НИ ХРАМА, НИ СКВЕРА
Центральным протестным событием в России на этой неделе стала надрывная возня вокруг строительства храма на месте сквера в Екб (бывшей столице СПИДа). Казалось бы, никогда такого не было и вот опять. Диспозиция предельно канонична: блаженные активисты против ушлой РПЦ. Редакция проекта «Под лед» вряд ли готова записываться в чьи-либо сторонники и стройно маршировать дальше, чем нахуй. Скорее нам интересен культурологический аспект истории. О нем и поговорим.
У всех подобных конфликтов в России всегда есть общая сюжетная канва и вполне оформившаяся драматургия. Почти как в том самом фильме Звягинцева, только без водки, красивостей и заплачек. По-настоящему.
В городе Х есть некий объект, который совершенно внезапно и самым вульгарным образом решает отжать местный левиафанчик. Рассерженные горожане, а вместе с ними и политические юродивые всех мастей становятся в позу. Как можно! Доколе это терпеть! Левиафанчик подключает местных бандосов и всевозможных слабовиков. Рассерженные горожане закономерно опиздюливаются и начинают строчить письма в «Спортлото» («Новую газету»). Прогрессивная общественность в шоке, регрессивная - потирает ручки: так вам и надо госдепы проклятые. В завершении подключаются федеральные власти и вяло разруливают этот цирк в стиле и волки не нажрались, и овцы покалечены. Потом еще пару недель СМИ собирают последние пенки с обмелевшего дна конфликта, а затем всем становится предсказуемо похуй и на сквер, и на храм, да и на сам город Х.
В чем же основная идея всех подобных историй? В том, что в России всерьез и надолго никому ничего не принадлежит. Ни локальным левиафанчикам, ни рассерженным горожанам. Есть большое и при этом крайне абстрактное государство, которое владеет в нашей стране всем. Вообще всем. Причем владеет основательно и без должных оснований. В этом месте текста есть соблазн забиться в истеричном припадке, но предлагаю этим заняться ни здесь и ни сейчас. Хотя бы потому, что есть место, куда нашему государству не добраться никогда. Это место называется «актуальное культурное пространство». Несмотря на всех мединских, михалковых и 282-е статьи, РФ здесь просто нет. Ей и предложить тут по существу нечего, кроме пепла чужих идей, сожженных предзакатным солнцем истории.
Зато здесь есть мы. В культурном пространстве мы по-настоящему свободны и счастливы. Для этого ведь и создан «Проект под лед». И мы вам обещаем, когда-нибудь мы здесь построим самый чудесный сквер и самый ослепительный храм.
Свят Павлов
Центральным протестным событием в России на этой неделе стала надрывная возня вокруг строительства храма на месте сквера в Екб (бывшей столице СПИДа). Казалось бы, никогда такого не было и вот опять. Диспозиция предельно канонична: блаженные активисты против ушлой РПЦ. Редакция проекта «Под лед» вряд ли готова записываться в чьи-либо сторонники и стройно маршировать дальше, чем нахуй. Скорее нам интересен культурологический аспект истории. О нем и поговорим.
У всех подобных конфликтов в России всегда есть общая сюжетная канва и вполне оформившаяся драматургия. Почти как в том самом фильме Звягинцева, только без водки, красивостей и заплачек. По-настоящему.
В городе Х есть некий объект, который совершенно внезапно и самым вульгарным образом решает отжать местный левиафанчик. Рассерженные горожане, а вместе с ними и политические юродивые всех мастей становятся в позу. Как можно! Доколе это терпеть! Левиафанчик подключает местных бандосов и всевозможных слабовиков. Рассерженные горожане закономерно опиздюливаются и начинают строчить письма в «Спортлото» («Новую газету»). Прогрессивная общественность в шоке, регрессивная - потирает ручки: так вам и надо госдепы проклятые. В завершении подключаются федеральные власти и вяло разруливают этот цирк в стиле и волки не нажрались, и овцы покалечены. Потом еще пару недель СМИ собирают последние пенки с обмелевшего дна конфликта, а затем всем становится предсказуемо похуй и на сквер, и на храм, да и на сам город Х.
В чем же основная идея всех подобных историй? В том, что в России всерьез и надолго никому ничего не принадлежит. Ни локальным левиафанчикам, ни рассерженным горожанам. Есть большое и при этом крайне абстрактное государство, которое владеет в нашей стране всем. Вообще всем. Причем владеет основательно и без должных оснований. В этом месте текста есть соблазн забиться в истеричном припадке, но предлагаю этим заняться ни здесь и ни сейчас. Хотя бы потому, что есть место, куда нашему государству не добраться никогда. Это место называется «актуальное культурное пространство». Несмотря на всех мединских, михалковых и 282-е статьи, РФ здесь просто нет. Ей и предложить тут по существу нечего, кроме пепла чужих идей, сожженных предзакатным солнцем истории.
