Perspectum на IV Международном кинофестивале «День Победы»!

Журнал нашего издательства «Человек и мир. Диалог» — информационный партнёр фестиваля «День победы», который стартует 13 апреля в Москве.

В год 80-летия Победы здесь можно увидеть самое разное кино, посвященное тому непростому времени: работы наших соседей из КНДР и Казахстана, советские ленты, архивные картины 1945 года, документалки и даже клипы.

В конкурсе клипов участвует автор журнала «Человек и мир. Диалог» Наталья Выборгова (кстати, в новом номере можно будет прочесть ее статью «Волшебник страны берез» о становлении отечественного этнографического кино). Вместе с отцом Кириллом Поликарповым Наталья презентует на фестивале работу «Журавли». В основе сценария – реальная история села Дзуарикау Северной Осетии, из которого родители Тассо и Асахмат Газдановы проводили всех семерых своих сыновей на войну и трагически погибли от горя после семи полученных похоронок.

Мы желаем успеха нашему автору, а вас приглашаем посетить кинопоказы фестиваля!

Великая иллюзия. Весна. «Человек и мир. Диалог»

«Схватить жизнь врасплох» — такая задача стояла когда-то перед кинематографистами юной страны Советов. Минуло столетие, а задача все та же – у этнокино, расцвет которого мы наблюдаем последние годы, так точно! Именно этому экзотическому «подразделению» «фабрики грез» отведено центральное место в свежем весеннем выпуске журнала «Человек и мир. Диалог». Киноведы и режиссеры, создатели фестивальных хитов, своими руками творящие историю и документы эпохи, приоткрывают дверь в загадочный мир якутских кочевников и тувинских шаманов, ведут сквозь заснеженные просторы Заполярья и горными тропами заповедного Урала, искренне признаваясь, сколь многое в них самих изменила возможность не только лично прикоснуться к мистике этих мест, но и запечатлеть ее на пленку, а значит — оставить в вечности.

Атмосферой кино, как уверяет бессменный шеф-редактор журнала Дмитрий Бальбуров, пронизан весь этот номер. Вы найдете тут рассказы о космических одиссеях и морских приключениях в Северном Ледовитом океане; лишь на первый взгляд фантастические описания будущего во власти нейросетей; фэнтези о возникновении искусства неандертальцев; историко-авантюрную эпопею о коварстве и любви времен средневекового Могулистана; сатирическую комедию о путешествии художника-митька в Пушкинские горы и множество других не менее захватывающих сюжетов, больше похожих на «великую иллюзию», а на деле – и прямо на наших глазах – сумевших «схватить жизнь врасплох».

Как изображали Пасху русские писатели? От куличей до отъезда Воланда

Приближается Пасха — праздник, который в русской литературе нередко приобретает особый смысл. Для одних героев он становится поводом задуматься о вере, для других — символом обновления, а для третьих — просто семейной традицией с куличами, яйцами и добрыми словами.

Мы собрали для вас произведения, в которых Пасха занимает важное место — в центре сюжета или в виде светлого фона.

🥚 Николай Гоголь. Светлое воскресение

Гоголь посвятил целое эссе размышлениям о месте Пасхи в жизни русского человека. Он считает, что «только в одной России празднуется этот день так, как ему следует праздноваться». По мнению писателя, всё дело в сути праздника, близкой нашей культуре. А суть Пасхи, по Гоголю:

в том, чтобы в самом деле взглянуть в этот день на человека, как на лучшую свою драгоценность, — так обнять и прижать его к себе, как наироднейшего своего брата, так ему обрадоваться, как бы своему наилучшему другу, с которым несколько лет не видались и который вдруг неожиданно к нам приехал.

🥚 Антон Чехов. Письмо

Действие рассказа Чехова о сложностях семейных отношений происходит на Пасхальной неделе. Дьякон приходит к святому отцу, чтобы посоветоваться: как вернуть его сына-студента к вере? И получает чёткий совет — сурово отчитать сына в письме. При разговоре присутствует пьяница отец Анастасий, которому запретили служить и назначили над ним следствие. Он предлагает не отпугивать студента нотациями, а согреть добрым словом. Писатель в свойственной ему ироничной манере показывает, что христианская добродетель может рождаться в сердце совсем не тех, в ком ожидаешь её найти:

Прямо так возьми и напиши ему: прощаю тебя, Петр! Он пойме-ет! Почу-увствует! Я, брат... я, дьякон, по себе это понимаю. Когда жил как люди, и горя мне было мало, а теперь, когда образ и подобие потерял, только одного и хочу, чтоб меня добрые люди простили. Да и то рассуди, не праведников прощать надо, а грешников.

