Лучшая книга моего 2025 ❤️
«Как проиграть в войне времён»
Макс Гладстон, Амаль Эль-Мохтар, 2022
Перевод с английского: Елизавета Шульга
Рэд и Блу — два лучших агента враждующих фракций. Они перемещаются во времени, меняя ход его событий, чтобы одержать победу в будущем. В какой-то момент бесконечной череды столкновений между агентами начинается переписка. Письма, которые поначалу были лишь вызовом, поддразниванием врага, постепенно становятся всё более личными. И связь, на которую они не имеют права, оборачивается смертельной опасностью.
«Как проиграть в войне времён» — удивительная книга. С трудом пробираясь сквозь первые десятки страниц, пытаясь понять, что происходит, ты либо полюбишь её, либо возненавидишь. Я влюбилась. Да и какими были шансы, если передо мной оказались 217 страниц чистой поэзии.
Я влюбилась в идею перемещений по прядям времени. Да, она не нова, и авторы никак не объясняют, как работает столь сложный концепт в созданном мире, но это и неважно. Все эти перемещения служат одной цели — создать яркий калейдоскоп эпох и мест, в которых пересекаются красная и синяя линии героинь.
Я влюбилась в самих героинь, хотя и не узнала о них многого. Они остались такими же далёкими, какими и должны оставаться аугментированные агенты будущего, ради успеха миссии уничтожающие целые планеты. Но мне достаточно того человеческого, что в них сохранилось: поглощающего чувства одиночества, голода и умения любить. Несмотря на фундаментальные различия фракций, которые их взрастили, и разных авторов, которые дали им голоса — Макс Гладстон написал письма от лица Рэд, а Амаль Эль-Мохтар — от лица Блу, — Рэд и Блу оказались до боли похожи. И какой же завораживающей окажется причина их сходства, раскрывающаяся в конце истории.
И, конечно же, я влюбилась в язык книги. Именно он делает её такой особенной. Концентрированный и витиеватый. Чрезмерный. Неважно, сколько метафор, аллюзий и отсылок, которыми так щедро Гладстон и Эль-Мохтар наполнили страницы, успеет ухватить мозг — слова откликаются где-то внутри. Просто потому, что это красиво.
«Как проиграть в войне времён» хочется сразу же перечитать, чтобы по-новому взглянуть на текст, найти в нём подсказки и предзнаменования. А потом — просто возвращаться к нему, как возвращаются к любимому стихотворению или песне.
#прочитанное #десять_из_десяти
«Как проиграть в войне времён»
Макс Гладстон, Амаль Эль-Мохтар, 2022
Перевод с английского: Елизавета Шульга
Рэд и Блу — два лучших агента враждующих фракций. Они перемещаются во времени, меняя ход его событий, чтобы одержать победу в будущем. В какой-то момент бесконечной череды столкновений между агентами начинается переписка. Письма, которые поначалу были лишь вызовом, поддразниванием врага, постепенно становятся всё более личными. И связь, на которую они не имеют права, оборачивается смертельной опасностью.
«Как проиграть в войне времён» — удивительная книга. С трудом пробираясь сквозь первые десятки страниц, пытаясь понять, что происходит, ты либо полюбишь её, либо возненавидишь. Я влюбилась. Да и какими были шансы, если передо мной оказались 217 страниц чистой поэзии.
Я влюбилась в идею перемещений по прядям времени. Да, она не нова, и авторы никак не объясняют, как работает столь сложный концепт в созданном мире, но это и неважно. Все эти перемещения служат одной цели — создать яркий калейдоскоп эпох и мест, в которых пересекаются красная и синяя линии героинь.
Я влюбилась в самих героинь, хотя и не узнала о них многого. Они остались такими же далёкими, какими и должны оставаться аугментированные агенты будущего, ради успеха миссии уничтожающие целые планеты. Но мне достаточно того человеческого, что в них сохранилось: поглощающего чувства одиночества, голода и умения любить. Несмотря на фундаментальные различия фракций, которые их взрастили, и разных авторов, которые дали им голоса — Макс Гладстон написал письма от лица Рэд, а Амаль Эль-Мохтар — от лица Блу, — Рэд и Блу оказались до боли похожи. И какой же завораживающей окажется причина их сходства, раскрывающаяся в конце истории.
И, конечно же, я влюбилась в язык книги. Именно он делает её такой особенной. Концентрированный и витиеватый. Чрезмерный. Неважно, сколько метафор, аллюзий и отсылок, которыми так щедро Гладстон и Эль-Мохтар наполнили страницы, успеет ухватить мозг — слова откликаются где-то внутри. Просто потому, что это красиво.
«Рэд написала слишком много и слишком рано. Внутри её ручки билось сердце, а кончик стержня был открытой артериальной раной. Она перепачкала страницу собой. Иногда она забывает, что написала, и помнит только то, что писала правду, а написанное причиняло боль».
«Как проиграть в войне времён» хочется сразу же перечитать, чтобы по-новому взглянуть на текст, найти в нём подсказки и предзнаменования. А потом — просто возвращаться к нему, как возвращаются к любимому стихотворению или песне.
#прочитанное #десять_из_десяти
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
3❤12🔥9👍2
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
6❤15
What Happens at Night
Питер Камерон, 2020
Прочитать What Happens at Night меня побудили интригующая аннотация и новость о том, что роман экранизирует Мартин Скорсезе. Начинается всё многообещающе: семейная пара, чьих имён мы так и не узнаем, приезжает в маленький город неназванной европейской страны, чтобы усыновить ребёнка. В Америке они не могут этого сделать, потому что у жены четвёртая стадия рака. Герои останавливаются в роскошном отеле, который совершенно не вписывается в местный ландшафт, и знакомятся с его эксцентричными постояльцами.
