Херем (ивр. ‏חרם‌‎ — «запрет», «заклятие») в Библии означает полную предание уничтожению врагов и их имущества, которое запрещено брать в качестве трофеев, посвящая всё Богу. Это форма тотальной войны, практиковавшаяся в древности, где целиком истреблялись языческие народы и имущество, чтобы избежать идолопоклонства.

Если смотреть сравнительно-религиозно: человеческое жертвоприношение в архаических культурах всегда находится в зоне где обычная жертва недостаточна, где ставки слишком высоки. Это объясняет, почему оно появляется именно в моменты экзистенциальных кризисов: осада, война, основание города (жертвы строительного типа, зафиксированные археологически в Ханаане).
Херем как тотальное военное жертвоприношение занимает именно эту нишу: обычная жертва животного недостаточна для освящения завоевания земли — нужна тотальная жертва, весь трофей целиком. Это предельная логика сакральной «траты».

Читаю про православные созерцательные практики. Полез в “Православную энциклопедию” посмотреть, что пишут про Иисусову молитву. А там – статья митрополита Илариона Алфеева, в которой среди прочего есть слова:

Психосоматический метод не привносит ничего принципиально нового в традиционное восточнохристианское учение об «умном делании», а лишь более детально описывает некоторые внешние аспекты этого делания.

Такое может написать только человек, который никогда ничего созерцательного не практиковал.

Дело в том, что исихастская революция 13–14 веков принципиально поменяла способ созерцания. Несмотря на то, что Лествичника и Паламу часто объединяют в одну традицию, способы созерцания, которые они предлагают диаметрально противоположны.

Это настолько очевидно по их практическим рекомендациям в соответствующих текстах, что удивляешься, насколько сильны идеологические шоры у разных компиляторов православных учений о молитве. Ради поддержания мнимой преемственности они смешивают эти два подхода, чем, без сомнения, наносят большой вред практикующим.

В фильме П, Аронофонски, сидящий в баре раввин говорит собеседнику: гематрия слова קֶדֶם (kedem, «восток», «древность» — слово, описывающее расположение сада в Быт. 2:8) и слов עֵץ הַדַּעַת (etz hadaat, «дерево познания») даёт числа, отношение которых приближается к φ — золотому сечению. Собеседник перебивает: это последовательность Фибоначчи. Фильм при этом называет φ «тетой» — это ошибка, правильное обозначение phi, фи. Но суть от этого не меняется.

φ — иррациональное число приблизительно равное 1,618. Оно обнаруживается в спирали подсолнуха, в строении раковин, в пропорциях человеческого тела, в архитектуре Парфенона. Греки называли его божественной пропорцией и клали в основу эстетики: прямоугольник со сторонами 1:φ воспринимается как идеально соразмерный.
Последовательность Фибоначчи — 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233 — числовой ряд, в котором каждый следующий член есть сумма двух предыдущих. Чем дальше в ряду, тем точнее отношение соседних членов приближается к φ. 144 и 233 — соседние члены именно этого ряда.
Пифагор обнаружил φ в пентаграмме. Пятиконечная звезда устроена так, что любые два её отрезка соотносятся как золотое сечение. Для пифагорейцев это свидетельством того что число есть структура реальности.
По поводу гематрии, само слово גִּמַטְרִיָה — не семитское. У него нет антецедента в арамейском или иврите. Это греческое слово, родственное γεωμετρία — геометрии, — и оба происходят от греческого корня, связанного с измерением. Практика изопсефии (ἰσοψηφία — равенство числовых значений слов) была пифагорейской, и именно в эллинистический период она вошла в еврейскую и христианскую мистику.
Ранние христиане (тн «гностики») использовали её активно. 888 — гематрия имени Ἰησοῦς в греческом: восемь монад, восемь диад, восемь триад в греческом алфавите. Восьмёрка как число, превосходящее седмичный цикл творения, число воскресения. Иисус как воплощённый Логос кодируется этим числом, валентиниане были этим буквально одержимы. Абраксас, имя верховного существа в некоторых гностических системах, даёт в гематрии 365, число дней солнечного года: он есть время и его полнота. Нерон Цезарь в еврейской транслитерации даёт 666, Откр. 13:18.

Числовой аргумент требует оговорки: гематрия קֶדֶם даёт 144 — это проверяемо (קּ=100, דּ=4, מ=40). Число 233 для «дерева познания» воспроизводится только при определённом выборе букв и варианте написания, что само по себе показательно: в гематрии выбор единицы счёта всегда остаётся за интерпретатором. Числа в нужном месте есть, но чтобы получить именно 233, нужно знать, что ищешь.

Церковь есть тело Христово, « полнота (τὸ πλήρωμα) наполняющего все во всем» (Еф. 1:23). Так как же эта полнота, – τὸ πλήρωμα, – Божественной жизни может быть уложена в узкий гроб логического определения? Смешно было бы думать, будто эта невозможность что-либо свидетельствует против существования церковности; напротив, последнее таковою невозможностью скорее обосновывается. И, поскольку церковность первее отдельных проявлений своих, поскольку она есть та бого-человеческая стихия, из которой, так сказать, сгущаются и выкристаллизовываются в историческом ходе церковного человечества чинопоследования таинств, формулировки догматов, канонические правила и, отчасти даже, текучий и временный уклад церковного быта, – постольку к ней, к этой полноте по преимуществу относится пророчество Апостола: «Надо быть и разномыслиям между вами – δεῖ – καὶ αἱρέσεις ἐν ὑμῖν εἶναι» (1Кор.11:19), – разномыслиям в понимании церковности. И, тем не менее, всякий, не бегущий от Церкви, самою жизнью своею приемлет в себя единую стихию церковности и знает, что е́сть церковность и что́ есть она.

