Финн, ставший советским поэтом: знакомый незнакомец Иван Киуру
Поэтессу Новеллу Матвееву знал и любил весь Советский Союз. Она была одним из первых авторов-бардов, исполнявших стихи под гитару. В «оттепель» Матвеева собирала полные залы. А вот о том, что многие из ее песен написаны в соавторстве или даже на стихи мужа Ивана Киуру, вспоминали редко.
Между тем, жизнь и творчество Ивана Киуру – впечатляющий пример того, как в плавильном котле Советского Союза сформировался автор, близкий сразу нескольким культурам.
Родился Иван Киуру под другим именем – Хейно Иоханнес Киуру. Его родители были ингерманландскими финнами. Незадолго до Финской войны деревню расселили, и семья начала скитаться по СССР — они добрались аж до Сибири. Став постарше, Иван/Хейно продолжил странствовать уже один: был плотогоном на Волго-Балте, каменщиком в Туркмении, газомерщиком в Воркуте, геодезистом в Карелии. Только после этого обширного опыта юности он поступил в Литературный институт, где и познакомился с будущей женой.
Кстати, именно национальные корни Киуру сделали эту встречу возможной. Ивану предложили перевести стихи финской поэтессы Катри Вала, а в помощь посоветовали учившуюся в том же институте Матвееву.
Стихи Киуру суммировали весь его опыт: в них он обращался к русской и карельской природе, к будням тружеников Севера и среднеазиатских республик.
Первая книга стихов Ивана Киуру «Неунывающий клевер» вышла в 1985 году, когда поэту был 51 год.
❤️, если наш пост познакомил вас с новым автором
Поэтессу Новеллу Матвееву знал и любил весь Советский Союз. Она была одним из первых авторов-бардов, исполнявших стихи под гитару. В «оттепель» Матвеева собирала полные залы. А вот о том, что многие из ее песен написаны в соавторстве или даже на стихи мужа Ивана Киуру, вспоминали редко.
— Ивана Семёновича Киуру издают всё так же мало?
— Ему не повезло ещё при жизни. Сейчас его даже немножко больше издают ... Иван Семёнович Киуру был замечательнейший, тонкий поэт. Это я говорю не потому, что он мой муж. Я действительно очень ценю и люблю его стихи. И не только я, а многие настоящие поэты и ценители поэзии. Просто он был не из тех, кто прокладывает себе дорогу локтями.
Между тем, жизнь и творчество Ивана Киуру – впечатляющий пример того, как в плавильном котле Советского Союза сформировался автор, близкий сразу нескольким культурам.
Родился Иван Киуру под другим именем – Хейно Иоханнес Киуру. Его родители были ингерманландскими финнами. Незадолго до Финской войны деревню расселили, и семья начала скитаться по СССР — они добрались аж до Сибири. Став постарше, Иван/Хейно продолжил странствовать уже один: был плотогоном на Волго-Балте, каменщиком в Туркмении, газомерщиком в Воркуте, геодезистом в Карелии. Только после этого обширного опыта юности он поступил в Литературный институт, где и познакомился с будущей женой.
Кстати, именно национальные корни Киуру сделали эту встречу возможной. Ивану предложили перевести стихи финской поэтессы Катри Вала, а в помощь посоветовали учившуюся в том же институте Матвееву.
Стихи Киуру суммировали весь его опыт: в них он обращался к русской и карельской природе, к будням тружеников Севера и среднеазиатских республик.
Кто поверит,
Что в холоде, в слякоти этой,
Под скалою, чей дух
и дремуч и тяжёл,
Я – улыбку давно убиенного лета –
Одинокую дикую розу нашёл?
Первая книга стихов Ивана Киуру «Неунывающий клевер» вышла в 1985 году, когда поэту был 51 год.
❤️, если наш пост познакомил вас с новым автором
❤32🔥6👏5
Мы запускаем новую рубрику!
Теперь в нашем канале подписчики могут поделиться мнением о книге не только в комментариях. Мы знаем, что среди вас очень много людей, погружённых в литературу, и теперь вы можете опубликовать у нас рецензию. Начинаем с писательницы Лизы Ред – она расскажет нам о казахском автофикшене, который поднимает непростые темы.
Подтверждая эти слова, «Отслойка» Алтынай Султан говорит голосами несчастных казахских женщин, порой даже не осознающих, насколько они несчастны.
