Оказывается, в декабре этому депрессивному каналу исполнился год )) Поэтому сегодня немного поэзии, созданной искусственным интеллектом — я тут залипла на ИИ Балабоба.
Вот что он мне выдал в ответ на «Кузнечика» Хлебникова:
И в небе занырнула синяя свирель, —
Погасло солнце, и на землю пал туман.
Под ним, как под стеклянным колпаком,
Стоял весь мир в торжественном покое,
Как будто бы в начале мирозданья
Он был рожден, а не сотворенья ждал.
Сидел над морем
Небесный музыкант
И на свирели играл.
Я слушал, слушал и, забывшись,
Заснул.
Когда я дальше шел,
То солнце поднялось высоко,
А я все шел и шел.
И вот вдали увидел я
Прекрасный, новый город.
В нем птицы пели, в нем цветы цвели,
И реки там текли молочные.
————————————————
Интересно, как скоро поэты станут не нужны?
Вот что он мне выдал в ответ на «Кузнечика» Хлебникова:
И в небе занырнула синяя свирель, —
Погасло солнце, и на землю пал туман.
Под ним, как под стеклянным колпаком,
Стоял весь мир в торжественном покое,
Как будто бы в начале мирозданья
Он был рожден, а не сотворенья ждал.
Сидел над морем
Небесный музыкант
И на свирели играл.
Я слушал, слушал и, забывшись,
Заснул.
Когда я дальше шел,
То солнце поднялось высоко,
А я все шел и шел.
И вот вдали увидел я
Прекрасный, новый город.
В нем птицы пели, в нем цветы цвели,
И реки там текли молочные.
————————————————
Интересно, как скоро поэты станут не нужны?
Давид Самойлов
Из детства
Я — маленький, горло в ангине.
За окнами падает снег.
И папа поёт мне: «Как ныне
Сбирается Вещий Олег…» Я слушаю песню и пла́чу,
Рыданье в подушке душу́,
И слёзы постыдные прячу,
И дальше, и дальше прошу. Осеннею мухой квартира
Дремо́тно жужжит за стеной.
И плачу над бренностью міра
Я — маленький, глупый, больной.
1956 (?)
Из детства
Я — маленький, горло в ангине.
За окнами падает снег.
И папа поёт мне: «Как ныне
Сбирается Вещий Олег…» Я слушаю песню и пла́чу,
Рыданье в подушке душу́,
И слёзы постыдные прячу,
И дальше, и дальше прошу. Осеннею мухой квартира
Дремо́тно жужжит за стеной.
И плачу над бренностью міра
Я — маленький, глупый, больной.
1956 (?)
Сергей Кулле
***
***
Меня снедает грусть-тоска по дальним странам и далеким путешествиям.
Я не живу, а только жду момента, чтоб незаметно ускользнуть из дома,
чтоб на работе отпроситься в долгий отпуск и уехать, и уехать, и уехать.
Все жду, когда автомобиль попутный меня подкинет на пять тысяч километров.
Все жду, когда песочные часы, которые до этого молчали, пробьют двенадцать раз.
Все жду, когда автобус издалека затормозит у нашего подъезда.
Все жду, когда настанет время, чтобы тонуть, переплывая в одиночку морской пролив, проток озерный.
Чтобы заблудиться на велосипеде ночью зимой в лесу.
Чтобы ломиться в запертые двери Домов крестьянина, спасаясь от бурана.
Вы молчите...
Вы говорите про семейный долг, служебные обязанности.
Напоминаете, что меня связали узы дружбы, путы сердца...
Вы знаете, я все-таки уеду, хотя бы на трамвае: динь-динь-динь-динь!
Вот, у меня уж и билет в кармане.
Вы знаете, я все-таки уеду, хотя бы на качелях, и вернусь нескоро.
1963Бертольд Брехт
То, что было в тебе горой, сровняли.
А твои долины засыпали.
По тебе проложен удобный путь.
(1934)
То, что было в тебе горой, сровняли.
А твои долины засыпали.
По тебе проложен удобный путь.
(1934)
Владимир Строчков (1946–2023)
Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.
1992
Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.
1992
Даниил Да (р. 1972)
* * *
Мне тяжело физически.
Мне тяжело психически.
Закончу жизнь трагически.
О, где мои таблеточки?
О, колыханье веточки
В темнеющем окне!
Ко мне идите, деточки, —
Старик скрипит во сне.
