Возобновляем писательский тур по Еревану имени моей книжки.
У нас в Ереване. Прогулка с писателями Рубеном Пашиняном и Яном Шенкманом.
Авторская экскурсия по потаенным местам города. Байки, очень личные истории о звездах и обычных, но необычных жителях Еревана. 70-е, 80-е, 90-е… И то, что происходит прямо сейчас. Разговоры о литературе, о жизни, о памятниках и домах, мимо которых вы проходили много раз, но не обращали внимания. Эту информацию не найти ни в справочниках, ни в интернете. Бонус — книжка Яна Шенкмана «У нас в Ереване» с автографом каждому пятому участнику тура.
Экскурсия пройдет 21 сентября, в День независимости Армении.
Узнать место встречи и забронировать тур можно по телефону +37477391369 или по WhatsApp по тому же номеру.
Стоимость: €16 (7000 драмов) на человека.

Вчерашняя лекция "Перемещенных лиц" - о современной армянской музыке. Жаль, что вас не было, зря вы испугались дождя. Это было экстремально интересно. Артур Атаян - потрясающий рассказчик, знающий эту историю с самого начала до сегодняшних дней.
И теперь есть что послушать. Вот названия, которые я запомнил, а некоторые знал и раньше: Nemra, MDP, Бамбир, Rosen Tal... Я уверен, что в комментариях вы накидаете мне еще два десятка названий.
По не очень понятным причинам до Армении практически не дошли панк, постпанк и волна, говорит Артур. Таких групп было исчезающе мало. Самые распространенные жанры: арт-рок, метал и, конечно, фолк-рок в самых разных вариантах. В Ереване, как пошутил Артур, до сих пор спорят, кто лучше играет, Блэкмор или Пейдж. При том, что странной и экспериментальной музыки очень много.
Почему не прижился панк, мне понятно. Тут исторические причины. Армяне не очень любят власть, причем любую, но друг к другу относятся с уважением, очень сильны горизонтальные связи. Поэтому если ты ни с того, ни с сего начнешь эпатировать окружающих, тебя не поймут. Страна маленькая, тебе с этими людьми еще жить.
После лекции вышел Овик Азнаурян и рассказал совершенно поразительную историю о роке во время войны и блокады. Характерная деталь. На репетиции изо всех инструментов были слышны только барабаны, потому что света в городе не было.
Я отметил для себя две вещи.
1. Примерно лет семь-восемь с момента, как в России появился рок, все пели по-английски. Первые рок-песни по-русски были написаны только в начале семидесятых, если мне память не изменяет. И я даже знаю лично человека, который их написал. Еще в конце 80-х было огромное количество людей, которые считали, что рок можно петь только по-английски, а уже существовал Ленинградский рок-клуб и так далее. Потом эта волна вернулась в середине девяностых вместе с альтернативным роком. Все снова стали петь по-английски.
А первая армянская группа "Мечтатели" в 1965 году сразу запела по-армянски. И вообще примеров пения по-английски в армянской рок-музыке очень мало.
2. В Армении всегда любили русскую музыку, в том числе рок. Особенной любовью пользовались Цой и Шевчук. Концерты русских исполнителей собирали (и собирают) большие залы, их песни знают чуть ли не наизусть. Но практически никакого влияния русский рок на армянский не оказал. Слушать слушали, любить любили, но делали все по-своему.
Поразительно устойчивая культура.

Это было недавно. Банкомат зажевал карту, прямо в отделении банка. На этой карте все мои деньги на текущий момент, а наличных нету вообще. Карту, конечно, восстановят, но на это уйдет самое меньшее дня три. И эти три дня надо на что-то жить. Стою печалюсь, не знаю, что делать. Подходит охранник. Спрашивает, что такое. Объясняю. Выходит операционистка. Спрашивает, что случилось. Объясняю. На шум выходит управляющий. Энергично берется за дело и блокирует карту. «Да, говорит, проблема. А хочешь я тебе взаймы дам?».

Книжка "У нас в Ереване" в книжном магазине "Санкт-Петербург", Нью-Йорк.

Новая лекция "Перемещенных лиц" - политическая. "Армения - Россия: бракоразводный процесс". Говорим с Арсеном Харатяном, конфликтологом, политическим экспертом, журналистом - о том, с чего начался разворот Армении к Западу, почему он идет так медленно, со скрипом, и каковы возможные сценарии развития событий. В общем, на какой стадии сейчас бракоразводный процесс: это пока только выяснение отношений или все уже решено и осталось только забрать вещи из квартиры бывшего супруга, иначе их просто выкинут?
3 октября, 19-00
Кафе "Туманянс-арт", ул. Московян, 6/7
Вход свободный.

