Как Чехов Бунина убил
Иван Бунин вспоминает, как они с Чеховым однажды выбрались погугять:
Иногда он разрешал себе вечерние прогулки. Раз возвращаемся с такой прогулки уже поздно. Он очень устал, идет через силу — за последние дни много смочил платков кровью, — молчит, прикрывает глаза. Проходим мимо балкона, за парусиной которого свет и силуэты женщин. И вдруг он открывает глаза и очень громко говорит:
— А слышали? Какой ужас! Бунина убили! В Аутке, у одной татарки!
Я останавливаюсь от изумления, а он быстро шепчет:
— Молчите! Завтра вся Ялта будет говорить об убийстве Бунина.
И. Бунин: А. П. Чехов
#литература
Иван Бунин вспоминает, как они с Чеховым однажды выбрались погугять:
Иногда он разрешал себе вечерние прогулки. Раз возвращаемся с такой прогулки уже поздно. Он очень устал, идет через силу — за последние дни много смочил платков кровью, — молчит, прикрывает глаза. Проходим мимо балкона, за парусиной которого свет и силуэты женщин. И вдруг он открывает глаза и очень громко говорит:
— А слышали? Какой ужас! Бунина убили! В Аутке, у одной татарки!
Я останавливаюсь от изумления, а он быстро шепчет:
— Молчите! Завтра вся Ялта будет говорить об убийстве Бунина.
И. Бунин: А. П. Чехов
#литература
😁4❤1👍1
А. П. Чехов как-то сказал:
— Стать бы бродягой, странником, ходить по святым местам, поселиться в монастыре среди леса, у озера, сидеть летним вечером на лавочке возле монастырских ворот…
Воспоминания Бунина о Чехове
Все мы иногда немного Антон Павлович...
#литература
— Стать бы бродягой, странником, ходить по святым местам, поселиться в монастыре среди леса, у озера, сидеть летним вечером на лавочке возле монастырских ворот…
Воспоминания Бунина о Чехове
Все мы иногда немного Антон Павлович...
#литература
❤3👍1
Книжные инфоповоды за первую половину января
Книжные дайджесты🪴
Январь традиционно богат на дайджесты «что почитать в новом году». Крупные медиа, такие как РБК Life, отметили топ-8 новинок в разных жанрах: от «Шести дней в Бомбее» Алки Джоши (издательство «КоЛибри») до «Таты» Валери Перрен. Но акцент сделан на отечественном контенте — сборнике ранее не публиковавшихся текстов Эдуарда Лимонова «Я не хочу быть простым человеком», новых книгах Захара Прилепина, мемуарах Николая Цискаридзе и даже книге Эмира Кустурицы. Персиваль Эверетт, кстати, ворвался к нам с романом «Джеймс», где идёт переосмысление истории Гекльберри Финна от лица чернокожего раба.
В подборках от «Азбуки» и АСТ тоже много ожидаемого: тру-крайм о маньяках, записки кавалерист-девицы и, конечно, классика в новых изданиях. А «Фонтанка» анонсировала историю доспехов и викторианских женщин — в общем, есть где разгуляться.
Один из хайлайтов — выход новой книги Джулиана Барнса «Исход(ы)», которая в России появилась одновременно с оригиналом. Ну и издательства говорят, что этот год станет годом восточноазиатской прозы.
The Blueprint и «Афиша Daily» в своих гидах на 2026 год выделяют новые романы Ласло Краснахоркаи, сборник кошачьих рассказов Колетт и проекты о группе «Кино». Выходят даже мемуары Каневского; блистает и история об одной известной птице.
Кинопоиск в гиде на 2026 год упоминает книгу по мотивам «Молодого папы» и проект Татьяны Столяр из «Антиглянца». А «Газета.ru» добавляет детектив Водолазкина, дневники Кустурицы и «Одиннадцатый час» Салмана Рушди.
Недавно вышел трейлер фильма по книге «Гленкил: следствие ведут овцы». А в списке самых ожидаемых адаптаций на 2026 год включают третью «Дюну» (с «Мессией Дюны»), «Рыцаря Семи Королевств», новую «Нарнию», «Нейроманта» и проекты по Агате Кристи.
Закрытия, срачи и поправки👻
То, о чём успели рассказать уже из каждого угла: трилогия Фредрика Бакмана «Медвежий угол» («Медвежий угол», «Мы против вас», «После бури») остаётся недоступной в России — продажи приостановлены в «ЛитРес», «Читай-городе» и других ресурсах из-за обвинений в пропаганде нетрадиционных ценностей. Как фанат Бакмана негодую.
