Удар

Если вы ждете от романа невероятную сложность, если вам говорят, что автор многословен и скучен, если вам кажется, что единственное желание автора было усложнить задачу читателю. Я скажу так – моя точка зрения отличается.

Несмотря на то, что по индексу Хокинга роман получил 6,4% - то есть из 100 человек, лишь 6 добираются до финала, на самом деле это не слабость текста, а слабость привычки читать линейно. И не дай бог вам услышать сравнение с "Радугой" Пинчона.

Да, Уоллес активно использует постмодернистские приемы – иронию, фрагментарность, многоуровневость, примечания (на 400 страницах) и другие. Тем не менее роман метамодернистский, где приемы постмодернистские, но выводы не циничные, а следующие логике "новой искренности". Автор говорит о человечном, понимая, что слова потеряли свою ценность.

Да, роман может укачивать. И это тот случай, когда я позволил себе отпустить происходящее в сюжете и поддаться магии текста. Это необходимо (схожие ощущения описывает один из персонажей романа, рассказывая какое на него оказывало воздействие одно из Веществ - пугая, а после размывая).

"Бесконечная шутка" - один из ключевых примеров того, как литература после постмодерна учится снова говорить о человеческом опыте: с иронией, но без цинизма, с гротеском, но ради подлинного разговора. Персонажи Уоллеса не убегают от реальности - они пытаются вынести изоляцию, в которой оказываются. Хотя на деле все они - разные вариации одной "впадины". И хотя можно сказать, что Уоллес и обрывает роман, но таким образом оставляет пространство для воображения читателя. И даже, как ни странно, в этом есть надежда: история не закрыта, она продолжается внутри читателя (хотя некоторые могут принять это за стокгольмский синдром).

Книгу ругают за чрезмерность, перегрузку, отсутствие финала. В США критики даже называли Уоллеса "литературным мачо" - будто он соревнуется в интеллектуальной выносливости с самим читателем, что для меня звучит, как минимум странно.

Главное неудовольствие хочу лишь высказать автору статьи "Квест „Бесконечная шутка: продвинутый курс”" - вот, пожалуй, типичный случай, когда благими намерениями вымощена дорога в ад хороший порыв (помочь неофиту прочитать magnum opus) превращается в подмену смысла.

• Смещение акцента: Автор статьи называет роман "текстом о зависимости от Вещества" и делает акцент "на борьбе, на силе воли, на преодолении". Но Уоллес не морализатор, его герои не убегают от жизни - они прячутся от невыносимой пустоты внутри. И вот эта пустота, эта впадина - ядро книги. Для Уоллеса наркотик - это костыль от пустоты, а не враг сам по себе. Статья же редуцирует весь пласт к "побегу от реальности", превращая роман о человеческой изоляции в замызганную брошюру АА.

• Чек-лист из 135 вопросов: Автор увлечен "детальками", и за деревьями совершенно не видит леса. Уоллес строил текст как вязкий опыт, который должен сломать привычку "искать факты" и заставить тебя чувствовать структуру. А статья предлагает читателю спрятаться в охоте за мелочами.

• Дезавуирование главного: В результате - роман, который ломает систему, подается как "еще один трудный текст, но мы дадим вам инструкцию, как пережить". Это ровно то, против чего сам Уоллес восставал: готовые схемы, ирония без боли, "учебники по жизни". В итоге текст статьи как раз работает, словно Вещество - маленькая инструкция, чтобы не столкнуться с пустотой лицом к лицу.

Подобные "квесты" делают чтение в каком-то смысле безопасным. А Уоллеса читать безопасно нельзя.

#рецензия

Кстати, один из приемов, который мне импонирует в "Бесконечной шутке" - Уоллес написал ее так, что даже человек, которому сложно считывать метафоры, тут становится все "ну очень" понятно.

Почему я так и негодую на автора чек-листа на 135 пунктов. Он пытается запудрить мозг, когда любому человеку в целом понятно о чем книга (нет, не про употребление Веществ). И читателю не составит труда сложить 2+2, а заодно понять, что люди, которых обожгло в сюжете (скажем прямо - всех), поймет, что речь о совершенно другом.

