Заметила за собой навязчивую мысль и тревогу, если не закрываю входную дверь на несколько оборотов до упора. Хочется закрыть до конца, вроде как так надежнее. Но кто-нибудь когда-нибудь задумывался о логике этого мероприятия? То есть если ригель войдет в дверь не на 3см, а на 1см, станет ли это серьезным препятствием для преступника проникнуть в квартиру? Сомневаюсь, но закрыть «понадежнее» все равно хочется! Не перестаю каждый раз подмечать эту забавную тревогу😀.

Наглядная иллюстрация того, как масса и энергия искажают пространство-время, искривляя его вокруг себя. Подобным образом большие массивные тела, такие как скопления галактик, искривляют свет.

Поделюсь на скорую руку (а по-другому и не бывает) написанным стихом:


Небо покрыто алмазами
Над пустыней моего одиночества
Меня назовешь светлоглазою
С высоты своего высочества

Бурной прохладой укроет ветер
И запастись мне надо терпением
На вопросы никто не ответит
Не разглядит во мне милого гения

Трепет томного ожидания:
Вдруг яркие звезды станут родными,
Но между нами звенит расстояние
И бесконечность вселенной за ними.

Я в пустыне стою одиноко
Ни песчинки, ни звезды не знают
Как от меня ты должно быть далеко
И так близко, что сердце сжимает.

Существуют некоторые моральные нормы в обществе, к которым приковано наибольшее внимание, и которые почему-то являются чаще всего предметом порицания и обсуждения со стороны общей человеческой массы.
Так вот, первоначально эти нормы служили неотъемлемой частью выживания людей в мире, в обществе. И выжили те, кто придерживался этих норм.
Человек- думающее существо. Прогресс происходит быстрее, чем эволюция, и, главное, эволюция социального поведения и правил. Мы живем по 80-90 лет, зачастую не нуждаемся в пище, других благах и вообще перед современным человеком редко когда сейчас стоит задача выживать. Но социальные нормы остались. Те, которые были нацелены на выживание.
Когда базовые потребности закрыты, есть потребность мыслить, созидать, общаться, творить, изучать, интересоваться... и благодаря удовлетворению этих потребностей человек чувствует себя полноценным, счастливым, человеком!
А что если общественное порицание или пристальное внимание к его жизни извне мешает ему быть счастливым? Да и как можно быть счастливым, когда мы все зависим от мнения окружающих, а оно требует и требует и требует, чтобы все было под копирку, чтобы все укладывалось в идеальную иллюзорную коробочку, пусть даже в ней человек закрыт, зажат и несчастен? Почему мы выбираем казаться, а не быть? Вместо того, чтобы быть для себя тем, кем достоин быть для удовлетворения высшего внутреннего желания, а не обычного социального внешнего... тем более что каждому члену общества по большому счету насрать на всех остальных кроме самого себя, а обсуждая морально-этические качества того или иного индивида, он, опять же, обсуждает любимого себя. Круг замкнулся. А счастливы те, кто выберет быть, а не казаться :)

Про игры разума с эго

Как забавно иногда мозг работает!
Я часто подмечаю, что мой мозг постоянно сомневается в том, что я могу что-то сделать. Иной раз мне приходится буквально силой себя заставлять или договариваться с хитрым прокрастинатором. Оказывается, я могу намного больше, чем рисует мне мозг! Я могу сделать айронмэн 70.3 из 6ти часов, а мозг говорит «ты не закончишь! Ты пойдешь пешком, не добежишь! Тебе нужно сходить, куда ты вообще полезла?!». Когда я рисую картины, мозг тоже постоянно сомневается: «никому не понравится! У тебя это или то не получится! Итд». И так буквально на каждом этапе каждого действия. Вплоть до игры в шахматы или теннис: «не надо играть в эту партию, можно проиграть». Казалось бы: что тут плохого? Проиграю, сойду, не получится: встану, отряхнусь и пойду дальше пробовать! Коварное эго боится показаться слабым, беспомощным... и поэтому умаляет способности, чтобы находиться постоянно в зоне комфорта, в стагнации!
Пытаюсь бороться с этим, хотя по идее бороться с собой это гиблое дело. Но эмоциональной энергии очень много уходит, должна признаться.

Является ли сегодня религиозность необходимой для российского общества?