«Филологический срач» кипит в Telegram и на YouTube: блогер Кирилл Кириченко раскритиковал лекции Евгения Жаринова, сын Николай его защищает. Досталось ещё и Арсению Дежурову. Молодая кровь кипит и хайпится; семье Жариновых — сил и добра. Профессору 71 год, а они хотят, чтобы человек без подготовки как нейросеть выдавал не приблизительные цитаты, а слово в слово.
15 января закрылось издательство «Попкорн Букс» (литRPG, фэнтези, книги по играм) после проверок и штрафа в 1 млн рублей от Роскомнадзора за «пропаганду ЛГБТ* и наркотиков». Издатели не выдержали и объявили в Telegram о своём закрытии.
12 января «Читай-город» оштрафовали на 500 тыс. рублей за продажу «экстремистских» книг (включая Бакмана и Сорокина).
Март 2026 принесёт закон о маркировке «наркотиков» в литературе (уже снято 4500+ книг превентивно), так что ждём новых волн.
Премии, юбилеи и итоги🌵
15 января объявили длинный список премии «Главкнига» — 60 книг, включая Виктора Пелевина («A Sinistra»), Алексея Иванова («Невьянская башня»), Михаила Елизарова («Юдоль»), Маргариту Симоньян («В начале было слово, в конце будет цифра») и Сергея Лукьяненко («Седьмой»). Победителя назовут 30 января, приз — золотой слиток на 1 млн рублей.
Такие вот новости.
*Запрещено на территории РФ
#литература
Книжные дайджесты
Январь традиционно богат на дайджесты «что почитать в новом году». Крупные медиа, такие как РБК Life, отметили топ-8 новинок в разных жанрах: от «Шести дней в Бомбее» Алки Джоши (издательство «КоЛибри») до «Таты» Валери Перрен. Но акцент сделан на отечественном контенте — сборнике ранее не публиковавшихся текстов Эдуарда Лимонова «Я не хочу быть простым человеком», новых книгах Захара Прилепина, мемуарах Николая Цискаридзе и даже книге Эмира Кустурицы. Персиваль Эверетт, кстати, ворвался к нам с романом «Джеймс», где идёт переосмысление истории Гекльберри Финна от лица чернокожего раба.
В подборках от «Азбуки» и АСТ тоже много ожидаемого: тру-крайм о маньяках, записки кавалерист-девицы и, конечно, классика в новых изданиях. А «Фонтанка» анонсировала историю доспехов и викторианских женщин — в общем, есть где разгуляться.
Один из хайлайтов — выход новой книги Джулиана Барнса «Исход(ы)», которая в России появилась одновременно с оригиналом. Ну и издательства говорят, что этот год станет годом восточноазиатской прозы.
The Blueprint и «Афиша Daily» в своих гидах на 2026 год выделяют новые романы Ласло Краснахоркаи, сборник кошачьих рассказов Колетт и проекты о группе «Кино». Выходят даже мемуары Каневского; блистает и история об одной известной птице.
Кинопоиск в гиде на 2026 год упоминает книгу по мотивам «Молодого папы» и проект Татьяны Столяр из «Антиглянца». А «Газета.ru» добавляет детектив Водолазкина, дневники Кустурицы и «Одиннадцатый час» Салмана Рушди.
Недавно вышел трейлер фильма по книге «Гленкил: следствие ведут овцы». А в списке самых ожидаемых адаптаций на 2026 год включают третью «Дюну» (с «Мессией Дюны»), «Рыцаря Семи Королевств», новую «Нарнию», «Нейроманта» и проекты по Агате Кристи.
Закрытия, срачи и поправки
То, о чём успели рассказать уже из каждого угла: трилогия Фредрика Бакмана «Медвежий угол» («Медвежий угол», «Мы против вас», «После бури») остаётся недоступной в России — продажи приостановлены в «ЛитРес», «Читай-городе» и других ресурсах из-за обвинений в пропаганде нетрадиционных ценностей. Как фанат Бакмана негодую.
«Филологический срач» кипит в Telegram и на YouTube: блогер Кирилл Кириченко раскритиковал лекции Евгения Жаринова, сын Николай его защищает. Досталось ещё и Арсению Дежурову. Молодая кровь кипит и хайпится; семье Жариновых — сил и добра. Профессору 71 год, а они хотят, чтобы человек без подготовки как нейросеть выдавал не приблизительные цитаты, а слово в слово.
15 января закрылось издательство «Попкорн Букс» (литRPG, фэнтези, книги по играм) после проверок и штрафа в 1 млн рублей от Роскомнадзора за «пропаганду ЛГБТ* и наркотиков». Издатели не выдержали и объявили в Telegram о своём закрытии.