Зато здесь есть мы. В культурном пространстве мы по-настоящему свободны и счастливы. Для этого ведь и создан «Проект под лед». И мы вам обещаем, когда-нибудь мы здесь построим самый чудесный сквер и самый ослепительный храм.
Свят Павлов
В конце прошлого года мы взяли большое интервью у культового персонажа московской независимой сцены Ильи Сантима https://vk.com/@podled18-santim. С тех пор наш автор Павел Мицкевич смог окончательно отрефлексировать творчество Сантима и пришел к нескольким простым, но крайне поучительным истинам.
VK
Сантим: я был и остаюсь русским националистом
Павел Мицкевич: В одном из твоих интервью была фраза о том, что твое творчество – это “вишенка на торте жизни”. Давай попытаемся развить..
ЗАЧАРОВАННЫЙ ЛЕС САНТИМА
В последнее время я на свою голову начал заниматься медитацией, йогой и прочей осознанной хуйней. Это довольно странные практики, но они учат нас не забывать о важных вещах. Свобода и радость – это не есть нечто самой собой разумеющееся. Они никому не даются просто так, эти вещи приобретаются только в тяжелой борьбе. Свободу еще надо добыть. За радость надо вообще по возможности умереть. Истины банальные, но прочувствовав их на себе, ты перестаешь петлять по ночному лесу. Ты на какое-то время нащупываешь верную тропинку. И я вдруг понял, о чем песни “Банды четырех”. Все детство я слушал их и не понимал. Что такое творчество Ильи Сантима для русского постпанка? Это живая иллюстрация того, что Царствие Небесное силой берется.
У многих читателей, не знакомых с постпанковской и правой субкультурой, может возникнуть впечатление, что Сантим — это певец для узкой прослойки маргиналов, как и весь “Формейшен”. Альбомы писались долго и не в лучшем качестве. Концерты проводились в пьяном угаре, потом появился мем “Сантим не приехал”, когда Илья просто не являлся на выступления и репетиции. За весь период деятельности он мог достичь значительно большего при должном старании и кропотливой работе. Все это, конечно, справедливо. Но почему тогда Сантим - самый крутой из всего “Формейшена”? Потому что он вертит на своем таланте вообще всю окружающую его реальность. Реализация всех возможностей “Банды четырех” действительно никогда не была полной. Но ничего нельзя поделать с фактом и размерами авторского таланта.
Илья Сантим пишет музыку и выступает с начала 90-х годов. За это время звучание группы менялось от сырого постпанка до холодного неофолка. Сантим не просто заново открыл эти жанры для русского слушателя. Он смог поместить в них атмосферу московских окраин, которую ни с чем не спутать. Высокое переплетается в фонарном свете с низким. Творчество “Банды четырех” – это разговор о проблемах интеллигента с интонацией рабочего.
Происшествий не происходит —
На привычно знакомом фоне,
То же самое время года,
В том же самом микрорайоне.
Неизбежная пьянка в зарплату
В ожидании звездного света,
И мне жаль, что вместо гранаты,
В кармане книга проклятых поэтов.
Сантим создает “зачарованный лес” из бетона и кирпича, перемешав свои пронзительные строчки с грязью и светом Москвы, которой вечно “не хватает крови”. Многое менялось на протяжении творческого пути этого самобытного музыканта, но Столица неизменно присутствует на всех этапах творчества Сантима. Этот уникальный слепок с лица уже умершей эпохи этого города навсегда останется в истории русской рок-музыки.
А веселия новостроек -
Пострашней, чем эстетский бред.
Волонтеры с продавленных коек
Выползают на белый свет.
Ненависть рождается в наших кварталах.
Ненависть уже родилась.
Последний клапан вот-вот сорвется,
Вот так и кончается власть.
На поле внеклассовых столкновений
Опустится сладостный мрак.
Но пока все останется без изменений
И не загорится Рейхстаг.
На группу налеплено множество политических ярлыков. Многие из них, конечно, верны, но стоит помнить, что Илья всегда был духовных анархистом. Если намеренно упростить взгляды автора, то приставка “анархо” неизменно должна быть приставлена к любой идеологии, которую исповедовал Сантим. От фашизма до либертарианства. Свобода – это наивысшая ценность, за которую стоит бороться и умирать. Пусть и понимается эта свобода в разные моменты бытия по-разному.
