Старенькие игры

Недавно на одном из семинаров коллега принесла монографию по играм. Да, литературоведы легко могут замахнуться на игры и фильмы.

Так вот, я — человек, который вырос на стареньком тамагочи, где надо было не забывать заботиться о карманной собачке, а также на тетрисе и денди.

Если ты хотел во что-то сыграть, то ты включал телевизор, ждал, пока тебя встретит яркая картинка, тер картридж — так он точно заработает с первого раза, — брал в руки джойстик и погружался в мир «Марио», «Чипа и Дейла», «Кота Феликса» и прочих хорошо знакомых персонажей. Помню, как-то раз раздобыли Nintendo — восторга была тьма.

На этом самом семинаре я узнала об одних из самых первых игр. В моем детстве плоский персонаж бегал по экрану вперёд-назад, вверх-вниз; чтобы взять предмет, на него нужно было просто запрыгнуть или вбежать в него. Сейчас персонажи игр почти неотличимы от реальных, ты словно погружаешься в другое измерение и чуть ли не трогаешь предметы сам. Но в бородатые времена, чтобы герой что-то посмотрел, потрогал или взял, надо было, чтобы ты ввёл это действие пальчиками в виде слов в специально отведенное окошко.

Всё-таки быстро развиваются технологии.


#личное

«На западном фронте без перемен»

В 2022 году вышла адаптация к фильму «На западном фронте без перемен». Компаративист не говорит экранизация, потому что книга и кино — это настолько разные виды искусства, что это то же самое, что сравнивать архитектуру и балет.

Так вот, эта адаптация значительно отличается от книги. Ремарк, да и все писатели, описывающие потерянное поколение, сломанное травмой войны, обычно показывают нам обыденную жизнь солдат, обязательно вводят фронтового товарища; герой должен хотя бы раз уйти в отпуск и столкнуться с жизнью в тылу, осознать, что перенесенная травма вытесняет его из обычной жизни — ты больше не находишь утешения в тех вещах, что радовали до войны; даже тишина начинает сводить с ума, наводя на мысль, что вот-вот что-то произойдет.

Если фронтового товарища в фильме сохранили, то вот отпуск из сюжета вырезали, заменив его сценами с генералами, которые решают судьбу солдат. Зачем эти самые генералы? Возможно, чтобы показать, что в фильмах про войну обязательно должны быть те, кто посылает солдат воевать и кто живут заметно лучше, чем те, кто их приказы исполняет. Ну и элементарно — зрителю нужно дать отдохнуть от постоянных военных сцен. Иначе мы бы просто устали два с половиной часа смотреть на окопы и поля, где убивают людей.

А почему нет отпуска? Скорее всего, потому что концепцию, которую изначально закладывали в роман, в фильме поменяли. Здесь все циклично. Солдаты обезличены, они лишь одинаковая форма и жетоны, да и парочка вещей, что от них остаётся. Генрих из начала фильма «переходит» к Паулю, а сам Пауль «переходит» к тому совсем юному парнишке. Мы понимаем, что этот самый парнишка тоже, наверняка, умрет на фронте, как и все, и его место займёт кто-то другой. Действия по сбору жетонов и передаче платка повторяются, чтобы ещё раз это подчеркнуть.

Смерти, да и сами герои практически полностью меняются. От тех, кто были в книге почти ничего, кроме имён и не остаётся.

В фильме показывается также противостояние природы и человека. Там, где появляется человек с техникой, от величия природы почти ничего не остаётся — все будет снесено и сожжено. Хотя сама природа без человека величественна и прекрасна. Создатели фильма очень заморочились, когда снимали первую сцену с лисой. Им перед съемками нужно было приучить лисицу к человеку и дождаться пока она в своем гнёздышке произведет на свет малышей.

Крысы. В фильме они встречаются всего один раз, да и то чтобы возвестить приход танка. А вот у Ремарка крыс много, и это не удивительно — они были чудовищно отвратительны, их приходилось отстреливать и выгонять, ведь они ели трупы и конкурировали с солдатами за еду, а им самим ее не хватало.