Герман Лукомников:

Наверно наши бывшие друзья
С которыми мы нынче срать не сядем
Они как Штирлиц или даже Шиндлер
Втираются в доверие к режиму
Чтоб нас потом же и спасать
А мы неблагодарные
Недальновидные
Не понимая тонкостей игры
Их костерим последними словами
Но день настанет Рухнет тирания
Откроются их тайные пути
И снова с закадычными друзьями
Мы вместе сядем срать

«Чемодан» Довлатова — чисто ереванская история. Этот спектакль родился здесь в прошлом году, и был больше терапевтическим, интерактивным. Ты мог встать и рассказать свою историю, историю своего чемодана. Мой, например, весил ровно 23 килограмма. Я это хорошо помню, больше не пропускали.
Теперь это театр с настоящими звездами. Кортнев (фактически запрещенный в России), Агранович, Семен Трескунов… Я видел фрагмент репетиции. Герой говорит (эти довлатовские фразы мы знаем наизусть): «После тюрьмы мне все нравилось…». И Кортнев поет свой старый хит «Сел и поехал». Песня из альбома «Несчастного случая» с говорящим названием «Последние деньки в Раю». Все каким-то образом складывается в историю про нас, так с нами и было.
Принято считать, что довлатовский юмор — еврейский. Только здесь я понял, что он армянский. Когда-то я написал для журнала «Ереван» огромный очерк о нем под названием «Армянская синагога». Но все-таки не столько синагога, сколько армянская. Я вспоминаю об этом каждый раз, когда прохожу угол Проспекта и Туманяна, там есть вывеска с фамилией Довлатян.
Эмиграция дала Довлатову вторую жизнь. Это двусмысленная фраза. Она дала ему вторую жизнь как писателю, а нынешняя сделала его (уже в который раз) самым актуальным автором. Это уже не только про жизненные ситуации, которые происходят каждый день, но и про одну большую жизненную ситуацию, которая с нами всеми произошла.
А еще — о том, что сколько ни начинай новую жизнь, а старая тебя не отпустит. Об этом книга, об этом спектакль. Из Еревана он поедет в мировое турне.
Премьера 9 и 10 октября
Театр им. Сундукяна
ул. Сурб Григор Лусаворич, 6
20-00
Ссылка на билеты в первом коменте.
https://qiosk.am/ru/event/297
https://qiosk.am/ru/event/302

Дал большое интервью изданию MyBridge. Речь идет о начале войны, о жизни в Армении, о литературе. Это первое мое интервью в эмиграции, которое можно назвать беспросветно мрачным и даже злым. Мрак этот вызван не тем, что я далеко от родины, а тем, что я от нее слишком близко. Она нависает как туча.
Я больше не верю в том, что все кончится хорошо, даже теоретически. Меня не убеждает ни грядущий конец войны, ни смерть Путина. Зло не в Путине и даже не в империи, а в людях определенного склада, которых воспитала РФ, но они неистребимы как тараканы. И вездесущи. А риторика может быть любой, в том числе антипутинской. https://mybridge.tech/article/tmMJ69eBRNDD3o6Qs

Поговорил с Гребенщиковым о его "Книге слов", эстетике абсурда и эмиграции.
Интервью называется: «С какой стати мир должен делать скидку русским?»
Важная цитата: "Можно быть безграмотным бандитом или тончайшим интеллигентом — ты все равно часть народа, тебя породившего". https://mybridge.tech/article/6WnhMQKCNhtMfzAAJ

Олег Дозморов:

* * *
давай-ка сходим в магазин
чего-нибудь на ужин купим
ну ладно я схожу один
уж этот подвиг мне доступен

идёт носитель языка
через дорогу вправо влево
походочка его легка
на темечке сияет небо

речь прямиком ведёт в тюрьму
ну а молчание кроваво
давай-ка напиши муму
отменят крепостное право