Но только птички ранние,
Соцветия геранные
Поднимут хоботки,
Послышатся на лестнице
Весёлые, чудесные
Соседей хохотки.
В окно полезут кошечки.
О боже мой! О божечки!
Как жизнь еще длинна!
Ещё денёк! Пол-ложечки! —
Вибрирует струна.
Какое всё чудесное!
Какое тесто пресное —
Никак не прожевать.
Какое всё зелёное:
И море, и склонённая
Над бездною кровать.
2023
* * *
Мне тяжело физически.
Мне тяжело психически.
Закончу жизнь трагически.
О, где мои таблеточки?
О, колыханье веточки
В темнеющем окне!
Ко мне идите, деточки, —
Старик скрипит во сне.
Но только птички ранние,
Соцветия геранные
Поднимут хоботки,
Послышатся на лестнице
Весёлые, чудесные
Соседей хохотки.
В окно полезут кошечки.
О боже мой! О божечки!
Как жизнь еще длинна!
Ещё денёк! Пол-ложечки! —
Вибрирует струна.
Какое всё чудесное!
Какое тесто пресное —
Никак не прожевать.
Какое всё зелёное:
И море, и склонённая
Над бездною кровать.
2023
Маша Крамер (р. 1984)
короче, рожала сама.
этот бегал как ненормальный, орал где горячая вода, где горячая вода. я кричу ося, мне больно, зачем тебе горячая вода, посмотри есть ли там голова. он говорит я не могу смотреть. там все в крови, там какое-то месиво, там черт знает что происходит, я, говорит, целовал этот цветок и начинает читать стихи. я говорю ося, не помогаешь не мешай и щупаю что там есть, чувствую вот-вот, будет весь здесь. я орала, вторила овца, блеяла, я ее рукой за загривок сжимала сжимала, полегче стало, пахло от овцы, я дышала. если бы не овца, отдала бы концы, кричала боже боже, да что же. так больно. как будто это не твой сын. в общем вышел. я этому говорю, давай нож. а он мне говорит. авраам не тронул и ты не трожь. я говорю, старый дурень, пуповину отрезать и пережать. держи его крепче, держи. мне надо послед рожать. запищал так жалобно. я положила Его на грудь, завернула платком, главное не заснуть, не придавить, дала грудь. пришли какие-то старики, забрали, положили в козлы, долго говорили с мужем, я засыпала, сквозь дыры в крыше светили звезды. завтра будет еще день. спи, родной, теле тень теле тень, баю бай, бай бай, пойди бука за сарай.
(2023)
короче, рожала сама.
этот бегал как ненормальный, орал где горячая вода, где горячая вода. я кричу ося, мне больно, зачем тебе горячая вода, посмотри есть ли там голова. он говорит я не могу смотреть. там все в крови, там какое-то месиво, там черт знает что происходит, я, говорит, целовал этот цветок и начинает читать стихи. я говорю ося, не помогаешь не мешай и щупаю что там есть, чувствую вот-вот, будет весь здесь. я орала, вторила овца, блеяла, я ее рукой за загривок сжимала сжимала, полегче стало, пахло от овцы, я дышала. если бы не овца, отдала бы концы, кричала боже боже, да что же. так больно. как будто это не твой сын. в общем вышел. я этому говорю, давай нож. а он мне говорит. авраам не тронул и ты не трожь. я говорю, старый дурень, пуповину отрезать и пережать. держи его крепче, держи. мне надо послед рожать. запищал так жалобно. я положила Его на грудь, завернула платком, главное не заснуть, не придавить, дала грудь. пришли какие-то старики, забрали, положили в козлы, долго говорили с мужем, я засыпала, сквозь дыры в крыше светили звезды. завтра будет еще день. спи, родной, теле тень теле тень, баю бай, бай бай, пойди бука за сарай.
(2023)
Ян Сатуновский
Знаю, что люди — звери, только не знаю, все ли. Может быть, эти — не звери? Может быть, дети — не звери? Знаю, не знаю, верю, не верю.
1968
Знаю, что люди — звери, только не знаю, все ли. Может быть, эти — не звери? Может быть, дети — не звери? Знаю, не знаю, верю, не верю.
