Посмертная маска Н. В. Гоголя

Гоголь скончался 21 февраля в восемь часов утра. Рамазанов был извещён об этом после обеда и немедленно, вместе с форматором, отправился на квартиру писателя. Таким образом, маска была снята примерно через шесть–восемь часов после его кончины.

В письме от 22 февраля 1852 года Н. А. Рамазанов писал Н. В. Кукольнику:

«Сего числа после обеда прилег я на диван почитать, как вдруг раздался звонок и слуга мой Терентий объявил, что приехал г. Аксаков и еще кто-то, и просят снять маску с Гоголя. <…> В минуту эту я собрался, взяв с собою моего формовщика Баранова, отправился в дом Талызина, на Никитском бульваре, где у графа Толстого проживал Николай Васильевич.

Первое, что я встретил, это была гробовая крыша малинового бархата <…> В комнате нижнего этажа я нашел останки так рано взятого смертию.

В минуту закипел самовар, был разведен алебастр и лицо Гоголя было им покрыто. Когда я ощупывал ладонью корку алебастра — достаточно ли он разогрелся и окреп, то невольно вспомнил завещание (в письмах к друзьям), где Гоголь говорит, чтобы не предавали тело его земле, пока не появятся в теле все признаки разложения.

После снятия маски можно было вполне убедиться, что опасения Гоголя были напрасны; он не оживет, это не летаргия, но вечный непробудный сон».

Такие дела. Если интересно почитать о том, куда пропал череп писателя из склепа, то дайте знать.

#история
#литература

Детство в романе Марка Твена

Романы Марка Твена о Томе Сойере и Гекльберри Финне, ставшие духовными спутниками поколений подростков, по праву можно назвать энциклопедией изучения характера мальчика. Марк Твен вспоминает своё детство и пытается воссоздать его в характерной для себя юмористической форме.

Уже первая часть трилогии стала новым словом в литературе, полемическим вызовом фальшивой, уныло-назидательной детской беллетристике того времени. В противовес ходульным «хорошим» и «плохим» мальчикам из «книжек для воскресных школ» Твен создал живого, шаловливого, деловитого и одновременно романтичного героя.

В полуигровой, изящной форме Твен с потрясающей лёгкостью доносит до читателя серьёзнейшие вещи о детской психологии. Знаменитая сцена с покраской забора — блестящая иллюстрация детской смекалки, которая (а не упорный труд) приносит Тому дивиденды. Пока большинство цитировало Франклина и его концепцию self-made man, Твен её таким образом изящно высмеивает.

В главе о пиратской клятве мальчики называют свой парусник "Benjamin Franklin". Дети мечтают о разбойничьей славе на судне того, кто выступал за то, что только упорный труд даст тебе всё.

Наивная любовь Тома и Бекки Тэчер — одно из первых и самых поэтичных описаний этого чувства в литературе. Твен смеётся и сочувствует одновременно, показывая, как первая детская влюблённость напоминает игру, но для ребёнка она абсолютно реальна и серьезна.

Вспомним сцену, где отвергнутый Том, протянувший Бекки свою самую дорогую ценность — металлическую шишечку от кровати, горько размышляет в лесу: «Хорошо бы вот сейчас умереть, но умереть не навсегда, а на время, чтобы посмотреть, как же Бекки будет потом переживать». Но дети мирятся и делают это совершенно мило, трогательно и непосредственно, иногда думаешь: «Вот бы взрослым достаточно было сказать пары слов, чтобы все починить».

Это ребенок и его мир совершенно уникален. В романе также есть совершенно прелестный разговор Тома с божьей коровкой, поднявшейся на высоту травяного стебля: «"Коровка, коровка, лети-ка домой, в твоём доме пожар, твои дети одни". Божья коровка сейчас же послушалась, полетела спасать малышей, и Том не увидел в этом ничего удивительного: ему давно было ведомо, что божьи коровки всегда легкомысленно верят, если им сказать, что в их доме пожар, и он уже не раз обманывал их, пользуясь их простотой».

Все эти маленькие подробности «портретируют» ребёнка убедительнее специальных психологических штудий!

Твен показывает, что миру детства чужды искусственные взрослые правила. Ребенок полон жизни и открытий: ему невероятно интересно, как ползет жук по полу церкви, что превращает, казалось бы, тривиальные события — от удаления молочного зуба до разговора о дохлой кошке — в значимые эпизоды. Взрослый же мир видится по-детски скучным, пресным и состоящим из запретов.

Роман выстроен как цепь эпизодов, иногда даже беспорядочных; но в этом есть свой резон, ибо они соответствуют детскому сознанию Тома, его непоседливости, импульсивному темпераменту. Вместе с тем в череде событий всё же прочерчиваются три главные истории, которые постоянно «перебиваются» не связанными с ними эпизодами: это детская наивная любовь Тома и Бекки Тэчер; убийство на кладбище; поиски клада.