Раньше, когда научное знание было далеко от сегодняшнего уровня, людям все равно приходилось описывать мир вокруг. И религия приходила на помощь, спасая человека и его коммуну (народ) от тяжелого бремени незнания. А с незнанием жить сложно. Невозможно. Религия спасала общество от вымирания (неверных), от внутренних междоусобиц, от психической нестабильности.
С появлением научного прогресса, в модернистском обществе стала господствовать вера в прогресс, а религия отодвинулась на второй план. В постмодерне над религией даже начали подшучивать.
Но что говорить про общество сегодня? Коррелируют ли религиозность и образованность? И нужно ли быть религиозным в развитой экономике, будучи в безопасности, образованным и имея психолога? Что такому человеку может дать догматическая религия? Повторюсь, психически стабильному, образованному наукой, живущим в безопасности и относительной сытости?
В данном случае, лично для меня, вопросы остаются открытыми
Однако большинство людей, живущих у нас в стране, к сожалению, не такое.
Я думаю, что религия для России полезна, потому что жизнь за пределами Москвы и Питера другая. Общество с отсутствием внутренних опор в следствие повальной нищеты, будет само себя истреблять. Убивать, грабить... им сложно будет управлять. Хаос будет разрушать социальные устои.
Религия нам нужна, из-за экономических особенностей страны, хотя мы уже давно стоим на дорожке дерелигизации нации, образованной нации.

Куски намотанной ленточки
Звенят в окаменелой душе
Как будто птицы спустились с юга
Как будто стало тепло им еще, уже

Задвинуты шторы, вырваны взоры
Моего сердца карманы пусты
Смешные узоры на темном заборе
Моей одинокой души

Закрылась тень от твоей одежды
Как скомканный стих
Я чувствую стала, была невеждой
Рифм и строк никогда не запомню своих

В детстве мы с мамой играли в такую игру:
Она проводила своим легким касанием от запястья до внутренней стороны моей руки, где сгибается локоть, и я должна была сказать «стоп» в этом самом месте. На удивление, сделать это было крайне непросто, и я говорила «стоп» или немного до сгиба руки, или сразу после, с удивлением и досадой обнаружив, что мамин палец уже давно миновал заветную точку.
Чувствовать свое тело достаточно, чтобы знать, где находится та или иная точка, чтобы понимать свои ощущения, и импульсы представляется порой весьма нетривиальной задачей.
Недавно я попробовала фокусироваться на приятном тактильном ощущении и поняла, что можно получать от этого настоящую радость. То есть: ты берешь в руку, например, кубик льда и пытаешься исследовать свои чувства на коже: мокро, холодно, мурашки, скользко, он прозрачный, липкий, прохладный, водянистый, гладкий, квадратный.. погружаешься внутрь и пытаешься исследовать его на вкус, цвет, погружаешься в его структуру и кристаллическую решетку, концентрируясь на прикосновении льда к коже.. и... восторг! Лед принес восторг! То же самое можно делать абсолютно со всем: ты берешь момент и погружаешься в каждое малейшее ощущение, исследуешь это чувство как пытливый ребенок, погружаешься внутрь него всеми своими пальцами и разбираешь на молекулы, на атомы!
Очень приятно забавляться, стоя под душем и исследуя капли прохладной воды на лице. А может под дождем. Или снежинками. Или погружая ладонь целиком в натуральный шелковистый мех, нырять туда вслед за каждой клеточкой каждого пальца, отдавшей нервный импульс в мозг. Это погружение вызывает восторг и наслаждение! В моменте. Мы этого не замечаем, возможно, всю жизнь.

Ночь, рассвет шелестит одеяло
Она робко, стыдливо нащупает вещи
Спросони футболку натянет вяло,
А я притворюсь, что сон вижу вещий.

На цыпочках тихо выйдет из дома,
Надеясь, что запах ее не остался,
Вчера прошептав «будем знакомы»,
Я вежлив был и очень старался.

Она одна из, их было так много
Заботливых, милых, смешных и пустых
И пусть у нее красивые ноги,
Но нет там, не будет моих, родных.

Так холодно: ушла
Спальня пугающе опустела
Вечером снова найду слова
И получу молодое, ранимое тело

Стих про прививку :)

Осень, холод. Закрыты границы
Моего и твоего беспредела
Мы с тобой как бескрылые птицы
Сидим дома, одиноко, без дела.