Отношения между супругами — натянутая струна. Жена измотана болезнью и воспринимает в штыки все попытки мужа помочь, а он, в свою очередь, измотан чувством беспомощности. Струна натягивается ещё сильнее, когда герои по ошибке попадают к местному целителю и жена, неожиданно почувствовав себя лучше, загорается надеждой, что ещё может выздороветь и родить. В этой точке происходящее в романе захватывает и порождает вопросы: это сила самовнушения — или нечто большее? Должен ли супруг поддерживать жену, даже если сам не верит в возможность исцеления?
Но дальше история словно теряет вектор, и абсурдность, которая до этого была не так заметна, заполняет страницы. Герои что-то делают, что-то говорят друг другу, но смысл их действий и слов — как и всей книги в целом — ускользает.
Неизменной остаётся атмосфера романа, напоминающая болезненный сон, и кинематографичность мест, между которыми перемещаются герои: заснеженная станция вокзала без единой души, огромное тёмное лобби отеля, освещённое лишь фонарями в клювах бронзовых грифонов, маленький круглосуточный бар, обшитый деревянными панелями, в котором молчаливый бармен подаёт самый вкусный шнапс.
В итоге сложно сказать, о чём же What Happens at Night. А его атмосферы, хоть и мастерски созданной, недостаточно, чтобы этим вопросом не задаваться. Остаётся ждать экранизацию, от которой с таким первоисточником уже веет чем-то артхаусным.
Бонусом цитата о нас, родимых:
#прочитанное
Питер Камерон, 2020
Прочитать What Happens at Night меня побудили интригующая аннотация и новость о том, что роман экранизирует Мартин Скорсезе. Начинается всё многообещающе: семейная пара, чьих имён мы так и не узнаем, приезжает в маленький город неназванной европейской страны, чтобы усыновить ребёнка. В Америке они не могут этого сделать, потому что у жены четвёртая стадия рака. Герои останавливаются в роскошном отеле, который совершенно не вписывается в местный ландшафт, и знакомятся с его эксцентричными постояльцами.
Отношения между супругами — натянутая струна. Жена измотана болезнью и воспринимает в штыки все попытки мужа помочь, а он, в свою очередь, измотан чувством беспомощности. Струна натягивается ещё сильнее, когда герои по ошибке попадают к местному целителю и жена, неожиданно почувствовав себя лучше, загорается надеждой, что ещё может выздороветь и родить. В этой точке происходящее в романе захватывает и порождает вопросы: это сила самовнушения — или нечто большее? Должен ли супруг поддерживать жену, даже если сам не верит в возможность исцеления?
«Honesty can be very unkind. And damaging. And that's at the best of times. You have got to do everything possible to smooth the way for your wife. Whatever that way is. And that is for her to decide, not you. That is your job now».
Но дальше история словно теряет вектор, и абсурдность, которая до этого была не так заметна, заполняет страницы. Герои что-то делают, что-то говорят друг другу, но смысл их действий и слов — как и всей книги в целом — ускользает.
«You're lost, aren't you?
Yes, said the woman. I am.
The thing to remember is that we're all lost, said Livia Pinheiro-Rima. We're living in a dark time. No one can find their way».
Неизменной остаётся атмосфера романа, напоминающая болезненный сон, и кинематографичность мест, между которыми перемещаются герои: заснеженная станция вокзала без единой души, огромное тёмное лобби отеля, освещённое лишь фонарями в клювах бронзовых грифонов, маленький круглосуточный бар, обшитый деревянными панелями, в котором молчаливый бармен подаёт самый вкусный шнапс.
В итоге сложно сказать, о чём же What Happens at Night. А его атмосферы, хоть и мастерски созданной, недостаточно, чтобы этим вопросом не задаваться. Остаётся ждать экранизацию, от которой с таким первоисточником уже веет чем-то артхаусным.
Бонусом цитата о нас, родимых:
«Have you ever tried to do business with Russians and Finns?
No, said the man.
Well, count your blessings. They're both mad. But mad in extremely different ways».
#прочитанное
3❤10
«Там моё королевство»
Ася Демишкевич, 2022/2025
Кимберли и Джеральдина — королевы, по ошибке попавшие в «этот худший из миров». Теперь они вынуждены жить в маленьком городе, отзываться на скучные имена Аня и Лера, ходить в школу, делать уроки и оберегать свою дружбу от родителей. Девочки верят, что обязательно вернутся в своё Королевство, если не будут взрослеть по-настоящему. А ещё клянутся, что всегда будут вместе. Вот только обещание, которое так легко дать в детстве, с годами становится всё сложнее сдержать.
«Там моё королевство» — монолог Ани, обращённый к подруге. Одновременно честная и искажённая история их детства, дружбы и взросления. Детство девочек пришлось на девяностые. Отец Ани — агрессивный коммунист, от которого она прячется в шкафу, а мать Леры — сектантка, больше занятая делами церкви, чем жизнью дочери. Для девочек же коммунизм и религия — стороны одной медали, источник проблем и предмет насмешек, в которых отчётливо слышен голос самой Демишкевич.
Вера в Королевство делает дружбу девочек особенной, а окружающую реальность — более привлекательной. Есть и ритуалы с заклинаниями, которые помогают эту реальность контролировать. Так, например, если чего-то хочешь, нужно обязательно говорить об этом наоборот. Нескольких удачных совпадений оказывается достаточно, чтобы детские фантазии пустили корни и обрели такую же силу, как вера в Бога или социальное равенство.
Неизбежное взросление героинь меняет оптику. Их воображаемый мир, клятвы и волшебные слова теряют былое очарование. А заигравшиеся девочки, уже девушки, переходят опасную грань — ту, за которой для них уже не найдётся оправданий.