12 января «Читай-город» оштрафовали на 500 тыс. рублей за продажу «экстремистских» книг (включая Бакмана и Сорокина).
Март 2026 принесёт закон о маркировке «наркотиков» в литературе (уже снято 4500+ книг превентивно), так что ждём новых волн.
Премии, юбилеи и итоги
15 января объявили длинный список премии «Главкнига» — 60 книг, включая Виктора Пелевина («A Sinistra»), Алексея Иванова («Невьянская башня»), Михаила Елизарова («Юдоль»), Маргариту Симоньян («В начале было слово, в конце будет цифра») и Сергея Лукьяненко («Седьмой»). Победителя назовут 30 января, приз — золотой слиток на 1 млн рублей.
Такие вот новости.
*Запрещено на территории РФ
#литература
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍4🤯3🤔2
Бабка Зоя и мальчик на поводке
Книга, которая заставляет задуматься: как было бы лучше — умереть младенцем в мусорной яме или всё-таки остаться в живых, но расти в шкафу в доме деревенской бабушки?
Эта книга об одиночестве. (Дальше спойлеры)Зоя, Купринька, Анна, Елена, Слава — все они одиноки. Зоя за всю жизнь не нашла, с кем прожить эту самую жизнь, потому что не хотела «лишь бы хоть кто-то». Поэтому всех женихов прогоняла — кривой, косой, пьяница или ещё кто похуже не нужен был Зое. Так одна и осталась. Она находит сына, но не может в полной мере о нём позаботиться, словно выливая на него всю накопленную за жизнь злобу.
Анна не смогла найти поддержки и, боясь ещё большего позора, убивает себя, даже не пытаясь найти спасение. Елена и Слава пережили великое горе, и в их доме появилось слишком много теней, которые мешали им снова начать жить, слушать и понимать друг друга — они не могли даже выговориться. Решение всё-таки находится, и такое, которого они и ожидать не могли. В их семье снова кипит жизнь, слышен детский смех и царит счастье.
Купринька заперт и в молитвах просит Бога, чтобы тот подарил больше дней в Задверье: чтобы жуков можно было смотреть, на солнце глядеть и греться, в траве валяться, облака Божьи разглядывать. Но он заперт, и дом-монстр пытается его поглотить.
Кажется, что никто не может помочь Куприньке и никто не слышит его молитв. Но теперь малыш больше не танцует в собачьем ошейнике под песни бабы Зои, его не наказывают обливанием холодной водой и подвалом с мокрицами, его не заставляют сидеть в навозной куче, чтобы согреться. У него теперь есть собственная кровать — да что там кровать, целая комната! Мальчик спасён и может проводить в Задверье столько времени, сколько захочет, и любоваться каждой травинкой столько, сколько нужно. А мама и папа будут любить его и не давать никому в обиду. Страшный дом, это чудовищное Царство, больше не будет его обижать и заставлять жить по своим правилам .
Когда Купринька в первый раз оказывается на улице, он описывает небо очень интересным образом:
Первые страницы идут довольно тяжело, потому что пытаешься привыкнуть к слогу. Автор хорошо постаралась и смогла передать в тексте речь деревенской бабули. Здесь очень много искаженных цитат из Библии и сцен, которые, лично мне, было не очень приятно читать. Уж больно мальчика жалко. В какой-то момент вообще казалось, что я смотрю выпуск «Мужского и женского». В целом, если хочется слегка пощекотать нервишки, то прочитать можно.
#литература
#обзор
Книга, которая заставляет задуматься: как было бы лучше — умереть младенцем в мусорной яме или всё-таки остаться в живых, но расти в шкафу в доме деревенской бабушки?
Эта книга об одиночестве. (Дальше спойлеры)
Анна не смогла найти поддержки и, боясь ещё большего позора, убивает себя, даже не пытаясь найти спасение. Елена и Слава пережили великое горе, и в их доме появилось слишком много теней, которые мешали им снова начать жить, слушать и понимать друг друга — они не могли даже выговориться. Решение всё-таки находится, и такое, которого они и ожидать не могли. В их семье снова кипит жизнь, слышен детский смех и царит счастье.
Купринька заперт и в молитвах просит Бога, чтобы тот подарил больше дней в Задверье: чтобы жуков можно было смотреть, на солнце глядеть и греться, в траве валяться, облака Божьи разглядывать. Но он заперт, и дом-монстр пытается его поглотить.
