Нони и Ви – сказочная пара влюблённых, в этот вечер, как, впрочем, и всегда в подобных случаях, должны были открывать бал кулинарного искусства для одного из гостей. Сегодняшний приём был организован в честь хозяина дома и его очередного триумфа на адвокатском поприще. Однако, перипетии его успеха – совсем не то, о чём я хочу рассказать. Мой взгляд сейчас прикован к волшебной сияющей паре.
В дом, где ожидалось торжество, они попали одновременно, в качестве законного наследства новой хозяйки, и может это покажется странным, но узнали они друг друга лишь здесь. Как так случилось, что Нони оказался рядом с Ви, никому доподлинно не известно, но старшая горничная, готовившая здесь свой первый приём для главы семейства, углядела в этом некий знак. Оттого, видимо, по окончании удивительно удачного (для первого раза) вечера, связала их тонкой позолоченной лентой и оставила вместе. А как только вырисовывался повод использовать их по назначению, в обязательном порядке выкладывала их рядом, для одной персоны.
Ах, дорогой мой читатель! Прости мне чрезмерную авторскую увлечённость: при всей моей любви к деталям, я упустила, надо сказать, самую важную, без которой рисуемая здесь картина начала вызывать уже некоторые вопросы.
Нони и Ви – пара безупречных столовых приборов, тонко сработанного серебра из набора в 318 предметов, малоизвестного немецкого мастера. Сам набор, за почти 250 лет своего существования, уже стал раритетом, а они, нож и вилка с вензелями на фигурных ручках, благодаря неувядающим чувствам оставались юными, как и прежде.
А сегодняшний вечер даже немого взбодрил их проверенные годами чувства и добавил новые яркие краски в почти уже размеренную жизнь влюбленных.
Началось всё с новой горничной, которую, по всей видимости, забыли предупредить о важности сохранения единства Нони и Ви. И та, как ни в чём не бывало, раскладывала приборы по только лишь ей доступной логике – никакого порядка. Однако никто с ней не спорил. В последние минуты перед началом торжества в доме обычно царила особая суета, и все присутствующие на идеально сервированном столе старались сохранять тишину и видимость спокойствия.
Но вот зажигается роскошная старинная люстра, двери в зал открываются, и гости в медленном, размеренном темпе рассаживаются за стол, продолжая разговаривать о повседневных пустяках.
Предвкушение, охватывающее в эти моменты всех, – от простой салфетки до гордых хрустальных бокалов, – длилось ещё некоторое время. Виновник торжества в своей вступительной речи высказывал слова благодарности всем присутствующим, стоя во главе стола с бокалом коллекционного, припасённого для такого случая шампанского. Слова его завершил переливчатый звон хрусталя, и гости приступили к трапезе.
Теперь праздник начинается и на столе.
– Нони! Мы сегодня в руках милейшего молодого князя, представляешь?! – восхищенно сказала Ви, поглядывая на того, кто держал её в руках.
– Нони? – взволнованно повторила Ви, не дождавшись ответа своего возлюбленного.
– Деточка, сожалею, но Нони сегодня не с нами. Эта молодая негодница всех перепутала, – спокойно пояснила мадам Та – большущая тарелка из столь же старинного фарфорового сервиза.
– Нони, дорогой, где же ты?! – почти закричала Ви, пытаясь отыскать своего единственного.
– Ви? – где-то неподалёку послышался столь же беспокойный голос Нони, – Ви, я слышу тебя. Боже, дорогая, как же тебя теперь найти?
– Нони, родной мой, я вижу тебя! – обрадованно заворковала Ви, оправляя маленькую помидорку в рот юного гостя, – Ты на другой стороне стола, прямо напротив меня.
В следующую секунду нежная молодая, светловолосая барышня, в руке которой оказался Нони, приподняла нож, чтобы убрать с тарелки ненавистный ей, видимо с детства, очередной маленький анчоус. Именно в этот момент Нони увидел Ви.
Если бы столовые приборы умели плакать, то они прослезились бы от счастья, но радость Нони и Ви и без того была всепоглощающей. Осталось лишь воссоединиться. Но как?