Это первый текст проекта "Книжные магазины на карте мира". Надеюсь, что он продолжится и будет осуществлен.
В первом выпуске - чудесный магазин Itaka books Tbilisi и его владелец Стас Гайворонский. Человек без малого легендарный, автор книги «Как открыть книжный магазин и не облажаться», основатель книжного "Ходасевич" в Москве на Покровке. Я был там когда-то и поразился не книгам даже, которые периодически падали на меня с полок, а продавщицам. Это даже не тургеневские девушки, а чеховские, слабые, нежные, трепетные, но, видимо, как раз трепетное и выживает.
"Итака" и "Ходасевич" больше всего похожи на первые независимые книжные девяностых, еще не зараженные бизнесом, гламуром и тотальным менеджментом, как сейчас. Там можно было все, и царила любовь.
Будете в Тбилиси - заходите в "Итаку". https://mybridge.tech/article/dolgozhdannyy_tamizdat_kropotkin_po-gruzinski_i_russkie_emigranty_v_moskve-GvJvLmCRrnMNdWsWH

Тема следующей встречи в лектории "Перемещенные лица" -
"Война и эмиграция как духовная проблема".
Спикер - священник-эмигрант, отец Андрей Мизюк.

23 октября, 19-00
Кафе "Туманянс-арт", ул. Московян, 6/7.
Вход свободный.

У Саши Дельфинова вышел новый альбом.
Радио «Спектакль» – Poet Delfinov & ClerWolf
Пользуясь случаем, перечитываю одно из его любимых стихотворений, написанных в первые дни войны:
«Нет войне!»
«Нет войне!» – говорили мы, но война не кончалась,
А наоборот, разгоралась, становилась сильней,
Ужас и Отчуждение шли по следам за ней,
А нас становилось всё меньше, пока почти не осталось,
И я помню пустынную площадь, и дождь, и слякоть,
Я выглядывал в щель занавески и видел в моём окне,
Как маленький человечек с плакатиком «Нет войне!»
Стоит там один, и от страха хотелось плакать.
Я боялся начальника, вдруг уволит меня с работы,
Боялся удара дубинкой и чувства, когда никто ты,
Боялся соседей, что будут шипеть мне вслед,
Боялся потери достоинства (которого уже нет),
Боялся вообще просто так – каждый мой вздох был жуток,
Боялся уехать в СИЗО на пятнадцать суток,
Боялся людей в униформе (чуть позже — любых людей),
Боялся, что дети в школе будут чистить моих детей,
Боялся, что в дверь постучат в пять утра, закричав: «Открывай нам, сука!»
Боялся любого стука (чуть позже — любого звука),
Боялся своей собаки, боялся собственного кота,
Боялся, что не смогу перестать бояться уже никогда,
Боялся того, кто грызёт изнутри (сам себе больше всех ты страшен)
Боялся насмешек и улюлюканья от прохожих граждан,
Боялся войны, вдруг придёт и мне отомстит она,
Боялся жены, вдруг скажет: «А я – за войну!» (в результате ушла жена),
Боялся, пока был с тобой и когда сам с собой остался,
Да я ещё не родился, а только боялся, боялся, боялся,
И подглядывал в щель занавески и видел в моём окне,
Как маленький человечек с плакатиком «Нет войне!»
Стоит там один, а к нему уже бегут полицейские.
Я-то причём тут? Что тут поделать мне?
Уж я-то за мир во всём мире, что же тут сделать мне?
ЧТО ЖЕ ТУТ СДЕЛАТЬ МНЕ? https://globexmusic.lnk.to/CH9mKUhi

С утра под окном молились по-армянски. Бархатный, глубокий мужской голос нараспев произносил слова молитвы. Я курил наверху и слушал. Очень красиво, завораживает, только непонятно, откуда звук. Вот кошки, вот сторожевая собака, вот дети играют у гаража. И наконец, под деревьями я рассмотрел мужика с телефоном. Молитву он закончил так: «Ну всё, ахперес, договорились!».

Вышел фильм "Болотная. Упущенный шанс", созданный Мишей Козыревым и командой "Дождя" при моем участии в качестве консультанта и сценариста. Работая над ним, я как будто пережил все заново. По стечению обстоятельств я был там с самого начала, даже еще во время прелюдии и знаю многих действующих лиц. Как-то декабрьским вечером 2011 года я шел в "ОГИ" выпить водки, вышел из метро "Чистые пруды" и оказался на митинге. Это были первые митинги, на которых я стал работать репортером. Так я, собственно, репортером и стал и проработал им 12 лет , хотя теперь уже непонятно зачем.
Лучше всего о Болотной сказал, по-моему, Кортнев: "И знаешь, что обманывают, что шансов нет, а все равно веришь".
Когда я с оператором журнала "Медведь" выбрался из каши 6 мая на Болотной, на мосту к нам подошел какой-то парень. Поинтересовался, что происходит. Я объяснил. "Это они зря, сказал он, Путин сила, а против силы нельзя, не положено". Так они и до сих пор думают, что нельзя.
Я знаю лично, как минимум четверых, отсидевших по Болотному делу, почти все это анархисты. Одного из них я случайно встретил здесь, в эмиграции. И подарил ему чудом сохранившуюся у меня листовку тех времен с его портретом. Не знаю, что он будет с ней делать. Если выкинет - значит, выкинет.
Был счастлив в очередной раз работать с Козыревым, на меня сильное впечатление произвел его высокий профессионализм. Раньше я по своему невежству думал, что эти люди только отдают руководящие указания и появляются в кадре. Нет, он делает все сам, ручками, с полным пониманием дела. https://www.youtube.com/watch?v=zeY0z6qLUcY&t=2s

