#ореховая_паутина или случайно встретившиеся строки в дороге.

Сквозь сон шепчу: «хорошей ночи»,
В неге созвездий пишу песнь.
В моей запаянной коробке
Давно уж нечему гореть.

В ней рвы, каналы и уступки
Мостам, лесам, каналам рек.
Прошу, у сна подай мне руку
Или горящих сигарет.

Мне пусто в пламени и тени,
А пустота на дне полна.
Молю, трамвай, нехватку прерий
Заполни жидкостью костра.

На живость откликаясь словом,
Сравнимым с криками домов,
Настолько язвенно-безмолвных,
Сколь милосердны вне оков.

Мой трепет, слышимый лишь хрустом
Костей, напавших на кастет,
Храни огнём свечи и воском
Огни нетлеюших комет.

Миг треска транса – ясный крик он
Вне рукописи, между строк,
Затмит базальтом и гранитом
Страницы явственный клинок.

Ещё одна внезапно сплетённая #ореховая_паутина, совсем не специально приготовленная на день грядущий.

Зажжёная спичка дымилась за такт,
В движении мелодии слышимы скрипы
Дверей и щеколд. На пространствах распят
Нежный суфлёр, побеждённый у нимба.

У Хроноса числами движима цепь,
Она оставляет негромкий, но фокус.
То ли искусство, а то ли мишень
Наших угрюмых, текущих решёток.

Льётся гармоника, прячется стук –
Молчание лёгких увязло в оконце,
А сквозняки нас по-прежнему рвут,
Рвут беспристрастно, касаясь червонцем.

Персоной нон-грата окажется Фьорд,
Если мелодия не прекратится.
В тихую вьюгу мы ищем тисков,
Которые каждому явятся птицей.

Ласточка сорвана, в небе мятеж.
Некий осколок окажется пылью,
Может, в глаза, а, быть может, в венец,
Ласковый май не откажет засилью

Тех заключённых, что в нотах за так.
Той раскалённой, измученной гнилью
Вдруг обернётся не взятой за такт
Общая грёза исколотых крыльев.

Время играть созвучиями, пья с Велимиром Хлебниковым.

Вечер. Тени.
Сени. Лени.
Мы сидели, вечер пья.
В каждом глазе — бег оленя
В каждом взоре — лет копья.
И когда на закате кипела вселенская ярь,
Из лавчонки вылетел мальчонка,
Провожаемый возгласом: «Жарь!»
И скорее справа, чем правый,
Я был более слово, чем слева.

#доброе_вечное

201 год назад французская поэзия и не подумала бы, откуда подкрадётся (или громыхнёт) символизм, – #доброе_вечное.

Уж вечер. Все цветущие растенья,
Как дым кадил, роняют аромат;
За звуком звук по воздуху летят;
Печальный вальс и томное круженье!

Как дым кадил, струится аромат;
И стонет скрипка, как душа в мученье;
Печальный вальс и томное круженье!
И небеса, как алтари, горят.

И стонет сумрак, как душа в мученье,
Испившая сует смертельный яд;
И небеса, как алтари, горят.
Светило дня зардело на мгновенье.

Земных сует испив смертельный яд,
Минувшего душа сбирает звенья.
Светило дня зардело на мгновенье.
И, как потир, мечты о ней блестят…

© Шарль Пьер Бодлер

К разговору о странных предпочтениях или о расхождении массового и элитарного (обычное дело), а, строже говоря, для особенно важных переговоров, мой личный чердачок пополнился двумя гениальными цитатами не менее гениального Арсения Дежурова: #сатир_икон.
«...Равно как я сомневаюсь, что можно получать удовольствие от чтения Франца Кафки. Это очень странные люди, которые получают удовольствие от Франца Кафки. Или это очень странное удовольствие... Есть много разных слов, но слово «удовольствие» смотрится как-то очень некомфортно, очень странно рядом со словом «Франц Кафка». Вообще слово не из его лексикона»,
«Скажем, когда Франц Кафка говорит об экспрессионистах, он говорит так в своих дневниках: "Я не понимаю этого искусства. Мне кажется, это искусство воздвигает какие-то стены непонимания между людьми, которое обрекает человека на чувство одиночества и тоски" – кто бы говорил! Не понимает!».
*пост, посвящëнный пониманию модерна

#ореховая_паутина – счастливой осени :)


Разменяю потеху на вальс:
В танце я избегаю маршрута.
Той дороги, что пьяно и шумно
Вдруг куда-то тихонько рвалась

к изголовью. Недвижимый бор
С рьяным хрустом устанет молиться.
Изливаясь, кровавые лица
Никогда не начнут разговор.