И вот тут случилось самое интересное. Это вообще загадка, как воплощаются в реальность истинные желания, но именно это произошло сейчас.
Молодые люди – милый князь, как назвала его Ви, и нежная барышня, сидящие напротив друг друга, – весь вечер безбожно флиртовали, на удивление оставаясь незамеченными. И если всё это время их кокетство ограничивалось игрой глаз и улыбок, то именно сейчас молодой человек решил перейти в легкое наступление.
Прихватив вилкой небольшой кусочек десерта, он протянул его улыбающейся девушке. Та немного подалась вперед, аккуратно забрала из его рук вилку и медленно отправила сладость себе в рот, слегка облизнув при этом свои чудесные губки. Молодой человек, завороженный такими движениями, пару секунд не мог сдвинуться с места. Барышня же, незаметно положив его вилку рядом со своим ножом, смотрела на него в явном ожидании.
Нони и Ви теперь тоже были охвачены похожим чувством ожидания: они воссоединились – о, Боги! – это прекрасно. Но любовь не терпит суеты, а быть на столе вдвоём в самый разгар вечера, на столь видном месте – испытание не из лёгких. Потому, прижавшись друг к другу, они ждали… салфетку.
Почти уже влюблённый юноша, опомнившись, обошёл стол и приблизился к прекрасной особе, чтобы прошептать что-то ей на ухо. Она одобрительно кивнула. Глядя в её томные глаза, он намеренно медленно поднял салфетку, что лежала на её коленях, и бросил на стол, не подразумевая даже, что тем самым спас серебряную горе-пару от невозможности уединения.
Барышня и молодой князь сбежали с торжества, оставшись незамеченными, а Нони и Ви предались своей любви, укрывшись под салфеткой. Звона их удовольствия уже никто не слышал: гости, прикончив очередную бутылку вина, стали довольно шумными. Да и приборы были им больше не нужны – в конце вечера сверкают лишь бокалы.

1876 год. Дикий запад, юг штата Монтана. Салун «Golden Horn», субботний вечер.
***
Он приходил и раньше. Только пил и смотрел на меня.
Что ж, многие смотрят. Кто-то – в надежде подняться со мною наверх. Кто-то – вымолить скидку на выпивку. Кто-то просто пускает свое воображение в свободное плавание, разглядывая мои формы. У хозяйки салуна такая работа.
Но каждый все равно пытался заговорить со мной тем или иным способом. Он же всегда молчал. Однако взгляд его всегда был острее молнии, словно он точно знал, что хотел и чётко понимал, как это получить.
Пару раз мне даже казалось, что весь этот пьяный угар, шум и бесчисленная толпа вдруг исчезали и мы оставались с ним наедине, в самый разгар вечера. Мы продолжали наш молчаливый диалог, и между нами было так много всего.
Сегодня он пришел с какой-то кисейной барышней, с роду не видавшей ни заведений подобного толка, ни людей, столь громко, развязно, а порой и развратно ведущих себя с дамами. Милая девочка была явно шокирована и, вцепившись в своего горе-кавалера, огромными своими глазами взирала на происходящее.
Зачем она здесь? Зачем он здесь с ней? Ведь глазами он явно ищет меня. Опять.
Что ж, я подойду и выпью с ним за его здоровье, а дальше пусть он делает, что хочет.