Павел Флоренский

Там, где нет духовной жизни, – необходимо нечто внешнее, как обеспечение церковности. Определенная должность, папа, или совокупность, система должностей, иерархия, – вот критерий церковности для католика. Определенная вероисповедная формула, символ, или система формул, текст Писания, – вот критерий церковности для протестанта. В конечном счете, и там и тут решающим является понятие, – понятие церковно-юридическое у католиков и понятие церковно-научное – у протестантов. Но, становясь высшим критерием, понятие тем самым делает уже ненужным всякое проявление жизни.

Павел Флоренский

Неопределимость православной церковности, – повторяю, – есть лучшее доказательство ее жизненности. Конечно, мы не можем указать такой церковной должности, про которую могли бы сказать: «Она суммирует в себе церковность», да и к чему были бы тогда все остальные должности и деятельности Церкви. Не можем равным образом указать мы и такой формулы, такой книги, которую можно было бы предложить, как полноту церковной жизни, и опять, если бы была такая книга, такая формула, то к чему были бы тогда все прочие книги, все прочие формулы, все прочие деятельности Церкви. Нет понятия церковности, но есть сама она, и для всякого живого члена Церкви жизнь церковная есть самое определенное и осязательное, что знает он. Но жизнь церковная усвояется и постигается лишь жизненно, – не в отвлечении, не рассудочно. Если уж надо применять к ней какие-нибудь понятия, то ближе всего сюда подойдут понятия не юридические и не археологические, а биологические и эстетические.

Павел Флоренский

Давно не постил, скоро будут посты.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть. В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков.» (Ин. 1:1–4)
Логос здесь — не «речь» и не «разум» в бытовом смысле а принцип, через который всё существует, структура реальности, сам закон бытия. И одновременно — жизнь и свет. закон живой, светоносный, животворящий.
Дхарма как закон реальности — взаимозависимое возникновение, причинность, пустотность — существует всегда. Будда не создал её а обнаружил.

Логос — всё через Него начало быть. Дхарма — всё возникает по её закону. Оба про принцип, по которому реальность функционирует.
Логос — жизнь и свет. Дхармакайя — светоносная (прабхасвара), спонтанно проявляющая жизнь (лхундруб).
Логос стал плотью (Ин. 1:14). Дхармакайя проявляется как Нирманакайя, Будда в человеческом теле.

Логос просвещает «всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1:9). Природа будды присутствует в каждом существе по буддизму.
Если Логос = Дхарма, то:
Христос — Нирманакайя Логоса/Дхармы, проявившаяся на Ближнем Востоке две тысячи лет назад. Будда Шакьямуни — Нирманакайя той же Дхармы, проявившаяся в Индии двадцать пять веков назад. Разные проявления одного принципа, для разных существ, в разных условиях.

Евхаристия — способ соединения с Логосом/Дхармой через вкушение Тела и Крови (материальный метод). Дзадзэн — способ соединения с Логосом/Дхармой через прямое видение природы ума (безобъектный метод). Мантра - способ соединения через звук.

Валентинианство утверждало что Логос это один из эонов Плеромы, посредник между Глубиной (Битос) и проявленным миром. Он скорее структурирует уже сотворенное, нежели активно творит, плюс через Логос Плерома познаёт себя.
В буддийских терминах: Дхармакайя (Глубина/Битос) спонтанно проявляется как Самбхогакайя (эоны Плеромы / архетипические будды), которая проявляется как Нирманакайя (Христос, Будда, любой просветлённый учитель в физическом теле).
Гностический Христос это скорее не Бог, ставший человеком ради искупления, а Свет Плеромы, нисходящий, чтобы напомнить искрам их природу. Это совместимо и с православным теозисом (обожение = пробуждение искры), и с буддийским пробуждением (распознавание природы будды). Касательно Гностического Христа - просто другие акценты, как по мне. Бог как Свет - вполне православно.

Если Бог (и Логос как Его Слово) — за пределами всех категорий и контекстов, дискурсов, включая «христианский» и «буддийский», то утверждение Логос = Дхарма не является ни христианским, ни буддийским утверждением — оно просто апофатическое. В этом смысле то, на что указывает слово Логос, и то, на что указывает слово Дхарма — за пределами обоих слов.

Можно возразить - мол, Бог есть Личность. Но на уровне апофатики — Логос ни личностен, ни безличностен. Он за пределами этого различения.

заглавие труда Иринея Лионского — «Ἔλεγχος καὶ ἀνατροπὴ τῆς ψευδωνύμου γνώσεως» — «Обличение и опровержение лжеименного гнозиса». Слово «ψευδώνυμος» (лжеименный) — взято из 1 Тим 6:20: «отвращайся негодного пустословия и прекословий лжеименного знания (ψευδωνύμου γνώσεως)». То есть апостол Павел уже различает истинный гнозис от ложного.

Эту линию проводит Климент Александрийский (II–III в.), который буквально называет зрелого христианина «ὁ ἀληθὴς γνωστικός» — «истинный гностик». В «Строматах» (особенно VI–VII книги) он строит целую программу: γνῶσις как высшая ступень христианской жизни, превосходящая простую πίστις (веру). И эта линия идёт сквозным потоком через всю восточную традицию: Евагрий Понтийский, Максим Исповедник, Симеон Новый Богослов, Григорий Палама.