О клопах и их значении в современной политике: отвлечемся от трагических и сюрреалистических новостей на прекрасное

Ночью наткнулась на интереснейший материал. Французы утверждают в выпуске France 24 от 5 октября, что Россия использует клопов в своей пропаганде. Якобы российские СМИ обвиняют украинцев в том, что во Франции завелись клопы, которые терроризируют местное население.

Интересно, что единственная новость с таким посылом была опубликована Украина.ру (медиахолдинг «Россия сегодня») со ссылкой на частный тг-канал. Однако если вбить ту же тему в поисковик на французском – от шквала опровержений вы не избавитесь.

В свою очередь российские медиа заявляют, что клопы во Франции и в Великобритании появились из-за введенных против России санкционных ограничений. В частности, @banksta сообщает:

«Антиклоповый материал, используемый в мебели и большинстве деревянных материалов во всем мире, производится в России. Западные страны ввели санкции на это вещество и начали производство без них. Поэтому опрыскивания против клопов прекратились. Клопы начали распространяться во многих регионах как эпидемия».

В санкционном сражении важен и учтен каждый клоп.

Я ждала подобного дела несколько лет, и вот оно наконец-то случилось

Мимми Чан (пожалуй, самая известная судья в Гонконге) рассмотрела вопрос об отмене ранее выданного запрета на продолжение судебного разбирательства в России по делу Linde v RusChemAlliance [2023] HKCFI 2409.

Напомню: российская компания получила запрет в Арбитражном суде Санкт-Петербурга и Ленинградской области на продолжение арбитража в арбитражном центре Гонконга (HKIAC). Подробнее об этом одиозном определении здесь.

В марте 2023 года Линде обратились в суд Гонконга за запретом на инициирование и продолжение любого разбирательства кроме уже начатого арбитража. Запрет был выдан, при этом содержал следующую формулировку:

ответчику «предпринять все шаги, необходимые для приостановки и не совершения каких-либо дальнейших действий» в российском суде.

Как мы все знаем, действия ответчиком предприняты были. Параллельно Русхимальянс обжаловал выданный запрет в суде Гонконга. Причиной для обжалования послужили следующие аргументы:

1) Линде не сможет выплатить в адрес Русхимальянса убытки, причиненные полученным запретом, если они возникнут (Линде из Германии же, санкции);
2) запрет повлечет за собой с большой долей вероятности отмену обеспечительных мер, принятых в отношении активов Линде в России арбитражным судом;
3) остальные аргументы были явно заявлены в разделе «ваши жалобы и предложения на существующее положение вещей»: принципы взаимности, существенные прогрессы и прочие аргументы из разряда «птичку жалко».

Итогом послужило то, что Мимми Чан рассказала всем нам, что же она думает об исключительной компетенции российских судов по санкционным спорам. Подходом нашего Верховного суда она впечатлена не оказалась:

«Даже если для настоящих целей мы примем, что Ответчику не обязательно быть включенным в санкционный список иностранного государства, статья 248(1) отсылает нас к ограничительным мерам, которые создают препятствия для стороны в доступе к правосудию в связи с применением санкций», - не то чтобы весь российский юридический рынок об этом не говорил.

Ну и для тех, кто не хочет изучать санкционные вопросы, она указала довольно прямо:

«…Санкции не имеют какого-либо эффекта в Гонконге, а также во многих других странах за пределами ЕС», - тут она конечно же немного лукавит, но overcompliance не есть санкции, разумеется.

В общем, встречному anti-suit injunction в пользу Линде в Гонконге быть.

В Коммерсанте вышла статья о том, что в российских судах страшно, больно и плохо

Верховный суд говорит, что количество дел в российских судах с участием иностранных компаний существенно растет: «...в первом полугодии оно увеличилось на 60%, причем 93% споров иностранцы выиграли». Российские юристы утверждают, что «даже контрагенты из дружественных стран настаивают на разрешении споров по контрактам с российским бизнесом в иностранных арбитражах».

Очевидно, что каждый из комментирующих вопрос в статье юристов опирается на собственный опыт, который, к сожалению, заставляет их грустить.