Главная героиня — по традиции автофикшена очевидно списанная с писательницы — попадает в государственный роддом с отслойкой плаценты и становится свидетелем незавидной участи других рожениц, которым повезло куда меньше, чем ей. Конечно, отслойку сложно назвать везением, да и вынужденные роды не в частной платной клинике, как планировалось, кого угодно заставят понервничать, но для героини всё заканчивается хорошо. У неё есть образование, любящий муж-русский, свекровь, уволившаяся с работы, чтобы помогать молодой семье. А вот среди её соседок по роддому этим похвастаться могут далеко не все.
Алтынай Султан затрагивает в книге не только тему деторождения — одного из самых табуированных и интимных событий в жизни матери. Через призму восприятия роженицы она вскрывает другие не менее болезненные темы: замкнутый круг «вины, стыда и обвинений», из которого казахские женщины не могут вырваться даже в 21 веке, их незавидное положение в обществе и семье, полную бесправность и безысходность; вынужденную чёрствость персонала в госучреждении, где женщина вместо помощи и разъяснений сталкивается с сухостью, отстранённостью, а порой и жестокостью; озлобленность женщин по отношению друг к другу, где собственная беспомощность и слабость порождают желание самоутвердиться за счёт другой женщины, ещё более беспомощной и уязвимой. Здесь есть и горе матери, потерявшей ребёнка, и горькая судьба бедной женщины, которой свекровь не позволила восстановиться после родов, и незамутнённая вера молодой девушки, родившей уже третьего ребёнка, в то, что кормление грудью защищает от новой беременности…
«Отслойка» — история не злая, но беспощадная. Она не пытается кокетничать с читателем, не жалеет его, раскрывая всё без прикрас. В тексте много отталкивающих физиологических описаний того, что ждёт будущих мам во время и после родов.
Даже между женщинами об этом говорить не принято, а уж обсуждать боль, кровь и моменты отчаяния, когда собственное тело кажется врагом, с мужчинами и вовсе кажется кощунственным — но тем важнее, что Алтынай Султан хватило смелости об этом сказать.
И она говорит, честно, прямо, не притворяясь несчастной, но от лица тех несчастных, что не могут говорить за себя сами. Тысячи, миллионы женщин проходят через этот ад — и получают вместо поддержки лишь обвинения и требования оставаться красивыми, удобными, добрыми и счастливыми.
И если жизнь в аду приучает о нём молчать, то пусть хотя бы со стороны прозвучит голос, открывающий правду.
Тоже хотите опубликовать рецензию в «Страницах без границ»? Тогда пишите нам.
#РецензияОтПодписчика
Теперь в нашем канале подписчики могут поделиться мнением о книге не только в комментариях. Мы знаем, что среди вас очень много людей, погружённых в литературу, и теперь вы можете опубликовать у нас рецензию. Начинаем с писательницы Лизы Ред – она расскажет нам о казахском автофикшене, который поднимает непростые темы.
…потому что несчастным голос нужен больше, чем счастливым.
Подтверждая эти слова, «Отслойка» Алтынай Султан говорит голосами несчастных казахских женщин, порой даже не осознающих, насколько они несчастны.
Главная героиня — по традиции автофикшена очевидно списанная с писательницы — попадает в государственный роддом с отслойкой плаценты и становится свидетелем незавидной участи других рожениц, которым повезло куда меньше, чем ей. Конечно, отслойку сложно назвать везением, да и вынужденные роды не в частной платной клинике, как планировалось, кого угодно заставят понервничать, но для героини всё заканчивается хорошо. У неё есть образование, любящий муж-русский, свекровь, уволившаяся с работы, чтобы помогать молодой семье. А вот среди её соседок по роддому этим похвастаться могут далеко не все.
Алтынай Султан затрагивает в книге не только тему деторождения — одного из самых табуированных и интимных событий в жизни матери. Через призму восприятия роженицы она вскрывает другие не менее болезненные темы: замкнутый круг «вины, стыда и обвинений», из которого казахские женщины не могут вырваться даже в 21 веке, их незавидное положение в обществе и семье, полную бесправность и безысходность; вынужденную чёрствость персонала в госучреждении, где женщина вместо помощи и разъяснений сталкивается с сухостью, отстранённостью, а порой и жестокостью; озлобленность женщин по отношению друг к другу, где собственная беспомощность и слабость порождают желание самоутвердиться за счёт другой женщины, ещё более беспомощной и уязвимой. Здесь есть и горе матери, потерявшей ребёнка, и горькая судьба бедной женщины, которой свекровь не позволила восстановиться после родов, и незамутнённая вера молодой девушки, родившей уже третьего ребёнка, в то, что кормление грудью защищает от новой беременности…
«Отслойка» — история не злая, но беспощадная. Она не пытается кокетничать с читателем, не жалеет его, раскрывая всё без прикрас. В тексте много отталкивающих физиологических описаний того, что ждёт будущих мам во время и после родов.