Кожа в огненном жерле ресницы,
У очей, потерявших свой взор.
Скальп повержен. Увы, до сих пор
Рифма бьëтся, от жадности злиться.

Листья рыжие рвутся, как шторм.
И летят. Как сама себе сниться
трость, что помнит знакомую жрицу –
Тихий ветер у тëплого шоу.

Осень грозная – в небе мятеж.
Я прошу, прекращайте полëты
Впалых глаз, точно икота
Провалилась в приталенный снег*.


*намеренная субъективная рифма. основывается на чередовании согласных.

Я умер и засмеялся.
Просто большое стало малым, малое большим.
Просто во всех членах уравнения бытия знак «да» заменился знаком «нет».
Таинственная нить уводила меня в мир бытия, и я узнавал Вселенную внутри моего кровяного шарика.
Я узнавал главное ядро своей мысли как величественное небо, в котором я нахожусь
Запах времени соединял меня с той работой, которой я не верил перед тем как потонул, увлеченный ее ничтожеством
Теперь она висела, пересеченная тучей, как громадная полоса неба, заключавшая текучие туманы, и воздух, и звездные кучи.
Одна звездная куча светила, как открытый глаз атома.
И я понял, что все остается по-старому, но только я смотрю на мир против течения.
Я вишу как нетопырь своего собственного я.
Я полетел к родным.
Я бросал в них лоскуты бумаги, звенел по струнам.
Заметив колокольчики, привязанные к ниткам, я дергал за нитку.
Я настойчиво кричал «ау» из-под блюдечка, но никто мне не отвечал, тогда закрыл глаза крыльями и умер второй раз, прорыдав: как скорбен этот мир!

© Велимир Хлебников

#доброе_вечное.

DISCLAIMER: за пафос извЕните

пора бы что-то начинать или внезапно заканчивать. а здесь и ни рыба, ни мясо. потому как неясно – лето ли, аль осень.
а восстановлю-ка я традицию инверсного Хлебникова. для начала ;)

#ореховая_паутина – всё, что ни делается, – всё к лучшему.


Сизиф напевает вальс
В сто тридцать звёзд.
Беднеет гладь –
Мертвее ворс.

И вьëтся в тишине огня
Он талой спешкой.
То стало для меня
Кривой усмешкой.

Фиалка окутала камень
Под гладь одеяла.
И тот, растворясь,
Несётся в начало.

Иронии сцена ведёт заголовок,
И мëртвый Сизиф
Пропевает
Первичное
Слово

#ореховая_паутина

кхм-кхм: представляю вам работу даже с уловимым смыслом!

В чьëм-то сознании образ сломлен,
Голова на плече отрублена.
Лоскутами висящие ткани в стëклах,
Как стëртые в пальцах окурки публики.

Раскурить на бис выйдет каждый орган
Вне системы странной, но слаженной.
Мы все часть еë, и, подумать только,
Здесь ведь каждый в саже весь.

И летят к простодушью зеркал сердца,
И окурки, точно снежные,
Прилетают ровно на гладь крыльца.
Мы особенные – мы тут здешние.

Здесь – везде, где узнавал себя,
Мысль проста, как двенадцать месяцев.
Я давно смекнула: в каплях дождя,
В совокупности, столько нежного.

И я тоже выходила к сцене с сигаретой в зубах,
С выражением читала, точно скалилась,
За дремучий скальп голову держа,
Огляделась вокруг: как и я, всë таяло.

#доброе_вечное

начните своё утро понедельника не с кофе. и перестаньте кукситься!

Довольно кукситься! Бумаги в стол засунем!
Я нынче славным бесом обуян,
Как будто в корень голову шампунем
Мне вымыл парикмахер Франсуа.

Держу пари, что я еще не умер,
И, как жокей, ручаюсь головой,
Что я еще могу набедокурить
На рысистой дорожке беговой.

Держу в уме, что нынче тридцать первый
Прекрасный год в черемухах цветет,
Что возмужали дождевые черви
И вся Москва на яликах плывет.

Не волноваться. Нетерпенье - роскошь,
Я постепенно скорость разовью -
Холодным шагом выйдем на дорожку -
Я сохранил дистанцию мою.

© Осип Мандельштам

#ореховая_паутина

Заметив пару выцветших листьев, я поняла – самое время вернуться к лирике.
К настолько мимолëтной, что даже 3 строфы.

Потому на сон грядущий:

Секрет

Возьми мою руку: сожми еë крепче.
Искры в глазах ускорили этот закат.
Как мимолëтно проносится вкрадчивый вечер,
Как молчаливо участливы наши глаза.

И я буду в груди рьяно рвать в себе стимул,
Увидев тебя, я сорвусь с любых этажей.
Я так безотказно ищу в себе силы –
В мягком дыхании слышать крики общих ночей.

