности: всё происходящее овеяно эротизмом, меланхолией и ощущением надвигающейся пустоты.

Роман для читателя становится уникальным свидетельством о восприятии реальности на грани болезни и смерти. Критики подчеркивают, что произведение предвосхитило экзистенциализм и абсурд (мир на грани онтологического коллапса), а заодно и зафиксировало движение мира к главной катастрофе ХХ века.

Ряд критиков подчеркивают, что "События" - это редкий пример "гиперреализма" в сюрреалистической оболочке: не фантазии, а сверхострая фиксация обыденного.

Что еще о нем пишут?
"Лингвистически сложный автопортрет... Тень смерти тяжело лежит над текстом. Феноменальный акт самопознания".
"Это шедевр, в котором обычные слова теряют смысл на определенных глубинах души".
"Роман - не мемуары, не роман, не поэма, но сравним с Прустом и Кафкой. Гениальность Блехера - в гениальности его болезни".
"Короткий, мощный посланник европейского модернизма".

Пользователи GoodReads, прочитавшие роман, отмечают "гипнотическую прозу" Блехера и уникальное видение мира через болезнь, но предупреждают, что роман требователен к своему читателю.

Добрейшего утречка!

На канале день русского языка. Добро пожаловать.

Перерыв на обед!

На сегодня все! Всем спасибо и не теряемся.