Последние дни - почему-то бесконечно пересматривал это с детьми.

(Надо нажать на ссылку, чтобы они задвигались!)

И все дети очень смеялись. И требовали, чтобы эти яйца прыгали бесконечно.

И все говорили, что они крестятся точно как Яша перед тем, как сделать что-то, чего он боится.

А вчера Илюша попросил посмотреть это со мной снова. И прокомментировал это так:

- Все эти яйца - как Иисус. Он тоже сначала спокойно рассказывал, что "всё нормально, я умру и воскресну". А потом в последний момент, когда молился в саду, испугался. А когда воскрес - был еще веселее, чем раньше.

***

Хорошо мы в этом году двенадцать евангелий почитали.

В воскресенье на службе проповедовал после чтения евангелия в том же приходе, где мы были ночью на Пасху.

Рассказал, как Яша там спрашивал во время ночной службы "когда начнется нормальная работа?"

И говорил о том, что на Пасху мы как раз и празднуем избавление от ненормальной работы - рабства, в котором нас пытаются держать и фараон, и наши зависимости, и ошибки, которые на церковном языке называются грехами, и всевозможные страхи, и, в конечном счете, смерть.

Ося при этом всё время стоял рядом со мной. Когда я закончил, и служба пошла дальше своим чередом, он сказал:

- Вообще-то я хотел еще добавить.
- Ну, ты можешь добавить в конце, после службы.
- Но я хотел добавить прямо на службе.
- А что ты хотел добавить, Осечка?
- Я хотел еще рассказать про избавление от рабства. Ну, про седер-мазохизм!

Если что, Ося это не сам придумал. Так называется мультик, фрагменты которого он смотрел неоднократно. Мультфильм для очень сильных духом.

***

А вообще, это была удивительная служба. Я туда водил четверых мальчиков, кроме Илюши, Яши и Оси туда отправился еще и мой крестник и племянник Миша, на которого такое впечатление произвело чтение двенадцати евангелий в Великий четверг, что он отложил в сторону свой самопровозглашенный атеизм, пошел с нами на службу и с удовольствием в ней участвовал.

А потом мы с отцом А. сводили их всех в кошачье кафе.

А дальше уже я один дошел с ними и до дружественного кафе-мороженого Alice&Theo, где в тот момент как раз была смена у М.

Вставим немного рекламы - возможно, это лучшее мороженое Монреаля. И уж точно нас обслуживала самая приветливая мороженщица.

Там и была сделана эта пасхальная фотография (в комментариях) очень свободного и удобно облокотившегося Осечки.

К нам в Монреаль наконец пришла настоящая весна и даже сразу лето.

Кругом всё цветет, поделюсь в комментарии очень весенней фотографией, сделанной по дороге за мальчиками в школу, с цветами и не только.

В прошлое воскресенье весне была посвящена и часть церковной службы.

Хотя большинство текстов прошлого воскресенья и всей этой недели говорят об уверении Фомы, есть в каноне, который написал на Фомино воскресенье Иоанн Дамаскин, и тексты о весне. Эти тексты опираются на проповедь Григория Богослова на воскресенье после Пасхи - "Слово 44 на неделю новую, на весну и в память мученика Маманта".

Я очень люблю это праздничное слово Григория Богослова и каждый год его перечитываю. В митинском храме я много раз зачитывал фрагменты из этого слова.

Вообще, я очень много там читал из Григория Богослова вслух, начиная с нашей самой первой службы - всенощной под Рождество, на которой я зачитывал фрагменты его 38 слова "На Богоявление или на Рождество Спасителя", которое начинается "Христос рождается – славьте! Христос с небес – выходите навстречу! Христос на земле – возноситесь! «Воспойте Господу, вся земля» (Пс. 95:1)".

А в пасхальный период мы всегда перечитывали его два слова на Пасху - первое и последнее, слово 45. Многое в службе этих праздников (а еще и в службе Пятидесятницы) - цитаты и аллюзии на Григория Богослова.

