Пернатая поэзия
Листала я, значит, Pinterest — там, как обычно, много красивых картинок, — но стали мелькать изображения месяцев с птицами в одном стиле. Я знаю, что в таком виде раньше частенько делали календари, но эти на календари не особо походили. Полезла гуглить — нахожу сборники стихов, где главные герои — птицы! Песни соловья, полет ласточек, меланхолия сов... Оказывается, в конце XIX века такие антологии были настоящим трендом.
Моё маленькое исследование началось с "Through the Year with Birds and Poets". Это сборник, изданный в 1900 году в Бостоне; его составительницей стала Сара Уильямс. Книга посвящена американской поэзии о птицах и снабжена иллюстрациями. Всё построено вокруг сезонов года — от весенних трелей до зимних размышлений. Книга вышла на пике викторианской восторженности птицами. Затем нашлась «Song Birds and Seasons» (1888г.) Здесь совмещаются проза и стихи о птицах.
Традиция сочетать птиц и поэзию коренится в романтизме начала XIX века, но расцвела в викторианской Британии и Америке. Романтики, такие как Джон Китс или Перси Биши Шелли, видели в птицах символы возвышенного: свободу духа, связь с природой, вечную красоту, которая противопоставлялась человеческим страданиям. В США тренд эхом отразился в работах Эмили Дикинсон, которая часто использовала птиц как символ надежды.
К середине века (1837–1901), интерес усилился. Птицы олицетворяли лирику, природу и меланхолию. Поэзия идеализировала птиц как символы утраченной гармонии, противопоставляя их фабричному шуму городов.
В XIX веке наука о птицах расцвела. Работы Джона Гулда ("Birds of Australia", 1848) и Томаса Бьюика ("A History of British Birds") сделали знания о птицах более доступными. Они сочетали научные описания с поэтическими гравюрами. Журналы вроде "Good Words" и "Cornhill Magazine" подхватили тренд и публиковали bird-poems. Это был своеобразный бум на всё природное: люди коллекционировали перья, наблюдали за птицами и даже создавали движения в защиту природы.
Если поискать, то можно найти много сборников, где были и просто подробные описания местах птичек по типу ”Familiar wild birds". Так что наш современный бёрдвотчинг не такой уж и современный
#культура
#история
#литература
Листала я, значит, Pinterest — там, как обычно, много красивых картинок, — но стали мелькать изображения месяцев с птицами в одном стиле. Я знаю, что в таком виде раньше частенько делали календари, но эти на календари не особо походили. Полезла гуглить — нахожу сборники стихов, где главные герои — птицы! Песни соловья, полет ласточек, меланхолия сов... Оказывается, в конце XIX века такие антологии были настоящим трендом.
Моё маленькое исследование началось с "Through the Year with Birds and Poets". Это сборник, изданный в 1900 году в Бостоне; его составительницей стала Сара Уильямс. Книга посвящена американской поэзии о птицах и снабжена иллюстрациями. Всё построено вокруг сезонов года — от весенних трелей до зимних размышлений. Книга вышла на пике викторианской восторженности птицами. Затем нашлась «Song Birds and Seasons» (1888г.) Здесь совмещаются проза и стихи о птицах.
Традиция сочетать птиц и поэзию коренится в романтизме начала XIX века, но расцвела в викторианской Британии и Америке. Романтики, такие как Джон Китс или Перси Биши Шелли, видели в птицах символы возвышенного: свободу духа, связь с природой, вечную красоту, которая противопоставлялась человеческим страданиям. В США тренд эхом отразился в работах Эмили Дикинсон, которая часто использовала птиц как символ надежды.
К середине века (1837–1901), интерес усилился. Птицы олицетворяли лирику, природу и меланхолию. Поэзия идеализировала птиц как символы утраченной гармонии, противопоставляя их фабричному шуму городов.
В XIX веке наука о птицах расцвела. Работы Джона Гулда ("Birds of Australia", 1848) и Томаса Бьюика ("A History of British Birds") сделали знания о птицах более доступными. Они сочетали научные описания с поэтическими гравюрами. Журналы вроде "Good Words" и "Cornhill Magazine" подхватили тренд и публиковали bird-poems. Это был своеобразный бум на всё природное: люди коллекционировали перья, наблюдали за птицами и даже создавали движения в защиту природы.
Если поискать, то можно найти много сборников, где были и просто подробные описания местах птичек по типу ”Familiar wild birds". Так что наш современный бёрдвотчинг не такой уж и современный
#культура
#история
#литература
🔥6❤2🤡1
Когда милый мишка — серийный убийца
Случайность порой приводит нас к самым неожиданным находкам. Так произошло и со мной: в небольшом магазинчике Hobby Games мой взгляд зацепился за обложку с очаровательной бурой медведицей, заботливо прикапывающей кого-то в лесу. Тут уже сразу становится понятно, о чём этот графический роман.
Добро пожаловать в Вудбрук — идеальный лесной городок, где воздух пахнет кедром и яблочными пирогами, а все жители (пушистые, пернатые и мохнатые) знают друг друга в лицо. Здесь живёт Саманта Стронг, уважаемая владелица магазина, приятная соседка… и хладнокровная серийная убийца. Её главный принцип прост: свой «рай» трогать нельзя. Для «снятия стресса» есть мегаполис за лесом, где жертв предостаточно. Но идиллия рушится, когда прямо во время городского праздника кто-то жестоко убивает одного из вудбрукцев. Для Сэм это посягательство на её территорию и угроза покою. Ведь если шериф Паттерсон начнёт расследование, он может выйти и на её след. Так начинается охота маньяка на маньяка в шокирующем детективе, который балансирует на грани чёрной комедии, психологического триллера и социальной сатиры.
Автор Патрик Хорват создал историю в духе сериала «Декстер». Это мир антропоморфных животных, где милый, почти мультяшный визуал смешивается с брутальным и кровавым содержанием.
Сюжет поднимает неудобные вопросы о природе зла, общественных нормах и том, что скрывается за маской «нормальности». У Сэм есть свои строгие принципы, которые, как ни парадоксально, могут казаться даже понятнее условной морали «нормального» общества. Комикс заставляет задуматься: а точно ли мы знаем своих соседей? И что, если монстр живёт рядом не для того, чтобы нас уничтожить, а чтобы… охранять свой покой?
Немного не хватило подробного раскрытия самой Сэм, чтобы понять, как она докатилась до жизни такой. Ну и развязку бы следовало немного потянуть. Но это был дебют автора, поэтому хочется пожелать ему лишь творческих успехов и не останавливаться. Кстати, продолжение истории об уже полюбившейся медведице вышло, но на русском языке, я её пока не нашла.