Я бы отметила, что часть статьи есть лукавство:

1. Вопрос нежелания иностранных компаний обращаться в российский суд связан не столько с уровнем и (или) защитой их интересов в наших судах, но скорее с исполнимостью таких решений за рубежом – сейчас активно развивается риторика о том, что даже принятые в европейской юрисдикции решения в пользу компании из РФ исполнить нельзя, потому что санкции (какая статья такое вот запрещает, я так и не узнала)

2. Большинство договоров, споры из которых сейчас передаются на откуп суду или арбитражу, были заключены задолго до 2022 года – то есть пророгационные или арбитражные оговорки были включены в них еще тогда, и я сильно сомневаюсь, что российские компании поголовно соглашаются такие оговорки менять постфактум

3. Обращение в иностранный суд помогает иностранной компании прятаться на своей территории – в условиях, где все понятно и предсказуемо с точки зрения будущего процесса, а не играть в русскую рулетку, когда стороны спора вынуждены отбиваться от санкционных ограничений, уровень одиозности которых можно включать в книги о симулякрах в качестве примеров

4. Последний тезис плавно вытекает из предыдущего – в своей (иностранной) юрисдикции зарубежной компании проще сделать две вещи: (а) отбиться от российского anti-suit injunction путем получения встречного запрета, (б) заморозить и (или) обратить взыскание на российские иностранные активы, которые уже, как мы знаем, в некоем состоянии неопределенности находятся там долго. То ли дело бороться за те же активы на территории России – нудно, трудно и еще попробуй докажи.

Итого: на вкус и цвет фломастеры вроде бы разные, а производят их фабрики в третью смену и рисуют они одинаково.

Сегодня глава Гонконга произнес трехчасовую программную речь, которую ждали многие – настроения в обществе разные, и все хотят знать «в чьи руки попадёт воздвигнутое нами здание».

Из интересного и важного было сказано вот что:

«Некоторые страны подрывают КНР и имплементацию политики «одна страна, две системы», <…> внешние силы продолжают вмешиваться в дела Гонконга», в связи с чем САР «продолжит обеспечивать национальную безопасность и развивать релевантное правовое регулирование и механизмы его исполнения».

Более прямое указание на политические реалии взаимоотношений материкового Китая и Гонконга получить, наверное, сложно. Как сейчас, интересно, чувствуют себя гонконгские консультанты по делу Русхимальянса?

Не даром в конце сентября было объявлено, что Гонконг вслед за материковым Китаем изменит законодательство, касающееся иммунитета государств в коммерческих спорах – на смену доктрине абсолютного иммунитета вслед за делом 2011 года с участием Демократической Республики Конго официально приходит доктрина ограниченного иммунитета.

Это означает, что государства, а также SoE (госкомпании) по общему правилу не смогут ссылаться на невозможность участия в коммерческих спорах в арбитраже и государственных судах, а также последующего исполнения таких решений против них со ссылкой на государственный иммунитет.

Продолжаю держать вас в курсе инвестиционных арбитражей по Крыму.

На сей раз Ринат Ахметов (о другом иске которого я писала ранее здесь) сообщил, что его компания ДТЭК Крымэнерго выиграла дело против РФ в отношении экспроприации ее активов в Крыму. Карточка дела тут. Ахметов сообщил, что трибунал присудил 267 миллионов долларов убытков.

Интересного пока в этом деле нет ничего, но ждем решение.

В Forbes вышла статья про сдвиги в арбитражных центрах влияний. Ни убавить, ни прибавить: уровень иронии на высоте, оптимизма много тоже, еще и по 248.1 АПК прошлись.

Я бы назвала этот топик хорошим противовесом рассуждениям английских юристов от мая этого года, о которых писала тут.

Из замечательного:

"Занимательная геополитика для судебных юристов <...> Сингапур присоединился к Западу и ввел санкции, хотя и пытается преподносить их больше как декоративные, чем серьезные ограничения. Мнения о Гонконге разделились: одни опасаются британского наследия, другие всерьез планируют опрашивать гонконгских арбитров об их членстве в компартии КНР. Дубай — замечательный курорт, но, по моему скромному мнению, это не должно играть никакой роли в выборе места арбитража; а вот то, что власти ОАЭ могут по щелчку пальцев за ночь закрыть местное отделение LCIA с тысячами действующих оговорок, оставлять без внимания точно не стоит. Предложения арбитрироваться в Буркина-Фасо — дескать, там большое скопление сил ЧВК «Вагнер» и соответствующее влияние на местную правоприменительную практику — можно оставить без комментариев".

