Готовилась к семинару и обнаружила внезапную подборку мотивирующих цитат. Делюсь:
Кэнко-хоси. «Записки от скуки»
«Дао Дэ Цзин»
🔵 Арутюнов С. А., Рыжакова С. И.Культурная антропология.
#литература
Если пределы широки и направо, и налево,
ничто тебе не мешает.
Если пределы далеки вперед и назад,
ничто тебя не ограничивает.
Когда же тесно,
тебя сдавливают и разрушают.
Когда душа твоя ограничена
узкими и строгими рамками,
ты вступаешь в борьбу с другими людьми
и бываешь разбит.
Когда же она свободна и гармонична,
ты не теряешь и волоска.
Человек — это душа Вселенной.
Вселенная не имеет пределов.
Отчего же должны быть отличны от нее
свойства человека?…
Кэнко-хоси. «Записки от скуки»
Непостижимое из непостижимых
и есть ворота всего таинственного.
«Дао Дэ Цзин»
#литература
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤6
Хочется поделиться своим небольшим разочарованием. Где-то два года назад я услышала о гениальности фильма "Часы". Мне говорили, что это лучший фильм о женщинах и так далее.
По сути, сам фильм очень сильно упрощает роман: он меняет героинь и частично меняет их судьбу и жизненный уклад. Все героини словно вышли из рассказа «Жёлтые обои», где женщина спрятана за мужчиной, который разрушает её.
В фильме женщина не живёт своей жизнью, не той, о которой мечтает. Она ниже мужчины, как ребёнок, которому надо указывать, что делать: где жить, как правильно себя вести, что делать и т.д. Мужчина знает, что для неё нужно, не спрашивая при этом, чего хочет она сама.
Вирджиния находится под постоянным присмотром врачей, полицейских, слуг, мужа. Она не может жить в Лондоне, потому что у неё мигрени и голоса в голове; её упекли в домик за городом, словно это должно избавить её от приступов. При этом за городом она чувствует себя всё хуже и хуже. Выбирая между этим домом и смертью, она предпочитает смерть. Занятно, что в реальности представить себе упрёки Леонарда в адрес Вирджинии, вроде «Ну, ты-то можешь позволить себе прогулки», было бы недопустимо. Семейная пара Вульф всегда была дружна, и для подобного обесценивания чувств не было места.
Лора Браун не только внешне совсем не такая, как в книге, но она ещё и в совсем другой позиции. Она живёт с рыхлым мужчиной, которого не любит, пытается быть ему идеальной женой, но между ними — полупрозрачная стена: её как бы видно, но для мужа она невидима.
Кларисса в фильме тоже совсем не книжная: она здесь внезапно становится порабощённой фартуком. Она почему-то суетится постоянно по дому, занята всеми этими «женскими делами» и тайно влюблена в Ричарда. А Ричард, в свою очередь, делает её несвободной: она не может начать жить, пока жив он. Богатая и известная блин женщина!
Примечательно, что жёлтый цвет здесь — цвет как раз-таки этого порабощения и смерти. Муж дарит Лоре жёлтые розы; жёлтый фартук сковывает Клариссу; повсюду жёлтые моющие средства. И жёлтые розы на могиле дрозда, рядом с которым ложится Вирджиния. Ну и кричащие жёлтые обои на кухне. Думаю, рассказ Гилман точно очень сильно повлиял на режиссёра.
Меня позабавило, что в фильме роль Клариссы играет Мэрил Стрип, а в книге Кларисса восхищается Мэрил Стрип.
Роман намного глубже и затрагивает куда более серьёзные вопросы. Да и значение времени и часов здесь словно упущено, оно здесь скорее меняет смысл.
#кино
По сути, сам фильм очень сильно упрощает роман: он меняет героинь и частично меняет их судьбу и жизненный уклад. Все героини словно вышли из рассказа «Жёлтые обои», где женщина спрятана за мужчиной, который разрушает её.
В фильме женщина не живёт своей жизнью, не той, о которой мечтает. Она ниже мужчины, как ребёнок, которому надо указывать, что делать: где жить, как правильно себя вести, что делать и т.д. Мужчина знает, что для неё нужно, не спрашивая при этом, чего хочет она сама.