Тема следующей лекции "Перемещенных лиц" - "Почему начинаются войны?". Говорим об этом с писателем и историком Ованесом Азнауряном.
Война в разных своих видах и проявлениях идет так долго, что мы как-то уже свыклись и перестали задумываться о ее причинах. Именно причинах, не поводах. Как писал Маяковский: "За что воюем?".
О политических, исторических, экономических причинах того, что происходит сейчас в мире, расскажет Азнаурян, тут он специалист.
А у меня есть две гипотезы философского характера.
1. Кризис смысла существования и целеполагания. Не в плане - купить квартиру и поехать на море, а более глобально: зачем?. Когда в мире накапливается критическое большинство людей, которым нечем жить, их очень легко убедить в том, что надо за что-нибудь умереть.
2. Мировой порядок - от политики до устройства быта и распределения благ - перестал устраивать людей. Старый мир должен быть разрушен и построен на новых основаниях. Но бенефициары старого мира не собираются уступать.
Вход свободный

Поговорил с Юрием Володарским об украинской литературе в условиях войны, то есть прямо сейчас.
Разговор вышел (и не мог не выйти) предельно мрачный. Во-первых, впечатляет количество жертв среди украинских писателей. Очень много.
Во-вторых, была озвучена важная и трагичная мысль о разнице между отношением к нaцистcкому режиму и отношением к кремлевскому.
Цитата:
"Немецкий нaцизм воспринимался в Советском Союзе как аномалия. Власть в Германии нацистам принадлежала временно, страна потерпела сокрушительное поражение в войне, провела денацификацию, полностью переосмыслила себя. Это уже была Германия, которую снова можно было любить. Русская история в Украине другая. Россия теперь воспринимается как вечный колонизатор, считается, что русские всегда угнетали украинцев, уничтожали их культуру и язык. И то, что происходит сейчас, не аномалия, а норма, потому что якобы русские вообще такие".
И прогноз - в обозримом будущем это вряд ли изменится. https://mybridge.tech/article/novye_knigi_novye_zhertvy_i_prognoz_na_50_let_vpered-EnAK4NrrCv7tZFD6f