#тайна_5

Вы входите в комнату.

Здесь ничего нет, хотя, постойте... один из углов комнаты выкрашен в красный цвет.

Дверь закрывается, но вы понимаете, что кто-то за вами следит через глазок. Едва вы замечаете это, глазок закрывается, оставляя лишь пустоту.

Оглядевшись вокруг, вы понимаете, что по комнате разбросаны листы, где остались лишь точки вместо букв.

Вы задумываетесь: "Точка - это конец? Или начало нового? Почитали и хватит? Что, черт возьми, это значит?!".

Хотя, может быть, это вовсе не о книге. Возможно пришло время смотреть?

Дверь вновь открывается, но там на стене вы видите черный крест.

Вопрос: Назовите фамилию того, кто оставил вам эту загадку в комнате (не мою).

Максимальное количество баллов: 45 (вы ответите правильно, неважно когда, неважно, кто будет первый, неважно, сколько человек правильно ответит на вопрос).

Количество попыток: 100
Штраф за подсказки: -100

Ответ пишите в бота @posttsop_library_bot, после того, как он вам пришлет вопрос. Если вопрос не пришел, отвечать тоже можно.

p.s. Раз в сутки бот может дублировать вам вопрос, если вы на него не ответили, и у вас еще остались попытки.

Обещание
Фридрих Дюрренматт
Азбука, 2016

Заглянуть во тьму и обнаружить пустоту

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 7+7+7=7,0

В августе всем чатом читали короткий постмодернистский роман Фридриха Дюрренматта "Обещание". Люся Читака и Сергей Лира Гермеса уже публиковали отзывы у себя в каналах. Я немного подзадержался, но исправляюсь.

Блиц-аннотация: В лесу, поблизости от дороги, была найдена убитая девочка. Полиция в растерянности, два похожих убийства, произошедших несколько лет назад, так и остались нераскрытыми. Под подозрение сразу попадает уличный торговец, несмотря на то, что это именно он указал полиции на местонахождение тела девочки. Но полицейский Маттеи уверен в его невиновности. Он поклялся родителям убитой Гритли, что найдет убийцу.

В 1958 году Фридрих Дюрренматт, швейцарский писатель, впервые дебютирует как киносценарист в фильме венгерского режиссера "Это случилось при свете дня". Именно из этого киносценария и родился роман "Обещание".

Слог у Дюрренмата простой, поэтому книжка читается буквально за полвечера. Несмотря на то, что сюжет напоминает детектив, тем не менее, принято относить "Обещание" скорее к жанру антидетектив. Дюрренматт писал эту вещь в пятидесятых, когда все упивались уютными Пуаро и мисс Марпл. Сам автор называл свой роман "криминальной историей", но дал ей подзаголовок с намеком "Реквием по детективному роману". Вообще книга читается как лекция о тщете человеческой логики, замаскированная под полицейский протокол.

Основной посыл произведения, что мир не поддается схемам, и даже гениальный сыщик может проиграть случайности. Обещания не спасают, справедливость не гарантирована, а весь порядок, собственно говоря, фикция.

Почему, казалось бы, такое простое произведение относят к постмодернистским творениям? Структура романа подрывает саму идею классического детектива, так как у Дюрренматта разгадка не приводит к катарсису. Это типичный постмодернистский жест - разрушение жанровых ожиданий. Автор иронизирует над самим жанром, превращаю обычную историю о сыщике, в рассказ о невозможности завершить ее по канонам.

Другой стороной романа становится желание автора подвергнуть сомнению веру в рационализм и истину. По сути, здесь мы видим, что справедливость оказывается иллюзией, а весь рационализм полицейского разрушает, по своей сути, всю его жизнь.

То есть "Обещание" - это своеобразный демонтаж мифа о том, что мир можно понять, рассчитать и привести к порядку. Там, где должна быть истина, вдруг оказывается случайность.

Непринужденное чтение для тех, кому нужны не детективы в духе нетфликса и Кристи, а чистый антироман с преступлением. Убийство есть, но расследование не ведет к истине, главный герой становится не победителем, а фанатиком, и вместо гармоничной концовки, вас может ждать пустота.