#литература
#обзор
Случайность порой приводит нас к самым неожиданным находкам. Так произошло и со мной: в небольшом магазинчике Hobby Games мой взгляд зацепился за обложку с очаровательной бурой медведицей, заботливо прикапывающей кого-то в лесу. Тут уже сразу становится понятно, о чём этот графический роман.
Добро пожаловать в Вудбрук — идеальный лесной городок, где воздух пахнет кедром и яблочными пирогами, а все жители (пушистые, пернатые и мохнатые) знают друг друга в лицо. Здесь живёт Саманта Стронг, уважаемая владелица магазина, приятная соседка… и хладнокровная серийная убийца. Её главный принцип прост: свой «рай» трогать нельзя. Для «снятия стресса» есть мегаполис за лесом, где жертв предостаточно. Но идиллия рушится, когда прямо во время городского праздника кто-то жестоко убивает одного из вудбрукцев. Для Сэм это посягательство на её территорию и угроза покою. Ведь если шериф Паттерсон начнёт расследование, он может выйти и на её след. Так начинается охота маньяка на маньяка в шокирующем детективе, который балансирует на грани чёрной комедии, психологического триллера и социальной сатиры.
Автор Патрик Хорват создал историю в духе сериала «Декстер». Это мир антропоморфных животных, где милый, почти мультяшный визуал смешивается с брутальным и кровавым содержанием.
Сюжет поднимает неудобные вопросы о природе зла, общественных нормах и том, что скрывается за маской «нормальности». У Сэм есть свои строгие принципы, которые, как ни парадоксально, могут казаться даже понятнее условной морали «нормального» общества. Комикс заставляет задуматься: а точно ли мы знаем своих соседей? И что, если монстр живёт рядом не для того, чтобы нас уничтожить, а чтобы… охранять свой покой?
Немного не хватило подробного раскрытия самой Сэм, чтобы понять, как она докатилась до жизни такой. Ну и развязку бы следовало немного потянуть. Но это был дебют автора, поэтому хочется пожелать ему лишь творческих успехов и не останавливаться. Кстати, продолжение истории об уже полюбившейся медведице вышло, но на русском языке, я её пока не нашла.
#литература
#обзор
❤3👍2🔥2🤡1
То, как птицы из рассказа Брэдбери «И будет ласковый дождь» бьются об изображение окна с зелёным садом и солнышком, напоминает героев графического романа «Куда дует ветер». Они не совсем понимают, что происходит, и хотят вернуться к привычной жизни, чтобы поезда вновь ходили, молочник приносил стеклянные бутылочки под дверь, солнце грело и не тошнило...
https://telegra.ph/Oni-zhdut-chto-ih-nepremenno-pridut-spasat-01-26
#литература
#обзор
https://telegra.ph/Oni-zhdut-chto-ih-nepremenno-pridut-spasat-01-26
#литература
#обзор
Telegraph
Они ждут, что их непременно придут спасать
Пожилая пара Блоггсов живёт в графстве Сассекс — это самый юг островной Великобритании, рядышком с Ла-Маншем, в сельской местности, в своём двухэтажном симпатичном домике недалеко от маленького городка. Всё идёт своим чередом. Типичная уютная картинка английского…
❤3🔥3🤡1
О том, как умер Николай Васильевич, мы уже успели поговорить. Давайте же обратимся к его могиле и таинственной истории, которую она невольно породила.
https://telegra.ph/Kuda-propal-cherep-N-V-Gogolya-01-26
#литература
#история
https://telegra.ph/Kuda-propal-cherep-N-V-Gogolya-01-26
#литература
#история
Telegraph
Куда пропал череп Н. В. Гоголя
Жизнь Николая Васильевича была окутаны мистическим ореолом. Вот и даже со смертью писателя не всё ладно. Точнее, умереть то он умер, а вот с захоронением возникли сложности. В завещании Гоголя содержится просьба: «Не ставить надо мною никакого памятника…
🔥5😱3👍1
Дисс-король русской литературы
Иван Бунин известен не только своим литературным талантом, но и склонностью писать «диссы» на коллег по цеху. Известный журналист Андрей Седых в конце одного вечера, где Бунин решил выступить с не самыми лестными речами, даже сказал: «Добрый же вы человек, Иван Алексеевич! Всех обласкали».
Особенно сильно Иван Алексеевич ненавидел политику. Октябрьская революция была для него, не побоюсь этого каламбура, красной тряпкой для быка.
В статье «Страна неограниченных возможностей» Бунин пишет:
На критике Революции Иван Алексеевич не остановится. Достанется потом и Горькому. Молодой Бунин, нуждаясь в признании и поддержке, тянулся к уже знаменитому «буревестнику». Он входил в горьковское издательство «Знание», получал солидные гонорары, гостил на Капри. В письмах той поры он осыпал Горького комплиментами: «Дорогой друг, позвольте только особенно горячо поцеловать Вас…». Однако в дневниках и письмах к брату звучала иная нота: Бунин жаловался на «имитацию дружбы, которой нету», на фальшь и усталость от общения.
Для Бунина, тосковавшего по ушедшей дворянской России, Горький стал символом разрушительной силы революции. После эмиграции Бунин обрушился на бывшего друга в прессе, обвиняя его в лицемерии и приспособленчестве. Горький отвечал сдержанно, но жёстко, называя новые произведения Бунина «откровенно плохими», а его самого — человеком в «бессильном бешенстве». В конце жизни Бунин охарактеризовал Горького как «полотёра, вора, убийцу», а его мемуары — как «чудовищные по лживости».
С другими «советским» литераторами Бунин и вовсе не церемонился. Исаака Бабеля он называл «удивительным мерзавцем», «грязным хамом» и «скотом». Владимира Маяковского клеймил как «слугу советского людоедства» и глумился над его внешностью, повторяя школьное прозвище «Идиот Полифемович».
Отношения Бунина и Набокова начались как почти ученические: молодой Набоков в письмах называл Бунина «своим учителем», а тот покровительственно поддерживал начинающего автора. Всё изменилось, когда к Набокову пришла громкая слава. Тогда начался конфликт, который достиг пика после описания одной встреч Набоковым с Буниным в своих мемуарах.
Бунин прочитав это, пришёл в ярость и назвал воспоминания «дикой брехней» и добавил: «будто он «затащил меня в какой-то ресторан, чтобы поговорить со мной "по душам"… Шут гороховый, которым Вы меня когда-то пугали, что он забил меня и что я ему ужасно завидую...».