Кажется, что никто не может помочь Куприньке и никто не слышит его молитв. Но теперь малыш больше не танцует в собачьем ошейнике под песни бабы Зои, его не наказывают обливанием холодной водой и подвалом с мокрицами, его не заставляют сидеть в навозной куче, чтобы согреться. У него теперь есть собственная кровать — да что там кровать, целая комната! Мальчик спасён и может проводить в Задверье столько времени, сколько захочет, и любоваться каждой травинкой столько, сколько нужно. А мама и папа будут любить его и не давать никому в обиду. Страшный дом, это чудовищное Царство, больше не будет его обижать и заставлять жить по своим правилам
Когда Купринька в первый раз оказывается на улице, он описывает небо очень интересным образом:
«Купринька поднял голову вверх: там небо (не в цветочек), на небе Бог. С Богом Купринька не знаком, но бабушка Зоя говорит, что Бога нужно бояться. У Куприньки пока не очень-то бояться получается. Как бояться того, кого не знаешь?
Бог разбросал по небу куски ваты, видать, поранился. Или уши чистит, чтобы услышать бабушки-Зоины молитвы. А как вообще жить на небе, если там нет ни телевизора, ни утвари, ни чего? Бедный-бедный Бог, живёт в Пустоте. Это ещё хуже Купринькиного шкафа».
Первые страницы идут довольно тяжело, потому что пытаешься привыкнуть к слогу. Автор хорошо постаралась и смогла передать в тексте речь деревенской бабули. Здесь очень много искаженных цитат из Библии и сцен, которые, лично мне, было не очень приятно читать. Уж больно мальчика жалко. В какой-то момент вообще казалось, что я смотрю выпуск «Мужского и женского». В целом, если хочется слегка пощекотать нервишки, то прочитать можно.
#литература
#обзор
❤3
Спасение за прилавком
В первой половине XX века во Флориде, особенно в автономных городках, таких как Итонвилл, бакалейные лавки и небольшие забегаловки служили спасением и опорой для целых семей.
Собственно говоря, в Итонвилле — первом инкорпорированном полностью чёрном городе США — о магазинчике Джо Кларка знал каждый. Обычно именно рядом с ним мужчины, обменивались историями и сплетнями, разместившись на удобных поверхностях. Сама лавка была не только торговой точкой; здесь люди собирались и обсуждали, чуть ли не как жить дальше.
Бакалейные лавки во Флориде тех лет имели низкий порог входа: деревянные постройки стоили недорого, товары закупались на оптовых складах или через знакомых, кредиты давали «по-соседски» внутри общины, а наличные крутились локально. Для чернокожих это был один из немногих реальных путей к относительной независимости. «Кто угодно» мог открыть такую лавку — если хватало стартового капитала и умения наладить снабжение. Успех позволял не только прокормить себя, но и вытащить из бедности родственников, дать детям образование и даже помочь соседям.
В послевоенные 1920–1940-е годы уличная еда стала типичной формой чёрного малого бизнеса. Местные забегаловки просто расцветали. Жареная курица, рёбрышки на гриле, простые блюда с дымком — всё это привлекало стабильный поток клиентов: рабочих с фабрик, проезжающих водителей, местных жителей. Если заведение стояло в удачном месте — у дороги, рядом с городком или оранжевыми рощами, — оно действительно могло обеспечить относительно безбедную жизнь.
Зора Нил Хёрстон даже как-то загорелась идеей открыть заведение, где она могла бы готовить курочку для посетителей. Она хоть и довольно много писала и издавалась, но на сносную жизнь денег едва хватало. А Зора мечтала продолжить свою писательскую и научную деятельность. О магазинчике Джо Кларка она будет упоминать в своей автобиографии, а вот идею открыть своё заведение воплотит в жизнь уже герой её книги «Их глаза видели Бога».
#история
#культура
В первой половине XX века во Флориде, особенно в автономных городках, таких как Итонвилл, бакалейные лавки и небольшие забегаловки служили спасением и опорой для целых семей.
Собственно говоря, в Итонвилле — первом инкорпорированном полностью чёрном городе США — о магазинчике Джо Кларка знал каждый. Обычно именно рядом с ним мужчины, обменивались историями и сплетнями, разместившись на удобных поверхностях. Сама лавка была не только торговой точкой; здесь люди собирались и обсуждали, чуть ли не как жить дальше.
Бакалейные лавки во Флориде тех лет имели низкий порог входа: деревянные постройки стоили недорого, товары закупались на оптовых складах или через знакомых, кредиты давали «по-соседски» внутри общины, а наличные крутились локально. Для чернокожих это был один из немногих реальных путей к относительной независимости. «Кто угодно» мог открыть такую лавку — если хватало стартового капитала и умения наладить снабжение. Успех позволял не только прокормить себя, но и вытащить из бедности родственников, дать детям образование и даже помочь соседям.