Когда ВТБ судится с ВТБ – происходит очередной разброд и шатание, или как питерский арбитражный суд продолжает ломать комедию предсказуемость российских контрагентов для дружественных нам юрисдикций.

Суть и дело в следующем: спор между ПАО ВТБ и ВТБ (Европа) из соглашения в целях прекращения взаимных прав и обязанностей, возникших в результате заключения сделок по Генеральному соглашению ISDA. Соглашение содержало следующую арбитражную оговорку:

«…любой спор или требование, возникающие из или в связи с Соглашением, должны быть переданы на рассмотрение и окончательно рассмотрены в порядке арбитража, администрируемого Гонконгским Международным Арбитражным Центром, в соответствии с его Арбитражным регламентом».

Из чего ВТБ (Европа) делает логичный вывод о том, что:

«…никакие требования ВТБ Банка (ПАО) о взыскании с VTB Bank (Europe) SE каких-либо средств по Соглашению не могут быть предъявлены в российские государственные суды».

В связи с чем, европейский ВТБ обратился в Высокий суд Гонконга с просьбой выдать запрет на продолжение уже инициированного российским ВТБ разбирательства в российском государственном суде. GAR пишет, что запрет был выдан.

Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области понимающе покивал и сообщил, что так делать негоже, а надо так:

«Запретить VTB Bank (Europe) SE инициировать разбирательство в Высоком суде Специального административного района Гонконга <…> до вступления в законную силу судебного акта, принятого по результатам рассмотрения заявления Банка ВТБ (ПАО) о запрете VTB Bank (Europe) SE инициировать или продолжать разбирательство за пределами Российской Федерации».

На этом российский ВТБ не остановился и попросил суд наложить еще один запрет на европейский ВТБ (первого оказалось недостаточно). Суд, конечно же, согласился (что не сделаешь ради сохранения российских банковских активов) и запретил иностранному ВТБ еще и разбирательство в HKIAC инициировать.

Самое интересное здесь что:

1. оба определения приняты в рамках обеспечения иска (теперь так можно!), а не как запрет по 248.1 АПК (если кто помнит, я совсем недавно рассказывала, что так делать нельзя и неправильно, российским и иностранным судам не нравится);
2. исключительная компетенция российским судом еще не установлена (ну то есть не очень понятно, почему российский ВТБ в Гонконг сходить не может), дело только-только принято к производству, а, значит, оба обеспечения приняты в поддержку будущего решения, в котором суд эту компетенцию, конечно же, установит.

Напоминаю, что меры не могут и не должны по своей природе косвенно предопределять решение суда по делу и нарушать баланс интересов сторон. Ну, наверное.

Как мы и ожидали, в сезоне осень-зима 2023-2024 главным трендом международных разбирательств стал антиисковой запрет как панацея от всех болезней.

Новое дело Renaissance Securities (Cyprus) Ltd v Chlodwig Enterprises Ltd & Ors [2023] EWHC 2816 (Comm) богато на прямолинейные выводы английского суда в трех аспектах:

(а) оценка соотношения юрисдикций судов

«…не имеет значения, что по смыслу статьи 248 АПК российские суды должны обладать исключительной юрисдикцией. Арбитражное соглашение, содержащееся в договорах, подчиняется английскому праву, заявление подано в английский суд и именно английский суд в соответствии с нормами международного частного права должен определять свою юрисдикцию, вне зависимости от того, что иностранный суд тоже может посчитать себя компетентным для разрешения вопроса о юрисдикции»

(б) оценка санкционных ограничений в условиях антиискового
запрета (наверное, самый опасный вывод)

«Напротив, если разрешить российскому разбирательству продолжаться, то это потенциально позволит ответчикам обходить санкционные режимы посредством получения решения в России, а затем приводить его там же в исполнение против Ренессанс Страхования, чьи активы сейчас заморожены»

(с) оценка одного антиискового запрета в ответ на уже существующий запрет в другой юрисдикции

«В большинстве случаев иностранный запрет на судебное разбирательство в Англии будет законным и не будет взывать возражений. Если же, в то же время, иностранный запрет был получен сутяжническим и деспотическим [прим.: в оригинале использовано “vexatious or oppressive”] способом – например, потому что само разбирательство было инициировано в нарушение исключительной юрисдикции или арбитражного соглашения – возражения, основанные на таком запрете, применяться не будут, а английские суды уже продемонстрировали, что они готовы противопоставлять свои запреты таким запретам…»

Как замечательно отметил сегодня мой коллега: а что мы будем делать, когда наши активы у них закончатся там, а у нас их активы здесь?