Сама калейдоскопичность эпизодов и сцен — своеобразное зеркало «алогичности» детского сознания, его обаятельной непосредственности. На наших глазах развёртывается открытие ребёнком пока ещё светлой реальности. Она — радужная, в ней есть место играм, фантазиям и шалостям. Даже первая детская любовь Тома и Бекки, радостная и поэтичная, напоминает игру.

#литература

Нобель по литературе за 2025

Лауреатом Нобелевской премии по литературе за 2025 год стал венгерский писатель Ласло Краснахоркаи. Его наградили за «убедительное и дальновидное творчество, которое в разгар апокалиптического ужаса вновь подтверждает силу искусства».

Краснахоркаи дебютировал как писатель в 1977 году. В 2015-м он получил Международную Букеровскую премию за романы «Сатанинское танго», «Меланхолия сопротивления» и «Си-ван-му здесь среди нас».

Долгое время его переводов на русский вообще не было. В 2007 году в журнале «Иностранная литература» опубликовали рассказ «В сумрачном лесу», в 2013-м и все там же — рассказ «Рождение убийцы». Лишь спустя пять лет после этого, в 2018 году, на русском языке вышел дебютный роман Краснахоркаи «Сатанинское танго» (1985). «Меланхолия сопротивления» в переводе Вячеслава Середы (1951-2024) у нас вышла в 2019 году, совсем недавно издали повесть «Гомер навсегда» в переводе Юрия Гусева. После 9 октября, когда Краснахоркаи объявили лауреатом, предсказуемо готовятся к переизданию, а на 2026 год уже анонсировали выпуск романа «Возвращение барона Венкхейма».

Краснахоркаи отличает густой, душный, висцеральный стиль письма — длинные сплошные тексты, из которых складываются романы-монстры, причем это верно как относительно формы, так и содержания. На протяжении 400 страниц можно обнаружить всего одну точку, а иногда повествование может совсем исключать людей и вестись и вовсе от лица киотского монастыря. Его герои зачастую обнаруживают себя на обломках старого рухнувшего мира и совершенно не знают, что им делать дальше.

Романы Краснахоркаи — это партитура всеобщего распада, где каждая глава — один-единственный, длящийся десятки страниц абзац. Чтение его текстов — это акт медитации и испытание на прочность: вы либо отступаете, сломленные этой прозой, либо позволяете ей увлечь себя в омут — и тогда мир вокруг начинает замедляться, обретая такую же густую, меланхоличную фактуру.

В 2015 году в интервью The Guardian на вопрос, как бы он сам описал свою работу, Краснахоркаи ответил: «Буквы; затем из букв — слова; затем из этих слов — короткие предложения; потом еще предложения, подлиннее, и в основном очень длинные, на протяжении 35 лет. Красота в языке. Веселье в аду».

Сам писатель, говоря о том, как читателям впервые открыть его творчество, сказал: «Тем, кто еще не читал моих книг, я не мог бы порекомендовать что-то прочитать; вместо этого я посоветовал бы им выйти, сесть где-нибудь, возможно у ручья, без дел, без мыслей, просто оставаться в тишине, как камни. Они рано или поздно встретят кого-то, кто уже читал мои книги».

Также автор внёс вклад и в кинематограф. В частности, повлиял на творчество режиссера Белы Тарра. За двадцать с небольшим лет они создали пять картин. Первая их совместная работа — фильм «Проклятие» (1988 год, сценарий Краснахоркаи), далее «Последний корабль» (1989) по двум новеллам Краснахоркаи, затем — семичасовая экранизация «Сатанинского танго» (1994) и экранизация романа «Меланхолия сопротивления» (фильм 2000 года «Гармонии Веркмейстера»).

В 2007 году вышел фильм «Человек из Лондона» по роману Жоржа Сименона «L’Homme de Londres» — адаптированный сценарий написали Краснахоркаи и Тарр. В 2011 году — «Туринская лошадь», сценаристом которой тоже выступил Краснахоркаи.

Некоторые наши новостные издания не считают Ласло заслуженным писателем, приписывая победу не писательскому мастерству, а его политическим высказываниям в адрес России и Венгрии. Но их мусолить совсем не хочется. Да и кому ещё бы она досталась? Ставки делались на Австралию, но Джеральд Марнейн давно ничего не пишет, а представительницу китайского авангарда Цянь Сюэ подвело то, что в 2024 году премию уже выигрывал представитель Азии. Оставался Краснахоркаи. Такие дела.

Пишите, что думаете, читали ли что-нибудь из его работ?