#рецензия

Осень пришла - начались ставки на то, кто в этом году получит Нобелевку по литературе.

Испанский литературный критик приводит потенциальных получателей премии вместе с букмекерскими ставками (чем она ниже, тем выше шанс у автора). Я расположил в порядке ставок, и дал ссылки на их страницы в LL. Правда есть парочка авторов, почти неизвестных русскому читателю.

1. Ласло Краснахоркаи (Венгрия) - 10/1
2. Цань Сюэ (Китай) - 10/1
3. Харуки Мураками (Япония) - 14/1
4. Томас Пинчон (США) - 16/1
5. Энрике Вила-Матас (Испания) - 16/1
6. Джеральд Марнейн (Австралия) - 16/1
7. Мирча Кэртэреску (Румыния) - 16/1
8. Салман Рушди (Индия) - 20/1
9. Маргарет Этвуд (Канада) - 20/1
10. Эрси Сотиропулу (Греция) - 20/1
11. Энн Карсон (Канада) - 25/1
12. Сесар Айра (Аргентина) - 25/1
13. Антониу Лобу Антунеш (Португалия) - 25/1
14. Джамайка Кинкейд (Антигуа) - 33/1
15. Али Смит (Великобритания) - 50/1
16. Адонис (Сирия) -
17. Франческо Пекораро (Италия) -
18. Саманта Швеблин (Аргентина) -
19. Георгий Господинов (Болгария) -
20. Антонио Муньос Молина (Испания) -
21. Хавьер Серкас (Испания) -
22. Эдуардо Мендоса (Испания) -

Забавный факт, количество экземпляров книг автора в Библиотеке Нобелевского комитета позволяет судить об интересе Шведской академии к тому или иному писателю.

На первом месте по количеству экземпляров там, кстати, Пер Вестберг (аж 257 книг).

А еще была интересная история, не знаю, расскажет ли полностью Наталия Григорьевна, но как она для Астрели превращала 6 томов Волкова (Волшебник Изумрудного города) в одну книжку, как редактор.

В общем, обсудить есть чего. Прям ЕСТЬ ЧЕГО.

Уже очень жду - и вас тоже.

Заодно спрошу, а кто прочитал Кундеру? Я, конечно, немного прихуел. А почему это еще не запретили? (Нет, запрещать не надо, мне просто интересно).

Но, главное неудовольствие, это, конечно, не нападки на русских. Но на качество текста. Автор так ахуел от себя, что пишет про говно и некоего сына Сталина, который вдруг не хотел убирать сортир, и побежал и бросился на амбразуру и в говне утоп.

Автор, конечно, пишет сильно. Про всё. Но, роман, вырос в какое-то ужасно мерзкое, я еще не дочитал 10% текста, но я в каком-то ахере.

Это была сложная неделя.

В ночь с воскресенья на понедельник мне снился сон:

Я в старой квартире. Там труп женщины. А квартиру снимаем. Нам принесли гроб захоронить. Труп мы положили в гроб. Я говорю - крышку надо забить. Поворачиваюсь - а там мужчина сидит. И говорит - я же ваш хозяин (этой квартиры). Я говорю - вообще наш хозяин умер полгода назад (правда). И вы - притворяетесь. Пришли сами с балкона, смеетесь над нами. В общем я достаю ножницы и убиваю его.

Но с балкона приходит его жена. Я с С. говорю - ее тоже убить надо. В общем двоих порешали. Только кровь на постели. И тут дети вваливаются. Мальчик и девочка. Я говорю - их надо убить. В мальчика, говорю, стрелять надо. Сам не хочу. Прошу С. выстрелить. Говорю, его тоже надо в гроб положить. Девочка плачет. Я говорю. Сама себя убей. Она отрезает себе пальцы. Ору на нее. Крови много, орет много, а жива. Говорю если не убьешь себя - живой в гроб положу. А страшно в гроб смотреть. Тело полуразложилось.