Танк. Он появляется всего один раз. Создаётся впечатление, что солдаты раньше их в жизни не видели. Это что-то огромное, непредсказуемое и несущее смерть. А вот в книге герои романа к ним уже изрядно привыкли, и встречи с ними порождали определенные рассуждения.

Лошади. Да, у Ремарка лошадей много, как в целом и у других писателей того периода. Лошади страдали, умирали, беспомощно ржали, им перебивали ноги и вспарывали кишки. Лошади — отдельная боль. В кино этот момент решили опустить и ограничились лишь изуродованными трупами людей.

Гусь. Тут у меня смешанные эмоции. История с гусями у Ремарка — это целое приключение. На западном фронте без перемен не потому что все постоянно умирают, как это сделано в фильме. А потому что ты дуреешь от того, что ничего не меняется. Один день похож на другой и ты ничего не можешь с этим сделать. Любое даже маленькое приключение где кого-то поколотили или как были добыты гуси — событие, которые ты с любовью вспоминаешь.

В фильме просто громадное количество отсылок на прошлые фильмы про Первую мировую войну. Да и количество клише зашкаливает. Концовка вообще вызывает много вопросов, потому что с точки зрения истории там допущены прям большие неточности. Но в целом, посмотреть можно.

Я же безумно люблю самого Ремарка и предпочту в очередной раз перечитать саму книгу.

#литература
#кино

Внезапные крысиные страсти

Когда мне впервые принесли моих девочек, я была уверена, что их нужно мыть, и довольно часто; это убеждение подкреплял гугл. Да и иначе быть не могло: эти две малютки, когда оказались впервые у меня в руках, были скорее двумя маленькими вонючками.

Поэтому как-то раз мы им даже устроили ванночку. А в другие разы просто протирала их влажной тряпочкой. Но я человек дотошный, поэтому насчет запаха поговорила с ветеринаром.

Специалист сказал, что мыть их вообще не надо, тем более когда они молодые и активные. Почему? Потому что они крысы, а эти маленькие и юркие зверьки по природе своей очень чистоплотные: они сами себя моют и чистят. Их дикие сородичи также предпочитают иметь минимальный аромат, ведь иначе их найдут и съедят. А им такого счастья не надо. Тем более, если их плохо просушить и поместить в холод, то пневмония обеспечена.

Крысы любят чистоту тела и норки. Если она по какой-то причине начинает пахнуть домик, то они его просто меняют. Их шерстка должна пахнуть просто приятной шерстью. Они даже едят в одном месте, а в туалет ходят в другом, о чем вообще говорить?)

Я спросила: «Почему у меня не так?» Мне ответили: «Плохо моете клетку». Но как же? Я ее регулярно протираю кипятком! А оказалось, что этого недостаточно: после уборки необходимо все продезинфицировать хлоргексидином или мирамистином.

В итоге в мою голову больше не приходят мысли, что крыс надо помыть, их клетка и гамак регулярно убираются по инструкции, а девочки теперь всегда вкусно пахнут без шампуней и прочего.

Посоветовали, что если есть парогенератор, то клетку им мыть тоже можно — даже быстрее и удобнее.

Такие вот крысиные дела 🐁

#личное

Голос Льва Николаевича

Фонограф Томаса Эдисона, изобретенный в 1877 году, стал первым в истории аппаратом, который мог записывать и воспроизводить звук, используя иглу для нанесения звуковых колебаний на вращающийся цилиндр с фольги или воска, что ознаменовало начало эры звукозаписи. Сам Эдисон получил прозвище "Волшебник из Менло-Парка" за этот и другие свои гениальные изобретения.

Но знаете, что самое удивительное? В кабинете Льва Толстого у входа в спальню стоит на подставке небольшой аппарат, накрытый сверху черной крышкой. Это фонограф, который был предан Толстому самим Эдисоном.

В мае 1907 года Толстого посетил американский корреспондент газеты «New York Times» Стивен Бонсал. Прощаясь с писателем, он вызвался прислать ему из Соединенных Штатов Америки аппарат для диктовки, изобретенный Эдисоном и изготовляемый его фирмой. Заказ подарка Бонсал организовал с помощью своего друга Артура Брисбена, в то время редактора газеты «New York Evening Journal». Томас Эдисон, узнав, что аппарат предназначался для Толстого, отказался от платы, а на фонографе выгравировали надпись «Подарок графу Льву Толстому от Томаса Алва Эдисона».