Но мы читали в Митине и многое другое из Григория Богослова, иногда в прозе, иногда в стихотворном переводе Аверинцева. И вообще, хорошо, что у отца Григория такой святой покровитель.

Поделюсь, наверное, своими любимыми местами из этого слова на неделю новую и на весну. Григорий Богослов его произнес уже под конец своей жизни.

***

"Не питай ненависти, и притом без причины, к брату своему, за которого Христос умер и, будучи Богом и Владыкой, стал твоим братом. Не завидуй благоуспевшему ты, который сам возбудил к себе зависть, поверил, что тебе завидуют, и через то низложен. Не презирай слез ты, который сам претерпел достойное многих слез, и потом помилован. Не отталкивай от себя бедного ты, который обогащен Божеством; в противном случае, по крайней мере, не обогащайся во вред бедному, ибо и это уже много значит при нашей ненасытности. Не презирай странника, за которого Христос был странником (а у Христа все мы странники и пришельцы), да не будешь по-прежнему устранен из рая. Нуждающемуся в крове, пище и одежде доставь это ты, который пользуется этим, и еще сверх нужды. Не люби богатства, если оно не помогает бедным. Прощай – получивший прощение, милуй – помилованный. Человеколюбием приобретай человеколюбие, пока есть к тому время. Да обновится у тебя вся жизнь, да обновятся тебе пути твоей деятельности".

***

"Вчера вера твоя была сообразна с обстоятельствами времени, ныне познай веру Божию, «долго ли тебе хромать на оба колена» (3Цар.18:21)? Долго ли будешь готовить нужное к строению? Займись наконец самой постройкой. Вчера вменял ты себе в честь казаться, ныне вмени в большую себе честь быть тем на самом деле. Долго ли будут одни грезы? Позаботься когда-нибудь и о действительности!"

***

"Но перейдем уже и к тому, чтобы воспраздновать прилично времени. Ибо все прекрасно собирается к торжеству и радуется. Смотри, каково видимое! Царица времен года (т.е. весна) выходит навстречу царице дней (т.е. Пасхе) и приносит от себя в дар все, что есть прекраснейшего и приятнейшего. Ныне небо прозрачно, ныне солнце выше и златовиднее, ныне круг луны светлее и сонм звезд чище. Ныне вступают в примирение волны с берегами, облака с солнцем, ветры с воздухом, земля с растениями, растения со взорами. Ныне источники струятся прозрачнее, ныне реки текут обильнее, разрешившись от зимних уз, луг благоухает, растение цветет, трава скашивается, и агнцы скачут на злачных полях. Уже корабль выводится из пристани с восклицаниями, притом большей частью благоугодными, и окрыляется парусом; дельфин, с возможным удовольствием переводя дыхание и поднимаясь наверх, играет около корабля и неутомимо сопровождает плывущих.

Уже земледелец водружает в землю плуг, возводя взор горе и призывая на помощь Подателя плодов; уже ведет он под ярмо вола – оратая, нарезывает пышную борозду и веселится надеждами. Уже пасущие овец и волов настраивают свирели, наигрывают пастушескую песнь и встречают весну под деревьями и на утесах, уже садовник ухаживает за деревьями, птицелов заготовляет клетки, осматривает лучки, замечает полет птиц, рыболов всматривается в глубины, очищает сетки и сидит на камнях. Уже трудолюбивая пчела, расправив крылья и оставив улей, показывает свою мудрость, летает по лугам, собирает добычу с цветов, и иная обделывает соты, переплетая шестиугольные и одна на другую опрокинутые чашечки, и смыкая их попеременно, то прямо, то под углом, вместе для красоты и для прочности; а иная складывает мед в эти хранилища и возделывает для пришлого гостя сладкий и без плуга взращенный плод. О, если бы поступили так и мы, Христос пчельник, мы – имеющие перед собой такой образец мудрости и трудолюбия! Уже птица вьет себе гнездо, одна прилетает в него временно, другая живет в нем постоянно, а иная летает вокруг, оглашает лес и как бы разговаривает с человеком. Все воспевает Бога и славит Его бессловесными гласами. И через меня за все приносится благодарение Богу. Таким образом, хвалебная их песнь делается моею, от них и я беру повод к песнословию. Ибо ныне выражает радость свою все живущее, и у нас наслаждается всякое чувство. Ныне гордый и горячий конь, которому наскучило стоять под кровлей, разорвал привязь, скачет по полю и красуется при реках."

