That's for sure....

Ах да, моя любимая группа
XDry hoes 🥰🥰🥰

Friendly reminder
У меня есть канал с картинками и сейчас он даже регулярно пополняется!!

Я дочитала зимнюю книгу «Резкое похолодание» Анны Старобинец и не могу отделаться от мысли, что если смешать этот сборник с Колдуном Саши Степановой в пропорции эдак 80 на 20, то получилось бы шикарное славянское городское дарк фэнтези

Но обо всем по порядку

Восемь лет назад мама взяла у кого-то книжки. Я тогда читала всё, что плохо лежало, и сборник Старобинец как раз попал в эту категорию. Нам с мамой тогда обеим понравились рассказы, особенно про домового. Они были жуткими, непонятными и при этом цепляющими. Потом мама вернула книгу, а вместе с ней – название и автора. Я помнила сюжеты, пыталась гуглить, опрашивала читающих людей – без толку.
А потом появился искусственный интеллект🤩👎🏻
В общем, спустя восемь лет, нашла я этот сборник и сразу решила перечитать.
Маркетологи (издательство? тот, кто утвердил обложку?), конечно, бездари. «Легенда русского хоррора» — надпись очень громкая и очень лишняя. Рассказы действительно мрачные и довольно чернушные, но они больше гнетущие, чем пугающие. Это качественный вкусный магический русреал.

Шесть утра, в метро толкучка, вы протискиваетесь в сторону работы, вам наступают на ноги, вам душно, вам хочется домой, вам хочется убивать.

Вы идете по улице, новый год уже отгремел салютами, поэтому цветные огни больше не скрывают черно-желтый снег. Панельки выглядят еще более серыми, еще более одинаковыми, в них легко заблудиться. В них хочется заблудиться.

От мороза трещит голова и стынет кровь.

Вот такие вайбы у Резкого похолодания

А теперь про Колдуна
Если вы не понимаете, о чем речь, вот ссылка на пост с праведным гневом: https://t.me/pankrazvnochi/864

В Похолодании герой первого рассказа тоже описывает Москву, НО она четко выстраивается в голове и!!!! она при этом ещё и вонючая
То есть передана и локация и ее атмосфера

Самое же смешное – никакого дома для нужд Химико-технологического института там не построили. А построили жилую пятиэтажку с барельефами на фасаде. Пятиэтажка Льву не понравилась, он обиделся за институт, ругал барельефы. Раздраженно объяснял Вале, спрашивавшей, «что это за мужчины и женщины вылеплены сверху на новом доме», что это не мужчины и не женщины, а такие аллегории – Техника, Искусство и Наука. И что они должны, мол, создавать для жителей этого и окрестных домов образ нового человека, умного, сильного и красивого социалиста… Только вот совершенно непонятно, почему Техника держит в руках модель дирижабля так, точно целится из винтовки, а Наука стоит, неприлично отклячив зад, будто собирается кому-то отдаться… Единственное, что Льву нравилось – материал, который использовался при постройке. Он несколько раз объяснял безучастной Вале, что дом сделан из теплобетона – «совершенно, совершенно новой штуки!».
…Дойдя до конца Спиридоньевского, я увидел наконец этот дом. Серый пятиэтажный урод стоял углом – ровно на том месте, которое я рассматривал когда-то на фотографии. Сейчас место выглядело совершенно покинутым. Я помялся немного и пошел к себе. Старик был прав: Техника целилась из винтовки, Наука собиралась отдаться, дом был выстроен из бетона. Ничего особенного.

Как можно органично вплести фольклор в современную реальность, чтобы читатель не получил эффекта жопы из кустов:

Тени вползли медленно, чинно – можно даже сказать, торжественно – и заполнили собой всю комнату, точно запеленали каждый предмет, находившийся в ней, в темно-серое покрывало. Как всегда, поначалу я немного испугался. Не люблю я их, если честно. Сколько раз с ними сталкивался – здесь же, – а до сих пор не привык. Очень уж беспристрастно они работают, есть в них какая-то неприятная уверенность, педантичность, что-то от механических щеток, которые неизбежно вычистят все – и хорошее, и плохое, и грязное, и сияющее… все подряд. Когда тело хозяина навсегда покидает дом, они приходят и выносят вслед за ним все, что может задержать в этом доме душу покойного. Они забирают прошлое – извлекают его из щелей, выскребают из каждого угла, вычищают каждый квадратный метр. Высасывают то, что было, из того, что есть. Пьют кровь прошлого…

