«Шотландский чародей»: как Вальтер Скотт околдовал русских читателей и… писателей
 
255 лет назад в Эдинбурге родился мальчик, благодаря которому в первые десятилетия XIX века весь читающий мир охватила настоящая «литературная лихорадка». Россия не стала исключением: дамы и господа, как горячие пирожки, раскупали переводы исторических романов сэра Вальтера Скотта. Счастливчикам удавалось раздобыть французские экземпляры, а самые образованные читали английские оригиналы.
 
Княгиня Прасковья Голицына была настолько очарована книжными фантазиями Вальтера Скотта, что, когда он приехал в Париж, осадила его, как крепость, и чуть ли не силой вынудила приехать на устроенный в его честь прием, где все гости были одеты в шотландскую клетку. Не ожидавший такого напора шотландец записал в своем дневнике:
 

Это драгоценное дурачество; однако это лучше, чем оказаться забытым…

 
«Моду на Скотта» подхватили не только простые читатели, но и писатели.
 
Александр Сергеевич Пушкин называл Скотта «шотландским чародеем», неоднократно упоминал его в своих произведениях (например, в «Евгении Онегине» и «Графе Нулине») и многому у него научился: «следы» британского романиста, его умение показать большую историю через судьбы «маленьких» людей, можно обнаружить и в «Повестях Белкина», и в «Дубровском», и в «Капитанской дочке».
 
Николай Михайлович Карамзин тоже не скрывал, насколько методы великого британца помогли ему в работе над «Историей государства Российского». Под конец жизни он постоянно читал его романы вслух в семейном кругу и мечтал установить памятник шотландскому коллеге.
 
Поэт-партизан и герой войны 1812 года Денис Васильевич Давыдов переписывался с Вальтером Скоттом и даже подарил ему свой портрет, которым британец украсил свой кабинет, где хранил бесценную коллекцию оружия. Скотт искренне восхищался «Черным капитаном», видя в нем ожившего героя своих авантюрно-приключенческих романов.
 
Василий Андреевич Жуковский стал одним из первых переводчиков Вальтера Скотта. Его вольное переложение поэмы «The Eve of Saint John», названное в русском варианте «Замок Смальгольм, или Иванов вечер», ничем не уступает оригиналу и считается абсолютным шедевром отечественной романтической поэзии.
 
А вот историку и публицисту Александру Ивановичу Тургеневу посчастливилось не только лично встретиться с «шотландским чародеем», но даже погостить в его замке Эбботсфорд. В своих воспоминаниях он подробно описал и внешность Вальтера Скотта (грубоватые черты лица, которые больше подошли бы простому сельскому жителю, а не гениальному писателю), и его хромоту (последствие перенесенного в детстве полиомиелита), а также бесконечное остроумие, неистощимый талант рассказчика и полное отсутствие «звездного» тщеславия.
 
Последнее, кстати, вполне объяснимо: основоположник жанра исторического романа в мировой литературе, певец рыцарства, автор «Айвенго», «Роб Роя», «Пуритан» и еще десятков книг, которые, на радость читателям, он сочинял быстро и без устали, Вальтер Скотт никогда не считал себя только лишь писателем. Профессиональный потомственный юрист, он долгие годы служил секретарем суда и помощником шерифа, занимался политикой и самолично управлял имением, блестяще разбираясь во всех тонкостях сельского хозяйства. Материалы для своих книг он тоже собирал сам – причем, не только по библиотекам и архивам, но и по деревням, где записывал старинный шотландский фольклор.
 
Может быть, именно поэтому в его романах о далеких временах и странах столько жизни, понятной и близкой даже тем, кто никогда не бывал в Шотландии, смутно представляет, какая кошка пробежала между саксами и норманнами, и под страхом смерти не рискнул бы попробовать местный хаггис.
 
❤️, если однажды тоже зачитывались романами сегодняшнего юбиляра и, подобно Пушкину, считаете его «шотландским чародеем».
 
