Коллеги, на будущее...
На сегодня всё! Всем спасибо, все большие молодцы. Не теряемся!

Наверное все уже обсудили, как-то переосмыслили, как-то поддержали, как-то подумали "наверное и прав", но я как-то все равно в недоумении.

Павел Басинский, писатель и член жюри "Большая книга", выдал в стать на днях следующее: "В номинации "Художественная проза", как и следовало ожидать, сплошные "лебедь, рак и щука". Искать здесь какие-то тенденции предоставлю тем редким филологам, которые пишут диссертации о современной литературе. Скажем так, есть очевидные тяжеловесы. В алфавитном порядке - это Павел Крусанов, Захар Прилепин, Александр Проханов, тот же Роман Сенчин, Маргарита Симоньян и Сергей Шаргунов. Думаю, не ошибусь, что они и составят костяк финального списка. Скорее всего, кто-то из них взойдет на пьедестал. Но выбор будет непростой, потому что и в этой компании увидеть явного фаворита невозможно".

Какое время такие и тяжеловесы в литературе? Или что это? Демарш? Троллинг?

После таких заявлений как-то вообще список скандальной премии даже открывать не хочется.

Искупление
Фридрих Горенштейн
Книжники, 2023

Холодной безлунной смертью полны

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 7+7+8=7,3

Блиц-аннотация: Конец 1945. Украина. Шестнадцатилетняя дочь доносит на мать из-за личной неприязни в органы. (И нет, текст не об этом).

Горенштейн пишет очень хорошо. Местами настолько, что хочется спросить, почему же ряд персонажей у него настолько неприятны. Хотя дело не в этом. Уж слишком Сашенька у автора оказалась функцией в тексте, нежели живым персонажем. Хотя... Может дело в только что окончившейся войне? Когда сердце каменное и даже не укрыто никаким слоем подсохшей травы? И в конце-концов, на фоне ужаса произошедшего, автор возможно выбирает правильную позицию, делая главную героиню не живым человеком, а жестом самой повести.

Текст здесь работает как прошлогодний снег, который припорашивает всю седую боль, жестокость и варварство, словно трупы в грязной канаве. Весь этот ужас вдруг превращается в обыденность. Поэтому получается, что эстетика Горенштейна - это не шок и боль, но самая настоящая моральная энтропия.

Если отбросить лирику, то можно смело сказать - высказывание у автора получилось, хотя и не так, как ждал я. Вероятно, что телесные высказывания (читай - Косински, Литтела и Кристофф) мне ближе, чем холодный моральный сдвиг Горенштейна. Некоторые из зарисовок вышли особенно удачными. Хотя повсеместная жестокосердность жителей Бердичева (который называют местом действия исследователи творчества Горенштейна), не может не вызвать удивление, ужас и оторопь. Но кому судить? Видимо только тем, кто прожил страшные годы Великой Отечественной, да еще и в оккупации.

И здесь в тексте послышались отголоски тех историй, которые рассказывал мой дедушка. Истории полные боли и чернухи, наполненные трагизмом и комизмом (черным юмором?) одновременно.

Возвращаясь к тексту, хочется отметить, что проза Горенштейна вполне себе кинематографична, боль людская вполне себе остра, а грусть, которую вызывает эта повесть, имеет свое место быть. Но этот текст не про жестокость, а про отсутствие представления о ней как о проблеме. И именно из-за этого, пожалуй, мне не хватило здесь хотя бы мизерного проблеска человечности, как и вдумчивого размышления героев о своих жестоких поступках.

Горенштейна я почитаю еще, хотя эта повесть оставила у меня больше вопросов, словно гнойник текста созрел, но прорваться ему не удалось. Терзать будет и дальше, а вброшенная в сердце и голову автором гниль не даст спокойно оставить написанное в стороне еще долго.

Повесть читали в рамках #выЧиталиЧатом. Кто читал и хочет обсудить - велком в комментарии. Общая оценка прочитавших повесть: 7,6

#рецензия