Вирджиния находится под постоянным присмотром врачей, полицейских, слуг, мужа. Она не может жить в Лондоне, потому что у неё мигрени и голоса в голове; её упекли в домик за городом, словно это должно избавить её от приступов. При этом за городом она чувствует себя всё хуже и хуже. Выбирая между этим домом и смертью, она предпочитает смерть. Занятно, что в реальности представить себе упрёки Леонарда в адрес Вирджинии, вроде «Ну, ты-то можешь позволить себе прогулки», было бы недопустимо. Семейная пара Вульф всегда была дружна, и для подобного обесценивания чувств не было места.
Лора Браун не только внешне совсем не такая, как в книге, но она ещё и в совсем другой позиции. Она живёт с рыхлым мужчиной, которого не любит, пытается быть ему идеальной женой, но между ними — полупрозрачная стена: её как бы видно, но для мужа она невидима.
Кларисса в фильме тоже совсем не книжная: она здесь внезапно становится порабощённой фартуком. Она почему-то суетится постоянно по дому, занята всеми этими «женскими делами» и тайно влюблена в Ричарда. А Ричард, в свою очередь, делает её несвободной: она не может начать жить, пока жив он. Богатая и известная блин женщина!
Примечательно, что жёлтый цвет здесь — цвет как раз-таки этого порабощения и смерти. Муж дарит Лоре жёлтые розы; жёлтый фартук сковывает Клариссу; повсюду жёлтые моющие средства. И жёлтые розы на могиле дрозда, рядом с которым ложится Вирджиния. Ну и кричащие жёлтые обои на кухне. Думаю, рассказ Гилман точно очень сильно повлиял на режиссёра.
Меня позабавило, что в фильме роль Клариссы играет Мэрил Стрип, а в книге Кларисса восхищается Мэрил Стрип.
Роман намного глубже и затрагивает куда более серьёзные вопросы. Да и значение времени и часов здесь словно упущено, оно здесь скорее меняет смысл.
#кино
❤4
Всю книгу можно спокойно растаскивать на цитаты, но вот одно из моих любимых мест:
#литература
Да, думает Кларисса, этот день слишком затянулся. Мы отказываемся от вечеринок; бросаем наши семьи ради одинокой жизни в Канаде; мы пишем книги, не способные изменить мир, несмотря на наш дар и непрекращающиеся усилия, несмотря на наши самые смелые ожидания. Мы живем свою жизнь, делаем то, что делаем, а потом спим — все довольно просто на самом деле.
Одни прыгают из окна, или топятся, или принимают снотворное; другие — такое бывает несколько чаще — гибнут в результате несчастных случаев; и, наконец, большинство, подавляющее большинство из нас медленно пожирается какой-нибудь болезнью или — если очень повезет — самим временем. А в качестве утешения нам дается час там, час тут, когда, вопреки всем обстоятельствам и недобрым предчувствиям, наша жизнь раскрывается и дарит нам все, о чем мы мечтали, но каждый, кроме разве что маленьких детей (а может быть, и они не исключение), знает, что за этими часами обязательно придут другие, гораздо более горькие и суровые. И тем не менее мы любим этот город, это утро; мы — постоянно — надеемся на лучшее. Одному Богу известно, почему так происходит. Вот, стало быть, еда, специально заказанная для торжественного обеда; вот еще не увядшие цветы; все готово для приема гостей, которых оказалось только четверо. Прости нас, Ричард. Вечеринка все-таки состоялась. Вечеринка для тех-кто-еще-не-умер, для относительно неповрежденных, для тех, кому повезло и кто по таинственным причинам пока еще жив. Ведь это действительно большое везение.
#литература
❤3⚡1
Сегодня 5 августа 2026 года — повторяет вновь и вновь робот из рассказа Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь». Только его никто не слышит: случилась ядерная война, и от людей остались лишь тени на стенах.
Дом переполнен помощниками, которые готовят завтрак, моют посуду, убирают мусор с пола. Эти железные помощники объявляют время, напоминают о том, какие счета нужно оплатить, какой сегодня праздник.