#литература

Как Чехов поставил на уши весь город

Однажды зимним вечером в Великий пост Антон Павлович Чехов и Владимир Гиляровский ехали на извозчике со Миусской площади. Из‑за плохой лошади и скользкой мостовой сани часто останавливались.

На углу Тверской и Страстной площади они купили солёный арбуз, завёрнутый в промокшую бумагу. Вода с него постоянно капала, они передавала его друг другу. Но мокрые руки быстро замерзли, и Гиляровский, решив избавиться от тяжёлой ноши, предложил бросить арбуз. Чехов посоветовал отдать его стоявшему рядом городовому.

Когда Гиляровский отдавал арбуз и начал предупреждать: «осторожнее…», Чехов тут же перебил его, прошептав городовому: «…это бомба… неси её в участок». Гиляровский поддержал шутку, приказав отнести находку в полицию и пообещав его там ждать.

Городовой, дрожа от страха, вызвал дворника подменить себя на посту и осторожно понёс «бомбу» по Тверской к участку, привлекая внимание прохожих.

В участке он доложил, что «агенты охранного отделения» велели положить снаряд на стол. Поднялась паника. Ситуацию разрешил вернувшийся с пожара брандмейстер. Несмотря на предупреждения, он вошёл в дежурку, сорвал мокрую бумагу и, обнаружив солёный арбуз, заявил: «Наш, донской, полосатый. Давно такого не едал» — и унёс его к себе, игнорируя протесты о «вещественном доказательстве».

Источник: В. А. Гиляровский, «Друзья и встречи»

#литература

Художник, который безжалостно высмеивал высший свет Парижа, судей и даже вегетарианцев. Создатель прото-комикса и вдохновитель Кэрролла на создание «Алисы в Стране чудес». В его мире всё переворачивается с ног на голову, и именно это будоражит наше сознание, когда мы разглядываем его иллюстрации и карикатуры. Знакомьтесь, Гранвиль!

https://telegra.ph/Metamorfozy-Granvilya-01-05

#культура
#искусство
#литература

Как Чайковский целым фунтом ваты заткнул себе уши

При разборе архива семьи Кази и певца Николая Нолле искусствовед Ольга Хорошилова обнаружила неизвестную фотографию Чайковского. На обороте снимка, сделанного в знаменитом ателье Анаклета Пазетти, была карандашная надпись дореволюционной орфографии: «Рѣдкiй!!».

Исследование установило, что Нолле, певец и профессор консерватории, познакомился с Чайковским в 1889 году. Снимок был сделан в начале января 1890 года, вскоре после премьеры «Спящей красавицы». Его уникальность в том, что в на нём Пётр Ильич сидит с ватой в ухе. В каталогах и аукционных лотах представлены  фотокарточки без этого милого аксессуара.

Чайковский был очень мнительным в отношении своего здоровья. Есть забавный случай, описанный Василием Бертенсоном в мемуарах:

«Он пошел по мосткам через Неву, к Спасителю. Пройдя немного, он хватился, что нет ваты в ушах, а дул пронзительный ветер… Тут-то возник вопрос: где достать ваты? Надо купить ее, но где? Раз что Петербургская сторона ближе всего — очевидно, там. Но в какой лавке? Где продается вата?.. Тогда, чтобы замаскировать свое невежество, Петр Ильич придумал зайти в первую мелочную лавочку, купить что-нибудь и потом, как бы между прочим, спросить, где здесь продается вата. Мелочная лавочка оказалась как раз на той стороне набережной. На вопрос продавца: „Что вам угодно?“ — Петр Ильич спросил яблок. И вот в то время, как ему накладывали самые отборные и крупные яблоки, настал, как ему показалось, удобный момент спросить: где у вас здесь можно достать ваты? Ему указали на лавку рядом, галантерейных товаров. С мешком яблок в руках Петр Ильич явился в лавку галантерейных товаров. „Что вам угодно?“ — „Ваты“. — „Сколько?“ Этот вопрос был неожидан. Как измеряется вата? Аршинами? Фунтами? Петр Ильич замялся. „Прикажете фунт?“ — „Конечно, фунт“. Через минуту из таинственных глубин лавки появилось целое облако ваты. Петр Ильич ужаснулся, но сознаться, что ему нужно было ваты только для ушей, уже было поздно. В руках опытного торговца необозримое облако обратилось в пакет умеренной величины. С яблоками в одной руке, с фунтом ваты в другой Петр Ильич вышел на улицу и, зайдя в пустынный переулок, решил воспользоваться сделанной покупкой. Без церемоний проткнув обертку, он вытянул количество, нужное для ушей, и решил отнести покупки домой… Долго-долго служила в доме брата Петра Ильича злополучная вата». 

Источник

#искусство
#история