Их дружба, словно с самого начала лишённая детской чистоты и наивности, оказывается токсичной, а потом и вовсе становится одержимостью. В то время как Лера оставляет Королевство позади, вера Ани мутирует и принимает зловещие формы. Да и сама Аня — та девочка, к которой Ася Демишкевич с первых страниц цепляет читателя на крючок сочувствия, — пугающе преображается. От неё хочется сбежать и в то же время пожалеть.
«Там моё королевство» — роман про нелюбовь, одержимость и сходство с родителями, которое очень не хочется признавать. Он ненадолго возвращает в детство, дарит несколько по-настоящему смешных моментов, а потом погружает в тёмную, бескрайнюю тревогу.
Интересно, что существует две версии книги. Первая, вышедшая в 2022 году, помимо истории Ани и Леры включает несколько рассказов, среди которых особенно впечатляет «Вечная весна» — грустный, жуткий, с неожиданным сюжетным поворотом. Вторая версия романа, вышедшая в 2025 году, стала больше по объёму, обросла деталями и получила другой финал. Если первый был драматичным, то второй — более реалистичный и от этого более страшный.
#прочитанное
Ася Демишкевич, 2022/2025
Кимберли и Джеральдина — королевы, по ошибке попавшие в «этот худший из миров». Теперь они вынуждены жить в маленьком городе, отзываться на скучные имена Аня и Лера, ходить в школу, делать уроки и оберегать свою дружбу от родителей. Девочки верят, что обязательно вернутся в своё Королевство, если не будут взрослеть по-настоящему. А ещё клянутся, что всегда будут вместе. Вот только обещание, которое так легко дать в детстве, с годами становится всё сложнее сдержать.
«Там моё королевство» — монолог Ани, обращённый к подруге. Одновременно честная и искажённая история их детства, дружбы и взросления. Детство девочек пришлось на девяностые. Отец Ани — агрессивный коммунист, от которого она прячется в шкафу, а мать Леры — сектантка, больше занятая делами церкви, чем жизнью дочери. Для девочек же коммунизм и религия — стороны одной медали, источник проблем и предмет насмешек, в которых отчётливо слышен голос самой Демишкевич.
«Церковь, которую выбрала твоя мама, почему-то находится не в церкви с крестом и куполами, а в обычной квартире. Отец говорит, что твоя мать сектантка. Твоя мать говорит, что мой отец сатана».
Вера в Королевство делает дружбу девочек особенной, а окружающую реальность — более привлекательной. Есть и ритуалы с заклинаниями, которые помогают эту реальность контролировать. Так, например, если чего-то хочешь, нужно обязательно говорить об этом наоборот. Нескольких удачных совпадений оказывается достаточно, чтобы детские фантазии пустили корни и обрели такую же силу, как вера в Бога или социальное равенство.
Неизбежное взросление героинь меняет оптику. Их воображаемый мир, клятвы и волшебные слова теряют былое очарование. А заигравшиеся девочки, уже девушки, переходят опасную грань — ту, за которой для них уже не найдётся оправданий.
«...стать взрослым — это смириться: согласиться с тем, что видишь, и перестать верить во что-то лучшее. Никакое королевство не выдержит такого предательства — думаю, даже наша кровь изменится и ручей нас уже никуда не пропустит. Взрослые могут отправиться только в рай, или в СССР, ну или в Турцию, на худой конец».
Их дружба, словно с самого начала лишённая детской чистоты и наивности, оказывается токсичной, а потом и вовсе становится одержимостью. В то время как Лера оставляет Королевство позади, вера Ани мутирует и принимает зловещие формы. Да и сама Аня — та девочка, к которой Ася Демишкевич с первых страниц цепляет читателя на крючок сочувствия, — пугающе преображается. От неё хочется сбежать и в то же время пожалеть.
«Там моё королевство» — роман про нелюбовь, одержимость и сходство с родителями, которое очень не хочется признавать. Он ненадолго возвращает в детство, дарит несколько по-настоящему смешных моментов, а потом погружает в тёмную, бескрайнюю тревогу.
Интересно, что существует две версии книги. Первая, вышедшая в 2022 году, помимо истории Ани и Леры включает несколько рассказов, среди которых особенно впечатляет «Вечная весна» — грустный, жуткий, с неожиданным сюжетным поворотом. Вторая версия романа, вышедшая в 2025 году, стала больше по объёму, обросла деталями и получила другой финал. Если первый был драматичным, то второй — более реалистичный и от этого более страшный.
#прочитанное
3❤11🔥4
The Six Deaths of the Saint
Аликс Э. Харроу, 2022
Красивая и трагичная история о девушке-рыцаре, вынужденной раз за разомпроживать жизнь заново . Сюжета The Six Deaths of the Saint с лихвой хватило бы на полноценный роман — и по масштабности, и по глубине идей — но Аликс Э. Харроу смогла уместить всё на тридцати страницах, выверив текст до последнего слова.
В бесконечном цикле убийств и завоеваний новых земель героиня задумывается об истинной цене победы, преданности и славы. И пока принц, которому она служит, становится королём, а затем императором, она всё глубже увязает в крови, гонимая ложным предназначением и желанием быть нужной.
The Six Deaths of the Saint интересно написан, обладает особым ритмом и, как все красивые и трагичные истории, оставляет горько-сладкое послевкусие. В прошлом году у Аликс Э. Харроу вышел полноценный роман о девушке-рыцаре — The Everlasting (сама она пишет, что истории не совсем перекликаются, но рифмуются), который теперь хочется прочесть.
#прочитанное
Аликс Э. Харроу, 2022
Красивая и трагичная история о девушке-рыцаре, вынужденной раз за разом
В бесконечном цикле убийств и завоеваний новых земель героиня задумывается об истинной цене победы, преданности и славы. И пока принц, которому она служит, становится королём, а затем императором, она всё глубже увязает в крови, гонимая ложным предназначением и желанием быть нужной.