Здесь когда-то была счастливая семья с чудесными детьми. Но 5 августа 2026 года некому ответить роботам, какую песенку включить, как скорректировать обед. Некому сказать доброе утро и пожелать хорошего дня.
Железки не заметят, что человеков больше нет, и продолжат работать дальше, пока не сгорят или не сломаются.
Рассказ Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь» (There Will Come Soft Rains) был впервые опубликован в 1950 году: сначала как самостоятельный рассказ в журнале «Collier's Weekly» 6 мая 1950 года, а затем — почти одновременно — как часть цикла «Марсианские хроники».
События в Хиросиме и Нагасаки очень сильно повлияли на умы людей и писателей того времени. Неудивительно: разрушительная волна показала, насколько технологии могут быть ужасными и насколько человек мал и ничтожен в противостоянии им.
Название рассказа восходит к стихотворению американской поэтессы Сары Тисдейл (Sarah Teasdale) под тем же названием — «There Will Come Soft Rains», написанному в 1920 году после разрушительной Первой мировой войны.
В 1984 году выходит жуткий мультфильм по мотивам рассказа Брэдбери. Назим Туляходжаев переносит события на 31 декабря 2026 года. Лично у меня мурашки на коже вызывает то, как на Новый год птичка бьётся в изображение окна с летним садом, пытаясь улететь прочь от холодной зимы и разрушений вокруг.
https://youtu.be/quyaaszg6jc?si=caVe_sspnkfs78th
#литература
#кино
«Десять часов. Выглянуло солнце, тесня завесу дождя. Дом стоял одиноко среди развалин и пепла. Во всем городе он один уцелел. Ночами разрушенный город излучал радиоактивное сияние, видное на много миль вокруг.
Десять пятнадцать. Распылители в саду извергли золотистые фонтаны, наполнив ласковый утренний воздух волнами сверкающих водяных бусинок. Вода струилась по оконным стеклам, стекала по обугленной западной стене, на которой белая краска начисто выгорела. Вся западная стена была черной, кроме пяти небольших клочков. Вот краска обозначила фигуру мужчины, катящего травяную косилку. А вот, точно на фотографии, женщина нагнулась за цветком. Дальше еще силуэты, выжженные на дереве в одно титаническое мгновение… Мальчишка вскинул вверх руки, над ним застыл контур подброшенного мяча, напротив мальчишки – девочка, ее руки подняты, ловят мяч, который так и не опустился.
Только пять пятен краски – мужчина, женщина, дети, мяч. Все остальное тонкий слой древесного угля.
Тихий дождь из распылителя наполнил сад падающими искрами света…»
Дом переполнен помощниками, которые готовят завтрак, моют посуду, убирают мусор с пола. Эти железные помощники объявляют время, напоминают о том, какие счета нужно оплатить, какой сегодня праздник.
Здесь когда-то была счастливая семья с чудесными детьми. Но 5 августа 2026 года некому ответить роботам, какую песенку включить, как скорректировать обед. Некому сказать доброе утро и пожелать хорошего дня.
Железки не заметят, что человеков больше нет, и продолжат работать дальше, пока не сгорят или не сломаются.
Рассказ Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь» (There Will Come Soft Rains) был впервые опубликован в 1950 году: сначала как самостоятельный рассказ в журнале «Collier's Weekly» 6 мая 1950 года, а затем — почти одновременно — как часть цикла «Марсианские хроники».
События в Хиросиме и Нагасаки очень сильно повлияли на умы людей и писателей того времени. Неудивительно: разрушительная волна показала, насколько технологии могут быть ужасными и насколько человек мал и ничтожен в противостоянии им.
Название рассказа восходит к стихотворению американской поэтессы Сары Тисдейл (Sarah Teasdale) под тем же названием — «There Will Come Soft Rains», написанному в 1920 году после разрушительной Первой мировой войны.
«Девять ноль пять. В кабинете с потолка донесся голос:
– Миссис Маклеллан, какое стихотворение хотели бы вы услышать сегодня?
Дом молчал.
Наконец голос сказал:
– Поскольку вы не выразили никакого желания, я выберу что-нибудь наудачу
Зазвучал тихий музыкальный аккомпанемент.