#ЧеловекДня

Анна Матвеева. «Можно и так сказать: роман-мизанабим». Редакция Елены Шубиной, 2026
 
Анна Матвеева написала роман о современном отечественном литературном закулисье. О «правде и кривде» мира, где обитают таланты и поклонники, «инженеры человеческих душ» - классики при жизни и те, кто мечтает пополнить их ряды. Роман о том, «что все книги уже написаны, но далеко не все из них – прочитаны».
 
Однако не стоит искать здесь новую версию катаевского мемуара «Алмазный мой венец» или тем более довлатовского «Компромисса» - все образы у Матвеевой собирательные, узнаваемые не по именам, но исключительно в силу своей типичности. Никакого компромата, никаких прямых разоблачений или недвусмысленных обличений – лишь бесконечно остроумное, психологически точное, оттого местами столь болезненное размышление о природе творчества вообще, о кризисах и внезапных озарениях, о тщеславии и сомнениях, усталости и страхах, рано или поздно одолевающих каждого художника (так и хочется воскликнуть: проверено многими поколениями, но не пытайтесь повторить самостоятельно!)
 
Маститый прозаик Аркадий Нуров отправляется на церемонию вручения Главной литературной премии, ни секунды не сомневаясь, кому она достанется: конечно же, ему -  без вариантов. А когда все идет не по плану – награду вручают никому не ведомой дебютантке, да еще и молодая жена внезапно уходит к другому – впадает в депрессию, переезжает на окраину Москвы и неожиданно берется за пьесу, хотя однажды поклялся себе держаться подальше от любых заигрываний с театром. Тут-то все и начинается, ведь если план книги можно набросать заранее, то план судьбы, особенно, когда в центре ее творец с богатым воображением и раненой гордостью, абсолютно непредсказуем.   
 
Что до таинственного «мизанабима», вынесенного в название романа, то тут все просто (или, наоборот, сложно?)
 

Мизанабим - это художественный прием, при котором произведение содержит свою собственную уменьшенную копию, создавая эффект «рассказа в рассказе». Главные черты метода — принцип матрешки, зеркальное отражение сюжета и стирание границ между реальностью и вымыслом.

 
То есть мы читаем роман о сочинителе Нурове, который пишет мистическую пьесу о пассажирах рейса «Варадеро – Москва». И ее мы тоже читаем (вот бы еще однажды увидеть эту трагикомедию на сцене!). И если делать это внимательно, под определенным углом, то все, что происходит на борту самолета, который должен вот-вот потерпеть крушение над Атлантикой, объясняет и катастрофу самого Нурова. И вообще любого из нас. Особенно, если этот «любой» однажды связал свою жизнь с эфемерными материями вымысла и фантазии, вознамерившись стать демиургом, а на деле оказавшись пленником собственной вселенной – ненадежной, зыбкой, опасной, но неповторимо-прекрасной.   
 
#КнигаДня

Вместо тысячи дел: книги о лени

Надеемся, вы сегодня не были слишком продуктивными.

Вы, наверное, удивились: почему мы не хотим, чтобы вы быстрее шли к своим целям? Дело в том, что сегодня отмечают праздник, посвященный отдыху и жизни без спешки: Всемирный день лени. В честь такой важной даты делимся подборкой книг о пользе праздности.

🛌 Сью Таунсенд. «Женщина, которая легла в кровать на год»

У Евы обычная жизнь домохозяйки: муж вечно на работе, есть двое детей-близнецов с непростым характером, а ещё мама и свекровь, которые вечно дают непрошенные советы. Но в день, когда оба ребенка уезжают в университет, женщина понимает, что ужасно устала. Она ложится в постель и отказывается вставать.

Пока муж паникует из-за отсутствия обеда и беспорядка в квартире, Ева превращается в культовую фигуру, к которой едут за советом люди со всей страны.

🛌 Джером К. Джером. «Книжка праздных мыслей праздного человека»

Автор с тонким британским юмором доказывает, что лень – это не просто отсутствие действий, а источник глубокой житейской мудрости. Он утверждает, что по-настоящему насладиться сладостным бездельем способен лишь тот, кто по уши завален работой, ведь бездельничать, когда тебе абсолютно нечего делать – занятие скучное и утомительное.