Мы могли бы сходить в Колизей.
Или выпить в кафешке вина.
Могли бы в охапку взять всех друзей
И гулять по улочкам кривым до утра.

Петь песни под шуршащие звуки моря,
Или просто молчать и слушать небо.
В Москве, в холоде, пандемия, sorry!
Не убежим пока никуда где ты не был!

Мир встал на паузу людских наслаждений
Закрыты бары и рестораны
И комнаты для досуга и развлечений
Тоже закрыты: ковид мать его сраный!

Боимся дыхания и сближения
Как будто враг ходит тайком повсюду
Голова полна тревог и везение
Стало подобно господнему чуду!

Но скоро подует ветер свободы
Прививка откроет заграничные воды
И ринутся люди Голливуд покорять
И будет им на ковид ваш насрать!

В моих картинах с молодым папой воспроизводится тема отрешения от материального мира.
Практически на всех картинах присутствует женщина, изображенная скорее как сексуальный объект, нежели с настоящей всеобъемлющей женской стороны ее природы. По сути уже на заре эпохи Просвещения человек воспринимался не столько как душа или дух, сколько как тело среди других тел, а в пределе - как вещь среди других вещей. Однако на уровне вещей нет никакого понятия, кроме понятия искусства, которое позволило бы нам выделить одну вещь изо всех прочих и приписать ей какое-то особое достоинство или физическую неприкосновенность, не дарованные всем другим. Сексуальность, как и вещи, поставлены на одну дорожку и олицетворяют собой мир избытка, разврата, мир материального капиталистического настоящего. А застрахован ли дорогой горящий автомобиль? А выпьет ли папа вино? Посмотрит ли он на красивую женщину, лежащую с ним в одной ванне? А может у них уже что-то было? Эти недосказанности сюжета отражают каждодневный выбор человека между духовным и материальным, возведенным в кубическую степень. Ведь общество диктует нам быть успешными, пить дорогое вино, ездить на красивых машинах и выбирать исключительно красивых женщин, порой даже за картинкой не замечая в ней личность. Мы мыслим картинками, образами. Искусство можно разделить на объектную и субъектную части. Внешняя красота и лоск достигаются ремеслом и цепляют глаз, но истинно важно отражение смыслов, чувств, эмоций, актуальных для нашего времени. Искусство, направленное inside должно прятаться за красотой исполнения. Нарочито красивые лица, сексуальные тела и фотографическое изображение отражают наш мир, наполненный всем внешним, как постер. Мы стремимся к этой красоте, к отражению в зеркале: она цепляет глаз, но она также позволяет рассмотреть смыслы: скрытое, иллюзорное или истинное. Внешность часто затуманивает взор, но только наблюдательный, пытливый зритель разглядит интеллектуальную суть внутри нее.

Мысль в голове кружится уже который день:
В эпоху инстаграма и фейсбука каждый стал художником.
Раньше художник имел привилегию творить и показывать творения избранным людям, а сейчас художником может являться (и является) каждый из нас, и каждый может быть зрителем! Только вот понятие зрителя немного исказилось.
Часто зритель пресыщен информацией или слишко сфокусирован на себе и собственной репрезентации, поэтому его не увлекает дальнейшее размышление (под первичной картинкой). Ведь картинки сменяют одна другую по движению пальца, фокус внимания секунда...
Но поворот мысли про то, что каждый в диджитал пространстве является художником довольно нетривиальный для меня при внешней очевидности))

Страх исчезновения времени
С появлением соцсетей люди перестали созерцать. Все красивые виды природы, выставки, картины и вечеринки превращаются в продукты, посланные в интернет, в субпродукты увиденного камерой телефона. Присутствует страх, что время уходит, и нам его катастрофически не хватает. Наше поколение - поколение дела, активизации. Мы не можем остановиться, у нас же нет времени! Мы производим бесконечное количество работы, контента, товаров, мы не знаем краев потребления. Мы даже телевизор не можем просто так смотреть: параллельно едим, занимаемся фитнесом или читаем соцсети. Существует тревога бесцельно прожитого дня, потерянного времени, упущенных возможностей. Мы живем в парадигме бесконечного дела. Процессы могут быть остановлены и начаты в любой момент. А время, с каждой минутой, как на горизонте событий черной дыры, уходит в невозвратную бездну, стремясь к сингулярности.

