Арт-директор Масахиро Ито открыто называет Фрэнсиса Бэкона главным визуальным источником истории. Искажённые, размытые от боли фигуры в клетках-кубах. Тела, которые одновременно кричат и распадаются


Рты монстров Flesh Lip и Mandarin символизируют рот Мэри, когда она словесно оскорбляла Джеймса. Они были вдохновлены центральной фигурой с картины Бэкона «Вторая версия триптиха 1944 года. А клетки, в которых висят эти монстры, символизируют больничную койку

Масахиро Ито

К Бэкону добавляются гротескные куклы Ханса Беллмера — фрагментированные женские тела, собранные неправильно — и мрачный реализм Эндрю Уайета. Монстры в игре — не страшилки. Это стыд, ставший плотью. Подавленные желания, вывернутые наизнанку и получившие физическую форму

#сайлент_хилл #адаптация
#референс #живопись
#бэкон #беллмер
#уайет

Таким образом, конструкция игры — многоуровнева. И каждый уровень выполняет свою функцию:


Драматургия чувства вины — «Преступление и наказание»

Атмосфера переживания вины — «Лестница Якова», «Шоссе в никуда»

Лирика утраты — Nine Inch Nails и Анджело Бадаламенти

Визуальный язык — Бэкон, Беллмер, Уайет

И все уровни работают на одну задачу: заставить игрока пережить опыт человека, который постепенно осознаёт, что он — убийца

И это единый механизм, собранный с инженерной точностью!

#сайлент_хилл
#референсы
#адаптация

Мне часто не удавалось воспользоваться идеей, пока годы или десятилетия спустя для неё не находилось подходящего места. Но я считаю это обычной частью писательского процесса

Что касается самих идей: они переходят из одного сознания в другое, размножаются и эволюционируют на протяжении лет, десятилетий и столетий, поэтому, думаю, вполне разумно считать их живыми. Порой я подозреваю, что некоторые из более крупных, древних и сложных идей могут даже обладать сознанием

Алан Мур

#рефлексия
#алан
#мур

Я всегда воспринимал Silent Hill 2 как большой кусок Романтизма. Я всегда считал игру как очень красивую адаптацию мифа об Орфее, который является романтическим персонажем. Я представлял Джеймса как Джима Моррисона, открывающего двери восприятия. И это Орфей. Который играет музыку, чтобы открыть врата ада

Кристоф Ганс

И такая структурная модель всей истории определяет всё, что следует за ней

Орфей — герой, движимый любовью. Его единственная вина — слабость. Он оглядывается, потому что боится неизвестности. Это история о том, как сомнение убивает любовь

Но как только Орфей заменяет Раскольникова — происходит тектонический сдвиг всей драматургии. История о чувстве вины автоматически превращается в историю об утрате любви. Джеймс в фильме страдает не потому, что убил, а потому, что потерял. Вина становится следствием утраты, а не её причиной. И весь дальнейший путь через город — не саморазоблачение, а испытание верности


Все хоррор-рассказы Эдгара По — это истории любви. «Береника», «Лигейя», «Падение дома Ашеров» — в них безумная, одержимая любовь. Мой герой одержим мёртвой женой, точно как персонажи рассказов. Мне очень нравится, что в какой-то момент они понимают: нужно принять собственное безумие, если хочешь найти жену. Для меня это очень романтично

Кристоф Ганс

Не принять правду о себе. А принять безумие ради любви. Романтика!