Я тут подумал…Не то чтобы я редко это делаю, но как-то звёзды, что ли, сошлись. В общем, вот как всё было.
Приехал я в выходные к родителям в деревню. За окном осень, ветер ворошит и гоняет опавшие листья, морозит уже слегка, а у них дом деревянный, нагретый то ли печкой, то ли душевным теплом. Уселся я в старое, уже скрипящее отцовское кресло, на которое мама всегда заботливо кладёт такой же старый шерстяной плед, и стал за ними наблюдать.
Мама моя — суетливая сорокавосьмилетняя дама, постоянно находящаяся в движении, словно каждая пауза грозит ей напоминанием о скоротечности жизни. Как ни взглянешь на неё, она чем-то занята: то готовит, то прибирается, то садовничает на веранде. Но бóльшую часть времени она всё же занята папой. Тот, вечно стремящийся принять сидячее или совсем уж возмутительное горизонтальное положение и исправно забывающий все мамины просьбы, неизменно является причиной её ворчания. Мама частенько бросает свои дела и бежит спасать папу от чего-то или что-то от папы.
Мой отец на пару лет старше мамы, и наиболее подходящее слово, каким можно кратко его охарактеризовать, — философ. Рассуждения — его конёк. Каждый раз, когда он куда-то садится (делая это очень часто, как ни взгляни), то произносит что-то вроде:
— Вот что я тебе скажу, дорогая… — И кто бы ни находился с папой рядом, первая — именно эта — фраза обязательно будет обращена к маме как к самому верному и преданному слушателю.
Далее неизбежно последует бурное обсуждение неважно чего, поскольку иным образом построенное взаимодействие папа считает бессмысленным. При всей своей любви посидеть или полежать тут он выкладывается по полной. Так он даёт выход накопленным эмоциям, которые держать в себе папа считает, как сейчас модно говорить, токсичным. А поговорить он горазд!.. Потому и гостей очень любит.
И вот сижу я в скрипучем тёплом кресле, с трудом высвободившись из любящих объятий всё чаще тоскующих по мне родителей, наблюдаю за их милой суетой вокруг друг друга и думаю: а что я, собственно, знаю о любви?
Ни черта, мне кажется, я о ней не знаю.
Родители мои, к примеру, — чудесные, милые люди, живут вместе душа в душу без малого тридцать лет. Ворчат и постоянно спасают друг друга, а ещё поддерживают и заботятся. И всегда между ними много тепла и нежности.
Но глядя на них, трудно представить, как появился я. Ведь если у них — любовь, то как она начинается? У меня-то в голове мысли только о женских формах и слиянии тел… А если я захочу найти любовь, то как мне её искать?
В общем, за те выходные я ни к каким выводам не пришёл. Остался я с вопросом в голове и перспективой по-прежнему пребывать в сомнениях. Но жизнь — забавная штука, в ней нет места пустоте, подобно той, которую создают нерешённые вопросы. Короче, Вселенский Мозг решил подшутить надо мной и погрузил меня в обстоятельства, где мысли материализовались, а сомнения обрели форму. Очень милую форму.
В понедельник утром я, обычный пиарщик в заурядной, но серьёзной компании, неожиданно наткнулся на свою начальницу. И всё бы ничего, если бы эта страшная стремительностью и неотвратимостью решений женщина не вздумала нынешней осенью найти себе мужчину. Об этом знали все, потому как не в её правилах было что-то скрывать. Однако интересовали ли Веронику Игоревну при этом взаимные чувства, в частности любовь, было совершенно неясно.
Она остановила меня в коридоре одним взглядом, вполне однозначно транслирующим: «О! Ты! Точно. Стоять!», в двух словах описала идею и продолжила:
— Нужен серьёзный, а главное, достойный персонаж.
Да, да, именно так она и сказала: «персонаж». А потом ещё добавила совсем странную мысль:
— Времени у меня мало, поэтому, Лёша, этим будешь заниматься ты. Организуй мне парочку свиданий, а я на них схожу. В любом случае, тебе про мужиков и вообще про всё мужское известно больше, чем мне. Ну, и ты же у нас по связям.
И ушла. Так и хотелось добавить: в закат.