1968
Федор Сваровский (р. 1971)
ЧТО ЕЩЁ
если вдруг боишься
тогда позови меня
не смогу спасти тебя
умер
мне нечем тебе помочь
но легко расскажу
про то как у людей убегающих от врага
вырастает орган полёта —
внезапно спасённые точки растворяются в высоте
и о том
как исчезают в тюрьме
как их видят потом
на другой стороне Земли
возле свежепросмоленных лодок
или на улице в Сан-Франциско в светлых штанах
или
как привязанный к койке пожизненный ментальный больной
просыпается вдруг от того что чугун в голове прошёл
по пустым коридорам выходит во влажный двор
а потом мимо клёнов и лип спокойно идёт до ворот
что ещё:
если ночь наступает
пускай
все закроют глаза
если день
наступает
пускай
все откроют глаза
ЧТО ЕЩЁ
если вдруг боишься
тогда позови меня
не смогу спасти тебя
умер
мне нечем тебе помочь
но легко расскажу
про то как у людей убегающих от врага
вырастает орган полёта —
внезапно спасённые точки растворяются в высоте
и о том
как исчезают в тюрьме
как их видят потом
на другой стороне Земли
возле свежепросмоленных лодок
или на улице в Сан-Франциско в светлых штанах
или
как привязанный к койке пожизненный ментальный больной
просыпается вдруг от того что чугун в голове прошёл
по пустым коридорам выходит во влажный двор
а потом мимо клёнов и лип спокойно идёт до ворот
что ещё:
если ночь наступает
пускай
все закроют глаза
если день
наступает
пускай
все откроют глаза
Ксения Чарыева
* * *
Я никогда тебя не видела,
товарищ по игре в резиночки,
товарищ йод, товарищ клей.
Мой сон как голубое радио,
которое давно украдено
и тем ценнее и милей.
Как на пасхальные каникулы
в лесном продолговатом поезде
живицы едут и блестят.
Огрызки золотой кутикулы
как объявления о поиске
в дрожащем воздухе летят.
В холодной банке виноградину
несут по деревням и кладбищам
товарищ ёрш, товарищ клещ.
Мой сон как голубое радио,
украденное старшеклассником,
крутая импортная вещь.
Мой сон за партой после полдника,
мой сон в машине скорой помощи,
мой сон в степи меж двух огней, –
я никогда тебя не видела.
Тебя увёл под белы помочи
товарищ Сталин новых дней.
2023
* * *
Я никогда тебя не видела,
товарищ по игре в резиночки,
товарищ йод, товарищ клей.
Мой сон как голубое радио,
которое давно украдено
и тем ценнее и милей.
Как на пасхальные каникулы
в лесном продолговатом поезде
живицы едут и блестят.
Огрызки золотой кутикулы
как объявления о поиске
в дрожащем воздухе летят.
В холодной банке виноградину
несут по деревням и кладбищам
товарищ ёрш, товарищ клещ.
Мой сон как голубое радио,
украденное старшеклассником,
крутая импортная вещь.
Мой сон за партой после полдника,
мой сон в машине скорой помощи,
мой сон в степи меж двух огней, –
я никогда тебя не видела.
Тебя увёл под белы помочи
товарищ Сталин новых дней.
2023
Михаил Гаспаров (1935–2005)
Пришел веселый месяц май,
Над нами правит цезарь Гай,
А мы, любуясь Гаем,
Тиберия ругаем.
На площадях доносы жгут,
А тюрьмы пусты, тюрьмы ждут,
А воздух в Риме свежий,
А люди в Риме те же.
Недавней кровью красен рот
От императорских щедрот:
Попировали — хватит!
Покойники заплатят.
Кто первый умер — грех на том,
А мы последними умрем,
И в Риме не боятся
Последними смеяться.
Красавчик Гай, спеши, спеши,
Четыре года — для души,
А там — другому править,
А нам — другого славить.
1962
Пришел веселый месяц май,
Над нами правит цезарь Гай,
А мы, любуясь Гаем,
Тиберия ругаем.
На площадях доносы жгут,
А тюрьмы пусты, тюрьмы ждут,
А воздух в Риме свежий,
А люди в Риме те же.
Недавней кровью красен рот
От императорских щедрот:
Попировали — хватит!
Покойники заплатят.
Кто первый умер — грех на том,
А мы последними умрем,
И в Риме не боятся
Последними смеяться.
Красавчик Гай, спеши, спеши,
Четыре года — для души,
А там — другому править,
А нам — другого славить.
1962
Николай Заболоцкий (1903–1958)
Прощание с друзьями
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений,
Давным-давно рассыпались вы в прах,
Как ветки облетевшие сирени.