– Сара Тисдейл. Ваше любимое, если не ошибаюсь…
Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах.
И цветение слив в белопенных садах;
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну
Пережито-забыто, ворошить ни к чему
И ни птица, ни ива слезы не прольет,
Если сгинет с Земли человеческий род
И весна… и Весна встретит новый рассвет
Не заметив, что нас уже нет.
В камине трепетало, угасая, пламя, сигара осыпалась кучкой немого пепла. Между безмолвных стен стояли одно против другого пустые кресла, играла музыка.»
В 1984 году выходит жуткий мультфильм по мотивам рассказа Брэдбери. Назим Туляходжаев переносит события на 31 декабря 2026 года. Лично у меня мурашки на коже вызывает то, как на Новый год птичка бьётся в изображение окна с летним садом, пытаясь улететь прочь от холодной зимы и разрушений вокруг.
https://youtu.be/quyaaszg6jc?si=caVe_sspnkfs78th
#литература
#кино
🔥5
С 1946 по 1960 годы, американские военные проводили испытания ядерного оружия. В частности, на островах под названиями Бикини и Эниветок было проведено около 67 ядерных испытаний, которые оставили после себя радиоактивные частицы, погубившие более 800 местных жителей.
Атолл Бикини стал прототипом вымышленного города Бикини-Боттом в мультсериале «Губка Боб Квадратные Штаны». В самой мультсериале есть множество отсылок на эти события, если приглядеться внимательнее.
Но поговорим про другой остров. Про север окраины атолла Энивекток.
Крысы Энджеби почуяли неладное раньше всех. Их юркие тела скользнули вглубь нор еще до того, как небо озарила вспышка и над атоллом поднялось грибовидное облако. Остров содрогнулся, и жизнь на нем прекратила свое существование. Ученые предостерегали, что погибнет все живое.
Несколько лет спустя худшие опасения подтвердились. Биологи, высадившиеся на острове в 1950 году, обнаружили, что все уцелевшие наземные и морские животные, а также растения и даже сама почва подверглись радиоактивному загрязнению.
Однако спустя время учёные обнаружили кое что интересное: остров буквально кишел крысами. Эти маленькие юркие создания сумели приспособиться к новым условиям.
Если настанет день, когда люди сбросят злополучную бомбу, вполне возможно, что крысиное население земли в полной безмятежности переживет последствия взрыва в своих запутанных и изобретательно вырытых норах, как это сделали крысы на острове Энджеби.
#история
Атолл Бикини стал прототипом вымышленного города Бикини-Боттом в мультсериале «Губка Боб Квадратные Штаны». В самой мультсериале есть множество отсылок на эти события, если приглядеться внимательнее.
Но поговорим про другой остров. Про север окраины атолла Энивекток.
Крысы Энджеби почуяли неладное раньше всех. Их юркие тела скользнули вглубь нор еще до того, как небо озарила вспышка и над атоллом поднялось грибовидное облако. Остров содрогнулся, и жизнь на нем прекратила свое существование. Ученые предостерегали, что погибнет все живое.
Несколько лет спустя худшие опасения подтвердились. Биологи, высадившиеся на острове в 1950 году, обнаружили, что все уцелевшие наземные и морские животные, а также растения и даже сама почва подверглись радиоактивному загрязнению.
Однако спустя время учёные обнаружили кое что интересное: остров буквально кишел крысами. Эти маленькие юркие создания сумели приспособиться к новым условиям.
«Разумеется, глубокие норы защитили крыс от некоторых последствий взрыва, тем не менее, их живучесть поразительна», — сообщил Вильямс Б. Джексон.
Если настанет день, когда люди сбросят злополучную бомбу, вполне возможно, что крысиное население земли в полной безмятежности переживет последствия взрыва в своих запутанных и изобретательно вырытых норах, как это сделали крысы на острове Энджеби.
#история
❤4🔥2
Тошнота Сартра
Антуан Роконтен во многом похож на самого Сартра. Последние несколько лет он живёт и работает над своей исторической книгой в захолустном французском городке. На людей он смотрит снисхождением. Собственной жизни у Роконтена нет. Все его воспоминания давно превратились в сухие листья. Прошлое рассыпалось в труху, а ничего в будущем не предвидится. Он застыл в пустоте настоящего дня. Антуан пытается бороться с внезапно нахлынувшим чувством тошноты, беспомощности перед лицом дикорастущей смерти.