На раннем этапе существования “Банды четырех” можно уверенно говорить о красно-коричневой эстетике. Впрочем, это примета того времени. На одном из концертов Сантим заявляет собравшимся вместе панкам и скинхедам:
- Мы поем для всех, кто недоволен режимом!
Сантим сурово прокатывается по тогдашнему государству катком своих текстов. Красное в лексике органично уживается с праворадикальными строчками. Апофеоз этого синтеза мы можем услышать в песне “Диснейленд”
В последнее время я на свою голову начал заниматься медитацией, йогой и прочей осознанной хуйней. Это довольно странные практики, но они учат нас не забывать о важных вещах. Свобода и радость – это не есть нечто самой собой разумеющееся. Они никому не даются просто так, эти вещи приобретаются только в тяжелой борьбе. Свободу еще надо добыть. За радость надо вообще по возможности умереть. Истины банальные, но прочувствовав их на себе, ты перестаешь петлять по ночному лесу. Ты на какое-то время нащупываешь верную тропинку. И я вдруг понял, о чем песни “Банды четырех”. Все детство я слушал их и не понимал. Что такое творчество Ильи Сантима для русского постпанка? Это живая иллюстрация того, что Царствие Небесное силой берется.
У многих читателей, не знакомых с постпанковской и правой субкультурой, может возникнуть впечатление, что Сантим — это певец для узкой прослойки маргиналов, как и весь “Формейшен”. Альбомы писались долго и не в лучшем качестве. Концерты проводились в пьяном угаре, потом появился мем “Сантим не приехал”, когда Илья просто не являлся на выступления и репетиции. За весь период деятельности он мог достичь значительно большего при должном старании и кропотливой работе. Все это, конечно, справедливо. Но почему тогда Сантим - самый крутой из всего “Формейшена”? Потому что он вертит на своем таланте вообще всю окружающую его реальность. Реализация всех возможностей “Банды четырех” действительно никогда не была полной. Но ничего нельзя поделать с фактом и размерами авторского таланта.
Илья Сантим пишет музыку и выступает с начала 90-х годов. За это время звучание группы менялось от сырого постпанка до холодного неофолка. Сантим не просто заново открыл эти жанры для русского слушателя. Он смог поместить в них атмосферу московских окраин, которую ни с чем не спутать. Высокое переплетается в фонарном свете с низким. Творчество “Банды четырех” – это разговор о проблемах интеллигента с интонацией рабочего.
Происшествий не происходит —
На привычно знакомом фоне,
То же самое время года,
В том же самом микрорайоне.
Неизбежная пьянка в зарплату
В ожидании звездного света,
И мне жаль, что вместо гранаты,
В кармане книга проклятых поэтов.
Сантим создает “зачарованный лес” из бетона и кирпича, перемешав свои пронзительные строчки с грязью и светом Москвы, которой вечно “не хватает крови”. Многое менялось на протяжении творческого пути этого самобытного музыканта, но Столица неизменно присутствует на всех этапах творчества Сантима. Этот уникальный слепок с лица уже умершей эпохи этого города навсегда останется в истории русской рок-музыки.
А веселия новостроек -
Пострашней, чем эстетский бред.
Волонтеры с продавленных коек
Выползают на белый свет.
Ненависть рождается в наших кварталах.
Ненависть уже родилась.
Последний клапан вот-вот сорвется,
Вот так и кончается власть.
На поле внеклассовых столкновений
Опустится сладостный мрак.
Но пока все останется без изменений
И не загорится Рейхстаг.
На группу налеплено множество политических ярлыков. Многие из них, конечно, верны, но стоит помнить, что Илья всегда был духовных анархистом. Если намеренно упростить взгляды автора, то приставка “анархо” неизменно должна быть приставлена к любой идеологии, которую исповедовал Сантим. От фашизма до либертарианства. Свобода – это наивысшая ценность, за которую стоит бороться и умирать. Пусть и понимается эта свобода в разные моменты бытия по-разному.
На раннем этапе существования “Банды четырех” можно уверенно говорить о красно-коричневой эстетике. Впрочем, это примета того времени. На одном из концертов Сантим заявляет собравшимся вместе панкам и скинхедам:
- Мы поем для всех, кто недоволен режимом!
Сантим сурово прокатывается по тогдашнему государству катком своих текстов. Красное в лексике органично уживается с праворадикальными строчками. Апофеоз этого синтеза мы можем услышать в песне “Диснейленд”
Как продолженье большого полета -
Мечта повторить тот же самый полет.