В послевоенные 1920–1940-е годы уличная еда стала типичной формой чёрного малого бизнеса. Местные забегаловки просто расцветали. Жареная курица, рёбрышки на гриле, простые блюда с дымком — всё это привлекало стабильный поток клиентов: рабочих с фабрик, проезжающих водителей, местных жителей. Если заведение стояло в удачном месте — у дороги, рядом с городком или оранжевыми рощами, — оно действительно могло обеспечить относительно безбедную жизнь.
Зора Нил Хёрстон даже как-то загорелась идеей открыть заведение, где она могла бы готовить курочку для посетителей. Она хоть и довольно много писала и издавалась, но на сносную жизнь денег едва хватало. А Зора мечтала продолжить свою писательскую и научную деятельность. О магазинчике Джо Кларка она будет упоминать в своей автобиографии, а вот идею открыть своё заведение воплотит в жизнь уже герой её книги «Их глаза видели Бога».
#история
#культура
❤4🔥3
Вишневое дерево Гордона
Осенью 1862 года на плантации в Луизиане чернокожий раб подвергся жестокому наказанию. Избили его так беспощадно, что хозяин был вынужден уволить надсмотрщика, который это учинил. Этого раба звали Гордон. Его спина была покрыта ужасающими рубцами и кровавыми ранами.
В марте 1863 года, едва оправившись, Гордон совершил побег. Он направился на восток, к реке Миссисипи, где, как он знал, стояли войска Союза. Его хозяин с соседями и сворой ищеек пустился в погоню. Но мужчина проявил недюжинную находчивость: он захватил с собой лук и натирал им тело, чтобы сбить собак со следа.
Через десять дней и примерно 80 миль (почти 130 км) он, изможденный, достиг лагеря армии Союза в Батон-Руже, Луизиана. Перед солдатами предстал негр в рваных лохмотьях, образ, который аболиционисты потом использовали долгие годы, указывая, что все рабы выглядели именно так.
Гордон решил вступить в армию. Ведь всего за несколько месяцев до этого президент Линкольн разрешил формировать отдельные черные полки, и Гордон об этом знал. Во время медицинского осмотра врачи были потрясены, увидев его спину. Слухи разошлись быстро, поэтому фотографы Уильям Д. Макферсон и его коллега Оливер попросили мужчину сфотографироваться, чтобы запечатлеть свидетельство жестокости рабства.
Дальнейшая судьба нашего героя обрывается, но поговаривают, что Гордон проявил недюжую храбрость на поле боя.
А вот его фотография стала знаковой и использовалась противниками рабства ещё многие и многие годы.
Хочется вспомнить отрывок из книги Тони Моррисон «Возлюбленная»:
#литература
Осенью 1862 года на плантации в Луизиане чернокожий раб подвергся жестокому наказанию. Избили его так беспощадно, что хозяин был вынужден уволить надсмотрщика, который это учинил. Этого раба звали Гордон. Его спина была покрыта ужасающими рубцами и кровавыми ранами.
В марте 1863 года, едва оправившись, Гордон совершил побег. Он направился на восток, к реке Миссисипи, где, как он знал, стояли войска Союза. Его хозяин с соседями и сворой ищеек пустился в погоню. Но мужчина проявил недюжинную находчивость: он захватил с собой лук и натирал им тело, чтобы сбить собак со следа.
Через десять дней и примерно 80 миль (почти 130 км) он, изможденный, достиг лагеря армии Союза в Батон-Руже, Луизиана. Перед солдатами предстал негр в рваных лохмотьях, образ, который аболиционисты потом использовали долгие годы, указывая, что все рабы выглядели именно так.
Гордон решил вступить в армию. Ведь всего за несколько месяцев до этого президент Линкольн разрешил формировать отдельные черные полки, и Гордон об этом знал. Во время медицинского осмотра врачи были потрясены, увидев его спину. Слухи разошлись быстро, поэтому фотографы Уильям Д. Макферсон и его коллега Оливер попросили мужчину сфотографироваться, чтобы запечатлеть свидетельство жестокости рабства.
Дальнейшая судьба нашего героя обрывается, но поговаривают, что Гордон проявил недюжую храбрость на поле боя.
А вот его фотография стала знаковой и использовалась противниками рабства ещё многие и многие годы.