Тошнота преследует его при встрече с предметами и людьми. Например, сцена с кружкой пива наиболее показательна:
Мы сталкиваемся с предметами, и от взаимодействия с ними нас тошнит, а отражение в стекле кружки пива, как в кривом зеркале, отражает нас вместе с жизнью и смертью.
В этом проявляется страх человека перед миром и его судьбой. Когда он берет предметы, эти предметы становятся частью его. Предметы есть, и их нет одновременно. Это и есть пустота мира, отсутствие индивидуальности, причин и смысла. Человек пытается найти свое бытие, и это желание его найти ноет где-то внутри.
Герой пытается запечатлеть свое прошлое каплями крови, потому что видит как оно быстро растворяется и что его невозможно вернуть.
Антуан Роконтен во многом похож на самого Сартра. Последние несколько лет он живёт и работает над своей исторической книгой в захолустном французском городке. На людей он смотрит снисхождением. Собственной жизни у Роконтена нет. Все его воспоминания давно превратились в сухие листья. Прошлое рассыпалось в труху, а ничего в будущем не предвидится. Он застыл в пустоте настоящего дня. Антуан пытается бороться с внезапно нахлынувшим чувством тошноты, беспомощности перед лицом дикорастущей смерти.
«Я боюсь городов. Но уезжать из них нельзя. Если ты рискнешь оторваться от них слишком далеко, тебя возьмет в свое кольцо Растительность. Растительность, протянувшаяся на километры и километры, ползет к городам. Она ждет. Когда город умрет. Растительность вторгнется в него, вскарабкается вверх по камням, оплетет их, проберется внутрь и разорвет своими длинными, черными щупальцами; она лишит отверстия света и повсюду развесит свои зеленые лапы. Пока города живы, надо оставаться в них, нельзя одному проникать под густые космы у городских ворот – пусть себе колышутся и лопаются без свидетелей. В городах, если повести себя умело и выбрать часы, когда животные переваривают пищу или спят в своих убежищах за грудами продуктов распада органического мира, можно встретить только минералы – наименее страшное из всего, что существует.»
Тошнота преследует его при встрече с предметами и людьми. Например, сцена с кружкой пива наиболее показательна:
«А теперь меня повсюду окружают вещи – к примеру, вот эта пивная кружка на столе. Когда я ее вижу, мне хочется крикнуть: «Чур, не играю». Мне совершенно ясно, что я зашел слишком далеко. Наверно, с одиночеством нельзя играть «по маленькой». Это вовсе не значит, что теперь перед сном я заглядываю под кровать или боюсь, что посреди ночи моя дверь вдруг распахнется настежь. И все-таки я встревожен: вот уже полчаса я избегаю СМОТРЕТЬ на эту пивную кружку. Я смотрю поверх нее, ниже нее, правее, левее – но ЕЕ стараюсь не видеть. И прекрасно знаю, что холостяки, которые сидят вокруг, ничем мне помочь не могут: поздно, я уже не могу укрыться среди них. Они хлопнут меня по плечу, скажут: «Ну и что, что в ней такого, в этой пивной кружке? Кружка как кружка. Граненая, с ручкой, с маленькой эмблемой – герб, в нем лопата и надпись "Шпатенброй"»
Мы сталкиваемся с предметами, и от взаимодействия с ними нас тошнит, а отражение в стекле кружки пива, как в кривом зеркале, отражает нас вместе с жизнью и смертью.
«Предметы не должны нас БЕСПОКОИТЬ: ведь они не живые существа. Ими пользуются, их кладут на место, среди них живут, они полезны – вот и все. А меня они беспокоят, и это невыносимо. Я боюсь вступать с ними в контакт, как если бы они были живыми существами.»
В этом проявляется страх человека перед миром и его судьбой. Когда он берет предметы, эти предметы становятся частью его. Предметы есть, и их нет одновременно. Это и есть пустота мира, отсутствие индивидуальности, причин и смысла. Человек пытается найти свое бытие, и это желание его найти ноет где-то внутри.