Роддом — территория абсолютной натуралистичности, всего самого естественного, женского и, следовательно, постыдного.
Даже между женщинами об этом говорить не принято, а уж обсуждать боль, кровь и моменты отчаяния, когда собственное тело кажется врагом, с мужчинами и вовсе кажется кощунственным — но тем важнее, что Алтынай Султан хватило смелости об этом сказать.
И она говорит, честно, прямо, не притворяясь несчастной, но от лица тех несчастных, что не могут говорить за себя сами. Тысячи, миллионы женщин проходят через этот ад — и получают вместо поддержки лишь обвинения и требования оставаться красивыми, удобными, добрыми и счастливыми.
И если жизнь в аду приучает о нём молчать, то пусть хотя бы со стороны прозвучит голос, открывающий правду.
Тоже хотите опубликовать рецензию в «Страницах без границ»? Тогда пишите нам.
#РецензияОтПодписчика
🔥8❤5🤔3😢1
Яна и Павел Ткачевы. «Химия кошек». Полынь, 2026
Если вам всегда казалось, что это люди заводят себе кошек, то вы глубоко заблуждались! На деле, это кошки заводят себе людей, позволяя им жить в своем (!!!) доме и спать в своей (!!!) постели. И 1 марта – в российский День кошек – самое время об этом вспомнить.
Кошка Ртуть подобрала своюхозяйку питомицу Яну под машиной на одной из улочек балтийского городка Зеленоградска. Конечно, Яна считает, что это она приютила бездомного котенка, но что с нее взять - она всего лишь человек, хотя и не самый глупый и даже поддающийся дрессировке.
Так, например, довольно быстро Яна усвоила, что, если в 5 утра кошка прыгает по ней всеми четырьмя лапами и хлещет хвостом по лицу, значит, не время разлеживаться! Пора вставать и служить своей госпоже: чистить лоток и сервировать завтрак. Только, ради всех кошачьих богов и великой праматери Бастет, обойдемся без людских нежностей: что за дурацкая привычка бесконечно сюсюкать, лезть обниматься и фотографировать свою хозяйку в самый неудобный момент.
Домашних дел у Ртути невпроворот - только успевай крутиться. Разогнать духов прошлого, которых в любой квартире пруд пруди. (Замечали, как кошки, не мигая, смотрят в одну точку? То-то же!) Протереть пол и стены от остатков тревожных Яниных снов. А иногда, чего уж там, сразиться с древним чудовищем, заползшим в их с Яной уютное гнездышко, чтобы выпить из них всю радость и жизненную силу. Но Ртуть любое чудовище нипочем, а то, что Яна принимает за разгром квартиры, на деле - поле битвы с демонами.
Уютное, полное юмора и приключений городское фэнтези о непростых и эмоциональных отношениях истинных царей-котов и их верноподданных людей. Отличный подарок кошатникам - вдруг они еще не в курсе, кто в доме хозяин?
Ставьте ❤️, если тоже считаете, что без кота жизнь не та!
#КнигаДня
Если вам всегда казалось, что это люди заводят себе кошек, то вы глубоко заблуждались! На деле, это кошки заводят себе людей, позволяя им жить в своем (!!!) доме и спать в своей (!!!) постели. И 1 марта – в российский День кошек – самое время об этом вспомнить.
Кошка Ртуть подобрала свою
Так, например, довольно быстро Яна усвоила, что, если в 5 утра кошка прыгает по ней всеми четырьмя лапами и хлещет хвостом по лицу, значит, не время разлеживаться! Пора вставать и служить своей госпоже: чистить лоток и сервировать завтрак. Только, ради всех кошачьих богов и великой праматери Бастет, обойдемся без людских нежностей: что за дурацкая привычка бесконечно сюсюкать, лезть обниматься и фотографировать свою хозяйку в самый неудобный момент.
Домашних дел у Ртути невпроворот - только успевай крутиться. Разогнать духов прошлого, которых в любой квартире пруд пруди. (Замечали, как кошки, не мигая, смотрят в одну точку? То-то же!) Протереть пол и стены от остатков тревожных Яниных снов. А иногда, чего уж там, сразиться с древним чудовищем, заползшим в их с Яной уютное гнездышко, чтобы выпить из них всю радость и жизненную силу. Но Ртуть любое чудовище нипочем, а то, что Яна принимает за разгром квартиры, на деле - поле битвы с демонами.