Дайте мне Сталина. Дайте Пол Пота.
Пусть Диснейленд нас подождет.
Как беззаботны в хлеву эти свиньи.
Как беззаветно уверен народ.
Дайте мне Гитлера и Муссолини.
Пусть Диснейленд нас подождет.
Именно в этот период записаны самые “народные” хиты «Банды» – “Бунтарь”, “Тяжелые ботинки”, “Перебить охрану тюрьмы“. Уже скоро Сантим почти полностью уберет “левые” элементы из своего творчества. Альбом “К звездам!” овеян ореолом национал-социалистической романтики. Тут и песни про Холокост, и доктор Геббельс, который заново изобретает “белый блюз”. В центре альбома простые и эффектные строчки:
Над океаном эфира
Знамя огня – ввысь.
Царство орла над всем миром –
Обыкновенный фашизм.
Начинаются эксперименты со звуком и манерой пения. Из голоса Сантима пропадают надрывность вместе почти со всеми другими эмоциями. Явно сказывается влияние неофолка – пение превращается в отстраненное декламирование текста.
В 2005 году записывается кавер на песню легендарной группы Current 93 “Hitler as Kalki”. По моему скромному мнению, эта запись на голову превосходит оригинал, хотя текст почти дословно воспроизводит строчки Дэвида Тибета. Это гипнотическое полотно длится 23 минуты и не отпускает до самого финала. Индуистские мантры переплетаются с трагичным и холодным голосом Ильи.
Hitler becomes Kalki.
Kalki becomes Hitler.
White horse and red horse.
Christ twists on the cross.
Hitler smiles in the guttering rubble
He brings not peace but a sword.
Последующий студийный период творчества Сантима – это уже чистый неофолк без примесей. Несмотря на прямые отсылки к столпам этого жанра, Илья сумел не скатиться в прямое копирование. Вобрав в себя все лучшее, что было в “эзотерическом британском
подполье”, Сантим не только развивает темы западных коллег. Он вносит в них наши русские смыслы.
Как можно выжить живому
В бойне на этой земле?
Где находится дальний
Остров Туле?
Чем завершится эпоха,
Дойдя до переднего края?
Только
Россия знает.
На концертах Сантима при этом и по сей день творится форменный дебош и чад кутежа. Илья один из немногих музыкантов, которые перевалил за пятый десяток и не растерял энергии и драйва.
Можно было бы еще много сказать про творчество Ильи, про отечественный неофолк, про западный постпанк и рок-музыку в целом. Но всему свое время и место. Думаю, что всего сказанного достаточно, чтобы заинтересовать непосвященных. Тех же, кто в теме, я призываю переслушать любимые песни, держа в уме несколько высказанных мною выше умозаключений. Хочу пожелать нашим читателям посещать концерты Сантима как можно чаще, ведь его песни способны дать человеку невероятные эмоции и внутренние силы.
Мечта повторить тот же самый полет.
Дайте мне Сталина. Дайте Пол Пота.
Пусть Диснейленд нас подождет.
Как беззаботны в хлеву эти свиньи.
Как беззаветно уверен народ.
Дайте мне Гитлера и Муссолини.
Пусть Диснейленд нас подождет.
Именно в этот период записаны самые “народные” хиты «Банды» – “Бунтарь”, “Тяжелые ботинки”, “Перебить охрану тюрьмы“. Уже скоро Сантим почти полностью уберет “левые” элементы из своего творчества. Альбом “К звездам!” овеян ореолом национал-социалистической романтики. Тут и песни про Холокост, и доктор Геббельс, который заново изобретает “белый блюз”. В центре альбома простые и эффектные строчки:
Над океаном эфира
Знамя огня – ввысь.
Царство орла над всем миром –
Обыкновенный фашизм.
Начинаются эксперименты со звуком и манерой пения. Из голоса Сантима пропадают надрывность вместе почти со всеми другими эмоциями. Явно сказывается влияние неофолка – пение превращается в отстраненное декламирование текста.
В 2005 году записывается кавер на песню легендарной группы Current 93 “Hitler as Kalki”. По моему скромному мнению, эта запись на голову превосходит оригинал, хотя текст почти дословно воспроизводит строчки Дэвида Тибета. Это гипнотическое полотно длится 23 минуты и не отпускает до самого финала. Индуистские мантры переплетаются с трагичным и холодным голосом Ильи.
Hitler becomes Kalki.
Kalki becomes Hitler.
White horse and red horse.
Christ twists on the cross.