The Six Deaths of the Saint интересно написан, обладает особым ритмом и, как все красивые и трагичные истории, оставляет горько-сладкое послевкусие. В прошлом году у Аликс Э. Харроу вышел полноценный роман о девушке-рыцаре — The Everlasting (сама она пишет, что истории не совсем перекликаются, но рифмуются), который теперь хочется прочесть.
#прочитанное
3❤11🔥5
«Заступа: Все оттенки падали»
Иван Белов, 2024
Захотелось мне как-то прочитать страшное славянское фэнтези. Идеальным кандидатом стал «Заступа: Все оттенки падали» — сборник рассказов о вурдалаке Рухе Бучиле, защищающем село Нелюдово от всевозможной нечисти в альтернативной Руси XVII века.
Сначала ничего не предвещало подвоха. Атмосфера становилась всё мрачнее, текст обрастал жуткими кровавыми подробностями. И наконец — по-настоящему пугающая сцена: мать всю ночь молится за ребёнка в храме, а в это время нечистая сила пытается попасть внутрь, колотит в двери и обращается к женщине разными голосами, чтобы отвлечь её от молитвы. Но тут Рух Бучила, охраняющий женщину, выдаёт шутку за 300 — и момент бесповоротно испорчен, уже нестрашно.
Ожидания не оправдались: сборник оказался скорее смешным, чем страшным, несмотря на творящийся вокруг ужас. И всё же я осталась довольна. Чёрный, местами откровенно грубый юмор органично вписался в образ бессмертного вурдалака и оживил текст.
В книге по-прежнему хватает трагических событий, способных стереть улыбку, но быстрый темп повествования не даёт по-настоящему ими проникнуться.
Балансируя между юмором, мерзкими описаниями и бесконечными происшествиями в Нелюдово, Иван Белов написал увлекательное фэнтези: без лишнего пафоса, вымученной сложности и картонных славянских декораций. При желании можно придраться к вторичности и предсказуемости сюжета, но зачем это делать, если книга доставила удовольствие?
#прочитанное
Иван Белов, 2024
Захотелось мне как-то прочитать страшное славянское фэнтези. Идеальным кандидатом стал «Заступа: Все оттенки падали» — сборник рассказов о вурдалаке Рухе Бучиле, защищающем село Нелюдово от всевозможной нечисти в альтернативной Руси XVII века.
Сначала ничего не предвещало подвоха. Атмосфера становилась всё мрачнее, текст обрастал жуткими кровавыми подробностями. И наконец — по-настоящему пугающая сцена: мать всю ночь молится за ребёнка в храме, а в это время нечистая сила пытается попасть внутрь, колотит в двери и обращается к женщине разными голосами, чтобы отвлечь её от молитвы. Но тут Рух Бучила, охраняющий женщину, выдаёт шутку за 300 — и момент бесповоротно испорчен, уже нестрашно.
«— Напужался?
— Аж до уср… Немножко совсем».
Ожидания не оправдались: сборник оказался скорее смешным, чем страшным, несмотря на творящийся вокруг ужас. И всё же я осталась довольна. Чёрный, местами откровенно грубый юмор органично вписался в образ бессмертного вурдалака и оживил текст.
«— Шутки шутишь, Заступа, — вымученно улыбнулся Фрол. — Разве время шутить?
— Хер ли, плакать прикажешь? Давно отплакал».
В книге по-прежнему хватает трагических событий, способных стереть улыбку, но быстрый темп повествования не даёт по-настоящему ими проникнуться.
Балансируя между юмором, мерзкими описаниями и бесконечными происшествиями в Нелюдово, Иван Белов написал увлекательное фэнтези: без лишнего пафоса, вымученной сложности и картонных славянских декораций. При желании можно придраться к вторичности и предсказуемости сюжета, но зачем это делать, если книга доставила удовольствие?
#прочитанное
3🔥12❤7👍5
«Дева в саду»
Антония Сьюзен Байетт, 1978
Перевод с английского: О. Исаева, В. Ланчиков, Д. Псурцев
В год коронации Елизаветы II в небольшом городке графства Йоркшир меценат Кроу ставит пьесу молодого преподавателя Александра Уэддерберна о Елизавете I. Роль юной королевы получает семнадцатилетняя Фредерика Поттер, влюблённая в Александра. Пока девушка отдаётся театральным и околотеатральным страстям, её сестра Стефани собирается замуж за священника Дэниела, повергая в ярость отца-атеиста, а младший брат Маркус страдает от странных видений, о которых никому не решается рассказать.
Первое, что хочется сказать о «Деве в саду»: это предельно насыщенный роман. В нём много персонажей, много идей и параллелей, много Англии. Байетт, имеющая докторскую степень по английской литературе, не пишет просто и создаёт героев по своему подобию — все они интеллектуалы. Плотный текст до краёв наполнен историческими и культурными аллюзиями, отсылками к литературе, мифам и произведениям искусства. Он требует внимания и определённой эрудированности.
Байетт запечатлевает каждого из своих героев на пороге нового этапа жизни. Одни жаждут изменений, другие принимают их как меньшую из зол. На новый исторический виток вступает и сама Англия в связи с приходом к власти молодой королевы. Особняком, неподвластная переменам, стоит лишь миссис Тоун — второстепенный персонаж романа. Байетт наделила её личной трагедией: обе женщины — реальная и вымышленная — потеряли сыновей. И эта параллель придаёт образу миссис Тоун печальную убедительность.