Ностальгия - это чувство тоски, печаль по безвозвратно ушедшему, а то и по тому, чего никогда не будет. Печаль по небывалому - не обязательно депрессивное чувство, оно может быть «светлой грустью» по лучшему или недостижимому миру, по тому, чего не хватает в этом мире. Такая грусть является побудительной силой любого утопического мышления. Ностальгия видит не только реальное, воображаемое идеализированное пространство-время как идеал, она подразумевает его желанность в будущем! Меня в этом всем поражает именно печаль по небывалому. Я часто испытываю это чувство и его истоки довольно сложно объяснить. Мне всегда казалось, что это экзистенциальные кризисы, или переосмысление одиночества. А может все вместе комом:) одиночество + печаль по тому, чего никогда не будет = чем не среднестатистический коктейль современного рефлексирующего человека в час ночи?)

Обожаю восхищаться людьми!
Есть люди, которыми я по-настоящему восхищаюсь, как Личностями с большой буквы! И нет в этом никакого другого подтекста: хочется наблюдать, слушать, учиться у них! И какое счастье, если они будут вокруг! Невероятное удовольствие кем-то вдохновляться. Оттого и начались мои портреты: я пыталась передать часть личности, изучая ее через портрет. Часть биографии или характера. Конечно, исключительно с эгоистической стороны, потому что я понимаю, что портрет, который рисую я в своей голове идеализирован до самого высокого уровня, а познакомиться с его героем порой представляет непростую задачу!
Но иногда эти задачи становятся реальными, и передо мной встают живые рисунки: люди, чей масштаб личности, эрудиция и глубина превосходят все мыслимые пределы! И ты думаешь: а как я могу соответствовать хотя бы на микрон? И этот вопрос является тем топливом и кинетической энергией, которая образуется путем бомбардирования ядра нуклоном, той реакцией, которая ведет за собой эволюцию мозга и делает нас интересными людьми. И да, мы все всего лишь люди, но момент для восхищения и идеализации, который заставляет нас двигаться в этом мире - он чудесен!

Мой самый ценный финансовый актив – сумма моих будущих доходов. И абсурдно то, что у меня нет практически никакого контроля над этим активом. Его нельзя толком захеджировать, привлечь в него инвестиции, и т.д. В мире зрелых инвестиционных классов (акции, сырье, недвижимость, валюты) есть много инструментов, позволяющих участникам рынка получить нужный уровень стабильности/риска. Таких инструментов управления риском личного дохода пока нет. Но это скоро изменится.

Доход человека только начинает осознаваться как актив. С распространением Income Sharing Agreements (ISAs), позволяющим предпринимателям поделить риски (см. мой пост про Pando) или студентам получить качественное образование без кредитов (Lambda School), появляется все больше компаний, владеющих активом вроде "5% дохода 1,000 выпускников Стэнфорда". Это интересный актив, с кучей классных свойств. Например, он by design защищен от инфляции.

На старте эти компании могут финансировать создание (Pando) или покупку (Lambda) таких активов с помощью венчурных инвестиций. Но венчурный капитал – очень дорогой, и на большом масштабе бизнес модель не сойдется без перепродажи этих активов вверх по пищевой цепочке инвестфондам. Это называется секьюритизацией и активно применяется в финансовом мире. Например, когда вы берете кредит в банке на покупку дома, банк упаковывает ваш кредит с еще несколькими тысячами таких же в единый инструмент и перепродает большим фондам (см. Mortgage Backed Securities).

Сейчас в мире беспрецедентный объем капитала, который ищет новые пути для инвестиций. Только за прошлый год количество выпущенных денег выросло на 25%. Всем этим деньгам тесно, они жаждут появления нового инвестиционного класса. Видя это, а также с какой скоростью развивается рынок ISA, очевидны две большие возможности на ближайшее десятилетие:

(1) Строить компании, реализующие разные модели инвестиций в доход людей. Рынок огромный – только в США люди зарабатывают $20 трлн в год, и нетривиальная часть этой суммы может быть секьюритизирована. Тут огромное пространство для экспериментов. Pando Pooling, Human IPO, FounderPool – все примерно туда же.

(2) Строить финансовую инфраструктуру для секьюритизации ISA активов и выкупа их у компаний из пункта (1).