Hitler smiles in the guttering rubble
He brings not peace but a sword.
Последующий студийный период творчества Сантима – это уже чистый неофолк без примесей. Несмотря на прямые отсылки к столпам этого жанра, Илья сумел не скатиться в прямое копирование. Вобрав в себя все лучшее, что было в “эзотерическом британском
подполье”, Сантим не только развивает темы западных коллег. Он вносит в них наши русские смыслы.
Как можно выжить живому
В бойне на этой земле?
Где находится дальний
Остров Туле?
Чем завершится эпоха,
Дойдя до переднего края?
Только
Россия знает.
На концертах Сантима при этом и по сей день творится форменный дебош и чад кутежа. Илья один из немногих музыкантов, которые перевалил за пятый десяток и не растерял энергии и драйва.
Можно было бы еще много сказать про творчество Ильи, про отечественный неофолк, про западный постпанк и рок-музыку в целом. Но всему свое время и место. Думаю, что всего сказанного достаточно, чтобы заинтересовать непосвященных. Тех же, кто в теме, я призываю переслушать любимые песни, держа в уме несколько высказанных мною выше умозаключений. Хочу пожелать нашим читателям посещать концерты Сантима как можно чаще, ведь его песни способны дать человеку невероятные эмоции и внутренние силы.
Авторы проекта "Под лед" Свят Павлов и Павел Мицкевич взяли предельно честное интервью у русского рок-барда Бранимир Паршиков. О настоящем андеграунде, хорошей войне, правильном дарк-фолке и социальном протесте читайте в нашем свежем материале.
https://m.vk.com/@podled18-branimir
#подлед #лонгрид #интервью #бранимир #даркфолк
https://m.vk.com/@podled18-branimir
#подлед #лонгрид #интервью #бранимир #даркфолк
VK
Бранимир: андеграунд кончается там, где начинается платный вход
Свят: Я предлагаю начать нашу беседу с вашей цитаты: «Я продолжаю быть андеграундом. Андеграунд - понятие растяжимое. Кто-то продолжает т..
У нас очень дурные вести. У легендарного рэп-исполнителя Саши Скула обнаружили рак (https://vk.com/wall-48422229_43913). Проект "Под лед" никогда не занимался никакой благотворительностью и не планирует заниматься впредь. Насколько вы успели обратить внимание, мы даже деньги на наш проект почти не просим (нам каждый раз неловко). Однако Сашу Скула мы знаем лично, любим и ценим его творчество. Даже если вам не близки его музыка, тексты и мировоззрение, вы легко можете убедиться, насколько это крутой персонаж, прочитав наше старое интервью https://vk.com/podled18?w=wall-163405265_82. Это один из лучших материалов в истории проекта. Давайте вместе поможем Скулу забороть этого мерзкого рака и скинемся ему на лечение:
Сбербанк: 4276 3800 8305 1685
Яндекс.Деньги: 410014989974539
Сбербанк: 4276 3800 8305 1685
Яндекс.Деньги: 410014989974539
VK
САША СКУЛ. Запись со стены.
С лимфомой меня. Пожалуйста, без хуйни в комментах бротишки. Поддержите максимальной оглаской. Ситуа... Смотрите полностью ВКонтакте.
БУДЬТЕ РЕАЛИСТАМИ - ТРЕБУЙТЕ НЕВОЗМОЖНОГО
С минувшей пятницы все медиасообщество страны крайне эрегировано делом корреспондента “Медузы” Ивана Голунова. Журналиста обвиняют в попытке сбыта то ли мефа, то ли кокса (до сих пор не определились). При этом само дело похоже даже не на банальную подставу, а на откровенный заказ, крайне безответственно выполненный самыми тупорылыми исполнителями из возможных. Крупнейшие деловые издания страны РБК, “Коммерсант” и “Ведомости” даже сделали официальное заявление в поддержку журналиста, а передовицы их печатных версий вышли с надписью "Я/Мы Иван Голунов". Проект “Под лед” пока не готов к переименованию в проект “Голунов”, а к российскому медиасообществу мы относимся примерно так же, как группа “Химера” к русскому року (то есть никак). Тем не менее нам тоже есть, что сказать.
В России прямо сейчас около 100 тысяч осужденных по “наркотическим” статьям - говорит нам статистика. Увы, но статистика нам не говорит, сколько из этих людей сидит исключительно благодаря очумелым ручкам престидижитаторов в погонах. Также статистика умалчивает, сколько среди действительно виновных людей настоящих барыг, а сколько неудачливых наркопотребителей. Однако думается, что рядовых наркоманов, а то и вовсе невиновных людей среди этих 100 тысяч немало. Вероятно, что их большинство. К великому сожалению, они все не смогли устроиться на работу в “Медузу”.