Так что я шел не торопясь. А потом почувствовал, что кто-то идет следом за мной, тоже не торопясь, и смотрит мне в затылок.
Я резко обернулся.
– Ты мое взял, я твое возьму. Аминь! – Он широко улыбнулся своим порванным ртом.
Тот самый, из пекарни «Волконский».
– Аминь, – неохотно подтвердил я. – Я твой должник.
Мой кредитор нисколько не изменился: румяное резиновое лицо, мертвые голубые глаза, потрескавшиеся губы, русые кудри. И по-прежнему в своем дурацком национальном наряде: картуз, расписная рубаха и шаровары; лапти утопают в холодной мартовской слякоти.
– Ты мой должник, и долг твой велик.
– Так и есть, – покорно согласился я. – Аминь.
– Долг платежом красен.
– Ты прав.
– А отсрочки не проси: все по сроку на Руси.
– Аминь.
– Скушал булочку, дружок, возвращай теперь должок.
Мне захотелось его ударить. Засветить прямо в этот мерзкий малиновый рот, в черную трещину – чтобы вся его отвратительная харя развалилась на две половинки, как гнилой арбуз. Но это было невозможно. Никак нельзя. Он был мне подобным. Кроме того, он имел надо мной власть: ведь я ему задолжал. Поэтому я был сама кротость:
– Хорошо, я думаю, что мог бы…
– Ну-ка, братец, не финти, да по счету заплати.
Мне пришло в голову, что он, возможно, глухой.
Набрав в грудь побольше воздуха, я изо всех сил заорал:
– Нет пробле-е-е-м! Чего ты хочешь?
– Не дозволено кричать, нужно брата привечать.
Нет, глухим он не был. Он был сумасшедшим…
– Без толку орать, коль платить пора… Горло драть негоже нам – долг платить положено.
Он проникновенно посмотрел мне в глаза своими бессмысленными голубыми зенками, а потом громко заржал.
– Люблю фольклор, – сказал он, отсмеявшись. – Ладно. Пошутили – и будет. Пойдем теперь к тебе домой. Посмотрим, что у тебя там есть хорошенького – я чего-нибудь себе подберу.
– Но…
– Я сказал: пойдем. Это приказ. Вот и весь сказ…
«Чтоб ты сдох, пидарас», – хотел я сказать в рифму, но сдержался.



Следующий пример – как писать чернуху вкусно

– Кто там? – раздался из-за двери возбужденный женский голос с приятной гнусавинкой.
Ну, слава богу! Мать ребенка дома. Старуха, значит, была все-таки просто чокнутой. А я-то, дурак, уши развесил – «дочка шести лет». Меня ведь чуть удар не хватил… Не, я ведь и в самом деле…
Снова звякнула цепочка – и дверь резко распахнулась.
На пороге стояла – нет, не стояла, скорее радостно подпрыгивала – тетка лет сорока. Каштановые с проседью волосы разделены ровным пробором и стянуты цветными лентами в два жидких хвостика. На макушке, чуть набекрень – блестящая корона из фольги. Розовое платье, усыпанное блестками, с огромным декольте – большие обвисшие груди чуть не вываливаются. На ногах – тапочки с зайчиками и толстые белые колготки. Хлопчатобумажные… Карнавал у них здесь, что ли?
– Заходи! – радостно позвала женщина.
Нахальная. На «ты»…
Я зашел.
Она закрыла за мной дверь на ключ.
Коридор был очень маленький и тесный. Стены обтянуты рыжими прорезиненными обоями – под «кирпичную кладку». В квартире стояла гробовая тишина. Ни музыки, ни гостей. Никакого карнавала…
– Я тебя давно уже жду, – сказала женщина.
– Ну, здравствуйте, здравствуйте! – громко забасил я, скидывая на пол красный мешок. – Я Дед Мороз! Я подарки вам принес!
Странно. Дети, даже очень стеснительные, обычно выбегают в коридор после этой фразы.
– Здравствуй, – ответила женщина и почему-то захлопала в ладоши.
– А где же ребенок? – поинтересовался я шепотом. – Не спит еще, я надеюсь?
– Ребенок? – переспросила она.
– Ну да, ребенок. Девочка. Меня же к девочке пригласили?
– Ну так я – девочка, – заявила тетка и ткнула себя рукой в грудь для убедительности.
Пьяная, что ли?
– Не, ну вы, конечно, тоже еще… в самом цвету… в расцвете…
Господи, что я такое несу?
– …и прекрасно выглядите, но все-таки – я же к девочке пришел. К Леночке. Леночка ее зовут, так ведь?
Тетка пристально посмотрела на меня. Хотела что-то сказать. Потом, видимо, передумала, но рот так и остался открытым. Верхние зубы – длинные, желтые…