🥚 Леонид Андреев. Баргамот и Гараська

Необычные слова в названии — это имена двух героев, городового и пьянчуги, которые сталкиваются ночью перед Светлым Христовым Воскресением. Помимо традиционного пасхального сюжета о доброте к ближнему, в этом рассказе можно найти яркие описания семейных традиций, складывающихся вокруг праздника. Прочитав их, просто невозможно не захотеть начать биться яйцами и поедать кулич:

Баргамот повеселел, представляя себе стол, накрытый чистой скатертью, куличи, яйца. Он, не торопясь, со всеми похристосуется. Разбудят и принесут Ванюшку, который первым делом потребует крашеного яичка, о котором целую неделю вел обстоятельные беседы с более опытной сестренкой.

🥚 Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита

В мистическом произведении нет описаний самого праздника. Однако события романа разворачиваются во время Страстной недели и завершаются накануне Пасхальной ночи. Именно поэтому свита напоминает Воланду, что их время кончается:

Мессир! Суббота. Солнце склоняется. Нам пора.

Если вы тоже готовитесь к этому светлому празднику, ставьте ❤️

Риту Мукержи. «Смерть по частям». Перевод: Елена Тепляшина. ФантомПресс, 2025

Филадельфия. 1875 год. Газовые фонари, омнибусы и дилижансы, шуршание дамских юбок и поскрипывающие от крахмала белоснежные мужские воротнички – время суровой викторианской морали, духота условностей, но вместе с тем – сметающее все на своем пути и освежающее, как майская гроза, ощущение неминуемых перемен.

Лидия Уэстон – одна из первых женщин-медиков США. Преподает в Женском медицинском колледже, ведет прием в госпитале, основанном «пылкими идеалистами, верившими, что медицинская помощь не должна быть привилегией одних лишь состоятельных людей», читает публичные лекции о важности гигиены, а в один не слишком прекрасный день, когда из реки вылавливают тело ее пропавшей накануне пациентки и приятельницы Анны Уорд, становится участником полицейского расследования и, надо сказать, несмотря на все смертельные опасности, весьма в нем преуспевает.

Такие книги принято называть «атмосферными». И правда, дух стремительно растущего города, где нувориши, сколотившие состояние на не так давно закончившейся Гражданской войне, метят в аристократы, прогрессивные энтузиасты всеми силами пытаются облегчить существование бедняков, а простые смертные больше не хотят жить лишь для того, чтобы выживать, воссоздан здесь скрупулезно и в деталях. За детективной интригой, чьей главной пружиной становится… анатомия (вскрытия, которые проводит Лидия, описаны максимально кинематографично, и именно они в итоге и приводят к парадоксальной развязке), встают серьезные социальные вопросы, не до конца разрешенные, кстати, и по сей день. Размышления о власти предубеждений и стереотипов, о праве женщин проявлять себя на изначально мужском поприще и о горькой необходимости ежечасно доказывать, что талант не зависит от пола, а порядочность – от размера кошелька – фундамент «Смерти по частям», превращающий роман в нечто большее, чем просто криминальная история о преступлении и наказании.

В твоей жизни будут и другие дни. Не позволяй страху стать творим советчиком.

#КнигаДня

Однажды в старой Англии: викторианская литература 2.0

Английская королева Виктория, долгих 64 года (1837-1901) правившая империей, над которой «никогда не садилось солнце», подарила свое имя не только целой эпохе с ее особой моралью, но и до сих пор узнаваемым, не теряющим популярности и какого-то загадочного обаяния направлениям в моде, архитектуре и, конечно, литературе. Вслед за вчерашним разговором о медицинском детективе Риту Мукержи «Смерть по частям» мы решили, что будет любопытно рассказать еще о трех новинках, которые также вполне можно считать «викторианскими» - не всегда по времени создания и географии, но уж точно по колориту и декорациям.