Толстой был очень тронут подарком и написал Брисбану: «Милостивый государь, … считаю своим долгом написать вам и лично, прося принять мою глубокую благодарность за ваше внимание и передать такую же благодарность г-ну Эдисону за его подарок. Я получил фонограф и, пользуясь им, буду всегда вспоминать вас и г-на Эдисона. Преданный вам Лев Толстой».

Писатель «стал охотно диктовать в аппарат краткие изречения и письма». Кроме писем, в фонограф были надиктованы начало статьи «Не могу молчать», притча «Несчастный человек, «Сила детства», сказка «Волк». Есть записи на французском, немецком и английском языках.

22 июля 1908 года Эдисон обратился ко Льву Николаевичу с просьбой прочесть в фонограф «краткое обращение к народам всего мира, в котором была бы высказана какая-нибудь идея, двигающая человечество вперёд в моральном и социальном отношении». Писатель согласился.

До наших дней дошло около сорока фонографических записей голоса Льва Толстого. Послушать записи голоса можно здесь: http://tolstoy.ru/media/audio-recordings/?q=&page=1

#литература

Изображение: Толстой Л.Н. 1856г.

Венеция

Тема Венеции стала популярной в литературе ещё в 19 веке. Поэты видели в городе бурю страстей, вечную красоту и свободу. Позже, в начале 20 века, писатели стали изображать Венецию как что-то умирающее и также подверженное разложению и смерти. Но всё-таки это было характерно не для всех.

Иосиф Бродский написал шесть стихотворений о Венеции. Этот город был для него особенным — он напоминал ему Ленинград, в который, к сожалению, он никак не мог вернуться. Сам поэт по какой-то причине любил непременно зимнюю Венецию.

Самыми известными стали его «Венецианские строфы» (1982). Поэт спокойно и внимательно созерцает красоту. Для него Венеция — это совершенное произведение искусства, созданное руками человека.

В стихах город оживает. Для него это не просто здания, а отдельные колонны, арки, шпили. Прогулка по Венеции для Бродского — это разговор с самим собой. Город становится воплощением гармонии. В его стихах даже лодки и баржи наполняются поэзией, а сам город превращается в живое существо.

Шлюпки, моторные лодки, баркасы, барки,
как непарная обувь с ноги Творца,
ревностно топчут шпили, пилястры, арки,
выраженье лица.
Всё помножено на два, кроме судьбы и кроме
самоей Н2О. Но, как всякое в мире «за»,
в меньшинстве оставляет её и кровли
праздная бирюза.

В отличие от Петербурга, Венеция у Бродского — это символ полной, процветающей жизни, место, где рождается культура. Даже обычная вода в каналах у него становится частью древних мифов и историй.

В этом городе стираются границы между жизнью и смертью, прошлым и будущим. Это возможно потому, что город стоит на воде. А вода для Бродского — это основа всего, начало всех начал.

В стихах он превращает Венецию в сказочное подводное царство. В нём люди становятся похожи на водных существ, а вода — на что-то живое и одушевлённое.

Так выходят из вод, ошеломляя гладью
кожи бугристой берег, с цветком в руке,
забывая про платье, предоставляя платью
всплескивать вдалеке.
Так обдают вас брызгами. Те, кто бессмертен, пахнут
водорослями, отличаясь от вообще людей,
голубей отрывая от сумасшедших шахмат
на торцах площадей.

Поэт, скорее всего, сравнивает Венецию с богиней Афродитой, которая, по мифу, родилась из морской пены. Для него город — это символ совершенной красоты.

Сам Бродский называл свою связь с городом «моим романом с Венецией». Этот «роман» длился всю жизнь. Можно сказать, что в Венеции поэт искал выход из ловушки обычного времени и пространства. Он хотел шагнуть в волшебное «зазеркалье», где хранится всё самое дорогое.