Вы в той стране, где нет готовых форм,
Где всё разъято, смешано, разбито,
Где вместо неба – лишь могильный холм
И неподвижна лунная орбита.
Там на ином, невнятном языке
Поет синклит беззвучных насекомых,
Там с маленьким фонариком в руке
Жук-человек приветствует знакомых.
Спокойно ль вам, товарищи мои?
Легко ли вам? И всё ли вы забыли?
Теперь вам братья – корни, муравьи,
Травинки, вздохи, столбики из пыли.
Теперь вам сестры – цветики гвоздик,
Соски сирени, щепочки, цыплята...
И уж не в силах вспомнить ваш язык
Там наверху оставленного брата.
Ему еще не место в тех краях,
Где вы исчезли, легкие, как тени,
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений.
(1952)
Прощание с друзьями
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений,
Давным-давно рассыпались вы в прах,
Как ветки облетевшие сирени.
Вы в той стране, где нет готовых форм,
Где всё разъято, смешано, разбито,
Где вместо неба – лишь могильный холм
И неподвижна лунная орбита.
Там на ином, невнятном языке
Поет синклит беззвучных насекомых,
Там с маленьким фонариком в руке
Жук-человек приветствует знакомых.
Спокойно ль вам, товарищи мои?
Легко ли вам? И всё ли вы забыли?
Теперь вам братья – корни, муравьи,
Травинки, вздохи, столбики из пыли.
Теперь вам сестры – цветики гвоздик,
Соски сирени, щепочки, цыплята...
И уж не в силах вспомнить ваш язык
Там наверху оставленного брата.
Ему еще не место в тех краях,
Где вы исчезли, легкие, как тени,
В широких шляпах, длинных пиджаках,
С тетрадями своих стихотворений.
(1952)
Forwarded from Негромкие стихи
Вадим Калинин
* * *
Прибежали в кузню дети,
Второпях зовут отца:
— Тятя! Тятя! Наши сети,
Наши контуры лица,
Наши судьбы, наши судьи,
Наши лето и весна,
Наши толпы и безлюдье,
Крылья грёз и тайны сна,
Наши узкие ладони,
Тёплый свет, что мы несём,
Наши куры, наши кони,
Наши деньги, наше Всё,
Наши тёмные аллеи,
Наши вера, нефть и газ,
Даже странная идея,
Взбудоражившая нас,
Наши бёдра и колени,
Наши спутник и балет —
Просто тени! Тени! Тени
На стене, которой нет!
#текущее
* * *
Прибежали в кузню дети,
Второпях зовут отца:
— Тятя! Тятя! Наши сети,
Наши контуры лица,
Наши судьбы, наши судьи,
Наши лето и весна,
Наши толпы и безлюдье,
Крылья грёз и тайны сна,
Наши узкие ладони,
Тёплый свет, что мы несём,
Наши куры, наши кони,
Наши деньги, наше Всё,
Наши тёмные аллеи,
Наши вера, нефть и газ,
Даже странная идея,
Взбудоражившая нас,
Наши бёдра и колени,
Наши спутник и балет —
Просто тени! Тени! Тени
На стене, которой нет!
#текущее
Роман Шебалин (р. 1970)
/часть № 2/
человек идёт по свету
просыпаясь и смеясь
в небесах висит комета
сверху высь а снизу грязь
всё вокруг всего дороже
ты права а я трава
во дворе столпились рожи
прочь наружу со двора
всё бы вам летать и виснуть
и смущать мой светлый ум
это виски или висмут?
это стеньга или трюм?
столько бешеных вопросов
внутрь башки грозят залезть
человек уходит босым
оставляя тело здесь
но поскольку никакая
не грозит теперь беда
человек идёт по краю
ни туда и ни сюда
так и мнёмся век от века
ни зачем, ни для кого
помогите человеку
не оставьте одного
2024
/часть № 2/
человек идёт по свету
просыпаясь и смеясь
в небесах висит комета
сверху высь а снизу грязь
всё вокруг всего дороже
ты права а я трава
во дворе столпились рожи
прочь наружу со двора
всё бы вам летать и виснуть
и смущать мой светлый ум
это виски или висмут?
это стеньга или трюм?
столько бешеных вопросов
внутрь башки грозят залезть
человек уходит босым
оставляя тело здесь
но поскольку никакая
не грозит теперь беда
человек идёт по краю
ни туда и ни сюда
так и мнёмся век от века
ни зачем, ни для кого
помогите человеку
не оставьте одного
2024
Forwarded from Часть речи
Очень прикольный текст вычитала у Алены Чурбановой про маленькую ксенофобию.