В «Деве в саду» вообще множество женских голосов: беспокойных матерей, уставших жён, растерянных невест, своенравных дочерей. Байетт откровенно и довольно прозаично пишет о сексе, замужестве, материнстве и последующих за ними разочарованиях.
Несмотря на все достоинства романа, у меня с ним сложились непростые отношения. Главная причина — несовместимость с героями. Их поступки и рассуждения вызывали целый спектр эмоций с приставкой «не»: от непонимания и недовольства до полного непринятия. То Фредерика обжимается под кустом с незнакомцем, узнав о помолвке сестры, а затем размышляет о красоте александрийского стиха. То Дэниел в свадебный вечер до хруста сжимает Стефани и вспоминает, как, впервые увидев её, хотел сломать и причинить ей боль. Такое поведение оказалось сложнее, чем бесконечные аллюзии. И всё же мазохистский интерес к судьбам героев побеждает — впереди вторая часть цикла.
#прочитанное
Антония Сьюзен Байетт, 1978
Перевод с английского: О. Исаева, В. Ланчиков, Д. Псурцев
В год коронации Елизаветы II в небольшом городке графства Йоркшир меценат Кроу ставит пьесу молодого преподавателя Александра Уэддерберна о Елизавете I. Роль юной королевы получает семнадцатилетняя Фредерика Поттер, влюблённая в Александра. Пока девушка отдаётся театральным и околотеатральным страстям, её сестра Стефани собирается замуж за священника Дэниела, повергая в ярость отца-атеиста, а младший брат Маркус страдает от странных видений, о которых никому не решается рассказать.
Первое, что хочется сказать о «Деве в саду»: это предельно насыщенный роман. В нём много персонажей, много идей и параллелей, много Англии. Байетт, имеющая докторскую степень по английской литературе, не пишет просто и создаёт героев по своему подобию — все они интеллектуалы. Плотный текст до краёв наполнен историческими и культурными аллюзиями, отсылками к литературе, мифам и произведениям искусства. Он требует внимания и определённой эрудированности.
«— Поразительно: такая точность и тонкость, — восхитилась Стефани.
— Заумно как-то, — отвечал Дэниел».
Байетт запечатлевает каждого из своих героев на пороге нового этапа жизни. Одни жаждут изменений, другие принимают их как меньшую из зол. На новый исторический виток вступает и сама Англия в связи с приходом к власти молодой королевы. Особняком, неподвластная переменам, стоит лишь миссис Тоун — второстепенный персонаж романа. Байетт наделила её личной трагедией: обе женщины — реальная и вымышленная — потеряли сыновей. И эта параллель придаёт образу миссис Тоун печальную убедительность.
«И ещё поняла кое-что о себе самой: времени осталось не так уж много и по большому счёту не важно, чем она его заполнит. К сожалению, у неё осталось ещё немало жизненных сил, и вместо жизни она занялась сохранением хорошей мины при игре, проигранной начисто».
В «Деве в саду» вообще множество женских голосов: беспокойных матерей, уставших жён, растерянных невест, своенравных дочерей. Байетт откровенно и довольно прозаично пишет о сексе, замужестве, материнстве и последующих за ними разочарованиях.
«Это было полезное знание, уничтожавшее проклятое «или-или» в женской жизни, как видела её Фредерика. До сей поры было так: или любовь, страсть, секс, или жизнь разума, честолюбие, одиночество в толпе чужих людей. Но существовал, оказывается, и третий путь: если не делать из всего драму, можно лежать в постели с мужчиной и быть при этом совершенно самодостаточной».
Несмотря на все достоинства романа, у меня с ним сложились непростые отношения. Главная причина — несовместимость с героями. Их поступки и рассуждения вызывали целый спектр эмоций с приставкой «не»: от непонимания и недовольства до полного непринятия. То Фредерика обжимается под кустом с незнакомцем, узнав о помолвке сестры, а затем размышляет о красоте александрийского стиха. То Дэниел в свадебный вечер до хруста сжимает Стефани и вспоминает, как, впервые увидев её, хотел сломать и причинить ей боль. Такое поведение оказалось сложнее, чем бесконечные аллюзии. И всё же мазохистский интерес к судьбам героев побеждает — впереди вторая часть цикла.
#прочитанное
3❤10🔥3
«Петровы в гриппе и вокруг него»
Алексей Сальников, 2016
Бог — в нашем случае Аид — любит троицу, поэтому роман Алексея Сальникова я прочитала трижды. И каждый раз история гриппующего семейства Петровых захватывала как в первый раз и открывалась с новой стороны, чем, собственно, и покорила.
Сальников начинает «Петровых в гриппе и вокруг него» стремительно, без лишних церемоний показывая читателю, с чем ему предстоит иметь дело.
Начинающий заболевать Петров перемещается по зимнему Екатеринбургу всеми возможными способами — от троллейбуса до катафалка, — бухает со знакомыми, заходит в аптеки и магазины и ведёт разговоры разной степени адекватности. Наблюдать за всем этим удивительно интересно. Дело не в том, что происходит, а в том, как Алексей Сальников об этом пишет. Он бережно воссоздаёт нашу реальность со всеми её несовершенствами и странностями. Для Сальникова нет ничего незначительного: самые обыденные вещи он описывает с гипнотической детальностью и юмором. Так, описание подъезда и поездки на лифте занимает пять страниц и ни разу не кажется затянутым.
Когда повествование переходит к жене Петрова, понимаешь, что роман Сальникова не так прост, как могло показаться. Не потому, что Петрова в свободное от работы в библиотеке время убивает мужчин, а потому что всё больше деталей дополняют друг друга и придают происходящему новый смысл. Татарстан созвучен Тартару, инициалы друга Петрова — АИД, а имя самого Петрова, однажды мелькнувшее в разговоре, подозрительно совпадает с именем другого персонажа. При этом ничто не кажется до конца достоверным — всё расплывается в лихорадке Петровых.