И вот сижу я, буквально сползая со стула, и думаю: теперь, помимо основной должности, я ещё и сваха. Ведьма, ни дать ни взять: кому ещё такое в голову придет? С другой стороны, перспектива вырисовывалась забавная, и я уже предвкушал веселье.
Начал я, естественно, с «Тиндера»: все нормальные люди сейчас знакомятся там. Правда, в нормальности Вероники Игоревны я сомневался. Зарегистрировал её как Нику, добавил пару замечаний о серьёзности намерений и прикрепил несколько «легкомысленных» фото. Именно так она бы их охарактеризовала, но раз сваха — я, то и решать мне, ей знать об этом пока необязательно. Требовалось найти достойного, а предложенные ею портреты привлекали бы исключительно любителей ролевых игр. К подобным «персонажам» душа у Вероники, как я думал, не лежала.
Следующим шагом стал выбор мужиков. Занятие то ещё. Клинило меня, надо сказать, с завидным постоянством. Частенько казалось, что в этом мире что-то сломалось. Я боялся, как бы это что-то не сломалось у меня в голове.
С большим трудом и скрипом психики были отобраны трое. Вполне достойные ребята. Потом в моём воображении появились картинки их будущего. «Бедняги», — подумал я, закрепляя их фото на рабочей доске.
Спасибо Вселенной за то, что они сами позвали меня на свидание. В смысле Веронику. Потому как писать мужикам и приглашать их на рандеву было бы выше моих сил.
Отсев начался сразу, что не могло не радовать. Хотелось побыстрее закончить этот сюр. Бедняга №1 пригласил меня (простите — Нику) на прогулку по набережной. А проблема в том, что буквосочетания «Вероника Игоревна» и «прогулка» нельзя ставить в одном предложении. Вся обувь моей начальницы в качестве обязательного элемента имела десятисантиметровый (как минимум) каблук. Одежда у неё соответствующая, для прогулок не годная от слова «совсем». Так что у нас на лицо базовое несовпадение, и Бедняга № 1 получил дежурное: «Простите, но, боюсь, у нас ничего не выйдет».
Бедняга №2 оказался среднестатистической нормой. Написал пару сообщений со сдержанными комплиментами, пригласил в приличный ресторан и оставил номер телефона для оптимизации связи. Вероника с лёгкостью дала добро на встречу в пятницу, и «персонаж» плавно отправился в режим ожидания.
А вот Бедняга №3 оказался апогеем моего своднического кошмара. Пригласив Нику на свидание, он полдня смиренно ждал согласия. Но как только чувак его получил, начался реальный цирк. В следующем же сообщении он назвался «невероятно занятым», а потому не тратящим время впустую. Его предложение, которое подозрительно быстро прилетело в диалог, стало для меня, пытающегося сохранить остатки адекватности, чем-то вроде контрольного в голову.
Бедняга №3, в результате подобного захода переименованный мною в Сумасшедшего, заявил, что ввиду ограниченности свободного времени на первую встречу для знакомства придет не он сам, а его секретарша, и если её всё устроит, то на следующем свидании он, конечно же, появится собственной персоной.
Я еле дождался утра следующего рабочего дня — так мне хотелось увидеть перекошенное от негодования лицо Вероники Игоревны. И я не ошибся в предположениях: её в прямом смысле затрясло от ярости.
— Что?! — взревела она. — Он кого, думает, на свидание приглашает? Тупоголовую домохозяйку? Меня будет проверять какая-то секретарша?! Она там кастинг, что ли, проводит?!
После слова «секретарша» мне показалось, что Веронику вырвет — настолько противна ей была мысль о подобных межранговых проверках.
— Алексей! — отдышавшись, обратилась она ко мне.
Я чуть не добавил: «Запрягайте коней!», но сдержался, хотя ржать давно хотелось и без этого.
— Мы должны разобраться с этим идиотом! — Её лицо просияло от новой идеи. Правда, назвала она его иначе, но требования цензуры не позволяют мне воспроизвести фразу дословно.
— Боюсь представить, что именно мы планируем с ним делать, — вставил я, пытаясь поддерживать видимость серьезных переговоров.
— Алексей, ты должен поехать на встречу с этой дурой и объяснить ей, что её начальник настоящий дол… — Ну, вы поняли.