Его острый язык дотягивался и до многих мэтров Серебряного века. Он презирал «вакханалию» символизма, за что поругался с Бальмонтом и Брюсовым, о последнем и вовсе написал«морфинст и садистический эротоман». О Фете он говорил, что тот пишет мещанские романсы. А о Сергее Есенине сказал у него «талант пошлости и кощунства», потом ещё добавил «проспись и не дыши на меня своей мессианской самогонкой». Гиппиус пожалел и назвал всего лишь «необыкновенно противной душонкой». Достоевского он вообще назвал вруном. А Андреева «запойным трагиком».
Так что если вам вдруг покажется, что современные блогеры изобрели жанр жёсткой критики своих товарищей по цеху, то вспомните Ивана Алексеевича.
#литература
#история
Иван Бунин известен не только своим литературным талантом, но и склонностью писать «диссы» на коллег по цеху. Известный журналист Андрей Седых в конце одного вечера, где Бунин решил выступить с не самыми лестными речами, даже сказал: «Добрый же вы человек, Иван Алексеевич! Всех обласкали».
Особенно сильно Иван Алексеевич ненавидел политику. Октябрьская революция была для него, не побоюсь этого каламбура, красной тряпкой для быка.
Для Бунина революция, а точнее — «бессмысленный и беспощадный русский бунт», в котором разинская и пугачевская голь, «лодыри» и «босяки», а того пуще — интернациональные садисты, психопаты-матросики и всякого рода уголовная рвань, направляемая на «мировой пожар» патологическими личностями с университетским образованием, представляла собой лишь «свору бесов».
(с) Бунин Иван. Публицистика 1918–1953 годов. 1920-й год: «Суп из человеческих пальцев. Открытое письмо к редактору газеты “Times”».
В статье «Страна неограниченных возможностей» Бунин пишет:
«Революционный ритуал, революционное лицедейство известны: сборища, “пламенные” речи, баррикады, освобождение из тюрем воров, сожжение сыскных архивов, арест властей, торжественные похороны “павших борцов”, казнь “деспота”, осквернение церквей, ливень воззваний, манифестов, “массовый террор”… Всё это проделав, мы все довели до размеров гомерических, до низости еще небывалой, до глупости и остервенения бешеной гориллы.»
На критике Революции Иван Алексеевич не остановится. Достанется потом и Горькому. Молодой Бунин, нуждаясь в признании и поддержке, тянулся к уже знаменитому «буревестнику». Он входил в горьковское издательство «Знание», получал солидные гонорары, гостил на Капри. В письмах той поры он осыпал Горького комплиментами: «Дорогой друг, позвольте только особенно горячо поцеловать Вас…». Однако в дневниках и письмах к брату звучала иная нота: Бунин жаловался на «имитацию дружбы, которой нету», на фальшь и усталость от общения.
Для Бунина, тосковавшего по ушедшей дворянской России, Горький стал символом разрушительной силы революции. После эмиграции Бунин обрушился на бывшего друга в прессе, обвиняя его в лицемерии и приспособленчестве. Горький отвечал сдержанно, но жёстко, называя новые произведения Бунина «откровенно плохими», а его самого — человеком в «бессильном бешенстве». В конце жизни Бунин охарактеризовал Горького как «полотёра, вора, убийцу», а его мемуары — как «чудовищные по лживости».
С другими «советским» литераторами Бунин и вовсе не церемонился. Исаака Бабеля он называл «удивительным мерзавцем», «грязным хамом» и «скотом». Владимира Маяковского клеймил как «слугу советского людоедства» и глумился над его внешностью, повторяя школьное прозвище «Идиот Полифемович».
Отношения Бунина и Набокова начались как почти ученические: молодой Набоков в письмах называл Бунина «своим учителем», а тот покровительственно поддерживал начинающего автора. Всё изменилось, когда к Набокову пришла громкая слава. Тогда начался конфликт, который достиг пика после описания одной встреч Набоковым с Буниным в своих мемуарах.
Бунин прочитав это, пришёл в ярость и назвал воспоминания «дикой брехней» и добавил: «будто он «затащил меня в какой-то ресторан, чтобы поговорить со мной "по душам"… Шут гороховый, которым Вы меня когда-то пугали, что он забил меня и что я ему ужасно завидую...».
Его острый язык дотягивался и до многих мэтров Серебряного века. Он презирал «вакханалию» символизма, за что поругался с Бальмонтом и Брюсовым, о последнем и вовсе написал«морфинст и садистический эротоман». О Фете он говорил, что тот пишет мещанские романсы. А о Сергее Есенине сказал у него «талант пошлости и кощунства», потом ещё добавил «проспись и не дыши на меня своей мессианской самогонкой». Гиппиус пожалел и назвал всего лишь «необыкновенно противной душонкой». Достоевского он вообще назвал вруном. А Андреева «запойным трагиком».
Так что если вам вдруг покажется, что современные блогеры изобрели жанр жёсткой критики своих товарищей по цеху, то вспомните Ивана Алексеевича.
#литература
#история
❤3🌚3👏1
Детские воспоминания Зоры Нил Хёрстон
Так уж вышло, что совсем юная писательница росла на юге США, в штате Флорида. В своих записях она сохранила яркие воспоминания о детстве. В саду их семьи было много фруктовых деревьев: апельсины, мандарины и даже грейпфрут; в достатке росли и овощи. Из живности держали свиней и кур-несушек — куда же на Юге без них.
Она писала: «У нас было столько варёных вкрутую яиц, сколько мы хотели», и что «для нас, младших детей, было обычным делом наполнить железный чайник яйцами, сварить их, а потом валяться во дворе и есть до отвала. Любые оставшиеся варёные яйца всегда можно было использовать в качестве снарядов». Фруктами, между прочим, они тоже бросались. Но моя любимая история — совсем о другом.
Как-то раз совсем крошечная Зора осталась дома одна — по рассказам самой писательницы, ей было всего девять месяцев. Её мама в это время отмывала листья капусты от песка у ручья. Чтобы дочка «не капризничала», она дала ей кусок кукурузного хлеба и оставила сидеть на кухонном полу. Всё шло хорошо, пока свиноматка со своим выводком поросят не учуяла крошки хлеба, которые та роняла.
Свинья начала обнюхивать пол, вошла в дом и направилась прямиком к жующему младенцу. Хёрстон завизжала при виде надвигающейся голодной компании. Её мать бросила таз с капустой и бросилась бегом обратно в дом. Хёрстон вспоминает:
🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿 🌿
Я помню, как мы с братом в детстве тоже использовали яблоки и помидоры в качестве снарядов и запускали их то в друг друга, то в определённую цель. В яблоневом саду добра разного размера и цвета хватало, а урожай томатов у нас почему-то всегда удавался на славу, и лишние помидоры очень успешно летели то в маленькую девочку в зелёном платье, то в её озорного старшего брата. А какие у вас есть яркие истории из детства?