ИЗ КНИГИ "МАРГИНАЛЫ"
Позвонил Гальпер и с киевским акцентом, не выветрившимся за тридцать лет эмиграции, сказал: «Я завидую твоей славе!». Мне хотелось сказать: «А я — твоей», но потом я вспомнил, что время от времени он играет в голливудских фильмах русских мафиози второго плана, и промолчал.
И вот он приехал в Ереван. Этому предшествовали несколько месяцев телефонных переговоров. «А что с культурной программой, Саша? Ты уже подумал об этом? Монастыри, музеи?». «К сожалению, на это нет времени. У меня столько дел, столько дел. Приеду — бухать буду!». Хороший бизнес-план, дающий надежду на будущее.
Писать о Ереване он начал еще в самолете. В первом рассказе старая армянка у него устраивает типичный для одесского рынка скандал с криками: «Таки да!». Во втором появились слова «тухес» и «поц».
— Ты уверен, что это армяне? — спросил я его осторожно.
Я уже давно заметил, что все, о ком пишет Гальпер, превращаются в евреев, хотят они того или нет. Много лет он работает в социальной службе Нью-Йорка, распределяет по приютам бездомных. Среди них попадаются чернoкoжие нaркoманы, пуэрториканские трансгендеры, убийцы, отсидевшие срок, а иногда все сразу в одном лице. Мастерство Гальпера превращает их в евреев за пять минут. Да, бывают и такие евреи.
Мы познакомились в нулевых в Москве на поэтическом вечере. Это была странная компания, из тех, кто любит поорать матерные стишки, но за неуважительный отзыв о Мандельштаме может стукнуть бутылкой по голове. Тогда казалось, что нас много таких, шумных, брутальных, пьяных, а сейчас я могу вспомнить человека четыре, не больше. Как будто дым рассеялся, и мы остались одни.
Мы действительно много пили. Помню, как мы выступали с ним в книжном магазине, и минуты через три после начала на меня рухнула полка. По затылку шарахнуло "Происхождением видов" Дарвина. В глазах помутилось. На левую руку свалилась книга "Как издать вашу книгу". Большой палец тут же распух как член. Хорошо, что не на правую. Правая рука для мужчины много значит.
В ногу со всей дури врезался "Маяковский" Быкова. И что-то во мне после этого сдвинулось, изменилось. Я стал иначе смотреть на вещи. Я понял, что нельзя так просто взять и нажраться. Надо подумать, поразмышлять, немного отрешиться от мира, который стискивает нас своими щупальцами... И только после этого выпить.
В тот вечер в рюмочной «Второе дыхание» поэту Чемоданову выбили зуб, пока я нес к столу бутерброды с килькой. Сделал это выпускник консерватории, они вообще звери, никогда не любил их, да и вообще гениев, они опасны для нормальных людей. «Пассионариев и харизматиков надо душить в колыбели!» — сказал я Чемоданову. Видимо, меня не просто так стукнуло по голове Дарвином.
Когда началась война, Гальпер позвонил мне из Нью-Йорка и бодрым голосом произнес:
— Мы с тобой созваниваемся только в моменты исторических катастроф!
Я это запомнил. Теперь, когда мне хочется поговорить с Сашей, я думаю: "Нет, не надо. Еще не время".
Когда пробьет час последней окончательной катастрофы, в прямом эфире на все страны и континенты раздастся мой отчаянный крик:
— Что вы делаете! Подождите! Не начинайте! Я жду важного звонка из Нью-Йорка!
Все равно, пока не поговорим, у них ничего не выйдет.
Когда здесь, в Ереване, уже темнеет, там, на другом конце света, только начинается день. Гальпер встает в пять утра, ложится в ванну и плачет, он сам мне это рассказывал между анекдотами про Брайтон-Бич и последними литературными новостями. Мы много шутили, Саша заказал свиные ребрышки, совершенно кошерные, на его взгляд, пили «Ахтамар», а потом он вдруг спросил:
— Зачем это все? Ты не знаешь случайно, зачем я вообще живу?
Мне кажется, я догадываюсь.

Хемингуэй. Как будто сейчас написано:
«У богачей всегда есть что-то вроде рыбы-лоцмана, которая разведывает путь; иногда она глуховата, иногда подслеповата, но, явившись первой, принимается благожелательно и нерешительно разнюхивать…
Потом являются богачи, и все меняется необратимо…
В том году богачи явились следом за рыбой-лоцманом. Годом раньше они не приехали бы. Тогда не было уверенности. Работа шла так же хорошо, счастья было даже больше, но роман еще не был написан, поэтому уверенности у них не было. Они никогда не тратили свое время и обаяние на то, в чем не было уверенности. Да и зачем?..
Но в этом году у них появилась уверенность — рыба-лоцман дала им знать и сама явилась, чтобы мы не восприняли их как чужаков и чтобы я не упирался. Рыбой-лоцманом, понятно, был наш приятель.
Когда они говорили: «Это изумительно, Эрнест. Совершенно изумительно. Вы сами не понимаете, что это такое», — я благодарно вилял хвостом и нырял в представление о жизни как о ежедневной фиесте, надеясь приплыть на берег с какой-нибудь замечательной палкой, — вместо того чтобы подумать: «Если этим паразитам нравится, что же там неправильно?» Так бы я подумал, если б вел себя как профессионал; впрочем, если бы я вел себя как профессионал, то никогда бы не стал читать им…
Если ты солгал и изменил кому-то, то сделаешь это снова. Если с тобой мог кто-то так поступить однажды, то и другой так поступит. Я ненавидел этих богачей за то, что они поддерживали и поощряли меня в дурных делах. Но откуда им было знать, что это дурно и должно плохо кончиться, если они не знали всех обстоятельств? Это была не их вина. Вина их была только в том, что они вмешивались в чужие жизни…»

Уже завтра!
Вход свободный.

Моя книга "У нас в Ереване" - в берлинском магазине "Бабель" Babel Books Berlin, Bernauer Str. 49. Там есть и доставка.