Пришли к выводу, что решения английских судов будут исполняться против российских компаний в «недружественных» юрисдикциях, а российские уйдут в Азию и на Восток. Великое переселение народов версия 2.0.

Если против какой-нибудь болезни предлагается очень много средств, то это значит, что болезнь неизлечима

Недавно наткнулась на очень простой и понятный документ от Международной ассоциации юристов (UIA) с общим описанием того, как санкционные ограничения могут повлиять на рассмотрение дела в арбитраже. Помимо очевидных слов об оплате арбитражных сборов и поиске юристов, есть и интересные замечания.

Обеспечительные меры в поддержку арбитража

Например, авторы полагают, что обеспечительные меры в поддержку арбитража могут попасть под влияние санкционных ограничений. И вот тут очень интересное:

«Если место арбитража находится в государстве, налагающем санкции, судебная поддержка может быть ограничена» [параграф 43].

И дальше – больше:

«…обеспечительные меры, а также внесение денежных средств на депозит в обеспечение расходов могут быть ограничено правом, применяющимся к платежу (например, в юрисдикции регистрации должника или по месту нахождения банка)» [там же].

Фактически авторы пишут о том, что государственные суды по месту проведения арбитража могут не принимать меры в обеспечение арбитража, если в нем участвует лицо, к которому применяются санкции этого государства.

Если они говорят о том, что исполнение такого судебного акта может быть затруднено – допустим, возможно согласна. В то же самое время, мы сталкиваемся с ситуацией, в которой суд решение выносит и исполнить его обязывает, а на само исполнение нужна лицензия. Такое это правосознание маленького человека, конечно: на все нам теперь нужен квиточек и корешочек.

Исполнение арбитражного решения

Эксперты также утверждают, что в странах, принимающих санкции, а также странах, попадающих под такие санкции, решения могут быть рассмотрены как противоречащие публичному порядку и не признаны [параграф 45].

Ну, вероятно, такие дела имеют место быть, но статистика пока куцая, за рубежом относится в основном к громким политическим делам, а в России по публичному порядку с точки зрения санкционных ограничений почти в таком и не отказывают пока.

В целом, обзор хороший и наднациональный. Можно использовать в качестве базы для заключений и позиций в российские суды (я вам этого не говорила).

Вчера очень удивилась, обнаружив это определение питерского суда по делу Русхимальянса против Дойче Банка от 3 ноября – оно как-то прошло мимо российской повестки, в то время как иностранные специалисты очень ему обрадовались.

В целом это первый судебный акт (если это не так – поправьте меня), принятый российским судом в ответ на антиисковой запрет суда иностранного. Как написал один юрист: «…Russian courts…decided to show English ASI some respect!» (прим.: уважение мол российские суды решили английским оказать).

Ну, нет. Дело было так:

«В судебном заседании представители ответчика заявили ходатайство о приостановлении производства по делу до вступления в силу решения Апелляционного Суда Англии и Уэльса по апелляционной жалобе UniCredit Bank AG на приказ Высокого Суда Правосудия (в лице сэра Найджела Тира) от 22.09.2023 по иску UniCredit Bank AG к обществу с ограниченной ответственностью «РУСХИМАЛЬЯНС» № CL2023-000498. Представители Общества не возражали против удовлетворения ходатайства…».

Вот в ответ на такое ходатайство, которое в целом просили удовлетворить обе стороны, суд производство по делу приостановил. Радоваться (или печалиться – каждому свое) пока рано.

В августе этого года мы признали в российском суде иностранное арбитражное решение в пользу немецкой компании против российского сельхозпроизводителя. Решение арбитража было вынесено в Лондоне английским арбитражем FOSFA.

Сказать, что в возможность этого не верил никто – не сказать ничего. В том же августе за неделю до заседания мы обсуждали этот кейс с коллегами на встрече RWA – они просили прислать отказное решение, когда получим, чтобы почитать.

Я держала это дело при себе пять месяцев: мы по всем канонам опасались кассации и ожидали, что отменят. Сегодня решение устояло в кассации, с чем я нас сердечно поздравляю.