#история
#литература
Так уж вышло, что совсем юная писательница росла на юге США, в штате Флорида. В своих записях она сохранила яркие воспоминания о детстве. В саду их семьи было много фруктовых деревьев: апельсины, мандарины и даже грейпфрут; в достатке росли и овощи. Из живности держали свиней и кур-несушек — куда же на Юге без них.
Она писала: «У нас было столько варёных вкрутую яиц, сколько мы хотели», и что «для нас, младших детей, было обычным делом наполнить железный чайник яйцами, сварить их, а потом валяться во дворе и есть до отвала. Любые оставшиеся варёные яйца всегда можно было использовать в качестве снарядов». Фруктами, между прочим, они тоже бросались. Но моя любимая история — совсем о другом.
Как-то раз совсем крошечная Зора осталась дома одна — по рассказам самой писательницы, ей было всего девять месяцев. Её мама в это время отмывала листья капусты от песка у ручья. Чтобы дочка «не капризничала», она дала ей кусок кукурузного хлеба и оставила сидеть на кухонном полу. Всё шло хорошо, пока свиноматка со своим выводком поросят не учуяла крошки хлеба, которые та роняла.
Свинья начала обнюхивать пол, вошла в дом и направилась прямиком к жующему младенцу. Хёрстон завизжала при виде надвигающейся голодной компании. Её мать бросила таз с капустой и бросилась бегом обратно в дом. Хёрстон вспоминает:
«Сердце у неё, наверное, остановилось, когда она увидела ту хрюшку в доме, ведь известно, что свиньи могут пожирать человеческую плоть. Но я не собиралась просто сидеть на месте. Меня посадили у стула, и к тому моменту, как моя мать оказалась в дверях, я уже подтянулась, ухватившись за него, и довольно проворно двигалась вокруг.
Что же до свиноматки, бедной, несправедливо оболганной дамы, то она вовсе не интересовалась мною — только моим хлебом. Я уронила его, вскакивая на ноги, и свинья доедала крошки. У неё и в помыслах не было съесть мамину детку, так же как и у мамы не было мысли съесть её деток. Без дальнейших подсказок со стороны свиньи или кого бы то ни было ещё, похоже, я просто начала ходить — и не стала останавливаться».
Я помню, как мы с братом в детстве тоже использовали яблоки и помидоры в качестве снарядов и запускали их то в друг друга, то в определённую цель. В яблоневом саду добра разного размера и цвета хватало, а урожай томатов у нас почему-то всегда удавался на славу, и лишние помидоры очень успешно летели то в маленькую девочку в зелёном платье, то в её озорного старшего брата. А какие у вас есть яркие истории из детства?
#история
#литература
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤5🥰1
Когда всего одна опасная связь может стоит слишком многого
Этот знаменитый любовный роман XVIII века, принесший посмертную славу Шодерло де Лакло, стал итогом целой эпохи во французской литературе. Он изображает застывшее, прогнившее светское общество эпохи застоя, где единственным занятием богатых было соблюдение приличий и поиск наслаждений, а главным полем битвы — любовные интриги.
В этом мире либертинажа соблазнители, такие как виконт де Вальмон и маркиза де Мертей, превращают жизнь в сложную игру, стремясь полностью контролировать других и, в итоге, «заместить Бога». Они манипулируют людьми, инсценируют события и руководят действиями всех персонажей, оставаясь невидимыми кукловодами.
Интересно, что литература в романе играет двойную роль. Персонажи читают Руссо, Ричардсона и других авторов, но лучшие французские сочинения становятся орудием разврата, а английская нравоучительная проза оказывается бессильной против соблазна.
«Опасные связи» — это не просто история о встрече порока и добродетели. Это глубокое исследование общества, где исчезают подлинные чувства и ценности, а на их место приходят холодный расчёт, манипуляция и власть как высшая форма наслаждения. Роман предвосхищает романтическую литературу и раскрывает метафизические последствия атеистического мировоззрения, демонстрируя, как рождается «теория заговора», где миром правят не божественные силы, а воля тайных интриганов.
Многие отмечают, что концовка романа больно уж морализаторская, но иначе просто не могло произойти. Ведь, содной стороны, у зла есть своя логика. Оно раскручивается, в своей беспредельности оно пытается освоить все больше ресурсов, и оно перегревается, взрывается от собственной избыточности. Разумеется, зло, которое выступает в союзе, в конце концов приходит к конфликту. Две злые силы сцепляются между собой и губят друг друга. Таков закон, такова закономерность зла. Зло самоуничтожается. Это первое. Но второе — над ним торжествует (по логике романа, а никак не вне нее) грандиозная сила добра и настоящей любви.
Любителям эпистолярного жанра и просто тем, кто любит интриги — рекомендую. Это хорошая иллюстрация беззаботного золотого века либертинажа, бесконечной борьбы мужчины и женщины, зла и добродетели.
#литература
#обзор
Этот знаменитый любовный роман XVIII века, принесший посмертную славу Шодерло де Лакло, стал итогом целой эпохи во французской литературе. Он изображает застывшее, прогнившее светское общество эпохи застоя, где единственным занятием богатых было соблюдение приличий и поиск наслаждений, а главным полем битвы — любовные интриги.
В этом мире либертинажа соблазнители, такие как виконт де Вальмон и маркиза де Мертей, превращают жизнь в сложную игру, стремясь полностью контролировать других и, в итоге, «заместить Бога». Они манипулируют людьми, инсценируют события и руководят действиями всех персонажей, оставаясь невидимыми кукловодами.
Интересно, что литература в романе играет двойную роль. Персонажи читают Руссо, Ричардсона и других авторов, но лучшие французские сочинения становятся орудием разврата, а английская нравоучительная проза оказывается бессильной против соблазна.
«Опасные связи» — это не просто история о встрече порока и добродетели. Это глубокое исследование общества, где исчезают подлинные чувства и ценности, а на их место приходят холодный расчёт, манипуляция и власть как высшая форма наслаждения. Роман предвосхищает романтическую литературу и раскрывает метафизические последствия атеистического мировоззрения, демонстрируя, как рождается «теория заговора», где миром правят не божественные силы, а воля тайных интриганов.
Многие отмечают, что концовка романа больно уж морализаторская, но иначе просто не могло произойти. Ведь, с
Любителям эпистолярного жанра и просто тем, кто любит интриги — рекомендую. Это хорошая иллюстрация беззаботного золотого века либертинажа, бесконечной борьбы мужчины и женщины, зла и добродетели.