Сегодня рано утром слушал оглушительное пение птиц под окнами, пока у меня на матрасе посапывали Илюша с Осей, и вспоминал эти слова.

***

"Скажу еще короче: ныне весна естественная, весна духовная, весна для душ, весна для тел, весна видимая, весна невидимая; и, о если бы мы сподобились ее там, прекрасно изменившись здесь, и обновленными придя в новую жизнь, о Христе Иисусе Господе нашем, Которому всякая слава и честь и держава со Святым Духом, во славу Бога Отца, аминь!"

***

А в службе Фомина воскресенья эти слова Григория Богослова вспоминает Иоанн Дамаскин в своем каноне:

"Днесь весна душам, зане Христос от гроба якоже солнце возсияв тридневный, мрачную бурю отгна греха нашего..."

"Царица времен, светоносному дню, дней же царю явственнейши даронося, красит избранныя люди церковныя, непрестанно поя воскресшаго Христа".

"Новыя вместо ветхих, вместо же тленных нетленныя крестом Твоим, Христе, совершив нас, во обновлении жизни жительствовати достойно повелел еси..."

А после канона поется такой ексапостиларий:

"Днесь весна благоухает, и новая тварь ликует. Днесь взимаются ключи дверей и неверия Фомы друга, вопиюща: "Господь и Бог мой".

***

По случаю наступившей весны надел сандалии, которые мне тут подарили. Их когда-то купили в Иерусалиме, вроде бы, они - такие же, как те, которые носили в евангельские времена, о чем я и рассказал детям.

Пришел в них забирать Осю из сада.

Ося:

- О, папа, ты в иисусиных кедах!

18 мая - день депортации крымских татар.

Я здесь уже публиковал отрывки из воспоминаний нашей с Севиль и Рустемом бабушки Гули, Гульнары Асановны Калайджи. На момент депортации ей было 15 лет. Мы с Лизой набрали их на компьютере к бабушкиному юбилею, пока она еще была жива.

Но уже не помню, что публиковал, а что - нет. Выложу сегодня рассказ о самой депортации, а рассказ о событиях, которые были сразу после, помещу в комментариях.

***

4. Выселение из Крыма.

Однажды (в середине мая 1944 года) приехала к нам в Евпаторию опять-таки тетя Ира с какими-то военными из НКВД. Она ведь была очень общительная, симпатичная и обаятельная, со всеми находила общий язык.

Тетя Ира нам объяснила свой неожиданный приезд так: пришел к ней этот товарищ (забыла имя его) из органов и сказал: «Ира, собирайся, бери необходимые вещи, документы, едем к твоим родителям – вас будут выселять, есть приказ из Москвы». Только пока идет спор: выселять только часть, так называемых виновных (добровольцев и их семьи, тех, кто работал на немцев и им подобных) или всех поголовно. Пока еще не решили, но в любом случае надо быть готовыми и со своими, чтобы вы попали при выселении в одно место, были вместе. Ждем приказа с минуты на минуту».

Тетя Ира, конечно, этому не поверила. За что ее? Ведь она держала связь с партизанами, спасала евреев от расстрела и переправляла их к партизанам. Выполняла их поручения. Но этот человек все же настоял и почти насильно увез ее в Евпаторию. Они приехали, и он предупредил тетю Иру, что как только выяснится, кого и когда будут выселять, он ей сообщит.

Через день он приехал опять вечером, вызвал ее во двор и сказал ей, что в Москве решился вопрос о выселении. Решено было выслать всех крымских татар, армян, болгар, и т.д., а также предупредил, что это может произойти рано утром следующего дня, чтобы уже собирались.