Через призму «праздного» взгляда на мир Джером иронично разбирает человеческие слабости, суету и быт, призывая читателя замедлиться, отложить дела и позволить себе роскошь просто ни о чем не думать.

🛌 Эндрю Смарт. «О пользе лени: Инструкция по продуктивному ничегонеделанию»

Нейробиолог Эндрю Смарт объявляет войну современному культу продуктивности и тайм-менеджмента, доказывая, что постоянная занятость буквально разрушает наши нервные клетки. Когда мы ложимся на диван и просто смотрим в потолок, в нашем мозге включается режим «автопилота». Именно в эти моменты абсолютного безделья подсознание начинает обрабатывать скрытые эмоции, связывать между собой разрозненные факты и генерировать гениальные творческие озарения. Смарт дает читателю официальное разрешение лениться, напоминая, что это биологическая необходимость для сохранения здоровья, ума и креативности.

🛌 Бернд Бруннер. «Искусство лежать. Руководство по горизонтальному образу жизни»

Бернд Бруннер реабилитирует самое недооцененное положение человеческого тела и превращает лень в высокое искусство. Он отправляет читателя в путешествие по эпохам, напоминая о римских философах, пировавших полулежа, и о великих творцах – от Микеланджело до Марселя Пруста, – создававших шедевры в постели. В мире, зацикленном на вертикальном беге за успехом, эта книга предлагает остановиться и взглянуть на лежание как на особый стиль жизни, возвращающий человеку осознанность и контроль над своим временем.

Мы сегодня поленились сделать картинку для этого поста. А от какого действия отказались вы? Хвастайтесь в комментариях!
И перешлите эту подборку человеку, который, кажется, слишком много работает.

Леонид Андреев: из бездны к свету
 
Писатель Леонид Андреев ворвался в русскую литературу как гроза — резко, оглушительно, исполненный философскими вопросами, ответы на многие из которых не найдены до сих пор.  В нем рано проснулось обостренное чувство контраста между светом и тьмой, надеждой и безнадежностью.
Прославивший его Серебряный век был временем роковых предчувствий и тревожной красоты.Точно так же скроены и проза, и драматургия Андреева, где ужас соседствует с прозрением, а отчаяние звучит как исповедь.
 

… и в пустоте двигался беспокойно человек, и сам был пуст и легок, как тень; ибо не стало времени, и сблизилось начало каждой вещи с концом ее…

 
Андреев не сглаживал углы и не боялся боли: он швырял читателя в ледяную воду экзистенциального ужаса и заставлял смотреть в глаза абсурду. И это покоряло современников — от Горького, видевшего в нем «голос эпохи» и Бунина, подмечавшего в нем талант писать о действительно пережитом, до простых читателей, восхищавшихся его обжигающей правдой о войне, любви, предательстве, вере - о человеке как таковом.
 
Если вы никогда не читали Леонида Андреева и не страшитесь заглянуть в бездну, сегодняшнее 155-летие писателя – идеальный повод составить собственное представление о его таланте. И вот, с чего бы мы рекомендовали начать.
 
🖤«Иуда Искариот». Прочитав повесть еще в рукописи, Горький не сомневался: она «сделает сильный шум». Так и вышло! Андреева выворачивает наизнанку библейскую историю о предательстве и заставляет по-новому взглянуть на вопросы добра и зла, верности и вины. Иуда у Андреева — не просто злодей, а трагический герой, который будто бы лучше всех понимает Учителя и именно поэтому совершает свое страшное преступление.
🖤«Кусака». Бездомная собака, привыкшая к побоям и человеческому равнодушию, постепенно учится верить людям. Дачники, пустившие ее к себе, дарят Кусаке краткий миг счастья — она впервые чувствует себя нужной. Но лето кончается, люди уезжают и оставляют собаку одну.
🖤«Ангелочек». На роскошной праздничной елке мальчик Сашка видит воскового ангелочка и на мгновение верит в то, что рождественские чудеса возможны. Кто знает, может, и возможны, но только не в этот раз.
🖤«Бездна». Короткий, но по-настоящему жуткий и, пожалуй, самый скандальный рассказ Андреева, в котором показано, что ни воспитание, ни образование не спасают человека от тьмы животных инстинктов.  
🖤Павел Басинский. «Леонид Андреев. Герцог Лоренцо». Новейшая биография писателя – реалиста, символиста и мистического анархиста, красавца и фантазера, аристократа и бражника, чья проза, по мнению одних, была «образцовой гнусностью», другие же видели в ней «крепкое дуновение таланта».
 