#литература
#обзор
❤4
Традиционные итоги месяца
В январе было не так много рабочих дней, поэтому мой ежемесячный отчёт со списком прочитанного выглядит вот так:
🍃 Генрик Ибсен «Пер Гюнт» (пьеса)
🍃 Фридрих Ницше «Рождение трагедии из духа музыки»
🍃 Михаил Булгаков «Морфий» (рассказ)
🍃 Михаил Лермонтов «Штосс» (рассказ)
🍃 Шон Коэн «Пропавшая»
🍃 Настасья Реньжина «Бабушка сказала сидеть тихо»
🍃 Шодерло де Лакло «Опасные связи»
🍃 Эми Ньюмарк «Куриный бульон для души»
🍃 Zora Neale Hurston «On Florida Food: Recipes, Remedies & Simple Pleasures»
🍃 Virginia Evans «The Correspondent» (книга, которую мы читали вместе с литературным клубом английского языка)
🍃 Патрик Хорват «В лесной глуши, где нет ни души» (графический роман)
Месяц выдался отличный: побывала в музеях Н. В. Гоголя и Немировича-Данченко, сходила на спектакли в театр «Многоточие» — «Морфий», «Том Сойер», «Бойцовский клуб» — и заглянула на «Опасные связи» в театр Моссовета. Много работала, ходила в бассейн и на йогу. В общем, развивалась и телом и духом🦔
А как вы провели первый месяц этого года? Что интересного прочитали?
#литература
В январе было не так много рабочих дней, поэтому мой ежемесячный отчёт со списком прочитанного выглядит вот так:
Месяц выдался отличный: побывала в музеях Н. В. Гоголя и Немировича-Данченко, сходила на спектакли в театр «Многоточие» — «Морфий», «Том Сойер», «Бойцовский клуб» — и заглянула на «Опасные связи» в театр Моссовета. Много работала, ходила в бассейн и на йогу. В общем, развивалась и телом и духом
А как вы провели первый месяц этого года? Что интересного прочитали?
#литература
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6👍3
Хлебная забава Гоголя
Из мякиша Николай Васильевич любил катать шарики (колобки). Михаил Погодин в небольшом тексте «Пребывание Н. В. Гоголя в доме моего отца» вспоминал:
👻
#литература
#история
Из мякиша Николай Васильевич любил катать шарики (колобки). Михаил Погодин в небольшом тексте «Пребывание Н. В. Гоголя в доме моего отца» вспоминал:
«Весь обед, бывало, он катает шарики из хлеба и, школьничая, начнет бросать ими в кого-нибудь из сидячих; а то так, если квас ему почему-либо не понравится, начнет опускать шарики прямо в графин».Представьте просто ситуацию, что вы сидите обедаете в кругу не малоизвестных людей, а в вас прилетает хлебный мякиш от Гоголя. Николай Васильевич упоминал потом эту интересную привычку «Записках сумасшедшего»:
«.. я не знаю ничего хуже обыкновения давать собакам скатанные из хлеба шарики. Какой-нибудь сидящий за столом господин, который в руках своих держал всякую дрянь, начнет мять этими руками хлеб, подзовет тебя и сунет тебе в зубы шарик. Отказаться как-то неучтиво, ну, и ешь; с отвращением, а ешь…».Забава эта имело место не только за обеденным столом или в гостях какого-нибудь семейства. Во время работы писатель постоянно катал из хлебного мякиша шарики и ел их. Иногда на смену хлебу приходили кусочки сахара, которые классик любил грызть. Каждый справляется с тревожностью как может
#литература
#история
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
😁3❤2👍2
Убил жену и отсидел за это всего 13 дней
Джоан Воллмер и писатель Уильям С. Берроуз были яркими представителями битников своего времени. Случайно познакомившись в 1946 году на одном из собраний, они закрутили роман — довольно странный, потому что женщины Берроуза особо не вдохновляли. Плодом их бурных отношений стал сынишка. Но это их особо не останавливало от разгульного образа жизни. Они предавались сексу, наркотикам и рок-н-роллу, алкоголь лился рекой, а тусовки были бесконечными.
Влюбленные осели в Мехико в 1951 году, но и там вечеринки их не покидали. 6 сентября того же года в квартире над баром Bounty в Мехико-Сити Берроуз предложил сыграть в «Вильгельма Телля». Джоан согласилась, считая, что это просто забава и ничего страшного не произойдет. Она поставила стакан с джином (или водой — версии разнятся) на голову, а он выстрелил из пистолета, предположительно, Star .38 калибра. Но промахнулся и попал ей точно в лоб. Джоан умерла через несколько часов в больнице Красного Креста в возрасте всего 28 лет. Берроуз сначала утверждал, что это была шутка, но позже изменил показания, сказав, что пистолет выстрелил случайно, когда тот просто показывал его друзьям.
Берроуза арестовали по обвинению в непредумышленном убийстве, ему грозило 5 лет. Но его адвокат, благодаря подкупу баллистических экспертов и другим махинациям (в Мексике 1950-х коррупция была нормой), добился смягчения приговора. В итоге Берроуз отсидел всего 13 дней, заплатил штраф и в 1952 году уехал из страны, никогда больше не возвращаясь.
Сам Берроуз в предисловии к роману «Queer» (название которого не слишком благозвучно по-русски, поэтому я привожу оригинал) писал:
Тема с убийством женушки и избавлением ее от наркозависимости нетривиальным способом прозвучит потом в экранизации книги «Голый завтрак».
#литература
#история
Джоан Воллмер и писатель Уильям С. Берроуз были яркими представителями битников своего времени. Случайно познакомившись в 1946 году на одном из собраний, они закрутили роман — довольно странный, потому что женщины Берроуза особо не вдохновляли. Плодом их бурных отношений стал сынишка. Но это их особо не останавливало от разгульного образа жизни. Они предавались сексу, наркотикам и рок-н-роллу, алкоголь лился рекой, а тусовки были бесконечными.
Влюбленные осели в Мехико в 1951 году, но и там вечеринки их не покидали. 6 сентября того же года в квартире над баром Bounty в Мехико-Сити Берроуз предложил сыграть в «Вильгельма Телля». Джоан согласилась, считая, что это просто забава и ничего страшного не произойдет. Она поставила стакан с джином (или водой — версии разнятся) на голову, а он выстрелил из пистолета, предположительно, Star .38 калибра. Но промахнулся и попал ей точно в лоб. Джоан умерла через несколько часов в больнице Красного Креста в возрасте всего 28 лет. Берроуз сначала утверждал, что это была шутка, но позже изменил показания, сказав, что пистолет выстрелил случайно, когда тот просто показывал его друзьям.