Ну и просто несколько моих любимых кусков, которые нагоняют притягательного мрака

Горнолыжники… Меня как-то настораживает это слово. Горнолыжники, горнолыжники… Я чувствую опасность. Горнолыжники, горнолыжники, горнолыжники, горнолыжники… Я душу его, медленно выжимаю его, туго обвиваю его кольцами четких, беззвучных повторов. Жду, когда оно перестанет дышать и застынет, очистится от всякого смысла и умрет.
Горнолыжники, горнолыжники… Да что же это такое!.. горнолыжники… Оно все еще сопротивляется… Горнолыжники, горнолыжники, – осталось совсем немного. Горнолыжники… – нужно его добить. Горнолыжники… Ну вот. Наконец-то. Оно больше не дышит. Оно ничего больше не значит.
Горнолыжники, – зачем-то повторяю я снова. Как будто хочу что-то проверить. Как будто пинаю в бок покойника, чтобы убедиться, что он действительно мертв… Убеждаюсь. Вроде бы все в порядке.
Все в порядке, но мне что-то не нравится.

На границе АБ и АВ я встречаю ведьму. Я перехожу Лесную улицу в одну сторону, она – в другую. На ней, как всегда, теплые валенки, хотя сегодня вроде бы оттепель. Она идет торопливым шагом, что-то тихо бормочет, облизывает свой нос и делает вид, что не замечает меня. Я уже было радуюсь, что мы так здорово молча разминулись, – но тут же слышу у себя за спиной ее надтреснутый голос.
– Уби-и-л-а-а! – кричит она мне через улицу, и все прохожие оборачиваются. – Уби-и-л-а-а в белом снегу-у-у! Идут холода! С севера идут холода! Стынет кровь, замерзает кровь! Замерзает твоя кровь, Сонечка! Белыми пятнами! Снежными пятнами!
Прохожие хихикают и рассматривают меня.
Я ускоряю шаг и машинально щупаю свои щеки. Ничего. Ничего не чувствую. Обморожение не проходит. Сегодня вроде бы оттепель, а я не чувствую своих щек.
– Ты обидела моего мальчика! Моего маленького мальчика! Ожидается резкое похолодание! Ты не виновата, Сонечка! Это все твои родители! Они дали тебе дурную кровь! Они слишком любят мерзлую кровь! Они любят первые заморозки! Тайну-у-у! Прячут они страшную тайну-у-у! Ищи-и-и! И найдешь!

Спасибо, что пришли на мой тед ток
Я пожертвовала Колдуна библиотеке в надежде на то, что он найдет своих читателей и Саша Степанова однажды сделает из этого концепта бэнгер
Если вам вдруг (Сибирь can't relate but it didn't stop me) не хватает промозглого пахнущего мертвечиной и ёлками зимнего вайба – "Резкое похолодание" окунет вас в прорубь с головой 🥰🥰🥰

🎊 HAPPY NEW YEAR 🎊

Это полный джинглбелс ребята, потому что с января 2026 года я буду проводить в библиотеке разговорный клуб 🤩
Встречи раз в месяц, всегда в воскресенье в 15:00
У меня уже запланированы мероприятия на год вперед💅🏻💅🏻💅🏻 сейчас занимаюсь подготовкой

Первая встреча клуба назначена на 18 января 15:00

Схема всегда одна: сначала я вас развлекаю, потом пьём чай/кофе и общаемся !!english only!!

Буду рада всех видеть 💕 приводите компанию, мы принимаем людей с любым уровнем языка

(за свои дизайнерские решения не отвечаю, но qr вроде должен работать)

В этом году было очень много музыки, путешествий, седых волос, перемен и постоянства, старых и не очень друзей, больших и маленьких джекпотов
Я рада, что этот год заканчивается
Я рада, что этот год был
Я рада, что начнется другой

Ссылка на пост, которым Миша запустил в моей голове невероятные вычислительные процессы: https://t.me/c/1687714287/437

Неожиданно для себя открыла, что фильмов 20го века в моей копилке просмотренных и высоко оцененных в разы больше, так что это было тяжко

С НОВЫМ ГОДОМ!!!! 🎉🎉🎉🎆🎇