Но тетя Ира отнеслась к его словам легкомысленно, так как он был выпившим. Зашла в дом, ничего никому не сказав, легла спать. Рано утром (еще было темно) приехали военные, вломились в дом и сказали, что дают на сборы 15 минут, чтобы ничего не брали, так как все будут идти пешком, причем долго.

Электричество вырубили, в темноте одевались. Бабушка надела один чулок светлый, а другой темный. Я схватила альбом с фотографиями, часть фотографий из альбома выпала на пол, я не собирала их. Свет – керосиновая лампа. Я с Эмой сорвали занавески с окон (из некоторых потом в Самарканде сшили себе сарафаны и ходили в них). Бабушка схватила швейцарскую ручную машинку. Дедушка полмешка муки, дядя Абдуль ничего не разрешал брать, впал в панику, все твердил: «Нас ведут на расстрел, как евреев в прошлом».

Вот так мы вышли из дома, а перед воротами стояли машины, и растерянные люди (с детьми, стариками) садились в эти грузовые машины. Неизвестность пугала, все плакали, думали, ведут на расстрел.

Повезли нас на вокзал – там уже стоял состав из товарных вагонов, в которых обычно возят скот.

Погрузили в вагоны и уже готовили к отправке. И в этот момент появился тетин друг, который накануне ее предупреждал об этой акции. Он, естественно, когда узнал, что мы не подготовились, не собрались, сначала поругал тетю Иру, а потом принес нам несколько буханок хлеба и баночки с американкой тушенкой, мясными консервами, чтобы было, что поесть первое время.

Это было, конечно, ужасно: старые, больные, младенцы без еды и горячей воды.

На остановках, где-то в степи, люди стараются на кирпичах соорудить подобие печи. Зажигают сухие веточки, солому – пытаются вскипятить чайник, и вдруг состав двигается с места – хватают этот горячий чайник и бегут за вагонами, стараются не отстать, т.к. кругом степь, и от своих нельзя отделяться. Особенно страшно было ехать через казахстанские степи. На остановках к поезду подходили чеченцы (их раньше нас выслали) в папахах и просили у нас хлеба. А по вагону ползали огромные белые вши, какие бывают у скота, но они грызут и людей. Спасения от них не было.

Очень боялись мы, что нас привезут и оставят среди этих голых степей (как чеченцев), где ничего не растет.

Но когда мы подъехали уже к Узбекистану (а это была весна – май месяц), кругом зелень, деревья, есть жизнь – стало легче.

Так нас довезли до Самарканда. Путешествие длилось более 2х недель.

Перед Пасхой Даша М. написала, что про пост гораздо больше всего написано, чем про Пасху, потому что "разбирать и анализировать скорбь проще и естественнее, чем радость, которую даже просто выразить бывает сложно". И что "сейчас очень не хватает какого-нибудь "Дневника Пасхальной Радости" или "Руководства о сорокадневном праздновании Пасхи" с разбором текстов Цветной Триоди".

В митинском храме я всегда в пасхальный период зачитывал и немного комментировал отрывки из пасхальных слов Григория Богослова, из цитат из которых во многом состоит наша пасхальная служба.

Пожалуй, откликнусь на дашины слова и буду публиковать здесь маленькие отрывки из Григория Богослова.

***

Пасхе у него посвящены два слова - первое и последнее, сорок пятое.

Первое слово называется "на Пасху и о своем промедлении": сразу после рукоположения в священники он убежал, но на Пасху вернулся к служению и произнес эту проповедь.

Начинается она так:

"Воскресения день – благоприятное начало. Просветимся торжеством и обнимем друг друга. «Скажем: братья, и ненавидящим нас» (Ис.66:5), особенно тем, которые из любви что-нибудь сделали или потерпели. Уступим все Воскресению; простим друг друга..."

Эти слова Иоанн Дамаскин использовал в начале своего пасхального канона:

"Воскресения день, просветимся, людие..."

На них основана и последняя стихира Пасхи:

"Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга обымем. Рцем "братие" и ненавидящим нас, простим вся воскресением..."

***

Как же это трудно - от души и до конца простить, так, чтобы уже не возвращаться к старым обидам.

