Когда-то, возможно, я и верила в какое-то мифическое вдохновение. Но, сев за «Отца», сама с собой договорилась относиться к нему точно так же, как к своей основной работе. Мы же в офисе не ждем вдохновения, правда? Просто делим большую задачу на множество мелких подзадач и начинаем их выполнять. К письму теперь отношусь ровно так же — как к проекту, который должен быть исполнен. Наверное, мне помогает то, что я человек дисциплинированный. И глубоко убеждена, что создать нечто по-настоящему стоящее помогает вовсе не вдохновение, а исключительно железная дисциплина.

У семьи я «одалживаю» время на работу, а затем часть высвободившегося рабочего времени посвящаю письму. Схема сложная, но для меня — единственно действующая.

Душу дьяволу готова была продать, лишь бы уехать из Орска. Потому что в тот момент я свой город не любила. Мне казалось, он проклят и единственный виноват в том, что в нашей семье все так непросто, что так трудно складываются отношения с родителями. В будущем, уже покинув его окончательно, пережила целую гамму чувств — и ностальгию, и жалость. С возрастом поняла, что город передо мной ни в чем не виноват. И как бы я к нему ни относилась, до сих пор подпитываюсь от него, продолжаю черпать и сюжеты, и образы. Так что он все равно постоянно со мной. Из книги в книгу, из рассказа в рассказ.

Моя старшая дочь, Ева, увлекается фотографией. Снимки на обложках «Отца» и «Ветра» — ее. Обложка «Отца» родилась стихийно. Ева оканчивала фотошколу, готовила дипломную работу, и мы с ней сделали проект «Моя мать из Орска». Было много кадров в степи, на фоне описанного в романе мясокомбината, очень необычная вышла серия. Один кадр меня особенно впечатлил, было в нем нечто гипнотическое, и я отправила его арт-директору издательства «Альпина. Проза». Он оценил. И согласился, что лучше варианта не придумаешь.

Также случилось и с обложкой «Ветра». Специально попросила Еву пофотографировать в школе. Столовую, классы, коридоры. Девчонок, ребят. Так на обложке романа «Ветер уносит мертвые листья» появился портрет Евиных одноклассниц.

И «Отец смотрит на запад», и «Ветер уносит мертвые листья» рассказывают о женщинах. Мужчины там, конечно, тоже есть, но основной фокус все же не на них. А вот новый, уже наполовину написанный роман «Золотой мальчик» прямо по-настоящему мужской. Его главный герой растет в семье золотодобытчиков на приисках Магадана. И на данный момент женщин тут практически не наблюдается. Наверное, именно поэтому я и пишу так медленно.

Мне кажется, Горький сначала был переоценен, потом недооценен, потом вообще про него почти забыли. Хочется вернуться и разобраться – а кто же он, более трезво взглянуть и понять, что же это за автор такой. По-моему, это такой закрытый сундук с драгоценностями, который почему-то никто не открывает.

В отличие от тысяч эвакуированных семей, вынужденных влачить жалкое существование в саманно-глинобитных сарайчиках при хозяйских домах, выстаивать многочасовые очереди в баню, справлять естественные нужды над слегка огороженными выгребными ямами с летними жуткими сине-лиловыми гигантскими мухами и зимними морозными сталактитами из обледенелых желто-коричневых человеческих испражнений, обитатели гостиницы «Дом Советов» жили просто в райских условиях.

Это несмотря на то что и в «Доме Советов» уборные были общими и находились в конце каждого коридора. Собственными туалетами обладали только два «люкса», занятые Польской военной миссией, и четыре «полулюкса», где были расселены народные артисты СССР, обделенные квартирами в переполненном «Лауреатнике».