Уютное, полное юмора и приключений городское фэнтези о непростых и эмоциональных отношениях истинных царей-котов и их верноподданных людей. Отличный подарок кошатникам - вдруг они еще не в курсе, кто в доме хозяин?
Мода обзаводиться домашним человеком уходит корнями глубоко в историю. Мы знаем, что кошки держали людей в своих дворцах в Древнем Египте. Люди помогали кошкам строить великое государство Аббасидов… И хорошо известно, что человек в доме не игрушка, а большая ответственность…
Ставьте ❤️, если тоже считаете, что без кота жизнь не та!
#КнигаДня
❤24🔥3
Армянские эпосы: ключ к древней культуре
Мы писали здесь про кыргызский «Манас», карело-финскую «Калевалу» и ещё несколько эпосов стран-соседей. Пришло время поговорить и об армянских сказаниях. Фольклор Армении один из самых богатых и разнообразных в мире. Эпосы занимают в нём значимое место. Их несколько, и все они основаны на реальных исторических событиях.
🇦🇲 «Випасанк»
Эпические сказания о событиях времён царствования династии Арташесидов (VI век — II век до нашей эры). Главный герой — Артавазд I, сын царя Арташеса, который не может выбрать место для строительства большого дворца. Его прославляет воинственный поход на территории вишапов (мифологические существа, духи воды). Злые божества, жившие в долине реки Аракс восстают против захватчика, желают мстить, но не могут одолеть сына великого царя.
🇦🇲 «Персидская война»
Эпос раннего Средневековья о событиях III–IV веков повествует о борьбе Армении с Ираном, продолжавшейся несколько столетий. В эпосе выделяются циклы, названные именами выдающихся царей династии Аршакидов и полководцев рода Мамиконянов. Части эпоса дошли до нас в трудах армянских историков V века. Многие сюжеты стали прообразами для создания интересных литературных произведений.
🇦🇲 «Давид Сасунский»
Эпический цикл посвящен жителям одной из горных областей Армении. Слагать эпос начали в X веке в период борьбы армянского народа против Багдадского халифата. Долгое время сказания устно передавались путешествующими сказителями-ремесленниками. Память о героях эпоса была священна: их имена с особым уважением перечислялись в зачине каждой части. В основе эпоса четыре ветви:
1) Санасар и Багдасар,
2) Мгер Старший,
3) Давид,
4) Мгер Младший.
Впервые сказания были записаны исследователем Гарегином Срвандзтянцем в 1873 году.
Интересно, что во всех циклах, как и в древних армянских сказках, вода выступает первоосновой жизни. Например, Цовинар, мать близнецов Санасара и Багдасара, прародителей рода героев Сасуна, беременеет от горсти выпитой ею воды.
О других жанрах армянского фольклора – сказках, легендах, песнях – мы рассказываем на нашем сайте.
Мы писали здесь про кыргызский «Манас», карело-финскую «Калевалу» и ещё несколько эпосов стран-соседей. Пришло время поговорить и об армянских сказаниях. Фольклор Армении один из самых богатых и разнообразных в мире. Эпосы занимают в нём значимое место. Их несколько, и все они основаны на реальных исторических событиях.
🇦🇲 «Випасанк»
Эпические сказания о событиях времён царствования династии Арташесидов (VI век — II век до нашей эры). Главный герой — Артавазд I, сын царя Арташеса, который не может выбрать место для строительства большого дворца. Его прославляет воинственный поход на территории вишапов (мифологические существа, духи воды). Злые божества, жившие в долине реки Аракс восстают против захватчика, желают мстить, но не могут одолеть сына великого царя.
🇦🇲 «Персидская война»
Эпос раннего Средневековья о событиях III–IV веков повествует о борьбе Армении с Ираном, продолжавшейся несколько столетий. В эпосе выделяются циклы, названные именами выдающихся царей династии Аршакидов и полководцев рода Мамиконянов. Части эпоса дошли до нас в трудах армянских историков V века. Многие сюжеты стали прообразами для создания интересных литературных произведений.