#ЧеловекДня

Мы продолжаем рубрику «Рецензия от подписчика»!

Сегодня ее героиней вновь стала писательница и автор канала «Разбуди меня в Сеуле» Надя Тихомирова. На этот раз она рассказывает о романе Андрея Гуртовенко «Журавлев в небе» – психологической прозе о таланте, возвращении, материнской власти и невозможности по-настоящему взлететь, если тебя все еще держат за руку.

Главный герой книги – талантливый ученый Виктор Журавлев, специалист по клеточным мембранам. После нескольких лет работы за границей он возвращается в Петербург, чтобы защитить докторскую диссертацию и продолжить карьеру в институте.

Формально роман – это история о возвращении домой. Но очень быстро становится понятно, что речь совсем не о географии. Журавлев возвращается не только в Петербург – он возвращается к матери, в родной город и в собственное детство. В ту самую точку, где пятилетний мальчик однажды решил сложную головоломку, а взрослые увидели в нем не ребенка, а будущего гения. С этого момента его талант становится не просто даром, а семейным проектом. Математика превращается в доказательство его исключительности и одновременно в моральный долг.

В настоящем у Журавлева есть жена, сын, лаборатория, статьи, гранты, бесконечные отчеты и совещания. Казалось бы, взрослая жизнь давно должна была сделать его самостоятельным, но стоит ему однажды забыть позвонить матери, и весь этот взрослый мир начинает трещать по швам.

Гуртовенко пишет не просто о сложных отношениях матери и сына. Он показывает, как любовь, гордость и вера в талант могут незаметно превратиться в систему контроля – не жестокую внешне, но почти не оставляющую человеку права на собственную жизнь. При этом мать Журавлева совсем не выглядит злодейкой. Она искренне любит сына, верит в него, мечтает увидеть его докторскую степень. Но постепенно становится страшно от того, как эта любовь начинает подменять самого человека. Сын перестает быть отдельной личностью и превращается в главный смысл, главную ставку и главное достижение ее собственной жизни. Именно эта психологическая линия делает роман особенно сильным.

Хотите стать автором рецензии в канале? Пишите нам.

Наталья Илишкина. «Мирэ. Дальневосточный роман». Редакция Елены Шубиной, 2026

Еще каких-то сто с небольшим лет назад новорожденным корейским девочкам личное имя было не положено. Вот выйдет замуж – станет зваться именем мужа, а если повезет родить сына, к ней будут обращаться как к его матери.

14-летней дочери плотника Хан Бусика повезло: «старый» 23-летний муж оказался добрым и прогрессивным и подарил ей собственное имя – Мирэ, то есть «будущее». Католический священник, крестивший Мирэ в китайском Кандо, нарек ее Эмили – «ревностная последовательница», а православный батюшка во Владивостоке, куда Мирэ-Эмили бежала вслед за мужем-революционером, назвал ее Марией – как мать Спасителя.

С каждым новым именем Мирэ-Эмили-Мария прирастала судьбой, искренней верой и небесными покровителями. Одинаково легко и жарко она возносила молитвы о помощи и защите и древним духам своей покинутой родины, и христианскому богу, а позже – советским вождям и членам Политбюро в надежде, что хоть кто-то да услышит и сможет уберечь от беды и жестоких испытаний ее мужа и детей.

Каждый человек должен во что-то верить, иначе не получается.

Дебютировав в большой прозе с калмыцкой степной сагой «Улан Далай», во втором романе Наталья Илишкина отправляется в «морозную северную земля Ёнхэджу» - на Дальний Восток 1910-30-х годов. В этом многонациональном бурливом котле, где власть меняется чаще погоды, решается участь не только бывшей империи и ее титульной нации, но и других народов – в том числе и корейцев, изгнанных с родной земли японской оккупацией.