Я пишу эти строки, сидя на белом стуле
под открытым небом, зимой, в одном
пиджаке, поддав, раздвигая скулы
фразами на родном.
Стынет кофе. Плещет лагуна, сотней
мелких бликов тусклый зрачок казня
за стремленье запомнить пейзаж, способный
обойтись без меня.

https://www.culture.ru/poems/30641/venecianskie-strofy-2


#литература

Сара Даниус в своей работе «Умберто Эко и уродство» написала следующее:

Увядание красоты напоминает нам о бренности всего сущего. Стоит взглянуть на уродливую женщину, да ещё и старуху, и мы услышим дыхание смерти за спиной. Женское уродство – оплеуха цивилизации. Вот как говорит римский поэт Марциал:

Хоть видишь столько, сколько видит сыч утром,
И пахнешь точно так же, как самцы козьи,
И как у тощей утки у тебя гузка,
И тазом ты костлявей, чем старик-киник;
Хоть, только потушивши свет, ведёт банщик
Тебя помыться ко кладбищенским шлюхам <…>
Пускай могильщик пред тобой несёт факел:
Один лишь он подходит для твоей страсти.

Пер. Ф. Петровского.

#литература
#цитаты

Литературный концерт

Была я сегодня, значит, на Рождественском вертепе. Но необычном. Лектором был невероятный Арсений Станиславович Дежуров. Поэтому нас ждали кукольное представление, колядки и наши русские фольклорные песни.

Дружной компанией в джаз-баре убедились в том, что целый мир может быть заключен в старой 23-летней хлебнице. Куклы ожили и рассказали историю жестокого царя Максимилиана и его сына Адольфа. Посмешили нас поп и дьякон, и всё сверху обгалкала старуха-копальница.

Много шутили, много смеялись. Поразмышляли над происхождением слова «колядки» (спойлер: никто не знает точно, откуда оно; есть множество теорий и ни одной убедительной). Зато знаем, что во многих народных песнях всё-таки заключены отголоски нашего языческого прошлого. И ещё раз убедились, что песенки не обязательно должны иметь хоть какой-то смысл — их нужно просто заунывно и скрепуче петь на одной ноте. Да и праздники у нас — штука совсем не всегда веселая. А ежели захотел человек праздновать, то ничто его в этом не остановит.

#личное

Что ты за чёрт такой

Вчера на мероприятии Арсений Станиславович сказал, что черти у нас — максимально беспонтовые какие-то. Их лучше некуда Гоголь описал. Захотелось проверить — полезла в словарики, и правда: сильный и действительно страшный он разве что в народных легендах. А вот в различных поверьях это просто зловредный дух, который пытается пакостить человеку. При этом его непременно можно одурачить.

Выглядят они по-разному. Но для всех он обязательный: черный, немытый, то ли человек, то ли зверушка какая. Кто-то в нем козла признает, а кто-то пририсовывает крылья летучей мыши и орлиный нос. У кого-то есть рожки и пятачок, а у кого-то волосы дыбом стоят, да и даже хвост не у всех есть. Кто-то вообще считает, что выдают черта ноги — он будет хромать, и что-то вот у него нечеловечье: лапка лягушки, копыто или птичья лапа. Для других он — человек спереди, а сзади внутренности разглядеть можно. Жуть, в общем. Не зря появилась поговорка, что не так страшен черт, как его малюют.

Черти бывают разными. Искусители — самые популярные. Ведь именно грешники тешат чертей, водят их как хотят, а те рады. Некоторые черти и вовсе какие-то следопыты-секретари: вот зевнул ты на богослужении, а он тебя в книжечку записал. Потом тебе предъявят на том свете, на Страшном суде.

Черти в человека еще и любят вселяться. Коли съешь или выпьешь чего не перекрестившись, зевнешь, не перекрестив рот, часто чертыхаешься, пьянствуешь и думаешь о самоубийстве — так не удивляйся потом, что черт в тебя засядет. Вот так-то. Будешь потом еще больше искушаться.

Любят черти еще разгуливать там, где песни и танцы, где есть азартные игры. А еще он у нас любит сидеть в подвалах, где напитки путем брожения готовятся — экий леприкон!