🇦🇲 «Давид Сасунский»
Эпический цикл посвящен жителям одной из горных областей Армении. Слагать эпос начали в X веке в период борьбы армянского народа против Багдадского халифата. Долгое время сказания устно передавались путешествующими сказителями-ремесленниками. Память о героях эпоса была священна: их имена с особым уважением перечислялись в зачине каждой части. В основе эпоса четыре ветви:
1) Санасар и Багдасар,
2) Мгер Старший,
3) Давид,
4) Мгер Младший.
Впервые сказания были записаны исследователем Гарегином Срвандзтянцем в 1873 году.
Интересно, что во всех циклах, как и в древних армянских сказках, вода выступает первоосновой жизни. Например, Цовинар, мать близнецов Санасара и Багдасара, прародителей рода героев Сасуна, беременеет от горсти выпитой ею воды.
О других жанрах армянского фольклора – сказках, легендах, песнях – мы рассказываем на нашем сайте.
❤8👍3👏2🔥1
3 марта – Всемирный день писателя
Кто есть писатель, если не подлинный миротворец? Ведь он творит собственные миры, устанавливая в них свои законы и правила, которые никому не под силу нарушить. Чьи-то вселенные остаются прибежищем лишь своего автора, другим уготована жизнь недолгая, хоть и яркая, но есть и такие, попав в которые однажды, читатель их уже не покинет – и точно не забудет.
Всемирный день писателя – идеальное время, чтобы выяснить у классиков разных стран, эпох (и мировоззрений), зачем и для чего они садились за письменный стол, где и как искали «строительный материал» для своих «великих царств» и существует ли вообще граница между литературой и жизнью.
#КрасныйДеньКалендаря
Кто есть писатель, если не подлинный миротворец? Ведь он творит собственные миры, устанавливая в них свои законы и правила, которые никому не под силу нарушить. Чьи-то вселенные остаются прибежищем лишь своего автора, другим уготована жизнь недолгая, хоть и яркая, но есть и такие, попав в которые однажды, читатель их уже не покинет – и точно не забудет.
Всемирный день писателя – идеальное время, чтобы выяснить у классиков разных стран, эпох (и мировоззрений), зачем и для чего они садились за письменный стол, где и как искали «строительный материал» для своих «великих царств» и существует ли вообще граница между литературой и жизнью.
#КрасныйДеньКалендаря
❤12🔥6👍3🥰2
Сделай ход конем: в Переделкине открылся музей «Первая дача»
Когда-то давным-давно дача в подмосковном Переделкине была заветной мечтой любого советского литератора (сейчас, впрочем, мало что изменилась, но наша история не про «сейчас»). Чем и как жил писательский городок в прошлом веке, какие знаменитости «выхаживали» на его лесных дорожках свои выдающиеся замыслы, рассказывает новый музей «Первая дача», только что открывшийся на территории Дома творчества Переделкино.
Уютный деревянный особняк 1930-х годов помнит многое и многих (подобных домов осталось в Переделкине семь, в одном из таких «близнецов» жил Борис Пастернак). Его первым хозяином был польский писатель-коммунист Бруно Ясенский, окончивший свои дни в 1938-м на расстрельном полигоне в Коммунарке. Позже тут располагались детский лагерь, общежитие Литинститута, снимали комнаты Юрий Олеша, Расул Гамзатов, Василий Аксенов. На втором этаже Коттеджа №1 свел счеты с жизнью поэт и драматург эпохи оттепели Геннадий Шпаликов. Воспоминания об этом доме оставила дочь поэта Арсения Тарковского – Марина. Они вошли в фильм ее брата Андрея Тарковского «Зеркало».
Реставрация «Первой дачи» - бережная и кропотливая – длилась несколько лет. Чтобы укрепить фундамент и стены здание пришлось буквально подвешивать в воздухе. И вот в начале марта музей принял своих первых гостей.
По замыслу создателей, экспозиция первого этажа всегда будет сменной. И открыла ее выставка «Ход коня», посвященная выдающемуся советскому литературоведу и писателю Виктору Шкловскому – гениальному авантюристу и парадоксальному мыслителю. Центральный зал, спальня, кухня, кладовая, комната с печью и кабинет воссоздают не столько дачный быт литератора, сколько его бурную, абсолютно киношную биографию – эсера и кавалера Георгиевского креста, формалиста и основоположника «Общества изучения теории поэтического языка» (ОПОЯЗ), эмигранта и возвращенца, бодрого советского классика и автора знаменитой книги «Zoo, или Письма не о любви», посвященной французской писательнице Эльзе Триоле, к которой остроумный насмешник Шкловский пылал безответной страстью.
