1990-й, самый закат горбачевской эпохи. Он пока еще у власти, но уже понятно, что конец близок и дальше будет что-то другое. Об этом жарко спорят, мы тоже обсуждаем в меру своего разумения. После учебы гуляем и обсуждаем. Горбачёв то, Горбачёв сё. Между тем темнеет. Из ярко освещенного подъезда гостиницы «Интурист» выходит наша однокурсница. Показывает нам доллары и говорит:
— Нет, ну вы как хотите, а лично я за Мишеля!

Когда говорят, что мы все проебали, просрали великую страну, я злюсь. Это означает, что до 24 февраля у нас была прекрасная страна, а потом внезапно стала ужасная. Ну, вранье же, так не бывает. Просто вам было уютно и выгодно в ужасной стране, вот и все.
Написал об этом - может быть, несколько сумбурно, но вы поймете.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/11/13/my-umerli-ranshe-chem-nas-stali-ubivat

Я сейчас в том возрасте, когда надо очень осторожно выбирать знакомства и вообще подбирать слова. Ведь все эти люди напишут обо мне потом мемуары. Вернее, могут написать, а могут, конечно, не написать. Но кроме них, все равно некому.

Первые месяцы эмиграции я любил говорить: «В России обманывают на каждом шагу. В Стамбуле воруют. В Баку, говорят, вообще шагу нельзя пройти, останешься без денег. А вот у нас в Ереване…» «Успокойся, — сказала мне знакомая армянская девушка. — Здесь тебя тоже обуют, но мило и нежно. Ты останешься доволен, тебе даже понравится».
И вот иду я покупать ботинки. Старые, привезенные из Москвы и купленные с помощью акции «три ботинка по цене одного» стали несовместимы с жизнью.
И все не то: либо цена высокая, либо размер не мой, либо вообще предлагают брюки вместо ботинок. А самый частый случай: ботинки есть, выбор роскошный, но нигде нет продавца. Ушел куда-то пить кофе и есть кебаб. Навсегда.
Но вот наконец удача. Мой размер и даже больше. И цена всего 17 тысяч, я быстро сбил ее до шестнадцати. «Хороший товар, — говорит продавец, — ботинки заграничные, вьетнамские, вся Европа носит в этом сезоне». А я что, не Европа что ли? Ну и купил. Понимал, что обманывают, но уже устал выбирать.
А где-то через неделю они порвались. Но кто сказал, что в Европе ботинки не рвутся? Рвутся.
Снова иду в магазин — скандалить, плакать, кричать, что это бандитизм и требовать деньги обратно. И вот уже почти пришел, преодолел два светофора и случайно взглянул себе под ноги: ботинки целые! А ведь была зияющая рана в боку. Но, видимо, затянулась. Я знаю, что так не бывает, но я верю своим глазам.
Возвращаюсь домой, снимаю, осматриваю. Целые!
Утром: ага, все-таки рваные! Присмотрелся: нет, кажется.
И так почти каждый день.
В этих ботинках я потом пережил семичасовую дорогу в Тбилиси и такую же обратно. Я ездил в них в Карабах. Я в конце концов был на концерте Нойза МС… В Армении не так много экстрима, но я его находил. И каждый раз ботинки выглядели непригодными для ношения. В боку зияла рана, вид умирающий. И каждый раз они опять возвращались к жизни.
Теперь я стараюсь не глядеть на них, когда надеваю. Я понимаю, что чудо не может длиться вечно. Но оно длится, длится…
Девушка была права: я доволен.

Евгений Лесин:

Они входили
С брезгливостью и презреньем.
Они очищали землю от недолюдей.
Они удивились,
Что их не встречают чаем с вареньем.
А сопротивленьем
Пустых площадей.

А мы входили
С ненавистью и завистью.
Мы хотели
Разрушить и отомстить.
Все уничтожить, покончить с их тихой заводью.
И вам нет пощады, и нам все равно
Не жить.