Берроуза арестовали по обвинению в непредумышленном убийстве, ему грозило 5 лет. Но его адвокат, благодаря подкупу баллистических экспертов и другим махинациям (в Мексике 1950-х коррупция была нормой), добился смягчения приговора. В итоге Берроуз отсидел всего 13 дней, заплатил штраф и в 1952 году уехал из страны, никогда больше не возвращаясь.
Сам Берроуз в предисловии к роману «Queer» (название которого не слишком благозвучно по-русски, поэтому я привожу оригинал) писал:
«Я вынужден с ужасом признать, что если бы не смерть Джоан, я никогда не стал бы писателем, вынужден осознать, до какой степени это событие послужило причиной моего писательского пути и сформировало его».
Тема с убийством женушки и избавлением ее от наркозависимости нетривиальным способом прозвучит потом в экранизации книги «Голый завтрак».
#литература
#история
❤2🔥2😱1
Образ Покахонтас как нельзя лучше иллюстрирует колониальное мышление
Если взглянуть не на миф, а на реальную Покахонтас, то о ней известно крайне мало. Она была дочерью влиятельного вождя Поухатана. В 1613 году её взяли в заложницы английские колонисты. В 1614 году её выдали замуж за Джона Рольфа, чтобы обеспечить мирное сосуществование индейцев и колонистов. В 1616 году она поехала в Англию, где её представили ко двору и написали единственный достоверный портрет. В 1617 году, в 21 год, она умерла. Откуда же тогда этот яркий образ и невероятные истории?
За это следует благодарить Джона Смита. Через годы после смерти Покахонтас он опубликовал яркий рассказ о том, как она спасла его, бросившись на него и закрыв его голову своей. Любопытно, что в своих ранних записях «Истинного повествования о достопримечательных событиях в Виргинии» он вообще не упоминал этот эпизод.
В XVII веке, еще при жизни Покахонтас, в 1614 году Томас Дейл, губернатор Виргинии, описывает эту Покахонтас следующим образом:
Когда Покахонтас приняла христианство, она взяла имя Ребекки. А с ним связана история Исава и Иакова, которым было предначертано одному владеть, а другому подчиняться. Исав родился первый, и был он, согласно Библии, красный и косматый, родился Иаков, и он был совершенно иным, то есть Исав был человеком природы, красный, косматый и так далее. Как всё красиво совпало...
Со временем, Покахонтас стала образом «хорошего дикаря», который не сопротивляется, а с радостью принимает цивилизацию и христианство. В её образе соединились дева, мать и сама земля (Америка), «выходящая замуж» за колониста. Дикарь не учится чему-то, мы его научили и мы сделали его лучше!
Так и выходит, что образ прекрасной дикарки десятилетиями смягчал и оправдывал жестокую колонизацию, превращая её в красивую сказку о любви, спасении и добровольном подчинении «цивилизованному» миру.
#история
#литература
Если взглянуть не на миф, а на реальную Покахонтас, то о ней известно крайне мало. Она была дочерью влиятельного вождя Поухатана. В 1613 году её взяли в заложницы английские колонисты. В 1614 году её выдали замуж за Джона Рольфа, чтобы обеспечить мирное сосуществование индейцев и колонистов. В 1616 году она поехала в Англию, где её представили ко двору и написали единственный достоверный портрет. В 1617 году, в 21 год, она умерла. Откуда же тогда этот яркий образ и невероятные истории?
За это следует благодарить Джона Смита. Через годы после смерти Покахонтас он опубликовал яркий рассказ о том, как она спасла его, бросившись на него и закрыв его голову своей. Любопытно, что в своих ранних записях «Истинного повествования о достопримечательных событиях в Виргинии» он вообще не упоминал этот эпизод.
В XVII веке, еще при жизни Покахонтас, в 1614 году Томас Дейл, губернатор Виргинии, описывает эту Покахонтас следующим образом:
«Она оказалась под неустанной заботой мистера Джона Рольфа, ее мужа, и его друзей, была научена говорить так, чтобы быть понятой. Он хорошо наставил ее в христианстве, она овладела нашими правильными и вежливыми английскими манерами».
Когда Покахонтас приняла христианство, она взяла имя Ребекки. А с ним связана история Исава и Иакова, которым было предначертано одному владеть, а другому подчиняться. Исав родился первый, и был он, согласно Библии, красный и косматый, родился Иаков, и он был совершенно иным, то есть Исав был человеком природы, красный, косматый и так далее. Как всё красиво совпало...
Со временем, Покахонтас стала образом «хорошего дикаря», который не сопротивляется, а с радостью принимает цивилизацию и христианство. В её образе соединились дева, мать и сама земля (Америка), «выходящая замуж» за колониста. Дикарь не учится чему-то, мы его научили и мы сделали его лучше!
Так и выходит, что образ прекрасной дикарки десятилетиями смягчал и оправдывал жестокую колонизацию, превращая её в красивую сказку о любви, спасении и добровольном подчинении «цивилизованному» миру.
#история
#литература
🔥7❤2
Вдохновение требует жертв
Когда мы представляем себе писателя, то перед глазами обязательно появляется образ человека с томным взглядом, который сидит за своим рабочим столом и что-то судорожно печатает, как Джек из «Сияния» или Морт Рейни из «Тайного окна». Но иногда одними лишь письменными принадлежностями дело не заканчивается.
Возьмём, к примеру, даму Эдит Ситуэлл. Она обычно некоторое время лежала в открытом гробу, прежде чем начать что-то писать. Услышав эту историю, газета «Нью-Йорк Таймс» потом долго судачила на тему того, как она лежит в гробу и размышляет о вечной теме страданий. Что ею двигало, её современники почему-то не понимали. Но если взглянуть на её работы, то вопросы отпадают сами собой: например, стихотворение «Still Falls the Rain» о бомбардировке Лондона во время Второй мировой войны, где дождь символизирует кровь Христа и способность к прощению. В работах «The Sleeping Beauty», «Elegy on Dead Fashion» и «Metamorphosis» Ситуэлл размышляет о разрушительности времени и поиске искупления.
Поэт Фридрих Шиллер, например, хранил гнилые яблоки в ящике своего письменного стола. Он вдыхал их острый, сладковато-прогорклый аромат, когда ему нужно было подобрать нужное слово. Это всё кажется странным, если не обращать внимания на тот факт, что в 1985 году исследователи из Йельского университета обнаружили, что запах спёртого воздуха и яблок оказывает мощное возбуждающее действие на мозг и может даже предотвратить приступ паники.
Некоторые необычные привычки были порождены суровой необходимостью. Джеймс Джойс писал, лёжа на животе в постели, с большим синим карандашом, одетый в белый халат. Джойс был почти слеп. Его детская близорукость к двадцати годам переросла в серьёзные болезни, и к 1930 году он перенёс двадцать пять операций на глазах. Большие мелки помогали ему видеть буквы, а белый халат отражал больше света на страницу. Такими вот причудливыми способами он пытался вырвать хоть немного ясности.
