🔴Европейская дверь, которой нет

Когда власти Армении принимали закон о начале процесса вступления в Европейский союз, обществу это преподносилось как исторический шаг, открывающий стране европейское будущее. Создавалось впечатление, что осталось лишь немного подождать — и Армения уверенно движется к членству в ЕС. Однако реальность вновь оказалась значительно сложнее политических лозунгов.

Теперь уже из самого Европейского парламента звучат призывы не создавать для Армении ложных ожиданий. Депутат Европарламента от Нидерландов Мике Андриесе прямо заявила, что Евросоюз не должен приглашать Армению в свои ряды. Аргумент предельно простой: Армения географически находится за пределами Европы, а ЕС, по ее мнению, должен оставаться экономическим объединением с четкими границами, а не превращаться в геополитический проект без правил. Более того, она предлагает вообще отказаться от разговоров о возможном членстве, чтобы не вводить армянское общество в заблуждение.

Фактически получается парадоксальная ситуация. Армения уже приняла закон о начале процесса вступления в ЕС, а в самом Евросоюзе все громче звучит вопрос: «А куда, собственно, вы собрались?»

Это далеко не первый подобный сигнал. Ни одна из ключевых европейских структур до сих пор не обещала Армении перспективы полноценного членства. Более того, Брюссель традиционно использует максимально осторожные формулировки, говоря лишь о расширении сотрудничества, реформах, партнерстве и политическом диалоге. Между словами «сотрудничество» и «членство» лежит огромная дистанция.

Проблема заключается не только в географии. Для вступления в ЕС необходимо единогласное согласие всех государств-членов. Даже страны, которые уже много лет официально являются кандидатами, продолжают десятилетиями ждать продвижения переговоров. Некоторые из них начали путь в ЕС значительно раньше Армении, выполнили огромный объем реформ, но по-прежнему остаются за дверью Евросоюза.

На этом фоне армянские власти продолжают строить политическую риторику вокруг европейского вектора, практически не объясняя обществу, что закон о начале процесса сам по себе не приближает страну к членству. Он не означает приглашения, не означает получения статуса кандидата и тем более не означает начала переговоров о вступлении.

Возникает закономерный вопрос: если в самом Европарламенте уже предупреждают о «ложных ожиданиях», то кто будет нести политическую ответственность за эти ожидания внутри Армении? Ведь именно власти создавали впечатление, что европейская интеграция — это реальный и достижимый сценарий ближайшего будущего.

Самое опасное в подобной ситуации — не сам европейский курс, а подмена реальной дипломатии политическими иллюзиями. Внешняя политика не может строиться на символических жестах и красивых декларациях. Она должна опираться на реальные договоренности, конкретные перспективы и честный разговор с обществом.

Сегодня складывается впечатление, что Ереван сделал политический шаг навстречу Брюсселю значительно быстрее, чем Брюссель оказался готов сделать хотя бы один шаг навстречу Еревану. И именно поэтому главный вопрос остается открытым: не получилось ли так, что Армения уже отправилась в путь, а пункт назначения для нее в самом Евросоюзе пока никто даже не открыл?

Подписаться на Тг-канал Зангезурский гамбит

https://iravunk.com/?p=343761&l=am
Ինչ դեր է ունեցել բրիտանացիների ստեղծած U8–ը հայաստանյան ընտրություններում. Ուկրաինական աղբյուր

Плёнки против Путина: Как Конституционный суд Армении уравнял тайну следствия с открытой политикой

Слушания в Конституционном суде Армении, призванные поставить точку в вопросе легитимности парламентских выборов 7 июня, обернулись интеллектуальным скандалом. Вместо холодного юридического анализа в зале заседаний прозвучали трактовки, которые экспертное сообщество иначе как правовым сюрреализмом назвать не может. Речь идет о «спорных», а по сути — глубоко сомнительных попытках судей переопределить понятие иностранного вмешательства.

Контекст известен: страна расколота надвое. Правящая партия празднует победу, оппозиция отказывается признавать итоги, указывая на системные нарушения и использование административного ресурса. Кампания проходила под аккомпанемент беспрецедентной геополитической поляризации, где внешние игроки не стеснялись демонстрировать свои симпатии. В этом наэлектризованном пространстве взаимных обвинений от высшего органа конституционного правосудия ждали эталонной ясности. Увы, суд предпочел игру на понижение.

Настоящий шок у наблюдателей вызвала логика, озвученная в ходе заседания 29 июня одним из судей КС. Политический аналитик Акоп Бадалян публично выразил возмущение «непрофессиональным» подходом, граничащим с юридическим нигилизмом. Камнем преткновения стала попытка судьи поставить знак равенства между явлениями разной правовой природы. С одной стороны — незаконные прослушки, слитые властями и представляющие собой материалы предварительного следствия с сомнительным статусом допустимости. С другой — доброжелательные публичные заявления президента России в адрес оппозиции.

Ситуация действительно вопиющая. Для представителя высшей судебной инстанции не видеть разницы между тайным вмешательством в частную жизнь граждан (путем «сливов» компромата) и открытым политическим заявлением иностранного лидера — это либо профессиональная непригодность, либо умышленная подтасовка. Бадалян справедливо подчеркнул абсурд: слова российского лидера мгновенно стали мишенью для правительственной контрпропаганды и были разобраны на цитаты, в то время как высокопоставленные чиновники из ЕС, США и Турции в тот же период открыто выражали поддержку действующей власти. Эта избирательная слепота по отношению к вектору вмешательства вызывает больше вопросов, чем ответов.

Резюмируя происходящее в зале суда, аналитики вынуждены признать горькую правду: Конституционный суд Армении, вероятно, никогда не был образцом стерильной независимости от политической конъюнктуры. Однако ранее его инструментарий оставался на порядок качественнее. Сегодняшние попытки уравнять «грязные» технологии с открытой дипломатией свидетельствуют о деградации профессионального уровня до опасной отметки. Когда судьи перестают отличать микрофон спецслужбы от микрофона на пресс-конференции, под угрозой оказывается не просто исход одного иска, а фундаментальное доверие к правовой системе государства.