Отдельные компании – это как строительство нефтяных вышек в каком-то регионе. Кто-то добудет нефть, кто-то нет. Но им всем нужна инфраструктура – финансовые “трубопроводы” чтобы соединить эту “нефть” с глобальной экономикой. Это как раз секьюритизация, которой мы и занимаемся.

Уже в ближайшие месяцы мы начнем аллоцировать в “Personal Income Backed Securities” первые миллионы. Там супер интересно. Например, нужно уметь строить модели, оценивающие потенциал заработка конкретного человека и разных сегментов людей. Существующие кредитные модели для этого не очень подходят.

Что думаете? Станет личный доход “новой нефтью”? Если с кем-то тема резонирует – был бы очень рад обсудить и найти единомышленников. Не каждый день в мире формируется новый инвестиционный класс, и классно стоять у его истока.

Издательство «МИФ» выпустило исследование о личных, культурных и глобальных последствиях травмы поколений, которая передается от матери к дочери.
Приведу некоторые любопытные выдержки:

Традиционно на женщин возлагался не только домашний труд — готовка, уборка, уход за детьми, — но и эмоциональный труд в отношениях. Именно женщины смягчали конфликты, инициировали разговоры на неудобные темы, несли груз молчания, жили с невысказанными чувствами, глубоко прятали свои потребности, служили проекцией для чужой непроработанной боли, молча терпели пассивную агрессию и затаенную злобу и так далее. Проблема в том, что мужчин в патриархальных культурах с детства учат обесценивать эмоциональный труд и считать его исключительно женским делом, хотя в реальности оба партнера должны нести равную ответственность за эмоциональную часть отношений, обладать эмоциональным интеллектом и навыками общения.

Исторически женщины играли в культуре роль «уборщиц» — именно мы исполняем функцию эмоциональной помойки, куда сваливают все нежелательные эмоции в ожидании, что мы прочувствуем их за кого-то другого. Потом нас обвиняют в том, что мы выражаем те самые эмоции, которые окружающие отказываются проживать и сливают на нас. От этой роли давно пора отказаться. Мы обременяем себя грузом, который блокирует нашу силу и ясное видение. Мы защищаем окружающих от их собственной болезненной правды, которая может освободить их.

В патриархате сваливание эмоционального труда на плечи женщин оправдывается ложной этикой. Именно она не дает нам покончить со своим угнетенным положением, для многих ставшим второй натурой. Нас учат, что способность выполнять эмоциональный труд — врожденный навык, присущий только женщинам, и если мы не будем этого делать, мы станем «плохим человеком» или «ненастоящей женщиной». Именно поэтому у женщин, которые сыты по горло и не хотят больше быть эмоциональным сливом, возникает ощущение, что с ними что-то не так. Приближаясь к пониманию, что мы больше не хотим выполнять эмоциональную работу за других, мы начинаем испытывать стыд.
Нас учили гордиться тем, что именно мы, женщины, умеем быть эмоциональным буфером, поддерживающим баланс в отношениях.

Готовность мириться с этой ношей объясняется глубоко усвоенным чувством нехватки: нам кажется, что крохи, которые мы получаем взамен, — лучшее, чего мы достойны. Исцелившись от материнской травмы, мы совершим фундаментальный переход от дефицита к изобилию.

Без проработки материнской травмы освободиться от роли эмоциональной обслуги не получится. Внутренняя работа избавляет от дисфункционального слияния с матерью и создает необходимую эмоциональную сепарацию, в рамках которой мы можем ощутить индивидуальную силу. Эмоциональная сепарация — это установка здоровых границ, позволяющих вам сохранять суверенитет в любой ситуации.
Женщины будущего не будут выполнять функцию эмоциональной обслуги для окружающих.
Передавая матери ответственность за проработку ее боли, мы расчищаем внутреннее пространство для проработки собственной травмы. Одно невозможно без другого. Нести боль матери и брать на себя ответственность за ее счастье может казаться признаком доброты и альтруизма на первый взгляд, но на самом деле это не что иное, как избегание своей силы.

Ни одни отношения не стоят того, чтобы ради них потерять себя, включая отношения с матерью. Если мать или кто-то другой отказывается взаимодействовать с вами, когда вы не играете роль эмоциональной обслуги или эмоциональной помойки, вас не любят, а используют. Осознать эту правду может быть тяжело, но мы должны это сделать, если хотим жить своей жизнью и быть у руля.