Большая история глазами маленькой женщины смотрится особенно величественно и жутко. Голод и болезни, разгул анархии и революционный террор, опиумные притоны и ликующие парады, быт религиозных общин и камлания шаманов, рождения и смерти – Мирэ, как крошечная рыбацкая лодка, упрямо проходит сквозь все шторма и, где хоть ненадолго удастся укрыть семью от злых ветров, - там и дом. Она – не воительница, но хранительница, однако в этой внешней тихой покорности - сила и мужество многотысячной армии. Мирэ не бунтует и не ропщет, не ищет правых и виноватых, не взывает к справедливости. Просто видит свет там, где над другими властвует беспросветная тьма. И не сгибается, потому что знает: отступать некуда – за ее спиной дети и муж (даже если неистовый строитель коммунизма учитель Ким чаще видит в ней всего лишь недалекую, политически близорукую женщину).

Если вы возьметесь за «Мирэ», в какой-то момент наверняка вспомните и булгаковскую «Белую гвардию», и роман Гузель Яхиной «Зулейха открывает глаза», книги Мо Яня и Чингиза Айтматова, но, конечно, в этом мощном литературно-историческом каноне голос Натальи Илишкиной звучит наособицу. Металлический привкус крови мешается со сладковатой мягкостью материнского молока и остротой красного перца – непременной приправой к любому корейскому блюду; на фоне алых знамен небеленое полотно традиционной одежды слепит глаза; а хан – сочетание горечи страданий, подавленной ярости и тоски по утраченной гармонии – никогда не победит любовь, веру и неискоренимое чувство благодарности.

Художественная литература – не учебник истории. Потому что она куда больше и глубже. Можно только догадываться, сколько документов и источников изучила автор «Мирэ», чтобы доподлинно, в мельчайших деталях воссоздать громокипящую жизнь Владивостока, Хабаровска и Казахстана столетней давности, сколько чужого страдания пропустила сквозь себя (в основе сюжета – биография реальной семьи), чтобы выплавить из него крупицы светлой надежды, к месту сдобренной иронией, сколько раз сама смотрела в глаза тигра, чтобы увериться самой и по возможности уверить других: даже самые могущественные духи, боги (и члены Политбюро) не властны над теми, кому есть во имя чего жить.

#КнигаДня

Александра Бруштейн: 5 советов на все случаи жизни

Сегодня день рождения Александры Бруштейн – удивительной писательницы и драматурга. На ее автобиографической трилогии «Дорога уходит в даль...» выросло не одно поколение читателей. Написанная автором уже в преклонном возрасте, эта искренняя книга стала культовой для советских детей и остается важным ориентиром до сих пор. Ведь она учит самому важному: дружбе, честности и доброте.

В честь праздника делимся 5 мудрыми цитатами Александры Бруштейн на все случаи жизни.

👣 О настоящем труде

– А что, слишком легко? Ты хочешь потруднее? Так исполняй свой долг – это самое трудное в жизни. У нас, французов, есть поговорка: «Делай что должен, и будь что будет!»

👣 Об искусстве маленьких шагов

Надо начинать с малого. Маленькое геройство – думаешь, это легко? Например, у тебя болят зубы или живот, или тебя ужалила оса, или даже просто у тебя тесные ботинки, жмут… Можно захныкать и испортить всем настроение, а ты улыбайся! Думаешь, это пустяк? О-ля-ля! Попробуй!

👣 О последствиях эгоизма

– Есть две отвратительные поговорки: «Моя хата с краю!» и «Своя рубашка ближе к телу!» Если бы все думали так, человечество до сих пор жило бы в пещерах, одевалось в звериные шкуры и разговаривало ударами дубины!

👣 О великом

Великий человек – это тот, кто делает великие дела. Но тот маленький человек, который трудится весело, на радость людям, – он тоже великий человек!

👣 О старении

Ведь людей старят не годы – что годы! – нас старит не только свое, но и чужое горе, чужие беды, которые мы переживаем вместе с другими людьми, несправедливость, которая падает не на нас, а на других людей, а мы порой бессильны помочь.

Если Александра Бруштейн повлияла и на ваше взросление, обязательно ставьте реакции этому посту!