Кажется, желание простить, декларация этого - это изначальное условие, без которого вообще бессмысленно пытаться смотреть наверх, по крайней мере, в христианском ключе, как про это говорится в нагорной проповеди и молитве "Отче наш" (Мф. 6: 12, 14, 15).

Но в то же время глубокое, настоящее прощение до конца - это дар свыше, тот самый "свышний мир", когда видишь всё (и самого себя в том числе) в новом свете, при котором уже не остается места для прежних обид. Поэтому и "простим вся воскресением", в свете воскресения, не просто усилием воли, а посмотрев на всё по-новому.

***

Вчера вечером мне Илюша высказал всё, что обо мне думает.

Потом слышу, Яша его пытается утешить и показать всё в новом свете:

- Илюша, ну ты прав, родители - плохие, но просто остальные - еще хуже.

***

Поделюсь еще несколькими фотографиями с прошлого воскресенья.

Сегодняшний праздник, Преполовение Пятидесятницы, помимо того, что соединяет в себе темы и Пасхи, и Пятидесятницы, всего этого праздничного периода, середина которого приходится на этот день, имеет и свою несколько трудно уловимую тему.

Это - тема учения Иисуса как учителя.

Евангельское чтение начинается стихами:
"Но в половине уже праздника вошел Иисус в храм и учил. И дивились Иудеи, говоря: как Он знает Писания, не учившись?" (Ин. 7: 14-15).

В богослужебном тексте добавлено слово "Пятидесятница", там сказано "в преполовение Пятидесятницы", хотя в самом Евангелии чуть раньше ясно говорится, что это был праздник Кущей, Суккот.

Возможно, в связи с этими словами "Как он знает Писания, не учившись?" иконой праздника стала иллюстрация к совсем другому евангельскому отрывку - об отроке Иисусе в храме, больше всего этот эпизод напоминает бар-мицву. А возможно, услышал когда-то эту мысль от Анны Ильиничны, он в этот момент и становится учителем, раввином:

"Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его" (Лк. 2: 46 - 47).

Этот отрывок вовсе не читается на Преполовение, а читается зимой на Обрезание Господне, потому что идет в Евангелии прямо за рассказом об обрезании Иисуса. Но рассказ об обрезании - слишком короткий, он занимает в Евангелии от Луки всего один стих, и для целого чтения на литургии его не хватает, поэтому тогда читается и история об отроке Иисусе в храме. А вот икона отрока Иисуса-Премудрости стала иконой Преполовения.

***

Сегодня провели с Осей утро вдвоем, собирались в детский сад.

Ося:
- Я здесь самый умный (и смеется).
- Ося, ну так и бывает обычно. Дети в итоге обычно становятся умнее, чем их родители. Папа учит ребенка всему, что знает сам, но ведь его еще и мама тоже учит всему. И он получается умнее их, понимаешь?
- Неправильно, всё не так! Это же я тебя учу, а не ты меня! (И еще больше смеется).

Практически "не старец мене держит, но аз держу его".

Да так оно, в общем, и есть.

***

На картинке в комментарии - здешняя икона Преполовения, написанная Марией Струве (Ельчаниновой).

Отдание Пасхи

***

Я собирался какое-то время назад делиться здесь какими-то мыслями о Пасхе и цитатами из пасхальных проповедей Григория Богослова и думал тогда, что следующий отрывок будет о молчании. А еще собирался продолжить встречи онлайн и вместе читать Евангелие. Но в итоге вся техника против меня взбунтовалась (во многом из-за моей собственной беспечности), так что и действительно пришлось на какое-то время замолчать.

"В буквальном смысле", как говорит Ося:

- Папа, давай поиграем.
- Ося, да, сейчас приду.
- Приходи сейчас в буквальном смысле!

***

Я даже потерял пока что доступ к этому каналу. Попробую как-то это преодолеть в ближайшее время. Так что попрошу пока Лешу это выложить.