Некоторые черти все-таки — и не пакостники. Не знаю, вдохновлялись ли хорватскими преданиями при создании «Чертенка №13», но вот у этих ребят рогатые могут помочь человеку в беде: одарить сироту деньгами, помочь охотнику найти чудесного пса. В одном из преданий вообще рассказывается, что Сатана наказал черта за то, что он последнюю краюшку хлеба у бедняка отобрал, отправив потом три года ему прислуживать.

#литература
#культура

Так, а что там с чертом в литературе?

Грех не начать с самого Николая Васильевича. Черт в гоголевской традиции — капризный, насмешливый и наделён человеческими слабостями. В «Ночи перед Рождеством» Гоголь рисует его как существо, выходящее из потустороннего мира на одну ночь в году, чтобы пакостить и попутно подтвердить наличие границы между обычной жизнью и миром чудес. Он крадёт месяц, мешает людям, вступает в стычки с героями, но при этом не вызывает страха. Ведь этот герой-неудачник постоянно попадает в комические ситуации.

У Пушкина чёрт прям совсем неудачник. «Сказка о попе и о работнике его Балде» показывает, что обмануть чёрта — тот ещё пустяк, любой смекалистый мужик справится. Мало того что их обвести вокруг пальца — проще пареной репы, так они ещё и оброк должны платить.

У Чехова ситуация немного другая. В рассказе «Беседа пьяного с трезвым чертом» наш герой предстаёт несчастным существом, которое жалуется, что люди стали такими грешными и хитрыми, что чертям просто нечего делать:

— Собственно говоря, занятий у меня определенных нет... — ответил он, в смущении кашляя и сморкаясь в «Ребус». — Прежде, действительно, у нас было занятие... Мы людей искушали... совращали их с пути добра на стезю зла... Теперь же это занятие, антр-ну-суади , и плевка не стоит... Пути добра нет уже, не с чего совращать. И к тому же люди стали хитрее нас... Извольте-ка вы искусить человека, когда он в университете все науки кончил, огонь, воду и медные трубы прошел! Как я могу учить вас украсть рубль, ежели вы уже без моей помощи тысячи цапнули?


У Горького вообще есть занятный рассказ «О черте», в котором этот товарищ представлен любопытным интеллигентом:

Однажды чёрт шлялся по кладбищу среди могил во тьме осенней ночи; ему было скучно, он тихо свистал и, поглядывая вокруг себя, искал развлечений. Он насвистывал старинный романс -- любимый романс моего отца:.

Как от ветки родной
Лист, осенней порой,
Оторвавшись, по ветру летает...

А ветер вторил ему, с воем носясь над могилами между чёрными крестами, по небу медленно ползли тяжёлые тучи осени, орошая холодными слезами тесные жилища мертвецов. Жалкие деревья кладбища пугливо скрипели под ударами ветра, простирая к безмолвным тучам свои оголённые ветви. Ветви задевали за кресты, и тогда на кладбище рождался угрюмый шорох -- звук тяжёлый и пугающий...
Чёрт свистал и думал:
"Любопытно, как чувствуют себя мертвецы в такую погоду? Вероятно, сырость проникает туда, к ним, и, хотя они со дня смерти навсегда застрахованы от ревматизма, однако, должно быть, неприятно!.. Разве вызвать одного из них и побеседовать с ним? Всё-таки развлечение для меня и для него, я полагаю... Вызову! Где-то тут сунули в землю знакомого мне литератора... При жизни я, бывало, посещал его, -- почему бы не возобновить знакомства? Все люди этой профессии ужасно требовательны, -- посмотрим вполне ли удовлетворяет их могила? Но где же она?"

Если так посмотреть, то исследуется уже не что-то потустороннее, а человеческое. Все наши человеческие слабости, хитрость, скуку, что на нас часто нападает и, конечно, же пороки. Человек сам стал, своего рода, чёртом. Но это уже совсем другая история.

#литература

Поймать монстра» (в оригинале — Dust Bunny) — недавно вышедший фильм Фуллера с Мадсом Миккельсеном.

Dust Bunny он же «пыльный кролик» — так в английском языке называют знакомые всем комки пыли, которые собираются по углам и под кроватью, если долго не убираться. Эта идиома в фильме играет большую роль.