📚 Эдит Уортон. «Убежище». Перевод: Татьяна Боровикова. Яндекс Книги, Подписные издания, 2025

Обладательница Пулицеровской премии Эдит Уортон (вы наверняка помните снятый по ее книге фильм Мартина Скорсезе «Эпоха невинности» с Вайноной Райдер и Мишель Пфайффер) была самой настоящей викторианкой, хоть и родилась в Америке. Впервые переведенное на русский язык, ее «Убежище» пышно и витиевато иллюстрирует нравы того времени, когда репутация стоила куда дороже чистой совести, а литераторы полагали делом чести «воспитывать» публику, демонстрируя примеры успешной борьбы с пороком и соблазном.
Юная Кейт Орм соглашается выйти замуж за нечистоплотного Дениса Пейтона в надежде, что их будущих сын окажется честнее и сильнее отца и сможет искупить его грех. Однако, когда Пейтон-младший оказывается в плену поистине дьявольского искушения, мать понимает, что эту битву в одиночку ему не выиграть.

Он смотрел на дело с раздражением джентльмена, которого забрызгала грязью лошадь, насмерть затоптавшая прохожего.

📚 Брэнди Скиллачи. «Убийство в заброшенном поместье». Перевод: Светлана Лозинская. Inspiria, 2025

Действие этого запутанного детектива разворачивается на севере Йоркшира в наши дни, но старинное, окруженное запущенными садами и населенное призраками прошлого поместье, а также страсть его хозяйки Джо Джонс к романтической прозе XIX века, делает его вполне викторианским.
Джо – американка, унаследовавшая имение от своего дальнего родственника. Едва успев вступить во владение, она находит в своем доме труп только что уволенного ею смотрителя. А еще пропала картина – потемневший от времени портрет незнакомой девушки. Несмотря на весь мистицизм происходящего, разгадка оказывается вполне реальной: в непомерной алчности и желании упрятать концы в воду потусторонним силам с людьми не тягаться.

Ребекка Джон не верила в то, что неприятные вещи надо проговаривать: ты либо справляешься с ними, либо игнорируешь.

📚 Роман Шмараков. «Каллиопа, дерево, Кориск». Альпина Проза, 2025

Отличительная черта английской литературы во все времена (и викторианская эпоха, вспомним Диккенса, – не исключение) - ее своеобразный юмор. Именно британская ирония стала основным стройматериалом для доктора филологии Романа Шмаракова - его эпистолярный роман несколько лет назад попал в длинный список премии «Большая книга», а сейчас заново переиздан.
Некто Квинт пишет письма своему приятелю, некоему Fl. Буднично, будто речь идет о курьезном происшествии в бакалейной лавке, он рассказывает о приглашении на обед в замок барона Эренфельда, чье гостеприимство, однако, Квинт склонен расценивать далеким от идеала, ибо хозяин оказался… малоприветливым привидением. Но это полбеды. Сам замок словно бы тоже не рад гостю: по комнатам скачут взбесившиеся вилки, взорвавшиеся аквариумы обдают водопадом из рыбы, а найти выход из этого лабиринта Минотавра практически невозможно. Описывая этот уму не постижимый ералаш, Квинт не теряет чисто британской флегматичности, постоянно прерываясь на пространные рассуждения о латинской поэзии, воспоминания об эксцентричной тетушке Агате и рецепты жаворонков в тесте.
Добрая порция тонкой иронии, замешанной на абсурде, и щедро приправленная сведениями из античной истории, поэзии и мифологии – вот и готова блестящая стилизация, хитроумная игра с читателем и разминка для ума, органично смотрящаяся в любую эпоху.

Тут кстати мне вспомнилось, что Тесей приносил обет за свое невредимое возвращение Аполлону Целителю, прежде чем отправиться на Крит, — сколь благоразумно было бы, подумал я, просить о подобном каждый раз, как собираешься в гости, ибо никогда нельзя знать, какие опасности для души и тела тебя там ожидают.

Вслепую по снегам Чукотки. Как незрячий поэт Василий Ерошенко путешествовал по крайнему северу и писал о нем 

История Василия Ерошенко способна впечатлить любого любителя приключенческих романов. Ослепший в детстве крестьянин из маленького села, он стал музыкантом в Москве, выучил эсперанто, переехал в Японию, стал там классиком литературы, а затем вернулся в Россию.

Но сегодня мы остановимся лишь на одном эпизоде этой удивительной биографии — поездке Ерошенко на Чукотку. Туда автор отправился в поисках брата, который потерял связь с семьей. За время путешествия он научился ездить в упряжке и различать собак по голосам. Однажды это чуть не привело к гибели: Ерошенко не удержал поводья упряжки и потерялся в лесу. Он думал, что это конец, но собаки вернулись за ним. Потом писатель рассказывал, что именно тогда, лежа в снегу, придумал свои лучшие сказки.

Из этого путешествия Ерошенко привез несколько произведений, каждое из которых раскрывает Чукотку с неожиданного ракурса. Их автор объединил в сборник «Из жизни чукчей».