Герой пытается запечатлеть свое прошлое каплями крови, потому что видит как оно быстро растворяется и что его невозможно вернуть.
«Я в тоске огляделся вокруг: настоящее, ничего, кроме сиюминутного настоящего. Легкая или громоздкая мебель, погрязшая в своем настоящем, стол, кровать, зеркальный шкаф – и я сам. Мне приоткрывалась истинная природа настоящего: оно – это то, что существует, а то, чего в настоящем нет, не существует. Прошлое не существует. Его нет. Совсем. Ни в вещах, ни даже в моих мыслях. Конечно, то, что я утратил свое прошлое, я понял давно. Но до сих пор я полагал, что оно просто оказалось вне поля моего зрения. Прошлое казалось мне всего лишь выходом в отставку, это был иной способ существования, каникулы, праздность; каждое событие, сыграв свою роль до конца, по собственному почину послушно укладывалось в некий ящик и становилось почетным членом в кругу собратьев-событий – так мучительно было представить себе небытие. Но теперь я знал: все на свете является только тем, чем оно кажется, а ЗА НИМ… ничего.»
❤5🤔1🤡1
Мысли постоянно крутятся в голове и пугают, вызывают чувство дискомфорта наравне с предметами.
Мы не знаем, сможет ли Антуан вернуться в нормальное состояние или он будет по кругу оживать и тошнить до конца жизни. Он невольно противопоставляет себя обществу. Он один, он осознал абсурдность мира и жизни. А вот эти люди, что снуют туда и сюда — с работы домой и обратно — её не осознали.
Как очень хорошо отметил Лосев о «Тошноте» Сартра: растеряли свое бытие, вот теперь и тошнит.
Так или иначе, персонаж книги крайне нарочитый. Он не живой, мы не можем ничего о нем сказать,кроме его ежедневных ритуалов и того, что его тошнит. Антуан — философский проект Сартра. Проект потерявшегося человека, человека осознаюшего абсурд бытия.
А что вы думаете об этой книге?
#литература
«Вскакиваю рывком – если б только я мог перестать думать, мне стало бы легче. Мысли – вот от чего особенно муторно… Они еще хуже, чем плоть. Тянутся, тянутся без конца, оставляя какой-то странный привкус. А внутри мыслей – слова, оборванные слова, наметки фраз, которые возвращаются снова и снова».
Мы не знаем, сможет ли Антуан вернуться в нормальное состояние или он будет по кругу оживать и тошнить до конца жизни. Он невольно противопоставляет себя обществу. Он один, он осознал абсурдность мира и жизни. А вот эти люди, что снуют туда и сюда — с работы домой и обратно — её не осознали.
Как очень хорошо отметил Лосев о «Тошноте» Сартра: растеряли свое бытие, вот теперь и тошнит.
Так или иначе, персонаж книги крайне нарочитый. Он не живой, мы не можем ничего о нем сказать,кроме его ежедневных ритуалов и того, что его тошнит. Антуан — философский проект Сартра. Проект потерявшегося человека, человека осознаюшего абсурд бытия.
А что вы думаете об этой книге?
#литература
❤3🤔1🤡1
❤4🤡1
Раньше я бы ни за что не обратила внимания на такие вещи, как наличие в тексте «е» или «ё» или на то, как там прописывают тире и дефисы. Для меня, например, существовал только «-» в быстрой беседе с кем-то или в любимом наборе школьника: «то», «либо», «нибудь» пишутся через дефис. Или что тире может быть длинным или коротким. Вот, вы знаете, где у вас на раскладке можно сделать длинное тире, а где — среднее? Когда пишешь и редактируешь, такие вещи становятся частью жизни. А когда ты простой человек, то обилие тире будет либо незамечено, либо напомнит текст Ницше — я не знаю. Долго ещё страдала с кавычками, потому что в русском тексте должны быть ёлочки, а найти на маке мне их первое время не удавалось 😅
В общем, жизнь и восприятие текста за полгода могут сильно поменяться.
#личное
В общем, жизнь и восприятие текста за полгода могут сильно поменяться.
#личное
❤🔥3💯2🤡1