Мир очень ярко и эстетически красиво показывается глазами ребёнка. Иногда цвета и композиция напоминают «Амели». А Мадс в жёлтом костюме похож на «Убить Билла» на пенсии. Время от времени это вообще какая-то смесь «Джона Уика» и «Леона».

Получилась трогательная, простая, но удивительно цельная история, способная и развеселить, и взволновать, и рассмешить зрителей ровно в таких пропорциях, чтобы после просмотра на сердце осталось ощущение сказки. Сказки, где единение двух одиноких душ происходит в ванной, пока киллер расчленяет труп.

Спойлеры

Наши страхи и грехи — неотъемлемая часть нашей личности, с которой надо научиться жить. Если мы не примем их, они будут угрожать и нам самим, и окружающим. Правда, если бы монстра никакого не было, а убивали людей самые обычные люди, а не гигантское чудище, которое творит дичь, как во сне с температурой 39.9, — было бы по смыслу глубже что-ли. Но, с другой стороны, мы, как и сам киллер, до последнего в этого монстра не верили.

Если так подумать, какое бы безумие ни творилось в сознании ребёнка, он в нём не сомневается и искренне боится монстров, засевших под кроватью. Для него чудище так же реально, как и лающая в подворотне собака. Стоит ли отмахиваться от таких переживаний снисходительным «Спи, детка, там никого нет»?

Здесь также поднимаются вопросы доверия, одиночества и родства — не кровного, а духовного. Ну и важно всё-таки иногда задумываться о том, что же на самом деле делает нас счастливыми.


P.S. мне терпеть необходим светильник с курицей из фильма 🌚

#кино

Рубрика: рождественские сказки на ночь

Скоро Рождество, поэтому перед сном решила самую малость почитать что-то тематическое. Для настроения, так сказать. Взгляд упал на любимую юмористку Николая II Надежду Лохвицкую — Тэффи.

«Страшный ужас»

Тэффи начинает рассказ в классических традициях а-ля Диккенс: метель, свист бури, богачи на ёлках и бедняки, умирающие у дверей к неудобству хозяев. Здесь она натурально высмеивает литературную моду на «страдания». Надежда показывает, что в жизни реальные «ужасы» чаще всего оборачиваются глупыми конфузами.

Тэффи иронично переосмысляет чеховский и гоголевский тип «маленького человека». Её герой — Николай Коньков — не вызывает жалости. Он «франт», приехал «освежиться» в другой город, крайне весел и самодоволен. С ним происходит история «Иронии судьбы» на минималках — причём ещё до того, как подобный сюжет придумали и сняли по нему фильм.

«Сладкие воспоминания»

Сюжет строится как монолог старой нянюшки, которая сравнивает «чужое», «басурманское» Рождество в эмиграции с тем, как праздновали «у нас» (в России). Она вспоминает жизнь в поместье Еремеевых, описывая череду смешных событий, которые приятно вспомнить.

Рассказ опубликован в Париже в сборнике «Городок» в 1925 году. Тэффи в нём словно скучает по прошлому и тому, каким всё-таки всё в нём было живым и настоящим. Но при этом иронизирует над дворянами, высмеивает их образ жизни.

Посмешил момент с ольхой. Кучера попросили привезти ёлку на Рождество, а он так напился, что притащил ольху. Когда понял, что всё перепутал, спрятал её в сарае, мало ли не заметят. А работники дома потом ходили и судачили, что хозяева у них с причудой.

#литература
#личное

Как появился Адвент

Вчера была зажжена четвёртая свеча Адвента, весь мир замирает в предвкушении чуда, и в эту минуту особенно интересно вспомнить историю, которая началась почти два века назад, в холодном декабре 1830-х годов.

В старом районе Гамбурга Иоганн Генрих Вихерн — учитель в протестантском приходе, загорелся идеей помочь брошенным детям, у которых всё плохо с воспитанием. Поэтому мужчина со своей женой переезжает в домик, где открывает учреждение «Суровый дом» (Das Rauhe Haus — по названию основателя коттеджа). Они обустроили приют для двенадцати мальчиков — детей, у которых больше не было ни дома, ни семьи. Он мечтал дать им шанс на благополучное будущее.