И это все не к тому, что с самим Голуновым что-то не так. Наверняка, он прекрасный расследователь, да и просто хороший парень. И за него может в любой момент вписаться все медиасообщество страны. Однако за подавляющее большинство людей в РФ в подобной ситуации может вписаться разве что папка с мамкой. Что же нам всем делать и как дальше жить? Завидовать Голунову? Отправлять резюме в “Медузу”? Нет. Как ни удивительно, но дело Голунова открывает прекрасное окно возможностей для гражданского общества в России. И чтобы это окно в очередной раз не захлопнулось и не ударило больно по носу, нужно требовать совершенно определенных вещей. И не отступать в своих требованиях.
В первую очередь, необходима структурная реформа правоохранительных органов. Без всяких люстраций и прочих ужасов. Уже давно очевидно, что главная проблема в нашей стране не с законностью как вещью в себе, а с правопорядком. Ведь в отсутствии эффективно работающего правореализационного механизма даже самый прекрасный и справедливый закон скорее навредит, чем будет хоть кому-то полезен. Что вы думаете, когда поздним вечером рядом с вами проезжает белая с синей полоской машина? Что вы точно сейчас в полной безопасности? Нет, вы скорее всего думаете “лишь бы не доебались”. И наверняка вы при этом не какой-нибудь охуительный преступник и наркоман, а простой обыватель. И тут явно дело не в том, что народ у нас от природы правовой нигилист, а в том, что у него достаточно веские основания таковым являться.
Во вторую, нужно требовать пересмотра всей наркополитики в России. К настоящему моменту можно констатировать, что она просто не состоятельна. Целые регионы страны, через которые проходит международный наркотрафик (Урал, Южная Сибирь, Дальний Восток), буквально утопают в наркотиках. И посадки пиздюков с парой граммов гаша на кармане вряд ли способны решить эту проблему. А иначе ее в нашей стране и не решают. И при нынешнем порядке вещей и не будут решать.
В третью очередь, поднимать максимальный шум при любом минимально подозрительном действии полиции и судебной системы. Даже если их жертва вам лично не очень нравится. Даже если их жертва придерживается самых отвратительных для вас взглядов. Даже если он помесь Сталина, Ельцина и бен Ладена, все равно нужно всем нам топить за законность и его всячески поддерживать. И это далеко не призыв взяться всем за руки и оголенный провод. Нет, просто мы искренне считаем, что сидеть на бутылке одинаково неприятно, как либералам, так и патриотам, как правым, так и левым. В конце концов физиология у всех устроена примерно одинаково.
С минувшей пятницы все медиасообщество страны крайне эрегировано делом корреспондента “Медузы” Ивана Голунова. Журналиста обвиняют в попытке сбыта то ли мефа, то ли кокса (до сих пор не определились). При этом само дело похоже даже не на банальную подставу, а на откровенный заказ, крайне безответственно выполненный самыми тупорылыми исполнителями из возможных. Крупнейшие деловые издания страны РБК, “Коммерсант” и “Ведомости” даже сделали официальное заявление в поддержку журналиста, а передовицы их печатных версий вышли с надписью "Я/Мы Иван Голунов". Проект “Под лед” пока не готов к переименованию в проект “Голунов”, а к российскому медиасообществу мы относимся примерно так же, как группа “Химера” к русскому року (то есть никак). Тем не менее нам тоже есть, что сказать.
В России прямо сейчас около 100 тысяч осужденных по “наркотическим” статьям - говорит нам статистика. Увы, но статистика нам не говорит, сколько из этих людей сидит исключительно благодаря очумелым ручкам престидижитаторов в погонах. Также статистика умалчивает, сколько среди действительно виновных людей настоящих барыг, а сколько неудачливых наркопотребителей. Однако думается, что рядовых наркоманов, а то и вовсе невиновных людей среди этих 100 тысяч немало. Вероятно, что их большинство. К великому сожалению, они все не смогли устроиться на работу в “Медузу”.
И это все не к тому, что с самим Голуновым что-то не так. Наверняка, он прекрасный расследователь, да и просто хороший парень. И за него может в любой момент вписаться все медиасообщество страны. Однако за подавляющее большинство людей в РФ в подобной ситуации может вписаться разве что папка с мамкой. Что же нам всем делать и как дальше жить? Завидовать Голунову? Отправлять резюме в “Медузу”? Нет. Как ни удивительно, но дело Голунова открывает прекрасное окно возможностей для гражданского общества в России. И чтобы это окно в очередной раз не захлопнулось и не ударило больно по носу, нужно требовать совершенно определенных вещей. И не отступать в своих требованиях.
