Экспромт!

Пирожок в виде комикса.

Мне уже двести двадцать вольт
Цветочного электричества!
Мы с тобой переходим на личности
Игристостью сонных вод,
Шумом белых дождей на траве,
Кленовой грозой на фанерном небе,
Облачных пожаров не ведая —
Медузой на красном песке
Суперлуний пакет виноградный…
Привыкаешь к бумажным птицам,
А в душе Франкенштейн грозится
Морзянкой кардиограммы
Взять букетом гвоздичный город,
Окон ландыши взять в придачу!
Не взлететь, не взойти на причалы,
Выпить звёзд оголенных провод
И поверить, что ты часовой,
И порезаться бритвой Оккама,
Как инопланетный корабль
Над неверующей землёй…
По телу скользит комета,
Замыкание короче, чем Бог —
Я твой личный электрошок,
Повзрослеешь и пальцы в розетку.
Что ни сердце — электростанция!
Полезай же, тебя не убьёт.
Мне уже двести двадцать вольт,
А я не могу взорваться!

2022

Исчезаю постепенно, незаметно,
Это и меня, конечно, режет:
Я вас вижу иногда, в гостях бываю,
Но со временем всё реже, реже, реже,
И в итоге — ни ответа, ни привета,
Хоть и хочется порой пойти навстречу.
Дни сбиваются в одну сплошную стаю,
Пробегут — а я и не замечу.
Тихой сапой отстраняюсь, растворяюсь,
Ухожу за теневое закулисье,
Сторонюсь грызни, скандалов, кляуз,
Остаются стая волчья, стая лисья.
Дни теряются в кустах, среди деревьев,
Их уносят на хвостах своих сороки —
Ещё пора? А нет, уже не время:
Закончились часы и вышли сроки.
Прощай, прощай, матёрая Матёра,
Au revoir, adieu, не à bientôt —
Покидаю с осторожностью сапёра
Дом, в котором всё уже не то.
Глушу в себе зудящую идею,
Глотаю неизбывную нужду:
Я уже ни на что не надеюсь
И уже ничего не жду.

2026

Энола*
(это имя носила мать пилота, что сбросил бомбу на Хиросиму. Так же назывался его самолёт)


Сына растила, ставила на крыло.
Письма его – как поцелуи в лоб:
"На небе сплю, небо пью, небо держу в горсти, –
мамочка, не грусти.
Я тут что у тебя за пазухой
в самолёте, тобой названном;
никому не летать выше,
слышишь?"
Жёстко спится мне,
в спину спицами
прорастает молва незримо:
Хиросима.
Это где? Там живут люди? Не собачьи у них лица?
Отчего у них говорится
мое имя?
Видно, мягко им сын выстелил,
что уснули песни и выстрелы
и недвижны стали и выстыли
долы...
Говорят, под сердцем Энолы – золы.
Говорят, у Энолы в брюхе – разруха.
Говорят, позади Энолы
горе и остров голый,
гори, Энола, умри, Энола, разбей свою голову!
Вырви нутро с корнем
и не плоди воронов.
В зеркале гляну –
чёрная!
Чёрная
и кричу.
К старости научусь
землю грызть, как науку смерти,
как запретного древа
дар -
Кар!
В каждой косточке смерть мякоти,
В каждой дочери смерть матери,
каждый сын войной мечен,
что отвечу за них?
Не‌чего,
счётчик тикает внутри.
Оправдание человечье
есть одно:
бессмертие речи...
Молоком по губам течь ей
-
бери.



___
На вечере "Тихо!" Яра (спасибо ей) вспомнила и попросила прочитать моё стихотворение 2018 года "Энола". Я тогда писала в рифму, надо же.