Мы должны не только высказывать свою правду в ситуациях, когда раньше молчали, но молчать в ситуациях, когда прежде говорили и теряли силу. Мы должны научиться мириться с этим молчанием и придерживать язык в ситуациях, когда от нас требуется заполнить чужой вакуум и проделать за другого человека его внутреннюю работу, говорить от чужого лица и прорабатывать чужую боль.

Это один из величайших даров, который мы можем предложить окружающим, даже если те противятся ему всеми силами.

Отказываясь быть эмоциональной обслугой и требовать эмоционального обслуживания от окружающих, мы исправляем дисбаланс, существующий с зари времен. Сколько людских страданий вызвал этот дисбаланс!

В разных культурах ценится разное, и традиции тоже различаются. Что касается материнской травмы, возникает такой вопрос: до какой степени стоит мириться с культурными традициями, угнетающими женщин, какими бы «дорогими» эти традиции не представлялись для культуры? Старшие поколения могут не осознавать вреда этих традиций — ведь они терпели и как-то выжили. Но каждое новое поколение в юности бросает на традиции свежий взгляд и, если хватает осознанности, имеет все шансы изменить культуру к лучшему и сделать так, чтобы женщины в обществе чувствовали себя свободнее и получали больше поддержки. Люди, живущие в культуре, могут менять ее изнутри: для этого нужна лишь храбрость, готовность поставить под сомнение существующее положение дел и предложить новую парадигму отношения к женщинам и новый статус женщин в культуре.

Представителям всех культур стоит задать себе вопрос: как относятся к женщинам в вашей культуре, какие институты и традиции способствуют сохранению этого отношения и почему? Правильного и неправильного ответа на этот вопрос не существует, все измеряется опытом женщин в обществе. Приходится ли нам подавлять себя, чтобы выжить, заручиться одобрением, ощущать свою принадлежность к группе? Какой ценой нам это дается? В каких ситуациях мы путаем традицию и абьюз? Или преданность и абьюз?

Большинство из нас усваивают патриархальные установки в семье, и, как правило, матери прививают их нам неосознанно. Часто они таким образом пытаются уберечь дочь от вреда. Нам внушают следующие установки: «Не высовывайся. Думай сначала о других, а уже потом о себе. Будь милой и угодливой с окружающими». Именно эти установки мы должны преодолеть, чтобы исцелить материнскую травму и осуществить культурный сдвиг. Когда-то эти установки действительно помогали нам выжить и оберегали нас во враждебном мире, управляемом мужчинами. Но они же ограничивают наш потенциал и способность самореализоваться в зрелом возрасте. Это особенно вредит дочерям, мешает им стать сильными, потому что мы усваиваем материнское отношение как собственное «я». Патриархальные установки, полученные от матери, коварнее и вреднее всей совокупности культурного влияния. Почему? Потому что они исходят от того самого человека, с которым у дочери формируется привязанность, обеспечивающая ее выживание.

Вся дисфункциональная динамика отношений между матерью и дочерью пронизана одной главной патриархальной установкой: требование послушания в обмен на любовь.


У всех видов болезненных отношений между матерью и дочерью одна общая черта. Неважно, равнодушна мать или, напротив, чрезмерно опекает дочь, она прививает ей один и тот же патриархальный посыл: чтобы тебя приняли, нужна покорность. Можно сказать, что это центральная патриархальная идея как для женщин, так и для мужчин: никто не будет любить тебя, если ты не подчиняешься. Этот посыл пронизывает все общественные сферы и институты — религии, правительство, СМИ. Им буквально все пропитано.

Чтобы достичь самоопределения, самоактуализации и реализоваться в жизни, женщины должны отвергнуть патриарха в лице своей матери, а главное — патриарха, живущего внутри каждой из нас.