В первую очередь, необходима структурная реформа правоохранительных органов. Без всяких люстраций и прочих ужасов. Уже давно очевидно, что главная проблема в нашей стране не с законностью как вещью в себе, а с правопорядком. Ведь в отсутствии эффективно работающего правореализационного механизма даже самый прекрасный и справедливый закон скорее навредит, чем будет хоть кому-то полезен. Что вы думаете, когда поздним вечером рядом с вами проезжает белая с синей полоской машина? Что вы точно сейчас в полной безопасности? Нет, вы скорее всего думаете “лишь бы не доебались”. И наверняка вы при этом не какой-нибудь охуительный преступник и наркоман, а простой обыватель. И тут явно дело не в том, что народ у нас от природы правовой нигилист, а в том, что у него достаточно веские основания таковым являться.
Во вторую, нужно требовать пересмотра всей наркополитики в России. К настоящему моменту можно констатировать, что она просто не состоятельна. Целые регионы страны, через которые проходит международный наркотрафик (Урал, Южная Сибирь, Дальний Восток), буквально утопают в наркотиках. И посадки пиздюков с парой граммов гаша на кармане вряд ли способны решить эту проблему. А иначе ее в нашей стране и не решают. И при нынешнем порядке вещей и не будут решать.
В третью очередь, поднимать максимальный шум при любом минимально подозрительном действии полиции и судебной системы. Даже если их жертва вам лично не очень нравится. Даже если их жертва придерживается самых отвратительных для вас взглядов. Даже если он помесь Сталина, Ельцина и бен Ладена, все равно нужно всем нам топить за законность и его всячески поддерживать. И это далеко не призыв взяться всем за руки и оголенный провод. Нет, просто мы искренне считаем, что сидеть на бутылке одинаково неприятно, как либералам, так и патриотам, как правым, так и левым. В конце концов физиология у всех устроена примерно одинаково.
Если же никаких масштабных требований общество не будет выдвигать в этот раз, а сфокусируется исключительно на защите самого Голунова, то произойдет следующее. Возможно, его рано или поздно освободят, а дело спустят на тормозах. Скорее всего так и будет. Все напишут по слащавенькому поздравительному посту в ФБ, порадуются своей корпоративной солидарности и на этом успокоятся. А это будет значит, что в следующий раз подкинут говно на карман кому-нибудь другому. Не журналисту “Медузы”, а тому, у кого только папка с мамкой. Но всем уже будет все равно. И чтобы этого не случилось, чтобы подобные ситуации не повторялись раз за разом, нам остается лишь одно. Быть реалистами и требовать невозможного.
Свят Павлов
Свят Павлов
СОТРУДНИКИ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ, ЗАНИМАВШИЕСЯ ДЕЛОМ ГОЛУНОВА, ОТСТРАНЕНЫ ОТ ИСПОЛНЕНИЯ СЛУЖЕБНЫХ ОБЯЗАННОСТЕЙ - МВД РФ
Общество победило ментов. Так бы всегда, а не только в исключительных случаях журналистов
Проект "Под лед" так и не смог разобраться, что в России праздновали вчера. Однако мы всегда готовы предложить достойную альтернативу. В этот четверг отмечается хтонический славянский праздник Семик (Русалчий Велик день). Сегодня нужно чествовать висельников, утопленников, колдунов и прочую элиту загробного мира. Еще в Семик высока вероятность встретить русалку и пойти с ней "колыхаться" на березу. Наш автор Анна Веклич написала подробную инструкцию, чтобы вы сегодня не облажались и вас не защекотали до смерти. С праздником!
vk.com/@podled18-rusalki
vk.com/@podled18-rusalki
VK
Русалки и заложные покойники
Что-то у нас в последнее время многовато политоты и гражданского пафоса. Давайте вернемся к обычному состоянию и обсудим действительно ва..
Бунт — это удобно и прикольно, когда ты молод и дерзок, а вокруг Советский Союз, который вот-вот развалится. Особенно много телочек поведется, если в тексты песен ты будешь вставлять фамилию Шопенгауэра и давать отсылки к Ницше. Но потом начинается взрослая жизнь, и надо бы петь о чем-то другом. Как группа «Телевизор» была модной и крутой, а стала дедовской и неактуальной — в новом тексте автора проекта «Под лед» Марии Черкасовой
vk.com/@podled18-televizor
vk.com/@podled18-televizor
VK
«Телевизор»: неактуально, но прикольно
«Телевизор» — протестная рок-группа из Ленинграда, организованная в 1984 году. В 80-х слова «протест» и «рок» уже можно считать синонимам..