***

А мысль, которой я хотел тогда поделиться и делюсь сейчас, была такая. Есть воскресение Иисуса - это радостное событие. А есть обстоятельства жизни, и иногда они совсем не радостные. Но любое христианское богослужение в абсолютно любой день - это празднование Пасхи. В том смысле, что это - празднование факта собственного призвания к христианской жизни: Иисус действительно (воистину!) воскрес, а меня совершенно реальным образом позвали это разделить и в этом участвовать. Это и празднуется на Пасху: одновременно и воскресение Христа, и мое участие во всем этом.

Для меня здесь - ответ на то, как же можно праздновать, радоваться итд, когда вокруг всё грустно, плохо и, в общем, трагично. Если бы мы отдельно праздновали какое-то событие, которое к нам не имело бы отношения и радовались, а отдельно были бы тяжелые жизненные обстоятельства, то это было бы какое-то болезненное раздвоение личности. Но в том то и дело, что мы празднуем ровно то, что нас позвали в этом участвовать, посмотреть на обстоятельства своей жизни новыми глазами, в свете воскресения.

Про наше собственное участие, в том числе и про наше крещение, много говорится в пасхальных песнопениях. Например:

"Отче Вседержи́телю, и Сло́ве, и Ду́ше, треми́ соединя́емое во ипоста́сех естество́, Пресу́щественне и Пребоже́ственне, в Тя крести́хомся и Тя благослови́м во вся ве́ки".

Мы в Тебя крестились. Это и празднуем. Во вся веки - всегда, а не только на Пасху:

"... весь живот наш Христу Богу предадим".

Это мы празднуем каждый краткий момент богослужения, любого, а не только пасхального, что посвящены Богу - не краткие моменты богослужения, а вся жизнь. Нас позвали, и мы оказались привиты к жизни с Богом.

Привиты через крещение, а оно - наше участие в Пасхе:

"Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Христос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни", - читаются на Пасху (и при крещении - а оно и совершалось на Пасху) слова апостола Павла.

У Григория Богослова в его первом слове на Пасху про это говорится так:

"Вчера я распинался со Христом, ныне прославляюся с Ним; вчера умирал с Ним, ныне оживаю; вчера погребался с Ним, ныне воскресаю".

В пасхальном каноне Иоанн Дамаскин эти слова цитирует:

"Вчера́ спогребо́хся Тебе́, Христе́́, совостаю́ днесь воскре́сшу Тебе́, сраспина́хся Тебе́ вчера́, Сам мя спросла́ви, Спа́се, во Ца́рствии Твое́м".

У Григория Богослова кроме двух слов на Пасху есть еще "Песнь Христу после безмолвия в Пасху", а перед ней - "на безмолвие во время Поста".

И мне кажется, это молчание - очень важно. Когда этой радости и веселия нет, их легко можно для себя сымитировать, но не нужно, потому что это чревато последующим тяжелым отходняком, с впадением в еще большую тоску, отчаяние итд.

Но и твердо знать, что всё - только плохо, и больше ничего - это тоже явно не то, к чему зовет пасхальная вера. Как говорится в слове Иоанна Златоуста, которое мы слушаем каждый год на Пасху: "Никто́же да рыда́ет убо́жества, яви́ся бо о́бщее Ца́рство. Никто́же да пла́чет прегреше́ний, проще́ние бо от гро́ба возсия́".

По-настоящему пасхальным рецептом и выходом из положения мне сейчас видится, когда (и до тех пор, пока) не приходит глубокая и неотъемлемая радость, молчание.

Не только в буквальном смысле. Хотя, может быть, и в нем тоже. Но и в смысле слушания и внимательного ожидания ответа.

Не имитация того, что нам как будто бы уже известны все правильные ответы, что мы уже утешены и радуемся, а ожидание ответа, пока его нет, а точнее, пока он нами не воспринят и до нас не дошел.

В тексте пасхальной службы мне много лет очень нравится одна рубрика (тексты песнопений печатаются, а до этого писались, черным цветом, а указания - красным, поэтому они называются "рубриками", от латинского ruber). Прямо перед началом пасхальной заутрени, когда все уже стоят перед закрытыми дверями храма и ждут первого возгласа священника, говорится:

"Братия же вси стоят держаще свещи своя, со вниманием молящеся в себе, и благодаряще нас ради пострадавшего и воскресшаго Христа Бога нашего".