У Эдгара Алана По герой-рассказчик всегда одержим мёртвой возлюбленной. Но критически важно, что герои По никогда не виноваты в её смерти. Они жертвы рока, болезни, проклятия. Их одержимость — реакция на потерю, а не на преступление. Их мучения эстетичны. Агония — красива

Когда По становится тональной моделью, Джеймс неизбежно смещается из позиции преступника в позицию страдальца. Из Раскольникова — в Родерика Ашера. Из человека, который должен признать вину — в человека, который должен пережить утрату

Ещё один источник вдохновения — фильмы «Жилец» и «Ребёнок Розмари»


Полански — почти как Эдгар По. Он — тревожная личность. Но для меня было очень интересно пригласить его в этот мир. Потому что это мир трансгрессии, мир, где ничто не здорово, но всё — художественно

Кристоф Ганс

Мир трансгрессии. Мир, где ничто не здорово, но всё — художественно. Ганс воспринимает Silent Hill не пространством морального суда, а пространством эстетической трансгрессии

Но у Полански страх работает именно потому, что ответа нет. «Жилец» заканчивается так, что мы не знаем, был ли заговор реальным. «Ребёнок Розмари» — единственное исключение, где заговор подтверждается, но ужас в чудовищном решении героини. Фильм Ганса делает обратное: он предлагает ясные ответы. Культисты, яд, психиатрическая рамка. Всё объяснимо. Всё рационализировано. А у Полански суть страха — в невозможности объяснения

Отдельно стоит упомянуть «Лестницу Иакова» Эдриана Лайна


Лестница Иакова рассказывает ту же историю, что и Silent Hill 2. Всё происходит в последнем проблеске сознания. Герой никогда не возвращается в Нью-Йорк. Вы думаете об этом, когда он лежит во Вьетнаме, почти мёртвый. И это более-менее то, что происходит в Silent Hill

Кристоф Ганс

И вот здесь — самое показательное расхождение. Один и тот же фильм-источник. Две диаметрально противоположные интерпретации

Team Silent берёт у «Лестницы Иакова» визуальный язык, но отказываются от финального твиста. Город в игре реален. Он существует независимо от героя. Он притягивает людей с определённым грузом вины

Ганс берёт тот же фильм и читает его буквально: всё происходящее — галлюцинации умирающего. Так город становится «чертогами разума», обрамлёнными сценами в психиатрической клинике

Это не просто другая трактовка. Это замена фундамента. Если город реален — монстры суть материализованная вина, и от них нельзя проснуться. Если город — галлюцинация, монстры суть симптомы расстройства, и это медицинская проблема, а не моральная

Таким образом, каждый элемент истории меняется не потому, что автор фильма принял «плохое решение», а потому, что его референсная система требует этих изменений

#сайлент_хилл #адаптация
#референс #орфей
#по #полански
#лайн

Кристоф Ганс не испортил историю по небрежности. Он последовательно, с любовью к материалу и профессиональным мастерством экранизировал свою интерпретацию Silent Hill 2

Проблема в том, что она противоречит внутренней логике первоисточника

Ганс прочитал Silent Hill 2 как романтическую трагедию. Историю о мужчине, который так сильно любил, что спустился в ад за любимой. Как миф об Орфее в декорациях индустриального кошмара

Но Silent Hill 2 — это моральный триллер. История о человеке, который совершил непоправимое и выстроил целую вселенную лжи, чтобы закрыть глаза на это

Разница между двумя прочтениями сводится к одному и тому же вопросу:

Кто виноват?

Романтическая трагедия отвечает: судьба. Мир, который слишком жесток для любви

Моральный триллер отвечает: ты. Лично ты. И никакая любовь не отменяет этого факта

Ганс выбрал первый ответ. И все его референсы — Орфей, По, Полански, «Лестница Иакова» — подтверждают этот выбор. Каждый из них говорит: герой — жертва. Мир — жесток. Любовь — обречена. Но ни один из них не говорит: ты сделал это. Ты выбрал это. И теперь — отвечай

Именно этот посыл исчезает из фильма. Потому что авторы, которыми вдохновляется режиссёр, чтобы экранизировать свою интерпретацию, никогда не задавали вопрос, которым задаются авторы оригинальной игры

Что делать дальше?

И это очередной ценный урок адаптации от Кристофа Ганса. Референс — не украшение. Это несущая стена, которая определяет не только то, как история выглядит, но и какой ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ДРАМАТИЧЕСКИЙ ВОПРОС она задаёт

Поменяй стену — и здание станет другим. Поменяй несущую стену — и здание рухнет

И здесь я задал себе логичный вопрос: а какие бы референсы выбрал я, если бы адаптировал историю Джеймса Сандерленда?