Другие же создавали себе комфорт сознательно. Трумен Капоте, как он сам рассказывал в интервью Paris Review, был «горизонтальным» автором.
Марк Твен тоже был приверженцем постельного творчества, хотя и подходил к этому с присущим ему юмором.
А где вы находите своё вдохновение? Я, например, очень люблю работать в электричке или кофейне.
#литература
#история
Когда мы представляем себе писателя, то перед глазами обязательно появляется образ человека с томным взглядом, который сидит за своим рабочим столом и что-то судорожно печатает, как Джек из «Сияния» или Морт Рейни из «Тайного окна». Но иногда одними лишь письменными принадлежностями дело не заканчивается.
Возьмём, к примеру, даму Эдит Ситуэлл. Она обычно некоторое время лежала в открытом гробу, прежде чем начать что-то писать. Услышав эту историю, газета «Нью-Йорк Таймс» потом долго судачила на тему того, как она лежит в гробу и размышляет о вечной теме страданий. Что ею двигало, её современники почему-то не понимали. Но если взглянуть на её работы, то вопросы отпадают сами собой: например, стихотворение «Still Falls the Rain» о бомбардировке Лондона во время Второй мировой войны, где дождь символизирует кровь Христа и способность к прощению. В работах «The Sleeping Beauty», «Elegy on Dead Fashion» и «Metamorphosis» Ситуэлл размышляет о разрушительности времени и поиске искупления.
Поэт Фридрих Шиллер, например, хранил гнилые яблоки в ящике своего письменного стола. Он вдыхал их острый, сладковато-прогорклый аромат, когда ему нужно было подобрать нужное слово. Это всё кажется странным, если не обращать внимания на тот факт, что в 1985 году исследователи из Йельского университета обнаружили, что запах спёртого воздуха и яблок оказывает мощное возбуждающее действие на мозг и может даже предотвратить приступ паники.
Некоторые необычные привычки были порождены суровой необходимостью. Джеймс Джойс писал, лёжа на животе в постели, с большим синим карандашом, одетый в белый халат. Джойс был почти слеп. Его детская близорукость к двадцати годам переросла в серьёзные болезни, и к 1930 году он перенёс двадцать пять операций на глазах. Большие мелки помогали ему видеть буквы, а белый халат отражал больше света на страницу. Такими вот причудливыми способами он пытался вырвать хоть немного ясности.
Другие же создавали себе комфорт сознательно. Трумен Капоте, как он сам рассказывал в интервью Paris Review, был «горизонтальным» автором.
«Я не могу думать, если не лежу — либо в постели, либо растянувшись на кушетке, с сигаретой и кофе под рукой. Я должен постоянно затягиваться и потягивать напиток. По мере того как день клонится к вечеру, я перехожу с кофе на мятный чай, затем на херес и мартини».
Марк Твен тоже был приверженцем постельного творчества, хотя и подходил к этому с присущим ему юмором.
«Писать — самое лёгкое занятие на свете, — заявлял он. — Просто попробуйте как-нибудь заняться этим в постели. Я сижу с трубкой во рту и доской на коленях и что-то записываю. Думать — лёгкая работа».
А где вы находите своё вдохновение? Я, например, очень люблю работать в электричке или кофейне.
#литература
#история
🔥7
Ворчун по-американски
По свидетельству бывшего работорговца, а впоследствии аболициониста Томаса Бранегана, железное удило состояло из плоской железной пластины, которая вставлялась в рот и плотно прижимала язык. В пластине делались небольшие отверстия для стока слюны, однако глотать что-либо было практически невозможно — даже собственную слюну. Устройство крепилось на голове с помощью ремней или металлического обруча, иногда дополнялось «ошейником» с крюками: они препятствовали бегству и не позволяли опустить голову, чтобы отдохнуть. Длительное ношение вызывало сильную боль, воспаление рта и обезвоживание.
Упоминания о подобных устройствах встречаются в газетах, письмах и объявлениях о беглых рабах XVIII–XIX веков. Их называли по-разному: «удило», «кляп», «маска», «железный намордник». Например:
В 1848 году в газете The North Star описывались заведения по продаже рабов в Мэриленде, где имелись железные кляпы наряду с кнутами и другими орудиями истязания, всё включено так сказать. В объявлениях о беглых рабах иногда прямо указывалось, что человек уже носил железный ошейник или намордник как наказание.
Но, этот незатейливый способ наказания придумали совсем не американцы. Уздечка сварливой женщины или уздечка ворчуна впервые появилась в 1567 году в Шотландии. Если женщина плохо выполняла свою работу с работных домах, была слишком ворчлива и получала слишком много выговоров, то в качестве телесного наказания на нее надевали вот эту приспособу. Иногда могли провести по городу, дабы ещё и опозорить сверху. Какая-то другая форма вывода. Изначально так наказывали тех, кто подозревался в колдовстве или был открытым квакером. Заключали в них в основном женщин, но мужчинам клеветникам в редких случаях тоже доставалось.
От подобной уздечки страдали потом не только рабы. Известно, что знаменитая бразильская народная святая Эскрава Анастасия умерла оттого, что носила карательное железное удило.
Такие вот дела
#литература
#история
«Он очень хочет рассказать мне все, подумала она. Он желает, чтобы я спросила, как ему самому тогда пришлось – как больно языку, прижатому железным мундштуком, когда желание сплюнуть так велико, что от этого люди плачут. Она знала о таком наказании и несколько раз видела его там, где жила до Милого Дома. Видела, как в железо заковывали мужчин, молодых парней, маленьких девочек, женщин. Видела то безумие, что появлялось у них в глазах, когда им в рот вставляли железные удила и дергали, выворачивая губы. После такой пытки разодранные губы и растрескавшиеся уголки рта еще как-то удавалось вылечить с помощью гусиного жира, но язык болел очень долго, и очень долго не исчезало из глаз то безумие, что успело там поселиться.
– В детстве я видела людей, – заговорила она, – которым в рот вставляли железные удила; они всегда потом выглядели какими-то дикими. Вряд ли такое наказание – за что бы их ни наказывали – приносило пользу: ведь после него в нормальных людях поселялось безумие».
Тони Моррисон «Возлюбленная»
По свидетельству бывшего работорговца, а впоследствии аболициониста Томаса Бранегана, железное удило состояло из плоской железной пластины, которая вставлялась в рот и плотно прижимала язык. В пластине делались небольшие отверстия для стока слюны, однако глотать что-либо было практически невозможно — даже собственную слюну. Устройство крепилось на голове с помощью ремней или металлического обруча, иногда дополнялось «ошейником» с крюками: они препятствовали бегству и не позволяли опустить голову, чтобы отдохнуть. Длительное ношение вызывало сильную боль, воспаление рта и обезвоживание.