Хочется вспомнить отрывок из книги Тони Моррисон «Возлюбленная»:
Это же дерево, Лу. Настоящее вишневое деревце. Смотри, вот ствол – с красной корой, сильно расщепленный, – он полон соков; а вот здесь от него отходят ветки, много веток. А вот на них листики, во всяком случае, очень похоже. И, черт меня побери, если это не цветы! Маленькие беленькие цветочки – как у вишни. Да, у тебя на спине целое вишневое дерево, Лу. В цвету. Интересно, что задумал Господь, дозволяя такое? Меня, конечно, тоже не раз били, но ничего подобного я не помню. У мистера Бадди рука была тяжелая, злая. Бил меня кнутом только за то, что я прямо ему в глаза посмотрела. Правда. Один раз я посмотрела ему прямо в глаза, и он так разъярился, что запустил в меня кочергой. Небось догадался, о чем я подумала.
#история #литература
❤3
Пропавшая Лорен Спирер
Бывает такое: берёшь книгу и думаешь, что сейчас будет что-то невероятное, давнее дело раскроется прямо у тебя на глазах. Но нет, ничего не раскроется. В первой главе за пару страниц автор опишет то, как Лорен Спирер пропала, что и так подробно расписано в статье Википедии, а дальше — описание её не очень продолжительной , к сожалению, жизни и попытки взять интервью у всех людей, которые с этой самой Лорен общались.
Жизнь у этой девушки — самая обычная, и какие-то уроки из неё особо не извлечёшь. Ну, кроме того, что много пить, закидываться наркотиками и ходить по ночам в компании малознакомых людей — это плохо, но мы это с вами и так вроде бы хорошо знаем.
Мне больше всего понравилось, что пока одна часть пользователей строчила скорбные посты и свои догадки о пропаже Лорен, другие вспомнили о «синдроме пропавшей белой женщины». Ведь, пока все размышляли о том, куда же пропала богатая блондинка, в штате чуть ли не каждый день пропадали девушки из небогатых семей, но им не посвящались длинные посты, знаменитости не пытались ускорять процесс поисков, да и их лица не были размещены на всевозможных баннерах. Такие вот жестокие реалии.
Ещё один довольно занятный момент. Раньше Университет Индианы рассылал электронные письма и текстовые оповещения о том, что на территории кампуса произошло то или иное нападение, иногда с описанием подозреваемых. Спустя несколько лет после дела Спирер руководство решило, что сообщать такие тревожные новости студентам не нужно, ведь это негативно на них отражается...
А по самой книге соглашусь со словами одного из подозреваемых парней, чья жизнь была загублена после пропажи Лорен:
Если хотите прочитать про книгу подробно, то вам сюда. Если увидела опус Шона Коэна на полках в книжном, то можете смело проходить мимо.
#литература
#обзор
Бывает такое: берёшь книгу и думаешь, что сейчас будет что-то невероятное, давнее дело раскроется прямо у тебя на глазах. Но нет, ничего не раскроется. В первой главе за пару страниц автор опишет то, как Лорен Спирер пропала, что и так подробно расписано в статье Википедии, а дальше — описание её не очень продолжительной , к сожалению, жизни и попытки взять интервью у всех людей, которые с этой самой Лорен общались.
Жизнь у этой девушки — самая обычная, и какие-то уроки из неё особо не извлечёшь. Ну, кроме того, что много пить, закидываться наркотиками и ходить по ночам в компании малознакомых людей — это плохо, но мы это с вами и так вроде бы хорошо знаем.
Мне больше всего понравилось, что пока одна часть пользователей строчила скорбные посты и свои догадки о пропаже Лорен, другие вспомнили о «синдроме пропавшей белой женщины». Ведь, пока все размышляли о том, куда же пропала богатая блондинка, в штате чуть ли не каждый день пропадали девушки из небогатых семей, но им не посвящались длинные посты, знаменитости не пытались ускорять процесс поисков, да и их лица не были размещены на всевозможных баннерах. Такие вот жестокие реалии.
Ещё один довольно занятный момент. Раньше Университет Индианы рассылал электронные письма и текстовые оповещения о том, что на территории кампуса произошло то или иное нападение, иногда с описанием подозреваемых. Спустя несколько лет после дела Спирер руководство решило, что сообщать такие тревожные новости студентам не нужно, ведь это негативно на них отражается...
А по самой книге соглашусь со словами одного из подозреваемых парней, чья жизнь была загублена после пропажи Лорен:
«Недостойный репортёр, которого уволили из предыдущего издания из-за полового акта с женщиной лёгкого поведения, теперь пытается реанимировать свою карьеру за счёт давней трагедии».