Анастасия Шумилова
* * *
в детстве меня пугали татарином.
когда я шалила, бабушка говорила:
«сейчас бигер тебя заберёт».
однажды,
чтобы я не съела несозревшую клубнику,
у грядки на длинную палку
повесили огромное чёрное пальто.
чучело в удмуртском платье
отгоняло ворон,
а бигер-татарин
в чёрном пальто — меня.
когда зимой во время сильных морозов
трещат ветки,
удмурты говорят:
«пор пиос ыбылӥсько» —
марийские парни стреляют.
удмурты и марийцы
уже давно не воюют
(если не считать пьяных драк
после деревенских дискотек),
но язык напоминает о тех временах,
когда удмурты били в тангыру:
марийцы идут — к оружию!
а марийцы дули в тӧтрӧт пуч:
удмурты идут — к оружию!
в моём родном районе
проживает много армян.
в детстве я слышала от взрослых:
вот, понаехали,
заправляют тут всем,
все магазины им принадлежат.
мне было плевать,
кому принадлежат магазины,
но мы с подругами долго хихикали,
впервые услышав имя «Мамикон».
мама моей знакомой расстроилась,
когда узнала, что дочь встречается
с русским парнем:
лучше бы свой — удмурт,
но хорошо хотя бы, что не татарин…
впрочем, в удмуртских деревнях
косо смотрят и на русских невесток:
говорят с детьми на своём языке,
вот и обрусеваем.
ну, не мужчина же должен заботиться о том,
чтобы ребёнок говорил на удмуртском:
всё-таки «анай кыл» — «материнский язык».
сегодня мы отмечаем
день народного единства.
так почему бы мне не спеть на родном языке:
«ӟуч кадь юисько,
пор кадь кудӟисько,
удмурт кадь пограсько» —
а чтобы было понятно,
чтобы было едино,
переведу на русский:
«пью как русский,
пьянею как мариец,
валюсь с ног как удмурт».
ӟуч — гондыр / русский — медведь,
бигер — кион / татарин — волк,
удмурт — сяла / удмурт — рябчик.
так гласит удмуртская пословица.
а многие паблики «ВКонтакте» сегодня гласят:
все мы едины,
несмотря на то, что мы разные,
ведь в России проживает более 190 народов.
у каждого своя культура,
свои обычаи,
музыка там, кушанья, одежды,
и у каждого свой язык,
таящий в себе свою особенную ксенофобию.
Анастасия Шумилова
* * *
в детстве меня пугали татарином.
когда я шалила, бабушка говорила:
«сейчас бигер тебя заберёт».
однажды,
чтобы я не съела несозревшую клубнику,
у грядки на длинную палку
повесили огромное чёрное пальто.
чучело в удмуртском платье
отгоняло ворон,
а бигер-татарин
в чёрном пальто — меня.
когда зимой во время сильных морозов
трещат ветки,
удмурты говорят:
«пор пиос ыбылӥсько» —
марийские парни стреляют.
удмурты и марийцы
уже давно не воюют
(если не считать пьяных драк
после деревенских дискотек),
но язык напоминает о тех временах,
когда удмурты били в тангыру:
марийцы идут — к оружию!
а марийцы дули в тӧтрӧт пуч:
удмурты идут — к оружию!
в моём родном районе
проживает много армян.
в детстве я слышала от взрослых:
вот, понаехали,
заправляют тут всем,
все магазины им принадлежат.
мне было плевать,
кому принадлежат магазины,
но мы с подругами долго хихикали,
впервые услышав имя «Мамикон».
мама моей знакомой расстроилась,
когда узнала, что дочь встречается
с русским парнем:
лучше бы свой — удмурт,
но хорошо хотя бы, что не татарин…
впрочем, в удмуртских деревнях
косо смотрят и на русских невесток:
говорят с детьми на своём языке,
вот и обрусеваем.
ну, не мужчина же должен заботиться о том,
чтобы ребёнок говорил на удмуртском:
всё-таки «анай кыл» — «материнский язык».
сегодня мы отмечаем
день народного единства.
так почему бы мне не спеть на родном языке:
«ӟуч кадь юисько,
пор кадь кудӟисько,
удмурт кадь пограсько» —
а чтобы было понятно,
чтобы было едино,
переведу на русский:
«пью как русский,
пьянею как мариец,
валюсь с ног как удмурт».
