Эхо пустых комнат
Почему опять один остался я?
Где же те, кто клялся быть со мной до края?
Отчего в остывшем доме — пустота,
И свеча, дрожа, сгорает, догорая?
Для чего часы отсчитывают мглу,
Если стрелкам всё равно, что я не сплю?
Где мой голос? В чью он канул пустоту?
Почему я сам себя не узнаю?
Кто сказал, что счастье где-то за версту?
Почему мне не идётся по следам?
Отчего в лицо я ветру не солгу,
Что на самом деле рад своим горам?
Где же ты, что не пришёл в который раз?
Может, я тебя придумал в январе?
Почему в стекле — иней не погас,
А в груди пожар застыл на серебре?
Для чего мне эта музыка без нот?
Почему так много лиц, но нет лица?
Кто ответит, если сам я — эстафет
Непроизнесённого в устах отца?
Где мои ключи от радости? Ответь!
Почему уходит поезд без меня?
Разве я устал бояться и терпеть?
Или смерть — лишь очередь, а жизнь — возня?
Отчего так тихо? Где же шум шагов?
Почему я слышу, как растёт трава?
Кто мне скажет, что такое «быть готовым»?
И зачем в глазах моих живёт молва?
Сколько можно примерять чужие роли?
Где предел у этой ледяной тоски?
Почему я добровольно вышел в поле,
Где все стрелы — в спину, а не в штыки?
…Эхо вторит. В комнате темно.
Кто-то плакал здесь, но всё давно забыто.
Отвечает тишина: «Тебе дано
Слышать, как молчат. И это — не сердито
Почему опять один остался я?
Где же те, кто клялся быть со мной до края?
Отчего в остывшем доме — пустота,
И свеча, дрожа, сгорает, догорая?
Для чего часы отсчитывают мглу,
Если стрелкам всё равно, что я не сплю?
Где мой голос? В чью он канул пустоту?
Почему я сам себя не узнаю?
Кто сказал, что счастье где-то за версту?
Почему мне не идётся по следам?
Отчего в лицо я ветру не солгу,
Что на самом деле рад своим горам?
Где же ты, что не пришёл в который раз?
Может, я тебя придумал в январе?
Почему в стекле — иней не погас,
А в груди пожар застыл на серебре?
Для чего мне эта музыка без нот?
Почему так много лиц, но нет лица?
Кто ответит, если сам я — эстафет
Непроизнесённого в устах отца?
Где мои ключи от радости? Ответь!
Почему уходит поезд без меня?
Разве я устал бояться и терпеть?
Или смерть — лишь очередь, а жизнь — возня?
Отчего так тихо? Где же шум шагов?
Почему я слышу, как растёт трава?
Кто мне скажет, что такое «быть готовым»?
И зачем в глазах моих живёт молва?
Сколько можно примерять чужие роли?
Где предел у этой ледяной тоски?
Почему я добровольно вышел в поле,
Где все стрелы — в спину, а не в штыки?
…Эхо вторит. В комнате темно.
Кто-то плакал здесь, но всё давно забыто.
Отвечает тишина: «Тебе дано
Слышать, как молчат. И это — не сердито
Любовь — это не значит наносить друг другу травмы.
Часто нам кажется, что если внутри болит, если кипит обида или страх, то единственный способ это выразить — ударить. Словом, взглядом, молчанием, а иногда и рукой. Мы путаем близость с правом владеть, а страсть — с разрешением уничтожать.
Но любовь никогда не начинается с фразы «сам виноват». Она не прячет оскорбления за словом «просто», а синяки — за длинными рукавами. В настоящей любви нет сценария, где один спасает, а второй тонет. И нет ролей, где палач целует, а жертва благодарит за то, что её не добили.
Любовь — это когда самый сильный твой аргумент не кулак, а открытые ладони. Когда вместо «заткнись» ты говоришь «я слушаю», а вместо холодного плеча — укрываешь пледом. Это выбор быть безопасным местом для другого, даже когда самому страшно. Это тихая договорённость: «Я не буду о тебя разбиваться, и ты не разбивай меня. Давай лучше соберём по осколкам то, что пораньше, но сделаем это вместе».
Там, где любовь, нет трибунала и нет обвиняемого. Там два человека, которые помнят главное: тот, кого ты ранишь, не перестаёт быть тобой любимым. Просто однажды ты перестаёшь быть тем, кто лечит, и становишься тем, от кого лечатся.
Если тебе больно от того, как с тобой обращаются, — это не любовь. Если тебе стыдно за то, как обращаешься ты, — это тоже не она. Настоящая любовь не оставляет шрамов в тех местах, которые нельзя показать миру. Она светлая, тихая и очень смелая. Потому что беречь всегда труднее, чем бить.
Часто нам кажется, что если внутри болит, если кипит обида или страх, то единственный способ это выразить — ударить. Словом, взглядом, молчанием, а иногда и рукой. Мы путаем близость с правом владеть, а страсть — с разрешением уничтожать.
Но любовь никогда не начинается с фразы «сам виноват». Она не прячет оскорбления за словом «просто», а синяки — за длинными рукавами. В настоящей любви нет сценария, где один спасает, а второй тонет. И нет ролей, где палач целует, а жертва благодарит за то, что её не добили.
Любовь — это когда самый сильный твой аргумент не кулак, а открытые ладони. Когда вместо «заткнись» ты говоришь «я слушаю», а вместо холодного плеча — укрываешь пледом. Это выбор быть безопасным местом для другого, даже когда самому страшно. Это тихая договорённость: «Я не буду о тебя разбиваться, и ты не разбивай меня. Давай лучше соберём по осколкам то, что пораньше, но сделаем это вместе».
Там, где любовь, нет трибунала и нет обвиняемого. Там два человека, которые помнят главное: тот, кого ты ранишь, не перестаёт быть тобой любимым. Просто однажды ты перестаёшь быть тем, кто лечит, и становишься тем, от кого лечатся.
Если тебе больно от того, как с тобой обращаются, — это не любовь. Если тебе стыдно за то, как обращаешься ты, — это тоже не она. Настоящая любовь не оставляет шрамов в тех местах, которые нельзя показать миру. Она светлая, тихая и очень смелая. Потому что беречь всегда труднее, чем бить.
«Условие»
Я буду нежным, словно свет,
Даря тепло в ответ на взгляд.
Я буду лучшим, спору нет,
Лишь дай мне знать, что ты мне рад.
Я буду ветром в тишине,
И плеском волн, и звоном струн.
Но стану я сильней вдвойне,
Когда услышу: «Ты мне нужен».
Мне не нужны слова без дна,
Никчёмных клятв не надо боле.
Дай руку мне — и тишина
Нас уведёт в любое поле.
Я стану всем, чем ты захочешь,
Лишь посмотри в глаза мои.
Скажи, что ждёшь — и дни короче
Нам станут вечностью любви.
Я буду нежным, словно свет,
Даря тепло в ответ на взгляд.
Я буду лучшим, спору нет,
Лишь дай мне знать, что ты мне рад.
Я буду ветром в тишине,
И плеском волн, и звоном струн.
Но стану я сильней вдвойне,
Когда услышу: «Ты мне нужен».
Мне не нужны слова без дна,
Никчёмных клятв не надо боле.
Дай руку мне — и тишина
Нас уведёт в любое поле.
Я стану всем, чем ты захочешь,
Лишь посмотри в глаза мои.
Скажи, что ждёшь — и дни короче
Нам станут вечностью любви.