Если хотите прочитать про книгу подробно, то вам сюда. Если увидела опус Шона Коэна на полках в книжном, то можете смело проходить мимо.
#литература
#обзор
❤1🔥1
Пернатая поэзия
Листала я, значит, Pinterest — там, как обычно, много красивых картинок, — но стали мелькать изображения месяцев с птицами в одном стиле. Я знаю, что в таком виде раньше частенько делали календари, но эти на календари не особо походили. Полезла гуглить — нахожу сборники стихов, где главные герои — птицы! Песни соловья, полет ласточек, меланхолия сов... Оказывается, в конце XIX века такие антологии были настоящим трендом.
Моё маленькое исследование началось с "Through the Year with Birds and Poets". Это сборник, изданный в 1900 году в Бостоне; его составительницей стала Сара Уильямс. Книга посвящена американской поэзии о птицах и снабжена иллюстрациями. Всё построено вокруг сезонов года — от весенних трелей до зимних размышлений. Книга вышла на пике викторианской восторженности птицами. Затем нашлась «Song Birds and Seasons» (1888г.) Здесь совмещаются проза и стихи о птицах.
Традиция сочетать птиц и поэзию коренится в романтизме начала XIX века, но расцвела в викторианской Британии и Америке. Романтики, такие как Джон Китс или Перси Биши Шелли, видели в птицах символы возвышенного: свободу духа, связь с природой, вечную красоту, которая противопоставлялась человеческим страданиям. В США тренд эхом отразился в работах Эмили Дикинсон, которая часто использовала птиц как символ надежды.
К середине века (1837–1901), интерес усилился. Птицы олицетворяли лирику, природу и меланхолию. Поэзия идеализировала птиц как символы утраченной гармонии, противопоставляя их фабричному шуму городов.
В XIX веке наука о птицах расцвела. Работы Джона Гулда ("Birds of Australia", 1848) и Томаса Бьюика ("A History of British Birds") сделали знания о птицах более доступными. Они сочетали научные описания с поэтическими гравюрами. Журналы вроде "Good Words" и "Cornhill Magazine" подхватили тренд и публиковали bird-poems. Это был своеобразный бум на всё природное: люди коллекционировали перья, наблюдали за птицами и даже создавали движения в защиту природы.
Если поискать, то можно найти много сборников, где были и просто подробные описания местах птичек по типу ”Familiar wild birds". Так что наш современный бёрдвотчинг не такой уж и современный
#культура
#история
#литература
Листала я, значит, Pinterest — там, как обычно, много красивых картинок, — но стали мелькать изображения месяцев с птицами в одном стиле. Я знаю, что в таком виде раньше частенько делали календари, но эти на календари не особо походили. Полезла гуглить — нахожу сборники стихов, где главные герои — птицы! Песни соловья, полет ласточек, меланхолия сов... Оказывается, в конце XIX века такие антологии были настоящим трендом.
Моё маленькое исследование началось с "Through the Year with Birds and Poets". Это сборник, изданный в 1900 году в Бостоне; его составительницей стала Сара Уильямс. Книга посвящена американской поэзии о птицах и снабжена иллюстрациями. Всё построено вокруг сезонов года — от весенних трелей до зимних размышлений. Книга вышла на пике викторианской восторженности птицами. Затем нашлась «Song Birds and Seasons» (1888г.) Здесь совмещаются проза и стихи о птицах.
Традиция сочетать птиц и поэзию коренится в романтизме начала XIX века, но расцвела в викторианской Британии и Америке. Романтики, такие как Джон Китс или Перси Биши Шелли, видели в птицах символы возвышенного: свободу духа, связь с природой, вечную красоту, которая противопоставлялась человеческим страданиям. В США тренд эхом отразился в работах Эмили Дикинсон, которая часто использовала птиц как символ надежды.
К середине века (1837–1901), интерес усилился. Птицы олицетворяли лирику, природу и меланхолию. Поэзия идеализировала птиц как символы утраченной гармонии, противопоставляя их фабричному шуму городов.
В XIX веке наука о птицах расцвела. Работы Джона Гулда ("Birds of Australia", 1848) и Томаса Бьюика ("A History of British Birds") сделали знания о птицах более доступными. Они сочетали научные описания с поэтическими гравюрами. Журналы вроде "Good Words" и "Cornhill Magazine" подхватили тренд и публиковали bird-poems. Это был своеобразный бум на всё природное: люди коллекционировали перья, наблюдали за птицами и даже создавали движения в защиту природы.