ӟуч — гондыр / русский — медведь,
бигер — кион / татарин — волк,
удмурт — сяла / удмурт — рябчик.
так гласит удмуртская пословица.
а многие паблики «ВКонтакте» сегодня гласят:
все мы едины,
несмотря на то, что мы разные,
ведь в России проживает более 190 народов.
у каждого своя культура,
свои обычаи,
музыка там, кушанья, одежды,
и у каждого свой язык,
таящий в себе свою особенную ксенофобию.
Forwarded from naked eye
1
юный месяц апрель будет
проворачивать пальцы в ранах
родина отсыревшая
набьет своей почвой
благодарные глотки
черный месяц апрель будет
будить талую землю, вырежет
тебя с фотографий, схватит
за воспаленные железы
allons enfants, время уже детское
хорошо, что осталась
привычка жить во рту у реки
с зажатым в зубах серебром
не чуя стран на своем пути
мелкие грехи тяжелеют
утешение странников жалит
бесплатный вайфай
капает в жадные губы
2
забыть эту сеть? заполнить пустые
поля по умолчанию?
как сказать отвык по-английски?
что такое олимпийский огонь и когда
он сойдет на наш берег?
а кто не виноват? а чего
не делать?
а почему нет?
кем вы хотите стать
когда состаритесь? что делали
ваши родственники
во время оккупации? почему
вы смеетесь?
это разве смешно?
будет
ли лето большим
как когда-то раньше?
have you ever held
a different nationality?
please indicate below
что за степи? что за орды?
что.за крики? что за морды?
да знаете ли вы нет вы не знаете
3
голубые розы
брют и ананас
зацвели березы
только не для нас
красная морошка
в розовом вине
ты решил: вернешься
только не ко мне
серая могила
белое пальто
я тебя любила
только не за то
4
IL FAUT CONFRONTER
LES IDÉES CLAIRES AVEC
DES DÉSIRS VAGUES
когда все начнется
ужас будет всего
наполовину полный
выживут только призраки
бродячих сюжетов, мастера состояний
пограничных со сном, рыцари ордена
полузащитников
ничего не изменится: растения
продолжат расти, животные
продолжат звереть
тогда жаловаться будет поздно
жаловаться и сейчас уже поздно
уже заразились кочевой болезнью
5
трали вали тили тили
не забыли не простили
не умели не желали
тили тили трали вали
датта даядхвам дамьята
больше ничего не свято
только холод только лед
только плесень только мед
ой не вечер то не вечер
только небо только ветер
не убей не укради
только радость впереди
юный месяц апрель будет
проворачивать пальцы в ранах
родина отсыревшая
набьет своей почвой
благодарные глотки
черный месяц апрель будет
будить талую землю, вырежет
тебя с фотографий, схватит
за воспаленные железы
allons enfants, время уже детское
хорошо, что осталась
привычка жить во рту у реки
с зажатым в зубах серебром
не чуя стран на своем пути
мелкие грехи тяжелеют
утешение странников жалит
бесплатный вайфай
капает в жадные губы
2
забыть эту сеть? заполнить пустые
поля по умолчанию?
как сказать отвык по-английски?
что такое олимпийский огонь и когда
он сойдет на наш берег?
а кто не виноват? а чего
не делать?
а почему нет?
кем вы хотите стать
когда состаритесь? что делали
ваши родственники
во время оккупации? почему
вы смеетесь?
это разве смешно?
будет
ли лето большим
как когда-то раньше?
have you ever held
a different nationality?
please indicate below
что за степи? что за орды?
что.за крики? что за морды?
да знаете ли вы нет вы не знаете
3
голубые розы
брют и ананас
зацвели березы
только не для нас
красная морошка
в розовом вине
ты решил: вернешься
только не ко мне
серая могила
белое пальто
я тебя любила
только не за то
4
IL FAUT CONFRONTER
LES IDÉES CLAIRES AVEC
DES DÉSIRS VAGUES
когда все начнется
ужас будет всего
наполовину полный
выживут только призраки
бродячих сюжетов, мастера состояний
пограничных со сном, рыцари ордена
полузащитников
ничего не изменится: растения
продолжат расти, животные
продолжат звереть
тогда жаловаться будет поздно
жаловаться и сейчас уже поздно
уже заразились кочевой болезнью
5
трали вали тили тили
не забыли не простили
не умели не желали
тили тили трали вали
датта даядхвам дамьята
больше ничего не свято
только холод только лед
только плесень только мед
ой не вечер то не вечер
только небо только ветер
не убей не укради
только радость впереди
Иван Елагин (1918–1987)
***
Здесь дом стоял. И тополь был. Ни дома, Ни тополя. Но вдруг над головой Я ощутил присутствие объёма, Что комнатою звался угловой.