Дети там будут учиться ремёслам в мастерских по пошиву обуви и одежды, учиться столярному делу, прясть, работать в саду, молиться и ходить на уроки. В общем, скучать там не приходилось, дети всегда были при деле. Раз в неделю все собирались вместе, чтобы обсудить свои дела и трудности.

Вихерн очень заботился о воспитании своих подопечных и хотел, чтобы они чувствовали себя как в родной семье. Во время Адвента 1839 года ему пришла в голову идея, как создать в комнате особую молитвенную атмосферу. Он смастерил большой венок диаметром два метра, по окружности которого укрепил 24 маленькие свечи. Каждую следовало зажигать в очередной день Адвента. Воспитанники пастора ежедневно собирались вокруг этого венка, молились и пели песни. Стены комнаты он украсил хвоей, а позже ветками сосны или ели стали украшать и сам венок.

Со временем эта трогательная традиция преобразилась и разлетелась по всему миру, превратившись в знакомый нам Адвент-венок с четырьмя свечами. Но в самом начале это было скромное чудо, созданное любящими руками для тех, кто нуждался в нём больше всего.

«Суровый дом» давно вырос в крупную благотворительную организацию, но дух того первого рождественского венка живёт в нём до сих пор. Это дух, который напоминает нам, что самое большое тепло рождается от желания подарить кому-то ощущение дома, семьи и ожидания чуда.

#культура
#история

Да, на фотографии — католический собор. Но как так вышло, что протестантский венок зажигают ещё и католики?

После Первой мировой войны в Германии началась довольно активная внутренняя миграция. Люди стремились к единству в трудные времена, поэтому смешанные браки (между протестантами и католиками) в этот период не вызывали особых вопросов, на удивление.

В 1925 году в Кёльне произошёл даже задокументированный случай, когда венок зажгли в католическом соборе. К 1930 году эта традиция получила уже широкое распространение. Кстати, примерно в это же время католическая церковь стала выступать против коммерциализации Рождества, превращавшей светлый праздник в выгодный бизнес проект. Священники опасались, что это отвлечёт людей от духовной сути праздника.

Каждая из четырёх свечей в католичестве зажигается по воскресеньям, символизируя нарастающий свет в ожидании прихода в мир Христа — «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин. 8:12). С каждой неделей света становится больше, что знаменует приближение главного праздника.

Каждой свече (в католичестве) присвоен особый символ:

🕯️ Первая свеча (фиолетовая): Пророчество. Это воспоминания о ветхозаветных пророках, предрекавших рождение Мессии.

🕯️Вторая свеча (фиолетовая): Вифлеем. Она символизирует путь человечества к моменту Боговоплощения.

🕯️Третья свеча (розовая): Радость (Gaudete). Её особый розовый цвет призван подчеркнуть радостное ожидание среди дней покаяния.

🕯️Четвёртая свеча (фиолетовая): Ангелы. Она напоминает о вестниках, возвестивших пастухам благую весть.

#культура
#история

Смотреть со звуком

Небо стало вдруг серым и мрачным. Всё заволоклось мутным туманом. Вороны, облепившие шпили собора святого Бонифация, поднялись, закружились, усыпали всё небо с зловещим карканьем.

Крысолов поднёс к губам дудку. Протяжные звуки полились из дудки. Слышался в этих звуках щекочущий шорох зерна, струйкой текущего из прорехи в мешке. Весёлое щёлканье масла на сковороде. Хруст сухаря под острыми зубами.

Бюргеры, стоявшие у окон, ахнули и невольно подались назад. Потому что на звуки дудки из всех домов стали выбегать крысы. Выползали из подвалов, прыгали с чердаков. Крысы окружили крысолова со всех сторон. А тот равнодушно пошёл, прихрамывая, с площади. И все до одной крысы побежали вслед за ним. Стоило только умолкнуть дудке, как всё несметное крысиное полчище останавливалось. Но опять начинала петь дудка. И снова крысы покорно устремлялись вслед за крысоловом.

(с) Гамельнский крысолов

#литература
#личное