Текст первой инстанции вы можете прочитать здесь. Опубликованной кассации пока нет, но отследить, если нужно, можете в карточке дела. Будем, конечно, ожидать, что оппонент может дойти и до ВС.

Принципиально дело интересно вот почему:

1. процессуальные особенности правил FOSFA – это не типичные регламенты ICC или LCIA, но очень бизнес ориентированные и не совсем привычные российскому суду положения. В связи с чем, это первое решение FOSFA, признанное в РФ, в принципе.

2. стороны дела, а также его «фон» - мы признавали решение в пользу немецкой компании (из «недружественной» юрисдикции), которая взыскивала деньги со значимого российского предприятия в условиях санкционных ограничений.

Есть и другие аспекты дела, отраженные в решении, которые, конечно, сделали спор сложным и интересным. Надеюсь, таких решений со временем станет больше.

Люблю зиму за статистику, которую иначе найти невозможно. Санкционные апдейты не исключение.

OFSI опубликовали данные по статистике выданных лицензий за 22-23 годы. Пишут, что выдали в рамках «российской» программы за два года 164 лицензии (в сравнении с почти что отрицательной статистикой ЕС это, конечно, впечатляет), а еще увеличили команду только по лицензиям на 160% (тут лежит шутка про полтора землекопа).

Минфин США же рассказывает, как за прошедший год им удалось «ограничить возможности Путина». Начинается пресс-релиз с фразы: «Путин чувствует влияние своей войны в Украине» (да что вы знаете о двойных смыслах). В целом весь текст хорошая хохма, но что из него можно вынести:

• азиатские партнеры поставляют газ в Европу и помогают США укрепить европейскую экономику
• США не только не наложили ограничительные меры на сельскохозяйственную продукцию из России (потому что они добрые самаритяне), но еще и противостояли жестокой российской атаке голодом, направляя зерно (чье?) в развивающиеся страны (ладно, мы поверили)
• «oil cap» работает и нацелен на то, чтобы ограничить российскую сверхприбыль (так он все-таки работает или еще пока целится?)

Там есть еще грустные цифры положительного упадка российской экономики и отрицательной стагнации - посмотрите, если верите Минфину США больше, чем МВФ.

Я к вам с короткой заметочкой, которой не могу не поделиться

Как вы знаете, примерно с весны-лета 2022 года в составе юристов, представляющих Российскую Федерацию в инвестиционных арбитражах и межгосударственных спорах, начали происходить существенные изменения. Они были вызваны как внутренними причинами – передачей контроля за такими спорами от одной структуры другой, так и внешними – иностранные юридические фирмы поголовно отказывались Россию в таких делах представлять.

Россия же с 2018 года спорит с Украиной о трех суднах, которые были, по мнению украинской стороны, неправомерно задержаны Россией в районе Керченского пролива. Для этого спора был сформирован международный трибунал, с составом и юрисдикцией которого Россия сейчас и спорит.

Но интересует меня здесь совсем не сам спор или обстоятельства назначения арбитров. С 24 ноября 2022 года Россию, как оказалось, в этом споре представляет профессор международного права Университета Цинхуа (Пекин) Бинг Бинг Цзя.

И если раньше эту нишу занимали европейские специалисты, то вот как мы все пивотнулись. Хороший выбор, кстати, у китайских коллег сейчас большой опыт в таких спорах набирается.

HKIAC назначили нового генерального секретаря на место Мэрил Димпси. Место займет Джоанн Лау, партнер гонконгского офиса Allen & Overy.

Восхищаюсь гонконгскими коллегами: Джоанн достаточно молода (выпустилась из Оксфорда в 2011) и квалифицировалась в Гонконге только в 2014. И вот уже партнер и возглавляет HKIAC.

Перечитывала сегодня внимательнее решение по делу Litasco v Der Mond Oil и нашла там пассажи, которые меня радуют, как в первый раз. Для сравнения мы недавно делали полный срез «санкционной» судебной практики в России, и такой глубины рассуждений я не встречала.

О чем речь: спор рассматривался английским судом, под прицелом был договор поставки нефти между Litasco (Швейцария) и Der Mond (Сенегал). Поставки поставили, платежи не заплатили – со ссылкой на оговорки о форс-мажоре и санкциях. Вроде бы ничего нового, по десятому кругу пройденное и юристами всего мира обглоданное.