Лицо Вероники светилось ещё сильнее, а моя челюсть плавно отвисала.
— Жду завтра с отчётом.
Адекватность окружающего мира окончательно сдала свои позиции. Мне показалось, что я в сумасшедшем доме. Но любопытство победило безумие, и спустя неделю я отправился на встречу с той самой «дурой». Раньше не получалось: видимо, «кастинг» был в самом разгаре.
Войдя в ресторан, я искал и подбирал слова, способные объяснить причину моего присутствия, потому как истинный повод этого рандеву любой здравый ум должен был — по моему мнению — посчитать полным идиотизмом. Я продумывал фразы, которые произнесу в качестве извинений, в конце концов, просто планировал свалить сразу после знакомства. Но что-то снова пошло не так.
Я ожидал увидеть что угодно, но только не то, что увидел. За столиком сидела отпадная блондинка в синем костюме, подчеркивающем её потрясающую фигуру. Она пила белое вино, и по её расслабленному виду было понятно, что она отлично осознаёт происходящее.
— Анна. Официально приветствую вас в дурдоме, — отчеканила она и улыбнулась самой волшебной улыбкой, какую мне когда-либо доводилось видеть.
— Алексей, — представился я и почувствовал, что влюбился. Не знаю, как ещё можно назвать возникшее во мне желание проснуться с ней в одной постели, и уж точно не один раз.
Мы проболтали весь вечер, точнее, она говорила, а я большей частью просто смотрел на неё. Что разум, что слух меня подводили, внимание моё было совсем в другом месте. Я раздевал её глазами, то медленно, то быстрее. Представлял её в своих руках, податливую, исполненную страсти. Желание мое росло и твердело с каждой секундой.
И скажите мне: любовь это или просто сиюминутная страсть? Является ли одно частью другого, или мой мозг спустился в штаны, не оставив и шанса на осознанность?
А может, всё это — бессмысленная дурь и мне стоило бы заткнуть этот поток мыслей и взять быка за рога?..
В конце концов, что я знаю о любви? И нужно ли об этом что-то знать заранее? Мне двадцать семь, я живу в огромном до безобразия городе, поглощающем меня всё больше и больше, так что на наполнение жизни удовольствиями остаётся лишь вечер пятницы и два выходных. Да и те порой пропадают в бессмысленных пьянках с друзьями. А сейчас, здесь, — прекрасная дива на расстоянии вытянутой руки…
В городе полно отелей, ночь только началась. Да какого, собственно, чёрта?! О чём я думаю? Будь что будет!

P.S. Кстати, Бедняга №2 тоже оказался в пролёте. На свидание Вероника так и не доехала, её соблазнил (или влюбил в себя) таксист, в задачи которого входила доставка мадам до места встречи. Ирония. Вот так она нашла мужчину там, где даже не думала его искать.
Чем дело закончилось, история пока умалчивает, но чувствую, скоро мы всё узнаем. Как уже говорилось ранее, мадам не умеет хранить секреты. Да и как можно скрыть огонь в глазах?..

Саша и Лёша – два друга не разлей вода. Были. В детстве. Словно два брата – и правда были немного похожи. Всегда всё делали вместе, их по отдельности даже никто не воспринимал.
Только после школы их разбросало по жизни и в пространстве, да так, что все следующие 15 лет они не виделись ни разу. Письма, бывало, писали и созванивались пару раз – на этом, пожалуй, и всё.
Но успели тогда, расставаясь, пообещать друг другу вынуть из любой задницы, если таковая случится в жизни кого-то из них.
И вот сегодня Саша ответил на звонок с неизвестного номера, чего он, к слову сказать, не делал почти никогда во избежание бессмысленной практики в изворотливости от бестолковых предложений. Сегодняшний голос в трубке явно принадлежал отчаявшемуся человеку: тот, словно стоя на коленях, умолял о помощи.
Только через пару минут Саша понял, что представившийся Алексеем звонящий, был тем самым Лёшей, его лучшим другом детства. Радость и предвкушение встречи в миг перекрыли странное ощущение тревоги от трагичности в голосе старого друга. Саша только и твердил в ответ:

– Да какие вопросы, старина! Конечно помогу! Чего ж ты раньше не звонил?!