❄️ Слепой чукча

Ерошенко было очень интересно, как у народов крайнего севера устроена жизнь незрячих людей. Он познакомился с двумя слабовидящими представителями чукчей и расспросил их о быте. Оказалось, близкие оберегают их и включают в общественные дела. Как чукчи восхищались столичной медициной писатель, так же и писатель удивлялся их справедливому укладу.

❄️ Шахматная задача в три хода

В другом рассказе Ерошенко делится историей о том, как городские жители показывали чукчам фильмы о войне. Их впечатлила технология съёмки, но смутила тема картины:

Оказывается, вы, европейцы, умны, очень умны, гораздо умнее нас: вы изобрели ружье, моторную лодку, кухонную и швейную машины, граммофон и другие вещи, которые даже нам в тундре очень полезны. Вы также изобрели пароход, самолет, автомобиль, электрическое освещение, телефон, телеграф, радио, кино и многие другие чудеса, названия которых мы никогда не услышим в наших ярангах (палаткообразных тундровых избушках). Все это замечательно, за все это Тундра благодарит и восхищается вами. Но в то же время вы придумали слишком много, чтобы убить человека. Одна из тех ужасающих машин для убийства, которую вы нам только что показали, может уничтожить всех наших людей, все население Тундры, за считанные минуты. Можем ли мы этим восхищаться? Можно ли это назвать мудростью? ... Покажите нам свою мудрость в ваших фильмах и никогда не показывайте нам свою глупость, и Тундра полюбит ваши фильмы и благословит вас.

Писатель вновь удивился благоразумию этого народа.

❄️ Чукотская элегия

В короткой зарисовке Ерошенко рассуждает о единстве человека и природы, которое ощущается на Чукотке. «Море сонно дышит, Мать-тундра мечтательно тоскует» — пишет автор и понимает, что он со временем станет пылью над этим, или любым другим, берегом.

Красоту Чукотки и других северных регионов мы можем увидеть прямо сегодня — благодаря этнокино. Прочтите о нем в новом номере журнала «Человек и мир. Диалог» — и выберите фильм на вечер. Заказать журнал можно здесь. 

Литературная премия «Большая книга» объявила «длинный список»-2025

В этом году главная литературная премия России решила сыграть по новым правилам: две главные номинации – «Художественная литература» и «Нон-фикшн» – вместо одной общей и один победитель в каждой – вместо трех. Еще одно важное нововведение: начиная с нынешнего, юбилейного, 20-го сезона получить премию в каждой категории можно будет лишь однажды. Так что с разговорами о том, что на пьедестал из года в год поднимаются одни и те же литературные полубоги, формально покончено. Также из любопытных нововведений – награждение лучшей аудиокниги. Остальных номинаций – молодежного «Выбора поколения», приза читательских симпатий, почетной награды «За вклад в литературу» и «Литблога» – изменения не коснулись.

400 произведений поступили на первичный отбор из всех уголков России – от Владивостока до Калининграда и от Архангельска до Сочи – и из-за границы: русские литераторы живут и пишут не только в соседних Белоруссии, Грузии, Казахстане, Молдавии и Узбекистане, но и в Камбодже и даже в Эквадоре.

Совет экспертов под председательством писателя Дмитрия Данилова по традиции прокомментировал основные направления и проблемы, занимающие авторов на нынешнем витке истории. Все больше из года в год становится жанровой литературы – фэнтези, антиутопии, хоррора. Ужас и тревога, пережитые на книжных страницах, – идеальное лекарство от страхов реальной жизни. Столь популярная еще совсем недавно «литература травмы» отступает: ее теснят этнические, фольклорные и мифологические мотивы. Меньше стало и популярных некогда травелогов.

За кого из претендентов, сделавших первый шаг к победе, радуемся лично мы? За героиню Perspectum Веру Богданову и ее триллер «Семь способов засолки душ». За гостью нашего клуба Надю Алексееву и ее роман «Белград», в котором Антон Павлович Чехов остался жив. За великолепного Эдуарда Веркина с футуристической эпопеей «Сорока на виселице» и за фантастически изобретательного и чувственного Алексея Колмогорова, автора пропитанного ромом, кровью и страстью романа «Сахар». Да что уж там! За всех радуемся и с нетерпением ждем 3 июня, когда на Литературном обеде с видом на стройку книжного фестиваля «Красная площадь», будут объявлены имена финалистов.

Полный список «игроков» смотрите тут и здесь.