Чтобы найти ответ предлагаю исследовать историю адаптации другой бессмертной классики и литературы, и кинематографа

#сайлент_хилл #адаптация
#референс #ганс

Всякого только что родившегося младенца следует старательно омыть и, давши ему отдохнуть от первых впечатлений, сильно высечь со словами: «Не пиши! Не пиши! Не будь писателем!» Если же, несмотря на такую экзекуцию, оный младенец станет проявлять писательские наклонности, то следует попробовать ласку. Если же и ласка не поможет, то махните на младенца рукой и пишите «пропало». Писательский зуд неизлечим

ПРАВИЛА ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ АВТОРОВ
Чехов Антон Павлович
Будильник, 1885, № 12, стр. 145

#рефлексия_призвания
#путь_сценариста
#чехов

Одно из немногих открытий, которые я сделал в писательстве — это то, что привычка превращается в зависимость

Фрэнк Пирсон

#рефлексия_творчества

ЧАСТЬ 1. КАЖДЫЙ АВТОР — ГРАФОМАН

Давайте делать паузы в словах,
Произнося и умолкая снова,
Чтоб лучше отдавалось в головах
Значенье вышесказанного слова

Да, я это говорю всерьёз и без желания кого-то уколоть. Просто потому, что без любви к тексту, без тяги писать, перечитывать и переписывать, без удовольствия от самого процесса — ты сойдёшь с дистанции раньше, чем доберёшься до чего-то стоящего

Другое дело, что графоманство бывает двух типов. В одном случае это мотор, который можно приручить и заставить работать на ремесло. В другом — это аддикция, где сам мотор становится хозяином текста и делает автора своим заложником

Вот про эту границу я и хочу поговорить

Потому что графоман действительно может вырасти в автора — если у него появляются инструменты, ритуалы и дисциплина, которые переводят реакцию в работу

Я это понял не по книжкам. Я это понял на себе — сначала стихийно, потом уже осознанно, через обучение и попытки справиться с зависимостью от письма как способа облегчения

Мой личный опыт графомании начинается в юности. Там всё было грубо и честно: либидо росло, сексуальная энергия поднималась, а тело требовало реальной близости. И тогда я начинал компенсировать это фантазиями

Я делал это в форме простых историй. Прямо в голове. Чаще всего перед сном. И прокручивал целые сериалы, которые доводил до сюжетной кульминации — а потом перезапускал и начинал заново

В зрелом возрасте этот механизм никуда не делся. Он просто сменил форму. Вместо подростковой нехватки близости появились взрослые проблемы: неразрешённые конфликты, накопленная злость, тревога о будущем, ощущение упущенных возможностей, сексуальное напряжение, в конце концов...

Во всех этих ситуациях я снова и снова делаю то же самое: сажусь и пишу

Пост, сцену, диалог, монолог, кусок истории. Иногда это превращается в эротический сюжет. Иногда в жёсткий пост. Иногда — в конспекты книги, которую читаю

Но если напряжение не находит выход, я не становлюсь глубоким креативным и высокопродуктивным автором. Я становлюсь человеком, которому просто плохо

И тогда спасают только физические нагрузки — пробежка, бокс, воркаут. Это честный и прямой способ разрядки. У меня же роль физической активности часто выполняет творчество. Я пишу — и мне становится легче

Но облегчение легко перепутать с результатом. Потому что если разложить этот механизм на детали, то становится ясно, что под напряжением срабатывает триггер, который вызывает мысли и эмоции. А дальше тело запускает привычное поведение, чтобы снять напряжение

У кого-то это сигарета. У кого-то — скроллинг. У кого-то — истерика. У меня же — текст

Триггер → мысль → эмоция → тело → текст → временное облегчение

И в этой цепочке текст — не произведение, а ритуал. Он срабатывает — становится легче. Кажется, что поработал, но чаще всего — просто сбросил давление