В общем я ее живой в гроб упаковал. Орала. Но гроб заколотил. А потом надо было его тихо вывезти из квартиры. Андрей Носки приехал. Я предложил - с 9 этажа гроб скинем, и отвезем на дачу.

Дальше только дачу помню. Гроб довезли, жечь надо было. Но я переживал, что соседи увидят костер, заявят.

Проснулся.

Я тут вспомнил, что давно хотел рассказать про эту мадам.

В нашем путешествии по Аргентине С. взял книгу "настоящей" англичанки и "белой косточки" госпожи Бидиши "Венеция: Под кожей города любви". Мы так хохотали над некоторыми пассажами, что в итоге в отеле в джунглях к нам заглянул хозяин и спросил, все ли у нас хорошо.

Женщина так уверена в своей неотразимой красоте, что в книге она даже пишет про мерзких индусов в Венеции, которые бесконечно ее облапывают взглядами.

"Парень … подошел ко мне в баре, попытался со мной заговорить и представь, он это считает нормальным".

"Весь день ощущаю, как прохожие бросают на меня неприязненные взгляды - сначала на мой индийский узорчатый топ, а потом уже на мою физиономию".

"Все остальные в этом ресторане были индийцами".

"И на моей памяти тридцать или сорок случаев домогательства, причем всякий раз, когда студентка пыталась пожаловаться, преподаватель говорил: "Что? Конечно, пятерка!""

Вообще, типичный пример мадам, обучившейся на курсах писательского мастерства, чтобы заявить всему миру, как она плохо научилась писать. Вся книга насквозь пропитана поведенческими и сексуальными комплексами, завистью и обидами графомана-феминистки на весь мир в целом и на венецианцев в частности. Хотя скорее тут речь о том, что женщине стоило бы обратиться к врачам.

А вообще типичный пример человека обиженного жизнью, которая считает, что она больше, чем небо. И в Венеции все вокруг смотрят не на город и каналы, а только на нее.

Это было настолько плохо, что даже хорошо - не текст, не мысли автора, но ее узколобость, которая внезапно оказалась расстегнутой ширинкой на виду у всех.

Фильм по фем-повестке.
Тоже скучно.

Немного про ИИ вам в ленту.

Спрос на книги об искусственном интеллекте вырос в России на 66% за первые полгода 2025 года. Читатели ищут не просто факты, а понимание: как ИИ влияет на общество, работу и нас самих.

54% авторов уже используют ИИ в творчестве - проверка грамматики, поиск идей, иллюстрации.

И парочка книг про ИИ, актуальные на сегодня.

Джефф Хокинс, "1000 мозгов. Новая теория интеллекта" (2024) - как мозг строит интеллект и зачем это копировать в машинах. Плюс ответ на вопрос, сможет ли ИИ повторить работу мозга.

Юлиан Тогелиус, "Общий искусственный интеллект" (2025) - про сильный ИИ: как его создают, чего боятся и почему он может изменить все.

Бернард Марр, Мэтт Уорд "Искусственный интеллект на практике. 50 кейсов успешных компаний" (2025) - что реально делают компании с ИИ, без маркетинговой магии.

Джон Маркофф, "Homo Roboticus? Люди и машины в поисках взаимопонимания" (2024) - про то, как нам жить бок о бок с умными системами.

Последний шанс присоединиться - уже в эту пятницу: осталось буквально одно-два места на встречу в офлайне.

Фигуры речи. От правки до смысла
19 сентября, Москва

Автор пишет - редактор решает, что вы в итоге прочтете. Но где кончается забота о тексте и начинается насилие над автором?

Можно ли правкой убить стиль? Когда сокращение - спасение, а когда - литературное убийство?

Нужен ли переводчику редактор, если перевод сам по себе уже интерпретация?

19 сентября разберем это вслух и без купюр:
• редактор с большим стажем, преподаватель и кандидат филологических наук МГУ;
• дискуссия + мини-практикум;
• игристое, закуски и бонусы для участников.

ЗАПИСЬ ЗАКРЫТА.
Всем отправившим заявки, сегодня отпишусь в личные сообщения.

Вторник и день русского языка на канале. Добро пожаловать.