Спасение за прилавком

В первой половине XX века во Флориде, особенно в автономных городках, таких как Итонвилл, бакалейные лавки и небольшие забегаловки служили спасением и опорой для целых семей.

Собственно говоря, в Итонвилле — первом инкорпорированном полностью чёрном городе США — о магазинчике Джо Кларка знал каждый. Обычно именно рядом с ним мужчины, обменивались историями и сплетнями, разместившись на удобных поверхностях. Сама лавка была не только торговой точкой; здесь люди собирались и обсуждали, чуть ли не как жить дальше.

Бакалейные лавки во Флориде тех лет имели низкий порог входа: деревянные постройки стоили недорого, товары закупались на оптовых складах или через знакомых, кредиты давали «по-соседски» внутри общины, а наличные крутились локально. Для чернокожих это был один из немногих реальных путей к относительной независимости. «Кто угодно» мог открыть такую лавку — если хватало стартового капитала и умения наладить снабжение. Успех позволял не только прокормить себя, но и вытащить из бедности родственников, дать детям образование и даже помочь соседям.

В послевоенные 1920–1940-е годы уличная еда стала типичной формой чёрного малого бизнеса. Местные забегаловки просто расцветали. Жареная курица, рёбрышки на гриле, простые блюда с дымком — всё это привлекало стабильный поток клиентов: рабочих с фабрик, проезжающих водителей, местных жителей. Если заведение стояло в удачном месте — у дороги, рядом с городком или оранжевыми рощами, — оно действительно могло обеспечить относительно безбедную жизнь.

Зора Нил Хёрстон даже как-то загорелась идеей открыть заведение, где она могла бы готовить курочку для посетителей. Она хоть и довольно много писала и издавалась, но на сносную жизнь денег едва хватало. А Зора мечтала продолжить свою писательскую и научную деятельность. О магазинчике Джо Кларка она будет упоминать в своей автобиографии, а вот идею открыть своё заведение воплотит в жизнь уже герой её книги «Их глаза видели Бога».

#история
#культура

Пропавшая Лорен Спирер

Бывает такое: берёшь книгу и думаешь, что сейчас будет что-то невероятное, давнее дело раскроется прямо у тебя на глазах. Но нет, ничего не раскроется. В первой главе за пару страниц автор опишет то, как Лорен Спирер пропала, что и так подробно расписано в статье Википедии, а дальше — описание её не очень продолжительной , к сожалению, жизни и попытки взять интервью у всех людей, которые с этой самой Лорен общались.

Жизнь у этой девушки — самая обычная, и какие-то уроки из неё особо не извлечёшь. Ну, кроме того, что много пить, закидываться наркотиками и ходить по ночам в компании малознакомых людей — это плохо, но мы это с вами и так вроде бы хорошо знаем.

Мне больше всего понравилось, что пока одна часть пользователей строчила скорбные посты и свои догадки о пропаже Лорен, другие вспомнили о «синдроме пропавшей белой женщины». Ведь, пока все размышляли о том, куда же пропала богатая блондинка, в штате чуть ли не каждый день пропадали девушки из небогатых семей, но им не посвящались длинные посты, знаменитости не пытались ускорять процесс поисков, да и их лица не были размещены на всевозможных баннерах. Такие вот жестокие реалии.

Ещё один довольно занятный момент. Раньше Университет Индианы рассылал электронные письма и текстовые оповещения о том, что на территории кампуса произошло то или иное нападение, иногда с описанием подозреваемых. Спустя несколько лет после дела Спирер руководство решило, что сообщать такие тревожные новости студентам не нужно, ведь это негативно на них отражается...

А по самой книге соглашусь со словами одного из подозреваемых парней, чья жизнь была загублена после пропажи Лорен:

«Недостойный репортёр, которого уволили из предыдущего издания из-за полового акта с женщиной лёгкого поведения, теперь пытается реанимировать свою карьеру за счёт давней трагедии».

Если хотите прочитать про книгу подробно, то вам сюда. Если увидела опус Шона Коэна на полках в книжном, то можете смело проходить мимо.

#литература
#обзор

То, как птицы из рассказа Брэдбери «И будет ласковый дождь» бьются об изображение окна с зелёным садом и солнышком, напоминает героев графического романа «Куда дует ветер». Они не совсем понимают, что происходит, и хотят вернуться к привычной жизни, чтобы поезда вновь ходили, молочник приносил стеклянные бутылочки под дверь, солнце грело и не тошнило...

https://telegra.ph/Oni-zhdut-chto-ih-nepremenno-pridut-spasat-01-26

#литература
#обзор

О том, как умер Николай Васильевич, мы уже успели поговорить. Давайте же обратимся к его могиле и таинственной истории, которую она невольно породила.

https://telegra.ph/Kuda-propal-cherep-N-V-Gogolya-01-26

#литература
#история

Дисс-король русской литературы

Иван Бунин известен не только своим литературным талантом, но и склонностью писать «диссы» на коллег по цеху. Известный журналист Андрей Седых в конце одного вечера, где Бунин решил выступить с не самыми лестными речами, даже сказал: «Добрый же вы человек, Иван Алексеевич! Всех обласкали».

Особенно сильно Иван Алексеевич ненавидел политику. Октябрьская революция была для него, не побоюсь этого каламбура, красной тряпкой для быка.

Для Бунина революция, а точнее — «бессмысленный и беспощадный русский бунт», в котором разинская и пугачевская голь, «лодыри» и «босяки», а того пуще — интернациональные садисты, психопаты-матросики и всякого рода уголовная рвань, направляемая на «мировой пожар» патологическими личностями с университетским образованием, представляла собой лишь «свору бесов».

