Я знаю, что ты не боишься темноты — потому что сам носишь в себе свет.
В твоих глазах нет дна. Я вглядываюсь, падаю, но не разбиваюсь — они ловят меня мягко, как вода у пирса в сумерках. В них нет ни одного блика, что резал бы или обжигал. Даже когда ты сердито сдвигаешь брови, в глубине всё равно плещется тот самый свет — утренний, немножко сонный.
Я вижу в них ту прозрачность, какая бывает у стекла, которое годами поливал дождь, — чистота без усилия. Там не живут чужие тени, там не прячутся вопросы, на которые страшно ответить. Только тишина, в которой можно дышать.
Знаешь, у других я запоминаю цвет или разрез, а твои я помню на ощупь. Когда смотрю, мне кажется, что я держу в ладонях доверчивую птицу. И в этом спокойствии столько силы, что я верю: даже если всё рухнет, твой взгляд останется единственной ровной линией горизонта. В них нету зла. Они просто есть — и этого достаточно, чтобы мир не казался выдумкой.
В твоих глазах нет дна. Я вглядываюсь, падаю, но не разбиваюсь — они ловят меня мягко, как вода у пирса в сумерках. В них нет ни одного блика, что резал бы или обжигал. Даже когда ты сердито сдвигаешь брови, в глубине всё равно плещется тот самый свет — утренний, немножко сонный.
Я вижу в них ту прозрачность, какая бывает у стекла, которое годами поливал дождь, — чистота без усилия. Там не живут чужие тени, там не прячутся вопросы, на которые страшно ответить. Только тишина, в которой можно дышать.
Знаешь, у других я запоминаю цвет или разрез, а твои я помню на ощупь. Когда смотрю, мне кажется, что я держу в ладонях доверчивую птицу. И в этом спокойствии столько силы, что я верю: даже если всё рухнет, твой взгляд останется единственной ровной линией горизонта. В них нету зла. Они просто есть — и этого достаточно, чтобы мир не казался выдумкой.
«Киношные декорации»
🖤 🖤 🖤 🖤 🖤 🖤 🖤 🖤
Мы выросли на кадрах из старых добрых лент,
Где каждый взгляд — событие, где каждый миг —
момент.
Мы ждали, что однажды приедет наш герой,
Укроет от ненастий и заберет с собой.
Где та любовь «до гроба», как пишут на полях,
Чтоб искры до рассвета и нежность в мелочах?
Она живет не в драмах, не в голливудском сне,
А в чашке крепким чаем на утреннем окне.
В привычке дождаться, в простом «ну как дела?»,
В том, что судьба сегодня нас рядышком свела.
Любовь — не по сценарию, она в самой себе,
В спокойном «я с тобою», в доверенной судьбе.
Мы выросли на кадрах из старых добрых лент,
Где каждый взгляд — событие, где каждый миг —
момент.
Мы ждали, что однажды приедет наш герой,
Укроет от ненастий и заберет с собой.
Где та любовь «до гроба», как пишут на полях,
Чтоб искры до рассвета и нежность в мелочах?
Она живет не в драмах, не в голливудском сне,
А в чашке крепким чаем на утреннем окне.
В привычке дождаться, в простом «ну как дела?»,
В том, что судьба сегодня нас рядышком свела.
Любовь — не по сценарию, она в самой себе,
В спокойном «я с тобою», в доверенной судьбе.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
«Первый снег всегда пахнет обманом — чистотой, которой не бывает.»
Я стоял на перроне, провожая последний вагон, уносящий твоё пальто и твой смех. Ты забрала ключи, книги, полотенца с синими полосками и даже ту кружку с отбитым краем. Ты забрала привычку целовать меня в плечо по утрам и шум дождя за нашим окном.
Забери у меня всё. Забери деньги, забери имя, выскобли из памяти наши маршруты и даты. Сделай из комнаты белую пустоту. Но только не эту тонкую нить — надежду, что завтра ты передумаешь. Что хлопнет дверь, и ты скажешь: «Я забыла зонт». Я буду ждать тебя с зонтом, даже когда растает снег и в городе не останется ни одного поезда.
Я стоял на перроне, провожая последний вагон, уносящий твоё пальто и твой смех. Ты забрала ключи, книги, полотенца с синими полосками и даже ту кружку с отбитым краем. Ты забрала привычку целовать меня в плечо по утрам и шум дождя за нашим окном.
Забери у меня всё. Забери деньги, забери имя, выскобли из памяти наши маршруты и даты. Сделай из комнаты белую пустоту. Но только не эту тонкую нить — надежду, что завтра ты передумаешь. Что хлопнет дверь, и ты скажешь: «Я забыла зонт». Я буду ждать тебя с зонтом, даже когда растает снег и в городе не останется ни одного поезда.
«Ты снова пишешь про любовь, но мне уже не надо.»