Упоминания о подобных устройствах встречаются в газетах, письмах и объявлениях о беглых рабах XVIII–XIX веков. Их называли по-разному: «удило», «кляп», «маска», «железный намордник». Например:
В 1848 году в газете The North Star описывались заведения по продаже рабов в Мэриленде, где имелись железные кляпы наряду с кнутами и другими орудиями истязания, всё включено так сказать. В объявлениях о беглых рабах иногда прямо указывалось, что человек уже носил железный ошейник или намордник как наказание.
Но, этот незатейливый способ наказания придумали совсем не американцы. Уздечка сварливой женщины или уздечка ворчуна впервые появилась в 1567 году в Шотландии. Если женщина плохо выполняла свою работу с работных домах, была слишком ворчлива и получала слишком много выговоров, то в качестве телесного наказания на нее надевали вот эту приспособу. Иногда могли провести по городу, дабы ещё и опозорить сверху. Какая-то другая форма вывода. Изначально так наказывали тех, кто подозревался в колдовстве или был открытым квакером. Заключали в них в основном женщин, но мужчинам клеветникам в редких случаях тоже доставалось.
От подобной уздечки страдали потом не только рабы. Известно, что знаменитая бразильская народная святая Эскрава Анастасия умерла оттого, что носила карательное железное удило.
Такие вот дела
#литература
#история
❤3😱2
История последнего раба
«Барракун» — это записанная Зорой Нил Хёрстон история Куджо Льюиса, последнего из тех, кто был привезён в Америку на невольничьем корабле.
Куджо расскажет свою историю, пока будет есть руками из миски в стенах своего домика, пока буде подметать пол церкви или ухаживать за садом. Телом он находится в Америке, но душой он летает над землями родной Африки.
Вы узнаете о быте его народа и обычаях. О том, как он попал на новую землю и как пытался на ней обрести дом.
https://telegra.ph/Istoriya-poslednego-raba-02-06
#Литература
#Обзор
«Барракун» — это записанная Зорой Нил Хёрстон история Куджо Льюиса, последнего из тех, кто был привезён в Америку на невольничьем корабле.
Куджо расскажет свою историю, пока будет есть руками из миски в стенах своего домика, пока буде подметать пол церкви или ухаживать за садом. Телом он находится в Америке, но душой он летает над землями родной Африки.
Вы узнаете о быте его народа и обычаях. О том, как он попал на новую землю и как пытался на ней обрести дом.
https://telegra.ph/Istoriya-poslednego-raba-02-06
#Литература
#Обзор
Telegraph
История последнего раба
В 1927 году Зора Нил Хёрстон записала историю Куджо Льюиса, или Коссулы, как его на самом деле звали. Он родился и вырос свободным человеком в Африке, но затем злая судьба привела его на плантации американского Юга.
❤6
Курьёзный случай в поезде
Как-то путешествуя по Франции, Марк Твен ехал поездом в город Дижон. Поезд был проходящим, и он попросил разбудить его вовремя. При этом писатель сказал проводнику:
— Я очень крепко сплю. Когда вы будете меня будить, может быть, я буду кричать. Так не обращайте на это внимание и обязательно высадите меня в Дижоне.
Когда Марк Твен проснулся, было уже утро и поезд подходил к Парижу. Писатель понял, что проехал Дижон, и очень рассердился. Он побежал к проводнику и стал ему выговаривать.
— Я никогда не был так сердит, как сейчас! — кричал он.
— Вы не так сильно сердитесь, как тот американец, которого я ночью высадил в Дижоне, — удивился проводник.
#литература
Как-то путешествуя по Франции, Марк Твен ехал поездом в город Дижон. Поезд был проходящим, и он попросил разбудить его вовремя. При этом писатель сказал проводнику:
— Я очень крепко сплю. Когда вы будете меня будить, может быть, я буду кричать. Так не обращайте на это внимание и обязательно высадите меня в Дижоне.
Когда Марк Твен проснулся, было уже утро и поезд подходил к Парижу. Писатель понял, что проехал Дижон, и очень рассердился. Он побежал к проводнику и стал ему выговаривать.
— Я никогда не был так сердит, как сейчас! — кричал он.
— Вы не так сильно сердитесь, как тот американец, которого я ночью высадил в Дижоне, — удивился проводник.
#литература
😁10
Как Куприн начал писать
Прежде чем всерьёз взяться за перо, Александр Куприн перепробовал с добрый десяток профессий. Он успел побывать боксёром, циркачом, землемером, учителем и даже продавцом «пудерклозета инженера Тимаховича». Деньги интересовали его меньше, чем сама жизнь: Куприну было жизненно необходимо примерять на себя новые роли. Он тушил пожары в Одессе, промышлял с конокрадами, работал санитаром в морге и, по слухам, даже выполнял поручения сыскной полиции.
«Хотел бы на несколько дней сделаться лошадью, растением или рыбой… или испытать роды», — признавался он друзьям.
Путь в литературу для него начался с курьёзного происшествия. Будучи юнкером, Куприн опубликовал рассказ «Последний дебют» под псевдонимом «Ал. К-рин». Начальство училища пришло в ярость, обнаружив в «славных рядах будущих героев» презренного писаку. Куприна упрятали в карцер, где он в сердцах поклялся никогда больше не браться за перо.
К счастью, это была одна из тех клятв, которые созданы лишь для того, чтобы их нарушить.
#литература
#история
Прежде чем всерьёз взяться за перо, Александр Куприн перепробовал с добрый десяток профессий. Он успел побывать боксёром, циркачом, землемером, учителем и даже продавцом «пудерклозета инженера Тимаховича». Деньги интересовали его меньше, чем сама жизнь: Куприну было жизненно необходимо примерять на себя новые роли. Он тушил пожары в Одессе, промышлял с конокрадами, работал санитаром в морге и, по слухам, даже выполнял поручения сыскной полиции.
«Хотел бы на несколько дней сделаться лошадью, растением или рыбой… или испытать роды», — признавался он друзьям.
Путь в литературу для него начался с курьёзного происшествия. Будучи юнкером, Куприн опубликовал рассказ «Последний дебют» под псевдонимом «Ал. К-рин». Начальство училища пришло в ярость, обнаружив в «славных рядах будущих героев» презренного писаку. Куприна упрятали в карцер, где он в сердцах поклялся никогда больше не браться за перо.
К счастью, это была одна из тех клятв, которые созданы лишь для того, чтобы их нарушить.
#литература
#история
😁4❤2