И это как раз то, что я называю графоманством: когда текст начинает управлять тобой, а ты не замечаешь, что не творишь — а обслуживаешь состояние. Пишешь, потому что трясут злость, страх, возбуждение, тоска, пустота. Пишешь сцены, которые приятно или больно пережить. Защищаешь реплики, как личную территорию. Не можешь выкинуть любимый эпизод. Любая правка воспринимается как вторжение и личное оскорбление

А всё потому, что текст — это продолжение аффекта, выраженная эмоция, а не объём работы

Такие тексты часто обманчивы. У них может быть хорошая форма, стиль, даже видимость цельности. Но если вчитаться, начинают всплывать противоречия, странные образы, случайные причинно-следственные связи. И главное — теряется связь между эмоцией и смыслом

Я для себя давно понял: хороший текст стоит на двух ногах. Одна — эмоция. Вторая — смысл. Если оставить только эмоцию, получится аттракцион без мысли. Если оставить только смысл, получится конструкция без живого нерва

И в кино это видно идеально: жанровое кино часто гонит эмоциональные качели в ущерб смысловой ткани, а так называемый артхаус уходит в смысловые дебри и забывает, что зритель — живой человек, который тоже чувствует

И дальше встал вопрос, от которого уже нельзя отвернуться: что именно должно появиться между импульсом и страницей, чтобы текст перестал быть результатом аддикции — и стал результатом работы?

1/3
#графомания
#рефлексия_творчества

Мы жили в мире дворцов, торговли и языка, слепые к его красоте, пока не разрушили его

«Одиссея», реж. Кристофер Нолан

Сто семьдесят две минуты. «Закон Зевса» произносится столько раз, что если выпивать по рюмке на каждом упоминании — до финала можно не дожить

То есть, в фильме всё так толсто разжёвано, что не дай бог чтобы кто-то не понял за хрустом попкорна и начос, о чём фильм

А история о том, как одна великая цивилизация с Запада вторглась в другую поменьше на Востоке, десять лет осаждала столицу, а потом один Мэтт Дэймон придумал хитрость: а давайте воспользуемся «законом Зевса» о гостеприимстве — чтобы порвать на хрен шаблон!

В результате — горы трупов, победа и возвращение домой. Несмотря на страх, что боги покарают за нарушение закона. Ведь законы существуют, чтобы их нарушать!

Но про бремя белого человека великая цивилизация ещё не знала. И поэтому, терзаемый муками птср Мэтт Дэймон пускается в бессмысленное плавание, чтобы сам себя наказать за все грехи

Метафорой осознания вины и становится одиссея. Не без мук и терзаний, о которых заставляет вспомнить очаровательная Шарлисто с помощью целебного напитка

Телесно-ориентированная психотерапия для настоящих героев. Правда, ценой жизни менее героических боевых товарищей под руководством героя

А когда лимит страданий исчерпан — возвращается домой сказать, что не надо было его ждать. Или надо было. Я не понял. Потому что первое слово — съела корова. Ведь всё равно после троянского коня традиция с гостеприимством настолько обесценилась, что только ленивый не злоупотребляет этой фигнёй

Вот и Мэтт даёт заднюю и с помощью ловкого монтажа в одиночку перебивает всех знатных мужей острова Итака. После чего гордо уходит в закат. Ведь изгнание на модном корабле — достойное наказание за массовое убийство негодяев, которые воспользовались законом Зевса

Ведь иногда — не до законов. Ни острова. Ни драматургии

Всё равно никто не поймёт, о чём фильм. Все дружно выйдут из кинотеатров, вытрут руки от попкорна об модные штанины — и пойдут бомбить очередной Ирак

Или Иран

Чего только не сделаешь ради мира во всём мире!