"Молящеся в себе", то есть молча, про себя. И со вниманием.

А когда описывается христосование на Пасху перед чтением слова Иоанна Златоуста говорится:

"Бывает же посреди во всех велие молчание".

Мне кажется, это то, что меня поддерживает сейчас больше всего. Попытки внимательного молчания и тихого ожидания ответа.

***

У владыки Антония в соборе каждая литургия вырастала прямо из молчания, перед ней вообще ничего не пелось и не читалось. Для владыки это было важно, он не раз это упоминал.

А в том, как сохранять радостное настроение, мне кажется, он что-то понимал.

Может быть, это связано.

***

На картинке (в комментариях) икона "Иоанн Богослов в молчании" из Эрмитажа.

У нас в алтаре митинского храма одно время висела репродукция этой иконы, а напротив - очень красивая икона Григория Богослова, написанная Машей С.

Я как-то спросил у совсем тогда еще маленького Илюши:

- Как ты думаешь, кто это сидит у него на плече?
- Попугайчик!

***

Христос воскресе!

Ваш Л.Д.

Часто говорят, что Вознесение - грустный праздник. И потому, что он проигрывает Пасхе, и потому, что это - разлука.

Но для меня это совсем не так. В смысле разлуки - потому что сказано, что "Сей Иисус, вознесшийся от вас на небо, придет таким же образом, как вы видели Его восходящим на небо". Так что это - скорее не про разлуку, а про "второе нашествие Бога", как говорит Ося:

- а когда будет второе нашествие Бога?

А про проигрывает Пасхе - мне очень нравится, как Вознесение называется по-сербски: просто Спасовдан.

Для меня это как-то очень хорошо отражает смысл этого праздника: кроме того, что у Вознесения есть и собственное значение, это - еще и подведение итогов всего того, что Иисус сделал для нас. Просто это вообще день Спаса.

В Черногории я часто бывал на службе в церкви Спаса на Топлой, и мне очень нравилось, что она называется практически так же, как наша митинская церковь Всемилостивого Спаса - просто церковь в целом в честь Иисуса Христа. Но престольный праздник у них был - именно на Вознесение.

И мне очень нравилось, что круглый год у них посреди храма лежала огромная вышитая плащаница, а поверх нее - икона Вознесения. Получалась сумма всего, что сделал Иисус.

А в этом году Вознесение пришлось на день рождения Гоши Великанова. Многие заметили это совпадение. А мне в этой связи вспоминается следующее:

Нам обоим казалось, что на престольный праздник нашего храма - день Всемилостивого Спаса - можно включить в службу отрывки из служб всех праздников в честь событий из жизни Христа: и из Рождества, и из Крещения, и из Великой Пятницы, и из Пасхи, и из Вознесения итд.

Залез вчера в почту и нашел по этому поводу такое сообщение от Гоши:

"Отец Леонид, привет!
У меня новая идея насчет канона
Всемилостивому Спасу:). Ты не хочешь подобрать для него яркие тропари из Господских праздников? Я бы хотел, но Ты сделаешь это более лучше:)))
--
Георгий Великанов"

В итоге Гоша сам написал прекрасный канон Всемилостивому Спасу, но мы действительно включили в службу не только его, но и стихиры разных праздников, а из службы Вознесению взяли стихиру, которая посвящена одновременно всем праздникам, и суммирует всё, что сделал Иисус:

"Родился еси яко сам восхотел еси, явился еси яко сам изволил еси, пострадал еси плотию Боже наш, из мертвых воскресл еси поправ смерть. Вознеслся еси во славе, всяческая исполняяй, и послал еси нам Духа Божественнаго, еже воспевати и славити Твое Божество".