В каждом импульсе такта ломать небосводы,
Пытаясь прочесть хотя бы несколько снов.
Пожалуйста, позаимствовав крылья этой странной свободы,
Одолжи каплю воздуха для полëта в немой ров.

#ореховая_паутина

«Эта песня была об упущенных шансах...»

Если утро не начинается с замысловатого пейзажа, то это не утро.
Если у меня оно началось с прозы, то рассвет не закончится.


Сообразно с законом, клëну вынесли смертный приговор шёпотом. Почки пробудились, обмениваясь улыбками. Седой дуб, припав к его ветвям, стерпев дуновения ветра погибающих листьев, отодвинулся, как будто отлипал. Засим клëн отвезли обратно в сосновый бор. Дорога обвивалась вокруг его холмистого подножья и уходила под иглы: змея в расселину. Был покоен; однако его торопили в процессе пути по чудаковатым узорам лесных коридоров.
Туннель наконец уступил. Там, на кронах, уже лежал папоротник. Глубоко погружëнный в легкомысленность, его терпкие споры, сложившись в величавый хоровод, извлекли звук: «А теперь, pour la digestion, угоститесь папиросой. Не печалуйтесь, это в лучшем случае последняя».
Реверансом пронеслись струи крови, пораженные драконьим древом, сдобные почве тельца воробьëв, перелёты грачей.
В странном танце экосистема жести и металла наполнила сущность некогда уже степи.
Клëн повело по глинстым переступам.
Процессия завершена, суд вынес решение: жизнь саженца приходится на дебри каменных джунглей.

#ореховая_паутина

Нет слов, только закат.


Я скована лучами доспехов
Отражений крови на платье.
Я искала крестражи, нет их
на разбросанной в щепки мантии.

На песках проходила бойня
Моих мыслей или сюжетов.
Где-то ключ затесался в стойле
На засохших в раю манжетах.

Постовые кричали «стойте!»
На краю, где начнётся лето,
Я проигрываю в этой бойне.
В моих лёгких отцы скелетов.

Весна кончится в этой коме,
Распустились цветы-кареты –
И крестражей нет в моём стойле.
Не увидеть с лучом рассвета.

#ореховая_паутина

Попытка впихнуть локомотив в стих размера xxs не удалась.

хотелось узнать. приложить гранëнный стакан к телу, точно холодный компресс на разгоряченный воспалением лоб. и смотреть. смотреть, нарушая гармонию картины, на безжизненный конденсат.

тем временем всё темнеет перед тобой, превращая в отвратительно скользкую осень даже самое жаркое и светлое лето. и проклят каждый луч, по неосторожности упавший на холщеную гладь кожи.

ты вваливаешься в мягко освещённый вагон поезда, в надежде увидеть или понять облачную красоту, пока смешные картинки впиваются в глаза, отдаляя птиц, только-только пролетавших внутри ласточек революции.

ты стираешь холодный пот с лица, не понимая, заметны ли подтëки туши на шее.
а в наушниках отголоски звонких мелодий очередной мелодрамы, под ритм которых танцует полудышащее тело художника под натиском движения.

и всё как-то свободно. и старый холст приобретает жëлто-зелëные краски.

#ореховая_паутина

В последнее время часто выпадало счастье наблюдать воду. Веянье северного моря и холодной речки не могло не разбудить в голове некоторые строки Черубину де Габриак, так запавшие когда-то давно. Поэтому — стих!

Эх, надеть бы мне четки, как бусы,
И на бурное море смотреть.
Шторма мгла — бытовое искусство
И спокойствия странная смерть.

Разложить бы холодные камни
На зелёном покладистом мху.
Но напомнит мне ветра дыхание
Для чего на обрыве лежу.

Пётр с Павлом глядят молчаливо,
О чём думают — мне ли не знать,
Но по глади волны, словно титры,
Проплывает мачеха-мать.

Тут не точка — тут запятая,
Цветов-знаков поспешный букет.
Речь столь звонкая, сколько немая,
Проливает на ров тёплый свет.

Моё тело, слегка затаившись,
Наблюдает со стороны:
Сколько мыслей отважных и близких
Могут скрыть наши звонкие сны.

#ореховая_паутина

Порой вечером за окном по-настоящему не хватает дождя.

Сложно, пусто — огонь сигареты,
Листьев хруст за окном и бокал.
Уведите, ведь радостно где-то!
Ведь сбился с ног и премного устал.

За работой не слышу победы.
Хочу чувствовать, но всё не то —
За окном не расслабилось лето,
И в графин не пролили бордо.

Ускользают ветвистые дали,
Я и сам ускользнул от себя,
Расстекаясь речами на память,
Я летал в облаках янтаря.