Фильм масштабный, красивый и дорогой. Снят на настоящую плёнку IMAX. Без этой вашей дешёвой компьютерной графики. Потому что Нолан — гений

Настолько, что довёл концепцию троянского коня — до совершенства. И сделал это спокойно и методично — как и подобает фокуснику

Сперва снял «Престиж» — в котором подробно показал, почему публика так любит, чтобы её обманывали

Вы ищете секрет. Но вы его не найдёте — потому что на самом деле вы не ищете. Вы не хотите разбираться. Вы хотите быть обманутым

«Престиж», реж. Кристофер Нолан

Потом закрепил успех «Началом» — в котором подробно объяснил, как внедряется обман

После чего показал много разных фильмов по комиксам, про космос и время

И только, когда все забыли уроки, подошёл к основному блюду — «Оппенгеймер» и «Одиссея». Дилогия о бремени белого человека, который так раскаивается в массовых убийствах, что кушать не может. Не так конечно, как жертвы Троянской войны или бомбардировок Хиросимы. Но всё-таки

Чтобы все его пожалели, задумались и... не думали, что ракетные удары по каким-то там государствам в Азии заслуживали хоть какого-то внимания

Вот же — Гомер! Вот — Нолан. Кино без компьютерной графики и обмана

Всё честно. Весь мир — против войны и бессмысленных жертв

Ведь новый рассвет займётся над потемневшим миром. И наши ошибки снова будут забыты...

Ну, а вы как подумали?

Великий Творец за большие деньги изображает собственную нравственную тревогу и предъявляет обществу как доказательство непричастности к системе, которая эти деньги, власть и насилие производит. Он не отвечает за происходящее — он снял об этом великий фильм

Нет

Я считаю, что положительная эмоция побеждает отрицательную каждый раз. Мы все жаждем примирения, катарсиса. Нам нужно, чтобы была положительная эмоциональная реакция на всё это

«Начало», реж. Кристофер Нолан

Не «война отвратительна», а «великий человек страдает из-за содеянного»

Вот тогда зритель выйдет с сочувствием к герою, а не с отвращением к себе

#нолан
#одиссея
#рекурсия

ЧАСТЬ 2. КАК ПРИРУЧИТЬ ДРАКОНА

Давайте делать паузы в пути,
Смотреть вокруг внимательно и строго,
Чтобы случайно дважды не пройти
Одной и той неверною дорогой

Я не мог не писать — и долго считал это достоинством. Я говорил себе, что пишу потому, что есть желание быть увиденным, услышанным, прочитанным. Иначе включается ощущение, будто меня нет

Это самое неприятное чувство, избавиться от которого и помогает текст. А само чувство превращается в тот самый мотор, который и запускает машину по производству контента. Вопрос только в том, кто кого ведёт: я использую этот мотор или он меня несёт без тормозов

На сценарном курсе у Александра Молчанова я впервые услышал фразу: писать нужно о том, что хорошо знаешь. Сначала я думал, что речь о фактах. Потом понял, что об эмоциональном опыте. Фактуру я всегда доберу ресёрчем. Но топливо — только моё

Другая мысль, которая сильнее всего бьёт в графомана: реальные события лучше писать не по горячим следам, а спустя время. С холодным сердцем и светлой головой

И вот тут я упёрся в противоречие. Если писать не сразу — заряд сгладится, забудется, выветрится. Если писать сразу — рискую перепутать разрядку с произведением

И выход я нашёл в простой идее: можно писать в моменте сколько угодно — но относиться к этому как к сырью

Нужно перестать запрещать себе выплёскивать энергию в текст. Наоборот. Надо делать это намеренно: когда трясёт — выгрузил мысли, эмоции, образы, реплики, стыдные, неловкие, слишком очевидные. Чем больше, тем лучше. Но я заранее называю это своим именем: это не текст. Это фарш. Я прокрутил мясо через мясорубку — и получил ценнейший материал

Но фарш ещё не котлеты. Чтобы появились котлеты, нужен рецепт, пропорции, технология — и ещё подача: когда это уместно, с чем это сочетается, в каком контексте подать. В истории то же самое: сырьё можно добывать сразу, но произведение собирается позже