В пустом пространстве делая отметки, Я мысленно ее воссоздаю: Здесь дом стоял, и тополь был, и ветки Протягивались в комнату мою.
Вот там, вверху, скрипела половица, И лампа вбок была наклонена, И вот сейчас выпархивает птица Сквозь пустоту тогдашнего окна.
Прошли года, но мир пространства крепок, И у пространства память так свежа, Как будто там, вверху, воздушный слепок Пропавшего навеки этажа.
Здесь новый дом построят непременно И, может быть, посадят тополь тут, Но заново отстроенные стены С моими стенами не совпадут.
Ничто не знает в мире постоянства, У времени обрублены концы, Есть только ширь бессмертного пространства, Где мы и камни — смертные жильцы.
1963
***
Здесь дом стоял. И тополь был. Ни дома, Ни тополя. Но вдруг над головой Я ощутил присутствие объёма, Что комнатою звался угловой.
В пустом пространстве делая отметки, Я мысленно ее воссоздаю: Здесь дом стоял, и тополь был, и ветки Протягивались в комнату мою.
Вот там, вверху, скрипела половица, И лампа вбок была наклонена, И вот сейчас выпархивает птица Сквозь пустоту тогдашнего окна.
Прошли года, но мир пространства крепок, И у пространства память так свежа, Как будто там, вверху, воздушный слепок Пропавшего навеки этажа.
Здесь новый дом построят непременно И, может быть, посадят тополь тут, Но заново отстроенные стены С моими стенами не совпадут.
Ничто не знает в мире постоянства, У времени обрублены концы, Есть только ширь бессмертного пространства, Где мы и камни — смертные жильцы.
1963
стихо сложение pinned «Николай Заболоцкий (1903–1958) Прощание с друзьями В широких шляпах, длинных пиджаках, С тетрадями своих стихотворений, Давным-давно рассыпались вы в прах, Как ветки облетевшие сирени. Вы в той стране, где нет готовых форм, Где всё разъято, смешано, разбито…»
Forwarded from Говорит Вадим Жук (Vadim Juk)
Муму пробила вязкое дно,
И вышла с той стороны планеты.
Её встречало собачье вино,
Сухие корма и телячьи котлеты.
Её на руках буквально носили,
Обещали сделать из неё homo.
А она просилась домой, в Россию,
К реке, в деревню, к немому, глухому.
И вышла с той стороны планеты.
Её встречало собачье вино,
Сухие корма и телячьи котлеты.
Её на руках буквально носили,
Обещали сделать из неё homo.
А она просилась домой, в Россию,
К реке, в деревню, к немому, глухому.
Forwarded from Говорит Вадим Жук (Vadim Juk)
Как бы так сделалось, чтобы у всех
Была на завтрак яичница с колбасой,
Чтоб с первого раза раскалывался орех,
И ребёнок бегал у моря босой.
Чтобы всем был внятен Диккенс,
Чехов, Моцарт, Ван Гог.
Чтобы наступить на гвоздику
Человек не мог. Просто не мог.
Чтобы муж и жена друг на друга смотрели,
Как на звезду звезда.
Чтобы свечи в храмах горели,
А храмы, чтоб никогда.
Чтобы никому не бывало страшно,
Чтобы смерть свою все проспали.
И в Вавилоне к строительству башни
Даже не приступали.
14 февраля 20
Была на завтрак яичница с колбасой,
Чтоб с первого раза раскалывался орех,
И ребёнок бегал у моря босой.
Чтобы всем был внятен Диккенс,
Чехов, Моцарт, Ван Гог.
Чтобы наступить на гвоздику
Человек не мог. Просто не мог.
Чтобы муж и жена друг на друга смотрели,
Как на звезду звезда.
Чтобы свечи в храмах горели,
А храмы, чтоб никогда.
Чтобы никому не бывало страшно,
Чтобы смерть свою все проспали.
И в Вавилоне к строительству башни
Даже не приступали.
14 февраля 20