А в первом слове на Пасху Григория Богослова есть отрывок, который тоже суммирует, и еще более парадоксальным образом, всё, что сделал Иисус:

" Принесем же дары Пострадавшему за нас и Воскресшему. Может быть, вы думаете, что я говорю о золоте, или о серебре, или о тканях, или о прозрачных и драгоценных камнях. Это – вещество земное, преходящее и на земле остающееся, которого всегда больше имеют злые – рабы дольнего, рабы миродержателя. Нет, принесем самих себя – стяжание самое драгоценное перед Богом и Ему наиболее свойственное, воздадим Образу сотворенное по образу, познаем свое достоинство, почтим Первообраз, уразумеем силу таинства и то, за кого Христос умер. Уподобимся Христу; ибо и Христос уподобился нам: сделаемся богами ради Его; ибо и Он стал человеком для нас. Он восприял худшее, чтобы дать лучшее; обнищал, чтобы нам обогатиться Его нищетой; принял образ раба, чтобы нам получить свободу; снизошел, чтобы нам вознестись; был искушен, чтобы нам победить; претерпел бесславие, чтобы нас прославить; умер, чтобы спасти; вознесся, чтобы привлечь к Себе долу лежащих в греховном падении. Пусть кто все отдаст, все принесет в дар Богу, Который предал Себя за нас в цену искупления: ничего не принесет он равного тому, как если представить Ему самого себя, понимающего силу таинства и сделавшегося всем для Христа, как Он для нас".

"Апостол проповедание и отец догматы..."
(Из сегодняшней службы)

Сегодня сразу после литургии на Осю снизошло вдохновение философско-богословского плана.

В это воскресенье - между Вознесением и Пятидесятницей - всегда празднуется память отцов первого вселенского собора: в церкви поют про догматику, ереси итд.

И вот Ося решил нам напомнить, что церковная вера - это не схема, где нам всё заранее известно, что есть место и для сомнений, что мы многое знаем лишь отчасти, не всё можем выразить человеческим языком, "мысль изреченная есть ложь", апофатика - наше всё итд.

В общем, как писал апостол Павел:

"теперь знаю я отчасти, а тогда позна́ю, подобно как я познан" (1 Кор. 13:12).

А именно, выйдя с литургии, Ося стал после буквально каждой фразы, которую говорил кто-либо из нас, Илюша, Яша или я, торжественно провозглашать:

- Но это - не точно!

И, естественно, хохотать.

И так - три часа подряд.

А так как все от этого тоже немедленно пришли в "радость великую", то и стали побольше говорить разного: и про богословие, и про жизнь, и про науки, и про планы. В общем, про всё.

И немедленно получали чаемое:

- Но это - не точно!

Например, так:

- Мы всё знаем или точно, или не точно...
- Но это не точно!

Дорогие друзья!

По техническим причинам и собственной беспечности я потерял доступ к этому каналу. Поэтому канал "По бездне стопами" больше не будет обновляться.

Он переезжает на новое место и будет теперь называться "Бемидбар".

Он находится по этой ссылке:

https://t.me/vpustyne

"Бемидбар" (במדבר) - "в пустыне" на иврите. Так в еврейской традиции называется по своим первым словам книга Чисел, четвертая книга Торы. Ее действие происходит во время странствия сынов Израилевых по пустыне на пути от рабства к свободе.

В пустыне нет многих привычных вещей, и в то же время ничего не отвлекает, небо близко, "событий рассеивается туман", "всё исчезает — остается пространство, звезды и певец".

Этот канал, как и прежний, будет посвящен размышлениям над библейскими и богослужебными текстами, церковному искусству, путевым заметкам, впечатлениям от общения с собственными детьми и со школьниками, воспоминаниям, попыткам понять что-то из прошлого и настоящего, в общем - всякой всячине.

После начала войны и отъезда мне захотелось записывать здесь то, что меня поддерживает, помогает мне сориентироваться и найти силы и желание жить в мире, где многое из того, что раньше для меня работало, или казалось, что работает, работать перестало, и приходится переоткрывать для себя заново самые базовые вещи. Захотелось сформулировать, в чем состоят мои вера и надежда.

Попробую делиться здесь тем, что встретилось на пути лично мне. И желаю нам всем того, о чем говорится в пасхальной агаде:

"В этом году - рабы, в следующем - свободные люди".