Если поискать, то можно найти много сборников, где были и просто подробные описания местах птичек по типу ”Familiar wild birds". Так что наш современный бёрдвотчинг не такой уж и современный
#культура
#история
#литература
🔥6❤2🤡1
Когда милый мишка — серийный убийца
Случайность порой приводит нас к самым неожиданным находкам. Так произошло и со мной: в небольшом магазинчике Hobby Games мой взгляд зацепился за обложку с очаровательной бурой медведицей, заботливо прикапывающей кого-то в лесу. Тут уже сразу становится понятно, о чём этот графический роман.
Добро пожаловать в Вудбрук — идеальный лесной городок, где воздух пахнет кедром и яблочными пирогами, а все жители (пушистые, пернатые и мохнатые) знают друг друга в лицо. Здесь живёт Саманта Стронг, уважаемая владелица магазина, приятная соседка… и хладнокровная серийная убийца. Её главный принцип прост: свой «рай» трогать нельзя. Для «снятия стресса» есть мегаполис за лесом, где жертв предостаточно. Но идиллия рушится, когда прямо во время городского праздника кто-то жестоко убивает одного из вудбрукцев. Для Сэм это посягательство на её территорию и угроза покою. Ведь если шериф Паттерсон начнёт расследование, он может выйти и на её след. Так начинается охота маньяка на маньяка в шокирующем детективе, который балансирует на грани чёрной комедии, психологического триллера и социальной сатиры.
Автор Патрик Хорват создал историю в духе сериала «Декстер». Это мир антропоморфных животных, где милый, почти мультяшный визуал смешивается с брутальным и кровавым содержанием.
Сюжет поднимает неудобные вопросы о природе зла, общественных нормах и том, что скрывается за маской «нормальности». У Сэм есть свои строгие принципы, которые, как ни парадоксально, могут казаться даже понятнее условной морали «нормального» общества. Комикс заставляет задуматься: а точно ли мы знаем своих соседей? И что, если монстр живёт рядом не для того, чтобы нас уничтожить, а чтобы… охранять свой покой?
Немного не хватило подробного раскрытия самой Сэм, чтобы понять, как она докатилась до жизни такой. Ну и развязку бы следовало немного потянуть. Но это был дебют автора, поэтому хочется пожелать ему лишь творческих успехов и не останавливаться. Кстати, продолжение истории об уже полюбившейся медведице вышло, но на русском языке, я её пока не нашла.
#литература
#обзор
Случайность порой приводит нас к самым неожиданным находкам. Так произошло и со мной: в небольшом магазинчике Hobby Games мой взгляд зацепился за обложку с очаровательной бурой медведицей, заботливо прикапывающей кого-то в лесу. Тут уже сразу становится понятно, о чём этот графический роман.
Добро пожаловать в Вудбрук — идеальный лесной городок, где воздух пахнет кедром и яблочными пирогами, а все жители (пушистые, пернатые и мохнатые) знают друг друга в лицо. Здесь живёт Саманта Стронг, уважаемая владелица магазина, приятная соседка… и хладнокровная серийная убийца. Её главный принцип прост: свой «рай» трогать нельзя. Для «снятия стресса» есть мегаполис за лесом, где жертв предостаточно. Но идиллия рушится, когда прямо во время городского праздника кто-то жестоко убивает одного из вудбрукцев. Для Сэм это посягательство на её территорию и угроза покою. Ведь если шериф Паттерсон начнёт расследование, он может выйти и на её след. Так начинается охота маньяка на маньяка в шокирующем детективе, который балансирует на грани чёрной комедии, психологического триллера и социальной сатиры.
Автор Патрик Хорват создал историю в духе сериала «Декстер». Это мир антропоморфных животных, где милый, почти мультяшный визуал смешивается с брутальным и кровавым содержанием.
Сюжет поднимает неудобные вопросы о природе зла, общественных нормах и том, что скрывается за маской «нормальности». У Сэм есть свои строгие принципы, которые, как ни парадоксально, могут казаться даже понятнее условной морали «нормального» общества. Комикс заставляет задуматься: а точно ли мы знаем своих соседей? И что, если монстр живёт рядом не для того, чтобы нас уничтожить, а чтобы… охранять свой покой?
Немного не хватило подробного раскрытия самой Сэм, чтобы понять, как она докатилась до жизни такой. Ну и развязку бы следовало немного потянуть. Но это был дебют автора, поэтому хочется пожелать ему лишь творческих успехов и не останавливаться. Кстати, продолжение истории об уже полюбившейся медведице вышло, но на русском языке, я её пока не нашла.
#литература
#обзор
❤3👍2🔥2🤡1