Финал с вот-это-поворотом многое проясняет и вызывает желание сразу же перечитать роман. Теперь «Петровых в гриппе» воспринимаешь иначе и с удовольствием находишь мелкие подсказки, которые Алексей Сальников расставил по всему тексту: в пьяных разговорах, в непримечательных фразах, в воспоминаниях из детства. Холодные руки снегурочки на утреннике и просроченная таблетка аспирина, которым раньше можно было не придавать особого значения, яркой нитью проходят через весь сюжет. И всё же Сальников не даёт ответов на все вопросы, оставляя читателя с собственными догадками и ощущением, что что-то упустил.
В третий раз перечитывать «Петровых в гриппе» всё так же интересно, особенно зимой — роман максимально попадает в настроение. Когда уже не нужно гнаться ни за сюжетом, ни за ускользающими смыслами, можно ещё раз насладиться стилем Сальникова, открыть для себя новую трактовку происходящего и погрустить вместе с Петровым в его финальной главе.
#прочитанное #десять_из_десяти
Алексей Сальников, 2016
Бог — в нашем случае Аид — любит троицу, поэтому роман Алексея Сальникова я прочитала трижды. И каждый раз история гриппующего семейства Петровых захватывала как в первый раз и открывалась с новой стороны, чем, собственно, и покорила.
Сальников начинает «Петровых в гриппе и вокруг него» стремительно, без лишних церемоний показывая читателю, с чем ему предстоит иметь дело.
«Стоило только Петрову поехать на троллейбусе, и почти сразу же возникали безумцы и начали приставать к Петрову».
Начинающий заболевать Петров перемещается по зимнему Екатеринбургу всеми возможными способами — от троллейбуса до катафалка, — бухает со знакомыми, заходит в аптеки и магазины и ведёт разговоры разной степени адекватности. Наблюдать за всем этим удивительно интересно. Дело не в том, что происходит, а в том, как Алексей Сальников об этом пишет. Он бережно воссоздаёт нашу реальность со всеми её несовершенствами и странностями. Для Сальникова нет ничего незначительного: самые обыденные вещи он описывает с гипнотической детальностью и юмором. Так, описание подъезда и поездки на лифте занимает пять страниц и ни разу не кажется затянутым.
«Надписи в лифте плавно перетекали в надписи на стенах подъезда, где было все то же самое, но выглядело всё масштабнее, потому что в подъезде художник не был ограничен рамками холста. Если в лифте художник просто констатировал факт чьих-то близких отношений, то в подъезде он мог ещё и подробно их проиллюстрировать в меру своих анатомических познаний и фантазии».
Когда повествование переходит к жене Петрова, понимаешь, что роман Сальникова не так прост, как могло показаться. Не потому, что Петрова в свободное от работы в библиотеке время убивает мужчин, а потому что всё больше деталей дополняют друг друга и придают происходящему новый смысл. Татарстан созвучен Тартару, инициалы друга Петрова — АИД, а имя самого Петрова, однажды мелькнувшее в разговоре, подозрительно совпадает с именем другого персонажа. При этом ничто не кажется до конца достоверным — всё расплывается в лихорадке Петровых.
Финал с вот-это-поворотом многое проясняет и вызывает желание сразу же перечитать роман. Теперь «Петровых в гриппе» воспринимаешь иначе и с удовольствием находишь мелкие подсказки, которые Алексей Сальников расставил по всему тексту: в пьяных разговорах, в непримечательных фразах, в воспоминаниях из детства. Холодные руки снегурочки на утреннике и просроченная таблетка аспирина, которым раньше можно было не придавать особого значения, яркой нитью проходят через весь сюжет. И всё же Сальников не даёт ответов на все вопросы, оставляя читателя с собственными догадками и ощущением, что что-то упустил.
В третий раз перечитывать «Петровых в гриппе» всё так же интересно, особенно зимой — роман максимально попадает в настроение. Когда уже не нужно гнаться ни за сюжетом, ни за ускользающими смыслами, можно ещё раз насладиться стилем Сальникова, открыть для себя новую трактовку происходящего и погрустить вместе с Петровым в его финальной главе.
«Жизнь Петрова будто нарезали на этапы, и вот он находился в конце одного из этих этапов, а ему казалось, что это конец, совсем конец, как смерть. Получалось, что Петров думал, будто он главный персонаж, и вдруг оказалось, что он герой некого ответвления в некоем большом сюжете, гораздо более драматичном и мрачном, чем вся его жизнь».
#прочитанное #десять_из_десяти
3🔥7❤6
Sky Daddy
Кейт Фолк, 2025
Линде за тридцать. Она снимает комнату без окон и работает модератором комментариев в отделе по борьбе с ненавистью и домогательствами. А ещё у Линды есть тайна: она испытывает сексуальное влечение к самолётам. Каждую последнюю пятницу месяца Линда покупает самые дешёвые билеты в надежде, что самолёт, на котором она полетит, выберет её своей невестой, и они сольются в оргазмической катастрофе.
Sky Daddy — нарочито странный роман. Вся жизнь главной героини подчинена её одержимости. Она приезжает в аэропорт, чтобы посмотреть на самолёты издалека, следит за их перемещениями через приложение, клеит изображения самолётов на карту желаний, подавая знаки вселенной, и смотрит видео об авиакатастрофах вместо порно. Кейт Фолк смакует фетиш Линды, особо не углубляясь ни в её психологию, ни в причины, которые довели её до такой жизни. Из-за этого поверхностного подхода аллюзия на «Моби Дика», которой Фолк открывает роман, кажется то ли излишней бравадой, то ли иронией. Ну не дотягивает Линда до масштаба капитана Ахава.