УМЕР ДЕД-БАЯНИСТ С ПРЕСНИ
Старый баянист, игравший в переходе на Пресне, скончался во вторник вечером на рабочем месте. Дед был настоящим подледным героем. Он имел самый широкий репертуар треков и исполнял их в крайне самобытной жалостливой манере. За последние 15 лет баянист стал важной деталью привычного ландшафта и частью быта очень многих людей. За пару часов до смерти я видел его у метро. Все было как всегда, дед затягивал очередную мелодраматичную балладу, а суетливые прохожие бросали ему честно заработанные копейки. А потом его просто не стало, и старый порядок вещей был разрушен.
Баяниста звали Владимир Панфилов. Он в конце 90-х переехал в Москву из Тамбовской области, чтобы заработать деньги на лечение жене, заболевшей раком. Сначала он играл на рынках и вокзалах, а ночевал зачастую прямо на улице. Затем ему удалось перебраться на Пресню, где он и обрел постоянное место работы. Жена уже давно умерла, а дети уехали из Москвы. Однако Панфилов остался верен району и приходил играть в переход на Пресню почти каждый вечер до самой смерти.
Возможно, столь меланхоличная биография сыграла главную роль в становлении неповторимого стиля исполнителя. Увы, но об этом мы никогда не узнаем. Достоверно лишь одно, Панфилов не ушел из жизни бесследно, а район еще долго будет вспоминать его грустные дребезжащие песни.
Старый баянист, игравший в переходе на Пресне, скончался во вторник вечером на рабочем месте. Дед был настоящим подледным героем. Он имел самый широкий репертуар треков и исполнял их в крайне самобытной жалостливой манере. За последние 15 лет баянист стал важной деталью привычного ландшафта и частью быта очень многих людей. За пару часов до смерти я видел его у метро. Все было как всегда, дед затягивал очередную мелодраматичную балладу, а суетливые прохожие бросали ему честно заработанные копейки. А потом его просто не стало, и старый порядок вещей был разрушен.
Баяниста звали Владимир Панфилов. Он в конце 90-х переехал в Москву из Тамбовской области, чтобы заработать деньги на лечение жене, заболевшей раком. Сначала он играл на рынках и вокзалах, а ночевал зачастую прямо на улице. Затем ему удалось перебраться на Пресню, где он и обрел постоянное место работы. Жена уже давно умерла, а дети уехали из Москвы. Однако Панфилов остался верен району и приходил играть в переход на Пресню почти каждый вечер до самой смерти.
Возможно, столь меланхоличная биография сыграла главную роль в становлении неповторимого стиля исполнителя. Увы, но об этом мы никогда не узнаем. Достоверно лишь одно, Панфилов не ушел из жизни бесследно, а район еще долго будет вспоминать его грустные дребезжащие песни.
💔1
Девочки, живущие в теле мальчика, мальчики, живущие в теле девочки, наконец - либертарианцы, живущие в теле Левиафана!.. Как много трагикомичных несоответствий! Но сегодня мы не будем обсуждать 100 гендеров, а расскажем про то, как студенты, фрики и рыночек собираются порешать всё на свете - от разбитых дорог до всеобщего благоденствия.
Год назад проект "Под лед" взял интервью у известного сетевого поэта Арса-Пегаса (Арсений Молчанов). Интервью уже было вычитано, подводка написана, а заги кровоточили остроумием, но Арс внезапно исчез и перестал выходить на контакт. Впоследствии оказалось, что он попал в наркологичку. Из этических соображений мы отложили выпуск материала. Хайповать на подобной истории нам показалось неуместным, все-таки мы иссиня-черное издание, а не болезненно-желтушное. Спустя год Арс вышел из больнички, как живой. За это время наше камерное интервью нисколько не потеряло ни в остроте, ни в актуальности. "Под лед", подобно классику, выражает респект всем, кто попадал в наркологичку, и публикует самый уютный и домашний материал в истории проекта. Берегите себя!
https://vk.com/@podled18-arspegas
https://vk.com/@podled18-arspegas
VK
Арс-Пегас о том, с кем лучше штурмовать Белый дом
Арс-Пегас — яркий представитель сетевой поэзии, которая одновременно мерзкими и прекрасными джунглями раскинулась в интернете с середины..