На этой «говорящей», на разные голоса звучащей выставке о человеке, сумевшем перехитрить судьбу и время, нет ничего «сакрального». Здесь до всего можно дотронуться: полистать книги, открыть и закрыть все ящики и кухонные коробки с заточенными в них «дачными» запахами, пошуршать развешанными на веранде листами (Шкловский предпочитал «монтажный метод» письма и составлял свои тексты из разрозненных страниц, как мозаику). А еще можно спрятаться в шкаф воспоминаний, как в свое время сделал сам Шкловский, спасаясь у одного из своих друзей от неминуемого ареста.
Кто будет следующим героем «Первой дачи» пока неизвестно, зато ясно, что второй этаж дома останется неизменным. Тут располагается не фантазийный, а подлинный мемориальный кабинет Виктора Шкловского и Архив литературной жизни XX века - звуковое и медиасобрание Дома творчества Переделкино.
Если надумаете добраться до «Первой дачи», не планируйте на этот день больше никаких дел. Тени прошлого быстро вас не отпустят…
#Perspectum_В_Музее
Когда-то давным-давно дача в подмосковном Переделкине была заветной мечтой любого советского литератора (сейчас, впрочем, мало что изменилась, но наша история не про «сейчас»). Чем и как жил писательский городок в прошлом веке, какие знаменитости «выхаживали» на его лесных дорожках свои выдающиеся замыслы, рассказывает новый музей «Первая дача», только что открывшийся на территории Дома творчества Переделкино.
Уютный деревянный особняк 1930-х годов помнит многое и многих (подобных домов осталось в Переделкине семь, в одном из таких «близнецов» жил Борис Пастернак). Его первым хозяином был польский писатель-коммунист Бруно Ясенский, окончивший свои дни в 1938-м на расстрельном полигоне в Коммунарке. Позже тут располагались детский лагерь, общежитие Литинститута, снимали комнаты Юрий Олеша, Расул Гамзатов, Василий Аксенов. На втором этаже Коттеджа №1 свел счеты с жизнью поэт и драматург эпохи оттепели Геннадий Шпаликов. Воспоминания об этом доме оставила дочь поэта Арсения Тарковского – Марина. Они вошли в фильм ее брата Андрея Тарковского «Зеркало».
Реставрация «Первой дачи» - бережная и кропотливая – длилась несколько лет. Чтобы укрепить фундамент и стены здание пришлось буквально подвешивать в воздухе. И вот в начале марта музей принял своих первых гостей.
По замыслу создателей, экспозиция первого этажа всегда будет сменной. И открыла ее выставка «Ход коня», посвященная выдающемуся советскому литературоведу и писателю Виктору Шкловскому – гениальному авантюристу и парадоксальному мыслителю. Центральный зал, спальня, кухня, кладовая, комната с печью и кабинет воссоздают не столько дачный быт литератора, сколько его бурную, абсолютно киношную биографию – эсера и кавалера Георгиевского креста, формалиста и основоположника «Общества изучения теории поэтического языка» (ОПОЯЗ), эмигранта и возвращенца, бодрого советского классика и автора знаменитой книги «Zoo, или Письма не о любви», посвященной французской писательнице Эльзе Триоле, к которой остроумный насмешник Шкловский пылал безответной страстью.
На этой «говорящей», на разные голоса звучащей выставке о человеке, сумевшем перехитрить судьбу и время, нет ничего «сакрального». Здесь до всего можно дотронуться: полистать книги, открыть и закрыть все ящики и кухонные коробки с заточенными в них «дачными» запахами, пошуршать развешанными на веранде листами (Шкловский предпочитал «монтажный метод» письма и составлял свои тексты из разрозненных страниц, как мозаику). А еще можно спрятаться в шкаф воспоминаний, как в свое время сделал сам Шкловский, спасаясь у одного из своих друзей от неминуемого ареста.
«Если вдруг нагрянут с обыском – забирайся в шкаф и шурши там, как бумага», - напутствовал приятель.
Кто будет следующим героем «Первой дачи» пока неизвестно, зато ясно, что второй этаж дома останется неизменным. Тут располагается не фантазийный, а подлинный мемориальный кабинет Виктора Шкловского и Архив литературной жизни XX века - звуковое и медиасобрание Дома творчества Переделкино.
Если надумаете добраться до «Первой дачи», не планируйте на этот день больше никаких дел. Тени прошлого быстро вас не отпустят…
#Perspectum_В_Музее
❤11🔥5🙏4