На курсе у Лили Ким я получил второй ключ — объяснение, почему «позже» вообще работает. Там была метафора «мультиварки»: ты загружаешь ингредиенты — опыт, знания, наблюдения, ресёрч — и потом нужно время, чтобы всё это приготовилось. Чтобы мозг переварил материал и собрал из разрозненных элементов то, с чем можно работать осмысленно

Это сняло внутреннюю истерику: я перестал требовать от себя «родить смысл прямо сейчас». Иногда смысл появляется только после паузы, потому что иначе так и остаёшься внутри состояния

И там же мне зашёл технологический принцип разных режимов — условно «метод шляп». Сначала ты творец: разгоняешь, заводишь мотор с толкача. Потом ты редактор: собираешь и структурируешь. И только потом критик: проверяешь на прочность

Это не психология ради психологии. Это дисциплина производства. Если ты включаешь критика на этапе запуска — ты глушишь мотор. Если ты не включаешь редактора — ты застреваешь в сырье и пытаешься выдать его за продукт

Так у меня и родился мой собственный метод адаптации стихийной графомании под работу сценариста. Я перестал воевать с тем, что письмо начинается как симптом. И начал превращать это в управляемую технологию

Сначала я добываю материал в режиме vomit draft — нулевая версия. Там много личного, прямого, неловкого. И это нормально. Но на этом этапе авторство ещё не началось

Так я научился добывать сырьё без стыда и без самообмана. Научился отделять фарш от котлет. Но оставалась другая проблема: даже с рецептами и шляпами я иногда всё равно писал так, будто меня ведут за руку

И тогда я наконец увидел, что мне не хватает ещё одной вещи — микроскопической паузы, которая решает всё

2/3
#графомания
#рефлексия_творчества

Формула успеха в любой сфере деятельности своя. И чтобы вывести её, не хватит ни одной поверхности в мире

Вот и приходится выводить собственной жизнью

Но, как и в любой формуле, в ней есть переменные, изменение которых влияет на общий результат

Качество информации — мозг работает с тем, что в него загрузили

Если каждый день кормить его короткими роликами, пересказами пересказов и чужими реакциями, он привыкает к информационной каше. Потом книга кажется слишком длинной, сложная мысль раздражает, а десятиминутный ролик воспринимается как фундаментальное исследование

Количество прочитанных книг тоже ничего не гарантирует. Можно проглотить библиотеку и продолжать думать чужими фразами

Знание имеет ценность, когда оно включается в работу, соединяется с другими знаниями и меняет картину мира

Качество окружения — люди рядом постепенно задают норму мышления

С одними можно обсуждать идеи, спорить и проверять гипотезы. Другие годами водят разговор по одному и тому же кругу. Со временем этот круг становится границей собственного мышления

Хорошее окружение задаёт неприятные вопросы, вовремя обнаруживает самообман и мешает слишком долго любоваться собственной гениальностью

Качество задач — можно много работать и годами повторять один и тот же алгоритм. Уверенность крепнет. Скорость растёт. Иногда даже вместе с зарплатой. Мышление при этом спокойно покрывается пылью

Развитие начинается там, где готового решения нет!

Приходится исследовать, ошибаться, выбрасывать любимые идеи и собирать всё заново. Пока найденное после долгой работы решение не покажется самым очевидным

Таким образом:

Качество информации
Качество окружения
Качество задач

Три переменные, которые неизменно присутствуют в каждой формуле успеха

Но выбирать, чем кормить мозг, с кем работать и какие задачи решать, всё ещё приходится самостоятельно. С помощью воли, дисциплины и регулярной работы

Когда я это понял, то организовал собственную сценарную Мастерскую, где мы вместе работаем над сложными задачами. Проверяем идеи. Разбираем тексты. Задаём неудобные вопросы

И регулярно пишем!

Без разрешения Вселенной. Без ожидания вдохновения или благоприятного атмосферного давления

Чтобы создавать истории, которые никто, кроме нас, не напишет

Как и формулу успеха, которая у каждого всё равно своя

Остаётся только подобрать правильные переменные

Потому что против формулы не попрёшь!

#шкрадюк
#сообщество
#сценарная_мастерска