(с) Бунин Иван. Публицистика 1918–1953 годов. 1920-й год: «Суп из человеческих пальцев. Открытое письмо к редактору газеты “Times”».

В статье «Страна неограниченных возможностей» Бунин пишет:

«Революционный ритуал, революционное лицедейство известны: сборища, “пламенные” речи, баррикады, освобождение из тюрем воров, сожжение сыскных архивов, арест властей, торжественные похороны “павших борцов”, казнь “деспота”, осквернение церквей, ливень воззваний, манифестов, “массовый террор”… Всё это проделав, мы все довели до размеров гомерических, до низости еще небывалой, до глупости и остервенения бешеной гориллы.»

На критике Революции Иван Алексеевич не остановится. Достанется потом и Горькому. Молодой Бунин, нуждаясь в признании и поддержке, тянулся к уже знаменитому «буревестнику». Он входил в горьковское издательство «Знание», получал солидные гонорары, гостил на Капри. В письмах той поры он осыпал Горького комплиментами: «Дорогой друг, позвольте только особенно горячо поцеловать Вас…». Однако в дневниках и письмах к брату звучала иная нота: Бунин жаловался на «имитацию дружбы, которой нету», на фальшь и усталость от общения.

Для Бунина, тосковавшего по ушедшей дворянской России, Горький стал символом разрушительной силы революции. После эмиграции Бунин обрушился на бывшего друга в прессе, обвиняя его в лицемерии и приспособленчестве. Горький отвечал сдержанно, но жёстко, называя новые произведения Бунина «откровенно плохими», а его самого — человеком в «бессильном бешенстве». В конце жизни Бунин охарактеризовал Горького как «полотёра, вора, убийцу», а его мемуары — как «чудовищные по лживости».

С другими «советским» литераторами Бунин и вовсе не церемонился. Исаака Бабеля он называл «удивительным мерзавцем», «грязным хамом» и «скотом». Владимира Маяковского клеймил как «слугу советского людоедства» и глумился над его внешностью, повторяя школьное прозвище «Идиот Полифемович».

Отношения Бунина и Набокова начались как почти ученические: молодой Набоков в письмах называл Бунина «своим учителем», а тот покровительственно поддерживал начинающего автора. Всё изменилось, когда к Набокову пришла громкая слава. Тогда начался конфликт, который достиг пика после описания одной встреч Набоковым с Буниным в своих мемуарах.

Бунин прочитав это, пришёл в ярость и назвал воспоминания «дикой брехней» и добавил: «будто он «затащил меня в какой-то ресторан, чтобы поговорить со мной "по душам"… Шут гороховый, которым Вы меня когда-то пугали, что он забил меня и что я ему ужасно завидую...».

Его острый язык дотягивался и до многих мэтров Серебряного века. Он презирал «вакханалию» символизма, за что поругался с Бальмонтом и Брюсовым, о последнем и вовсе написал«морфинст и садистический эротоман». О Фете он говорил, что тот пишет мещанские романсы. А о Сергее Есенине сказал у него «талант пошлости и кощунства», потом ещё добавил «проспись и не дыши на меня своей мессианской самогонкой». Гиппиус пожалел и назвал всего лишь «необыкновенно противной душонкой». Достоевского он вообще назвал вруном. А Андреева «запойным трагиком».

Так что если вам вдруг покажется, что современные блогеры изобрели жанр жёсткой критики своих товарищей по цеху, то вспомните Ивана Алексеевича.

#литература
#история

Когда всего одна опасная связь может стоит слишком многого

Этот знаменитый любовный роман XVIII века, принесший посмертную славу Шодерло де Лакло, стал итогом целой эпохи во французской литературе. Он изображает застывшее, прогнившее светское общество эпохи застоя, где единственным занятием богатых было соблюдение приличий и поиск наслаждений, а главным полем битвы — любовные интриги.

В этом мире либертинажа соблазнители, такие как виконт де Вальмон и маркиза де Мертей, превращают жизнь в сложную игру, стремясь полностью контролировать других и, в итоге, «заместить Бога». Они манипулируют людьми, инсценируют события и руководят действиями всех персонажей, оставаясь невидимыми кукловодами.

Интересно, что литература в романе играет двойную роль. Персонажи читают Руссо, Ричардсона и других авторов, но лучшие французские сочинения становятся орудием разврата, а английская нравоучительная проза оказывается бессильной против соблазна.

«Опасные связи» — это не просто история о встрече порока и добродетели. Это глубокое исследование общества, где исчезают подлинные чувства и ценности, а на их место приходят холодный расчёт, манипуляция и власть как высшая форма наслаждения. Роман предвосхищает романтическую литературу и раскрывает метафизические последствия атеистического мировоззрения, демонстрируя, как рождается «теория заговора», где миром правят не божественные силы, а воля тайных интриганов.

Многие отмечают, что концовка романа больно уж морализаторская, но иначе просто не могло произойти. Ведь, с одной стороны, у зла есть своя логика. Оно раскручивается, в своей беспредельности оно пытается освоить все больше ресурсов, и оно перегревается, взрывается от собственной избыточности. Разумеется, зло, которое выступает в союзе, в конце концов приходит к конфликту. Две злые силы сцепляются между собой и губят друг друга. Таков закон, такова закономерность зла. Зло самоуничтожается. Это первое. Но второе — над ним торжествует (по логике романа, а никак не вне нее) грандиозная сила добра и настоящей любви.

Любителям эпистолярного жанра и просто тем, кто любит интриги — рекомендую. Это хорошая иллюстрация беззаботного золотого века либертинажа, бесконечной борьбы мужчины и женщины, зла и добродетели.

#литература
#обзор