А я не такая самостоятельная, какая думала!
Меня внезапно настигло чувство глубокого одиночества где-то в середине восточного побережья Южной Америки. Очень захотелось, чтобы взяли на ручки и пожалели.
Два неудачных дня перевернули планы с ног на голову и я оказалась в Сан Пауло (хорошо не в полицейском участке) вместо того, чтобы смотреть туканов, крокодилов и копибар в их натуральной среде обитания. Внезапно почувствовала, что мне просто не с кем поговорить, некому пожаловаться и даже не с кем провести вечер за ужином. Собственная броня, которая мне казалась уже довольно прочной начала таять на глазах вместе с прибывающими слезами, будто бы я снова очутилась в детстве, когда мне было 3 года и когда меня оставляли одну на улице. Я сначала вроде начинала плакать, но потом собиралась, стиснув зубы, и ждала, когда мама придет обратно. Но в Бразилии мама не придет и не заберет меня. Не погладит по головке и не пожалеет. Странное ощущение собственной беспомощности в такие моменты. Но их надо переживать и рефлексировать. А еще когда я опаздала на рейс и разрыдалась (от стресса, ведь это был уже не первый пропущенный рейс) меня принялся успокаивать продавец кепок в аэропорту. Забавно, что абсолютно рандомные люди способны иногда на большую эмпатию, чем те, кто с тобой вроде как рядом...

Задавались вопросом, из чего складывается чувство национального самосознания?

Прежде всего это чувство общей судьбы, истории - и побед, и достижений, и драм. Это очень важные вещи. Среди знаковых точек общего прошлого 9 мая 1945 года и в целом память о войне занимают особое место. Это образ страны как самой большой в мире, с прекрасной природой, богатейшими ресурсами. Это язык и культура, которые имеют мировые достижения, и россияне гордятся тем, что в мире трудно найти человека, который бы не знал, кто такой Достоевский, Чайковский или Толстой. Чувство российской идентичности подкрепляется очень мощным чувством сопричастности и привязанности к малой родине, поэтому патриотизм малой родины очень часто дополняет, усиливает чувство сопричастности ко всей стране, к России.

Я очень часто замечаю желание заплакать, слушая военные песни, которые для меня являются магнитом притяжения чувства национальной идентичности. Эта память о прошлом, которого я никогда не знала и скорбь о людях, которых никогда не видела одновременно с гордостью за свою страну даже заставляет прослезиться на параде 9 мая. Кто-то говорит, что мы цепляемся за прошлое (Победа, полет Гагарина, олимпиада, итд), но именно прошлое и формирует то чувство национального духа, которое заставляет людей переживать момент единения с собственным долгом этой стране.

Часто слышу разговоры, что пора перестать цепляться за старые победы и наконец взять себя в руки и совершить прорыв. Но мне кажется, что без этого глубокого чувства гордости, тоски и идентичности со своей нацией, сложно будет брать новые высоты. Но может я и не права, и руины памяти для кого-то смогут стать прочным фундаментом для движения вперед.

Размышления на тему будущего.

Давно уже думаю над вероятными событиями ближайших лет 15-20, предпосылки к которым уже здесь.
Большие компании автоматизируют процессы и профессии, которые сможет заменить искусственный интеллект будут утрачены, а люди, которые работали будут сокращены и обеспечены универсальным базовым доходом, допустим 1000$.
Однако этим людям нужно будет чем-то себя занять. Причем это занятие им будет мягко вводиться в жизнь самим же правительством, что уже сейчас и происходит. Это будет параллельная жизнь в виртуальной реальности, где каждый сможет себя почувствовать красивым, успешным, и сможет обладать любыми девушками и богатствами. Власти нужны удовлетворенные, сытые, довольные люди, которые никогда не выйдут на улицы и не отнимут эту власть. А почему они будут довольны? Потому что будет виртуальный мир, который будут бить по дофаминовым центрам. И оффлайн уже станет роскошью, а онлайн станет пищей для масс, у которых не будет работы.
Сейчас пока синтетические люди или объекты нам кажутся чужеродными, но мозг же учится, и скоро мы будем воспринимать компьютерные образы как «свои». Компьютер научится (уже умеет) имитировать чувства, разговаривать как старый друг, интересоваться человеком и его состоянием, никакой разницы с человеком. Компьютер будет давать то, что недоступно в реальной жизни. И это будет новый фаст фуд, новая болезнь, новый виток реальности, где люди будут превращены в машину потребления: пищи, контента, эмоций, секса. Человеку незачем будет покидать компьютер, ведь жизнь вне его станет сильно менее привлекательной: рисуется картинка российской глубинки с характерными серыми пейзажами и бабушками на лавках.
Это будет касаться тех людей, которые не нужны системе, потому что они не сумеют или не захотят приспособиться к новой реальности, где основным капиталом будет творческое мышление, способное создавать, а не быть винтиком в системе. Искусственный отбор.
А представляете статистику по уровню счастья в стране с такими компьютерами? Всем же хорошо будет!