Алексей дрожащим голосом рассказал, что задолжал приличную сумму одному из своих кредиторов. И тот теперь угрожает и должнику, и его семье расправой.
Сумма, обстоятельства долга и детали вымогательства повергли Александра в глубочайшее уныние, вернув тем самым первоначальное ощущение тревоги на своё место.
Саша вспомнил свою клятву, данную горячо любимому другу, вспомнил, что тогда верил всем сердцем в силу взаимовыручки и в то, что настоящие мужики слова на ветер не бросают. Но жизнь его за столько лет, видимо, поменялась, как и вера в крепость слова. Оттого обещание свое сейчас он выполнять не спешил. Каждой клеточкой Александр ощущал противоречие: другу надо бы помочь, но ни единым волосом не хочется связываться с подобными людьми.
И как быть? Слово давал, но как выполнить обещанное, не поставив под удар свою жизнь и своих близких? Это лучший друг, но из прошлой жизни. А помог бы он, если бы помощь нужна была другому?
Всю следующую ночь эта дилемма не давала Саше покоя. В нём боролись и ангелы с демонами, и праведники с хитрецами, и справедливость с безопасностью. Выигравших не было ни при одном раскладе.
Саша хотел просто свалить. В нору. В любую. Спрятаться и отсидеться – пусть всё само рассосётся.
Но ведь так не бывает, и нужно принять решение, а за ним всегда есть ответственность и последствия. Это как в детстве, когда мама узнала, что дорогущего, купленного на последние деньги велика больше нет – Саша проиграл его тогда в глупом споре. (Но что такое последствия – запомнил навсегда.) И разговор этот с другом, ставшим теперь малознакомым человеком, казался ужасно глупым.
Под утро Саша уснул, и сон, пришедший к нему второпях, расставил все точки над i.

Что если он откажется? Он потеряет друга, которого у него уже давно нет, возможно станет причиной чьей-нибудь смерти – но не факт. И всю оставшуюся жизнь будет снедаем собственной совестью.

Что если он поможет? Он потеряет кучу денег, отложенных на покупку дома, приобретёт друга с явными зависимостями и дурными связями, но будет чувствовать себя мужиком, который сказал – и сделал.

Еле продрав глаза от звона будильника, Саше в голову пришла странная заключительная мысль:
«Жизнь – интересная штука, в которой всегда есть что-то новое, что можно попробовать».
А пределы и грозность собственной совести он ещё не испытывал.
«В конце концов, психотерапия нас всех спасёт», – заключил Александр и выбрал первый вариант.

Он хотел вернуть друга, но это не получалось ни в одном из вариантов.

Он смотрел на неё и не мог понять: какого черта эта тварь делает в его жизни.
Всё, что ей действительно было нужно, это деньги, секс и объекты для уничтожения. Последние два года объектом был он.
С этим надо было кончать. В целом, и начинать-то не стоило, но казалось, что будет весело. Так и было, но только – ей.

Сейчас побеждала зависимость. Потому как секс с ней рвал в клочья все мыслимые взгляды на удовольствие – снова и снова это было как дополненная реальность. Мозг выключался, оставалось только жаждущее голодное тело. Но! Когда оно уставало, открывались глаза, а разум снова осознавал тошнотворную действительность рядом с ней.

Нужно было ставить точку. Но каждый раз, когда он пытался это сделать, она снимала и кидала ему в лицо свои трусишки (по сути три сшитые вместе полоски) . Этот запах окутывал и ослеплял его сознание быстрее, чем он закрывал глаза, погружаясь в предвкушение.

Значит, точку нужно было ставить тихо и бесповоротно.
От великолепия идеи и предельной ясности в голове немного помутнело. Он схватился за край стола. Рядом с его рукой, от лёгкого покачивания в последних лучах заходящего солнца сверкнуло лезвие разделочного ножа...


Удовлетворившись результатом, он уснул рядом с трупом, обнимая любимое тело.

Позже, в графе «Причина смерти» было указано «множественные внутренние кровотечения, вызванные 32 ножевыми ранениями». Большая часть её крови в момент задержания была на нём, чем он, кажется, даже гордился. Ведь одежду, как и мерзкий полуистлевший ковёр, на котором «она» лежала, можно сжечь. Испепелить её истинную сущность.


Когда следователь спросил его о мотивах, он ответил: "я сделал этот мир немного чище".

Всё документы по делу были переданы заведующему психиатрической больницей №8 для осуществления принудительной госпитализации.

Великолепная Вероника скоро создаст аудиоверсию этого рассказа) ждём)