На одной из последних крупных конференций слышала вопросы к «мастодонтам» российской арбитражной повестки об этом деле – ответы были в стиле вот этого видео.

So here we are, или мой небольшой вклад в повестку:

Один из аргументов ответчиков заключается в том, что В. Путин контролирует ПАО «Лукойл», которой принадлежит Litasco. В чем цимес?

Ну в том, что если В. Путин, который находится под персональными санкциями ВБ, контролирует ПАО «Лукойл» (которое, кстати, до сих пор вне списков), то и Litasco он тоже контролирует и распространяет на всю цепочку компаний свои санкционные флюиды. А, значит, обязательство перед Litasco можно и не исполнять.

Здесь красиво развернул позицию Суд:

Несмотря на то, что подсанкционное лицо считается «контролирующим» другое лицо тогда, когда оно имеет возможность принимать (или принимает) значимые решения в отношении такой компании (call the shots), формулировка является слишком широкой для того, чтобы заключить, что В. Путин контролирует ПАО «Лукойл». Почему?

Да, нахождение во главе плановой экономики (прим.: ну переведите сами at the apex of a command economy как вам нравится) может рассматриваться в качестве контроля для целей санкций ВБ, но тогда мы (прим.: мы это они, вы понимаете) должны заключить, что В. Путин контролирует всё в России.

Но! И дальше красивое:

Государственные органы в целом имеют возможность (юридически закрепленную) контролировать активы компаний, инкорпорированных в такой юрисдикции. Или помещать такие активы под контроль. Однако необходимо разделять практическую и юридическую возможность и готовность такой контроль осуществлять на практике – разница может быть большой в зависимости от страны, о которой идет речь.

И финальное:

«Я хочу исходить из диспозиции, что в России они [прим.: такой подход и контроль] полностью отсутствуют».

Я это к чему. Передайте позицию Суда в OFSI, пожалуйста. Очень надо.

Пару месяцев назад младшие коллеги вдохновленно спрашивали: а что бы нам такое комплексное почитать, чтобы понять, что такое санкции и как они работают в системе. Книги я им, конечно, заботливо файлами скинула, прочитаны они были едва ли. И в целом оно и понятно: читать после учебы и работы в ночи еще тонны рассуждений о том, как работает 11 статья Регламента ЕС, интересно вряд ли.

В связи с чем я пошла искать альтернативы.

Есть интересные точечные видео на YouTube, где практикующие юристы рассуждают об одной из санкционных проблем (предположим, об oil cap). Ну и много полезного по санкционному скриннингу и комплаенсу длиной на час вы найдете там же, забив в поисковик Sanctions Webinar.

Я не о том, я о подкастах.

Первым делом я пошла слушать официальные записи от OFSI вот тут (которые рекламировали последнее время все российские санкционные каналы). Минусы: только в «прямом» эфире, без записи и с не самым хорошим звуком. Очень и очень базовые вопросы, которые проще и быстрее прочитать самим. Плюсы: вы можете сказать своему работодателю, что курсы такие прослушали, в копилочку закинули.

Поэтому предлагаю вам переключиться на очень короткие записи, которые разжуют и разложат, в чем разница между финансовыми и торговыми санкциями за 18 минут. Спойлер: нужен доступ к Spotify.

Если вы хотите увидеть обратную сторону Луны, где вам с первых строк расскажут о том, что санкции прям работают (indeed working), то вам на официальный подкаст от ЕС.

Более бизнес ориентированный подход вы можете услышать в подкасте от ACAMS вот тут - выпусков правда удручающе мало.

Если у вас есть собственные рекомендации - накидайте в комментарии.

Young ICCA (звучит, будто речь об американском рэпере, согласна) выпустили свой первый электронный журнал об арбитраже: «с энтузиазмом для молодых».

В хэдере, конечно же, Гонконг; интервью берут у сингапурских юристов; а, судя по тэгам на LinkedIn, авторский состав тоже почти полностью из азиатских регионов.

Из более или менее уникального контента предлагаю вам посмотреть на раздел «New Contributions» - в нем публикуются значимые законодательные и практические обновления в сфере арбитража в отдельно взятых странах.

Выборка тоже интересна: Албания, Нигерия и Коста-Рика, например.

Если я правильно понимаю идею, то обновления будут происходить в этом разделе с каждым новым выпуском, что приятно и бесплатно (в отличие от того же GAR).