В итоге Sky Daddy выглядит проходным образцом weird girl literature. Удивив в начале, роман быстро выдыхается, но по инерции продолжает вяло топтаться на месте. Ни юмора, ни драмы, ни абсурда. Хочется, чтобы Линда скорее встретила тот самый самолёт — и этот полёт наконец-то закончился.
#прочитанное
Кейт Фолк, 2025
Линде за тридцать. Она снимает комнату без окон и работает модератором комментариев в отделе по борьбе с ненавистью и домогательствами. А ещё у Линды есть тайна: она испытывает сексуальное влечение к самолётам. Каждую последнюю пятницу месяца Линда покупает самые дешёвые билеты в надежде, что самолёт, на котором она полетит, выберет её своей невестой, и они сольются в оргазмической катастрофе.
Sky Daddy — нарочито странный роман. Вся жизнь главной героини подчинена её одержимости. Она приезжает в аэропорт, чтобы посмотреть на самолёты издалека, следит за их перемещениями через приложение, клеит изображения самолётов на карту желаний, подавая знаки вселенной, и смотрит видео об авиакатастрофах вместо порно. Кейт Фолк смакует фетиш Линды, особо не углубляясь ни в её психологию, ни в причины, которые довели её до такой жизни. Из-за этого поверхностного подхода аллюзия на «Моби Дика», которой Фолк открывает роман, кажется то ли излишней бравадой, то ли иронией. Ну не дотягивает Линда до масштаба капитана Ахава.
В итоге Sky Daddy выглядит проходным образцом weird girl literature. Удивив в начале, роман быстро выдыхается, но по инерции продолжает вяло топтаться на месте. Ни юмора, ни драмы, ни абсурда. Хочется, чтобы Линда скорее встретила тот самый самолёт — и этот полёт наконец-то закончился.
#прочитанное
3❤9💔4😱1
«Кровавая комната»
Анджела Картер, 1979
Перевод с английского: Ольга Акимова
Открыла для себя Анджелу Картер и её сборник рассказов «Кровавая комната», в котором она переосмысляет сюжеты таких классических сказок, как «Синяя Борода», «Красавица и Чудовище», «Красная Шапочка».
«Кровавая комната» полна мрака и эротизма. Картер разрушает привычные образы героинь, воплощающие добродетель и чистоту. Её героини неопытны, но не невинны. Они осознают собственные желания и принимают их. Красавица может остаться с преобразившимся Чудовищем, а может и сама стать зверем, навсегда освободившись от навязанных правил.
В героинях Картер живёт тёмное желание быть съеденными, но они больше не жертвы. Любовника, посягнувшего на свободу, приручают или с сожалением убивают. И если в первом рассказе героиня всё же попадает в ловушку и нуждается в спасении от маркиза, то в одном из последних — сладко спит в объятиях волка.
Захваченная врасплох, я не сразу оценила сборник по достоинству, но чем больше о нём думала, тем больше понимала всю прелесть этих самобытных текстов. Нужно отдать должное смелости Анджелы Картер и её изощрённому (так и хочется написать «извращённому») видению. И, конечно, её красивому слогу, который словно смягчает остроту содержания.
Рассказы про Красную Шапочку напомнили мне о тревожно-завораживающей компьютерной игре The Path, где игроку нужно выбрать одну из шести Красных Шапочек и отправиться к бабушке. Вот только если ты не сходишь с тропы и благополучно добираешься до дома, игра проиграна. Каждая Шапочка должна нарушить правила и встретить в лесу своего волка.
#прочитанное
Анджела Картер, 1979
Перевод с английского: Ольга Акимова
Открыла для себя Анджелу Картер и её сборник рассказов «Кровавая комната», в котором она переосмысляет сюжеты таких классических сказок, как «Синяя Борода», «Красавица и Чудовище», «Красная Шапочка».
«Кровавая комната» полна мрака и эротизма. Картер разрушает привычные образы героинь, воплощающие добродетель и чистоту. Её героини неопытны, но не невинны. Они осознают собственные желания и принимают их. Красавица может остаться с преобразившимся Чудовищем, а может и сама стать зверем, навсегда освободившись от навязанных правил.
«И каждый взмах его языка слой за слоем сдирал с меня кожу — все наслоения, которые накопились за мою жизнь в том мире, — оставляя лишь нарождающуюся патину золистых шерстинок».
В героинях Картер живёт тёмное желание быть съеденными, но они больше не жертвы. Любовника, посягнувшего на свободу, приручают или с сожалением убивают. И если в первом рассказе героиня всё же попадает в ловушку и нуждается в спасении от маркиза, то в одном из последних — сладко спит в объятиях волка.
Захваченная врасплох, я не сразу оценила сборник по достоинству, но чем больше о нём думала, тем больше понимала всю прелесть этих самобытных текстов. Нужно отдать должное смелости Анджелы Картер и её изощрённому (так и хочется написать «извращённому») видению. И, конечно, её красивому слогу, который словно смягчает остроту содержания.
Рассказы про Красную Шапочку напомнили мне о тревожно-завораживающей компьютерной игре The Path, где игроку нужно выбрать одну из шести Красных Шапочек и отправиться к бабушке. Вот только если ты не сходишь с тропы и благополучно добираешься до дома, игра проиграна. Каждая Шапочка должна нарушить правила и встретить в лесу своего волка.
#прочитанное
3🔥10❤3
«Хамнет»
Мэгги О'Фаррелл, 2020
Перевод с английского: Маргарита Юркан
К написанию романа Мэгги О'Фаррелл побудила трагическая судьба сына Шекспира — Хамнета. Ещё в школьные годы она узнала, что мальчик умер в возрасте одиннадцати лет, и с тех пор эта история не отпускала. В одном из интервью писательница призналась, что её всегда интересовала связь между смертью сына и пьесой «Гамлет». По мнению О'Фаррелл, самая большая трагедия Шекспира произошла не на сцене, а дома в Стратфорде, и её книга должна была стать своего рода памятником Хамнету.
