Чимин не видит смысла во всём этом. Он чувствует себя лишним в этом мире. Лишним в этих отношениях, заставляя Намджуна переживать в который раз. Он не думает, что это может хорошо закончиться.

Только Намджун со своей заботой и не даёт отчаяться совсем. Остаётся лишь о проблемах вслух говорить научиться...

– Я буду рядом с тобой всегда, когда тебе это потребуется, только не молчи.

Хонджун просто слишком много работает без продыху, а Сонхва просто слишком заботится о нём.

Субину страшно не сдать, не доучить и сделать недостаточно, а потом жалеть, что не приложил много усилий. Экзамены — дело волнительное, однако скрасить тревожное существование помогает родная улыбка и мягкие объятия.

В этой идиллии, по правде говоря, всю жизнь провести хочется. И в нагретой телами кровати тоже, когда Минхо рядом лежит сонный весь из себя и встать не может, поддаваясь чарующему Джисону, что его из объятий не выпускает. (Хотя встать наконец и делами заняться уговаривает долго).

– Знаешь, я очень рад, что этот год свёл нас вместе.

Чонин зависимый до мозга костей, а Хёнджин, по всему видимому, просто глупый, раз тянется к нему, словно мотылёк на пламя. Это хорошо не закончится — Чонин, наученный горьким опытом, уже знает.

Видимо, потому и за лезвие снова берётся, мечтая увидеть, как белая ванная окрашивается кровью, а бессмысленное его существование наконец заканчивается.

Минхо для Джисона целый смысл жизни, и Хан покрутил бы пальцем у виска, если бы кто-то сказал, что однажды эти отношения перестанут его тревожить. А Чан просто заботится о нём немного больше, чем о друге. Однако сможет ли он рассказать о своих чувствах, пока ещё есть шанс?

Хонджун не думал о том, что однажды будет часы своего свободного времени тратить на то, чтобы научиться разговаривать с кем-то, но зачастую у жизни на всё свои планы, а у Хонджуна теперь планы на Сонхва, ради которого он старательно разучивает язык жестов.

Сынмин не мог не ревновать, когда видел, с какими горящими глазами и звонким смехом Чанбин к Хёнджину в очередной раз лезет. Не мог заставить себя забыть о том, что душу гложет все последние нескончаемые недели. Каждый раз одно и то же. Как же бесит. Он даже сказать ничего не может, продолжая молча наблюдать со стороны. Сынмин считает это глупым и, тем не менее, каждый грёбаный раз становится заложником своих мыслей, словно в первый.

– Тебе нужно с ним поговорить.

Дверь за спиной закрывается, Джисон выходит в ослепляющий яркостью коридор и сталкивается с этим грёбаным темнющим взглядом перед собой, что всё отвращение мира к нему выражает. В коридоре больше нет никого. Только тёмные глаза, что застают врасплох, и Джисон говорит сам себе, что больше сюда не вернётся.

– Он... смотрел с таким осуждением, знаешь, как будто я тут самый ужасный человек, раз к психологу хожу и сам разобраться не могу со своими проблемами.

Это глупо.

Джошуа беспокоит, что доверия, которое он ожидал увидеть, особо не ощущается. Джонхан казался слегка отстранённым в какой бы то ни было раз, когда Хон пытался дать им повод открыться друг другу чуточку больше. Но сказать об этом слишком страшно. Он не хочет накалять между ними отношения, заставлять переживать из-за того, что сам успел надумать, и, конечно, совсем не хочет, чтобы Джонхан чувствовал себя дискомфортно рядом с ним, тем более, если узнает, что причина в его же поведении.

Уён кажется гораздо счастливее, когда общается с Феликсом. Каждый раз ждёт их новых встреч, улыбается так счастливо, когда сообщения получает, и Сану кажется, что он становится лишним.

Иногда ему хочется написать этому Феликсу, сказать, чтобы он не лез и ни на что не надеялся, чтобы нашёл себе кого-то другого, потому что Уён давно занят, но он просто не может. Не хочет подрывать доверие Чона и нарушать принятое ими друг другу обещание тоже. Сан знал, как для Уёна это важно.

Юта, наблюдая за этими влюблёнными со стороны, решает взять всё в свои руки и дать им сойтись, потому что наблюдать за тем, как Чону от чувств своих медленно сгорает, становится всё тяжелее.

Хантеру кажется, что где-то они раньше виделись. Он не успевает даже рассмотреть лицо, но раз за разом чувствует в груди нечто странное — кажется, они и правда раньше уже встречались.

Это кажется странным.

Мир, в котором тебе приходится видеть всё чёрно-белым до встречи с соулмейтом, всё больше разочаровывает Сана. Ему кажется, что им с его родственной душой уже не суждено встретиться, потому что всем вокруг какого-то чёрта везёт, а Сану всё ещё приходится страдать.

«Ты стал счастливее, когда увидел всё вокруг красочным?»
«Дело не в цветах, Сан-и»

Ечан прекрасно знает, что делать так, как он собирается, очень некрасиво и вообще так нельзя, но он просто не в силах молчать, когда в его лучшего друга влюбляется тот, кем он успел все уши Ечану прожужжать. Это же какое событие! Как о таком молчать возможно?

— Как думаешь, фанаты бы обрадовались, если бы «минсоны» оказались реальностью? — он усмехается, находя свою речь забавной. — Нет, правда, Минхо-я, я готов уже на тебя лезть с этим всем… Я не хочу секса без чувств, а на свидания ходить слишком… проблемно, — рот криво искажается, а взгляд, заволочённый алкоголем, опускается в пол.

Соглашаясь помочь ему, Минхо и не думает, что всё зайдёт так далеко. Он хочет проводить с Джисоном всё своё время и целовать всегда, когда вздумается. Сумасшествие.

Юнги ненавидит себя за то, как больно сделал им двоим. Ненавидит каждое своё слово и весь холод, последовавший в сторону Чимина.
Он чувствует, как собственное сердце разрывает на части. Чувство вины заполняет голову до краёв, не даёт думать ни о чём больше. В мыслях только «виноват-виноват-виноват... так чертовски виноват». Всё, чего хочется — заглушить их и не чувствовать ничего больше, потому что ему кажется, что скоро он сойдёт с ума.

Чонина искренне раздражает то, что он Хёнджину нравится. Тот вечно лезет обнять или по волосам треплет, и это так ужасно бесит! Чонин попросту не может реагировать по-другому. Он боится, что его образ хорошего, правильного, нормального парня разрушится, и все вокруг начнут смотреть с презрением.

Все, кому не лень, тычат в него пальцами, и Чонин боится, что Минхо будет издеваться больше остальных, потому что Чонин, чёрт возьми, признался в чувствах к нему в той глупой переписке, которую не видел разве что слепой в этой школе. Однако Минхо почему-то ведёт себя мило, долго не отпуская руку Чонина из своей.

По правде говоря, он не может думать о ком-то ещё, пока перед ним довольно улыбается его парень, а кругом невероятной атмосферы картина.

— Знаешь, мне бы хотелось, чтобы наши свидания всегда были такими. Я чувствую себя очень счастливым.

— Джиншик-а, — тихо говорит Сумин, поворачиваясь к нему, — я хочу, чтобы это никогда не кончалось.