Не надо, потому что слова выцвели, как старая фотография на солнце. Я помню, как раньше ждал каждое твое сообщение, перечитывал по слогам, ища между строк тепло. Теперь же я вижу только буквы — красивые, пустые буквы, за которыми нет ни обещаний, ни даже сожалений. Ты рисуешь рифмы, как узоры на стекле, но за ними — лишь туман. А мне нужна была тишина, в которой можно дышать, а не эхо твоей рефлексии. Я закрываю эту тетрадь. Пусть ветер уносит строки. Мне хватило той любви, что уже стала воспоминанием без боли.
Не надо, потому что слова выцвели, как старая фотография на солнце. Я помню, как раньше ждал каждое твое сообщение, перечитывал по слогам, ища между строк тепло. Теперь же я вижу только буквы — красивые, пустые буквы, за которыми нет ни обещаний, ни даже сожалений. Ты рисуешь рифмы, как узоры на стекле, но за ними — лишь туман. А мне нужна была тишина, в которой можно дышать, а не эхо твоей рефлексии. Я закрываю эту тетрадь. Пусть ветер уносит строки. Мне хватило той любви, что уже стала воспоминанием без боли.
«Я любил не тебя. Я любил отражение в твоих зрачках — того другого, которого ты вылепила из моей неловкости и тишины.»
Ты наделила меня смыслом, которого у меня не было, приписала мне слова, которых я не говорил, и чувства, которых я не ведал.Я был холстом для твоей фантазии. А ты была художником, рисующим не меня, а собственную тоску по идеалу. Мне нравилось быть тем героем. Нравилась твоя вера в мою лучшую версию. Но когда ты приблизилась вплотную, я рассыпался. Ты увидела не бога, а уставшего человека с дурными привычками. Я не выдержал твоей любви — она требовала быть тем, кем я не стану никогда. И сейчас, остыв, я понимаю: я скучаю не по тебе. Я скучаю по тому, кем я был в твоих глазах.
Ты наделила меня смыслом, которого у меня не было, приписала мне слова, которых я не говорил, и чувства, которых я не ведал.Я был холстом для твоей фантазии. А ты была художником, рисующим не меня, а собственную тоску по идеалу. Мне нравилось быть тем героем. Нравилась твоя вера в мою лучшую версию. Но когда ты приблизилась вплотную, я рассыпался. Ты увидела не бога, а уставшего человека с дурными привычками. Я не выдержал твоей любви — она требовала быть тем, кем я не стану никогда. И сейчас, остыв, я понимаю: я скучаю не по тебе. Я скучаю по тому, кем я был в твоих глазах.
«Вселенная в твоих глазах»
В них — мерцанье далёких ночных звёзд,
Прибой безмолвия, шёпот грёз.
В них — весна, что цветёт сквозь года,
И луны серебристой следа.
Мир вдруг стал ярче, путь — иной,
Наполненный светлой, живой мечтой.
Вся жизнь моя — в глубине взгляда,
Я люблю твои карие глаза.
Как терпкий напиток, глубок их уют,
В них нежность живёт, там покой и приют.
Без тебя — лишь холодная пустота,
А с тобой расцветает душа всегда.
Я люблю твои карие глаза —
В них вся вселенная, вся красота.
В них — мерцанье далёких ночных звёзд,
Прибой безмолвия, шёпот грёз.
В них — весна, что цветёт сквозь года,
И луны серебристой следа.
Мир вдруг стал ярче, путь — иной,
Наполненный светлой, живой мечтой.
Вся жизнь моя — в глубине взгляда,
Я люблю твои карие глаза.
Как терпкий напиток, глубок их уют,
В них нежность живёт, там покой и приют.
Без тебя — лишь холодная пустота,
А с тобой расцветает душа всегда.
Я люблю твои карие глаза —
В них вся вселенная, вся красота.
«Я не ищу красивую картинку. Мне надоело смотреть на лица, за которыми ничего нет.»
Я хочу, чтобы человек был настоящим. Чтобы с ним можно было помолчать — и не было неловко. Чтобы он не врал, даже когда правда горькая. Не нужно дорогих слов и красивых жестов. Мне важно, что у него внутри. Как он относится к жизни, к людям, к себе.
Ты говоришь о внешности, а я говорю о том, что остаётся, когда всё внешнее исчезает. Мне не нужен блеск. Мне нужен свет. Ты такого не слышал? Я сам только недавно понял. Но теперь иначе не могу.
Я хочу, чтобы человек был настоящим. Чтобы с ним можно было помолчать — и не было неловко. Чтобы он не врал, даже когда правда горькая. Не нужно дорогих слов и красивых жестов. Мне важно, что у него внутри. Как он относится к жизни, к людям, к себе.
Ты говоришь о внешности, а я говорю о том, что остаётся, когда всё внешнее исчезает. Мне не нужен блеск. Мне нужен свет. Ты такого не слышал? Я сам только недавно понял. Но теперь иначе не могу.