Однако роман стал скорее памятником жене Шекспира, которую Мэгги О'Фаррелл называет Агнес, опираясь на запись в завещании её отца. Так как об Агнес известно мало, а немногочисленные факты биографии — например, что она была старше Шекспира и вышла замуж, будучи беременной — нередко трактуются не в её пользу, О'Фаррелл решает восстановить историческую справедливость и создать образ Агнес, ничем не уступающий прославленному мужу.
Агнес становится воплощением длинного списка достоинств и умений, среди которых — экстрасенсорные способности и целительство. Шекспир же, которого О'Фаррелл ни разу не называет в тексте по имени, выглядит жалко. Он слоняется без дела и не может справиться с простыми поручениями отца, из-за чего имеет репутацию местного дурачка. Именно Агнес догадывается о таланте мужа и решает отправить его в Лондон. В какой-то момент кажется, что и пьесы он будет писать не без её помощи, но обошлось.
Из-за нелинейного повествования слабой оказывается линия Хамнета. Мэгги О'Фаррелл упорно выдёргивает читателя из последних дней жизни мальчика, чередуя их с событиями прошлого: знакомство Агнес и Шекспира, страстный секс в амбаре, от которого крутятся яблоки на полках, свадьба, роды в лесу. Трагедия Хамнета теряется среди этих воспоминаний, впустую растратив драматический потенциал — ведь сочувствие нельзя поставить на паузу. Смерть мальчика должна была стать ударом под дых, а получился лишь слабый толчок.
Не идут роману на пользу многочисленные перечисления и цепочки синонимичных повторов, к которым писательница питает страсть. Все эти избыточные куски текста добавляют объёма, но не смысла. И если в начале они не так бросаются в глаза, то ближе к финалу изрядно утомляют.
В итоге обещания Мэгги О'Фаррелл оказались обманчивыми: «Хамнет» имеет весьма формальное отношение к Шекспиру и «Гамлету», а о повседневных делах Агнес написано больше, чем о Хамнете. Это очень современный текст в декорациях XVI века. Эдакая фантазия о тех временах с исключительной героиней. Не будь в романе безымянного «учителя латыни», мало бы что изменилось — только маркетинговая кампания лишилась бы своего главного козыря.
#прочитанное
Мэгги О'Фаррелл, 2020
Перевод с английского: Маргарита Юркан
К написанию романа Мэгги О'Фаррелл побудила трагическая судьба сына Шекспира — Хамнета. Ещё в школьные годы она узнала, что мальчик умер в возрасте одиннадцати лет, и с тех пор эта история не отпускала. В одном из интервью писательница призналась, что её всегда интересовала связь между смертью сына и пьесой «Гамлет». По мнению О'Фаррелл, самая большая трагедия Шекспира произошла не на сцене, а дома в Стратфорде, и её книга должна была стать своего рода памятником Хамнету.
Однако роман стал скорее памятником жене Шекспира, которую Мэгги О'Фаррелл называет Агнес, опираясь на запись в завещании её отца. Так как об Агнес известно мало, а немногочисленные факты биографии — например, что она была старше Шекспира и вышла замуж, будучи беременной — нередко трактуются не в её пользу, О'Фаррелл решает восстановить историческую справедливость и создать образ Агнес, ничем не уступающий прославленному мужу.
Агнес становится воплощением длинного списка достоинств и умений, среди которых — экстрасенсорные способности и целительство. Шекспир же, которого О'Фаррелл ни разу не называет в тексте по имени, выглядит жалко. Он слоняется без дела и не может справиться с простыми поручениями отца, из-за чего имеет репутацию местного дурачка. Именно Агнес догадывается о таланте мужа и решает отправить его в Лондон. В какой-то момент кажется, что и пьесы он будет писать не без её помощи, но обошлось.
Из-за нелинейного повествования слабой оказывается линия Хамнета. Мэгги О'Фаррелл упорно выдёргивает читателя из последних дней жизни мальчика, чередуя их с событиями прошлого: знакомство Агнес и Шекспира, страстный секс в амбаре, от которого крутятся яблоки на полках, свадьба, роды в лесу. Трагедия Хамнета теряется среди этих воспоминаний, впустую растратив драматический потенциал — ведь сочувствие нельзя поставить на паузу. Смерть мальчика должна была стать ударом под дых, а получился лишь слабый толчок.
Не идут роману на пользу многочисленные перечисления и цепочки синонимичных повторов, к которым писательница питает страсть. Все эти избыточные куски текста добавляют объёма, но не смысла. И если в начале они не так бросаются в глаза, то ближе к финалу изрядно утомляют.
«Бумагу заполняли печатные буквы. Множество букв, множество слов, объединённых в множество строк».
«Он сделал то, осознала Агнес, что хотел бы сделать любой отец, поменяться местами со своим ребёнком, взять на себя его страдания, занять его место, предложить себя на замену, дав мальчику остаться в живых».
«Она чувствовала себя идиоткой, слепой глупышкой, распоследней дурой».
В итоге обещания Мэгги О'Фаррелл оказались обманчивыми: «Хамнет» имеет весьма формальное отношение к Шекспиру и «Гамлету», а о повседневных делах Агнес написано больше, чем о Хамнете. Это очень современный текст в декорациях XVI века. Эдакая фантазия о тех временах с исключительной героиней. Не будь в романе безымянного «учителя латыни», мало бы что изменилось — только маркетинговая кампания лишилась бы своего главного козыря.
#прочитанное
3❤8🔥4💔1