Они проснулись, а мы никак не проспимся.
Они ужаснулись, а мы гордимся.

"Танцуют скоморохи, чтоб не скучали лохи и мчались в караоке встречать Армагедон". Новая песня "Ногу Свело!", премьера.
Мультипликация Олега Куваева.
https://www.youtube.com/watch?v=q07dm6lPs2k

В России мой страшный сон, повторяющийся из раза в раз много лет, выглядел так: в квартире не закрывается дверь. То ли замок сломался, то ли я забыл закрыть, то ли ее взломали. С той стороны чужие агрессивные люди. Я пытаюсь закрыть дверь, но ничего не выходит. Они заходят, берут вещи, издеваются надо мной, я чувствую себя абсолютно беспомощным.
Я просыпался в ужасе, включал весь свет, проверял замок и еще долго не мог успокоиться.
Здесь, в эмиграции, этот кошмар исчез начисто. За много месяцев ни разу не снился. Зато появился другой: я хожу по чужому незнакомому городу и не могу найти нужный дом. Долго-долго. Уже устал совсем, а все не могу попасть туда, куда надо.
Это тоже страшновато, но все-таки не совсем безнадежно.

"Боятся все снизу доверху. Только эмигрировав, я осознал, в каком страхе жил все эти годы. Страх выходил из меня буквально физически. Это в России мне казалось, что я очень смелый, а на самом деле я жил в нечеловеческом напряжении. Постоянно ждал, что унизят, отнимут, накажут, подавят, оскорбят. И это еще в лучшем случае. Может, и не боялся, но ждал. Жизнь в России — постоянное ожиданье удара.
Это не связано напрямую с политикой, с репрессиями. Безотчетный страх живет в каждом. Страх перед теми, кто ведет себя как хозяин, кто может сделать с тобой что угодно. Это уже привычное состояние.
Мне так легко говорить об этом, потому что и я такой же. Я как ребенок боюсь чужих людей, мне неуютно в незнакомых местах. Долгое время я считал, что те, кто говорит на иностранных языках, хотят унизить меня, показать, что они лучше и значительнее, чем я. Серьезно. Мне не приходила в голову мысль, что это я говорю на иностранном языке, что это я другой. Пришла только в эмиграции, и меня отпустило".
Написал о блокировках СМИ и страхе как движущем механизме русской жизни.
Внимание: текст закрыт пейволом, то есть платный. К сожалению, но вот так.
https://rusklik.tvnet.lv/7653991/zachem-rossiya-putina-blokiruet-rossiyu-zdorovogo-cheloveka

Написал о новой порции песен, пропитанных войной. Главное ощущение - война всюду, от нее не уйти, даже если очень хочется.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/11/24/pesni-gneva-i-bessiliia

Это канал израильского портала «Детали». Я не включен в реалии израильской политики, но читаю с удовольствием, а уж для тех, кто включен и живет там, это, как говорится, must read. Кстати, и я там печатаюсь, а это не самая плохая рекомендация.
Вот несколько привлекательных заголовков:
«Я покинула хасидский мир, чтобы стать лесбиянкой»,
«Прелюбодеи Ветхого Завета»,
«В Яффо объявилась художница-мутант».
Плюс серьезная аналитика.
В общем, рекомендую.
https://t.me/detalynews

Крутой киевский продюсер Ясинский рассказал мне о том, что происходит сейчас в поп-музыке воюющей страны - Украины.
"Если во время концерта прозвучит воздушная тревога и угроза обстрела, а в этом нет ничего невозможного, нужно покинуть помещение и быстро переместиться в бомбоубежище, либо в метро".
https://novayagazeta.eu/articles/2022/11/26/mikhail-iasinskii-nuzhny-pesni-kotorye-vnushaiut-veru-v-pobedu

Периодически делаю интервью с украинскими спикерами. Это сложно. Многие отказываются, и их можно понять. Многие вообще игнорируют. Но даже когда интервью сделано, возникают проблемы с коммуникацией. Человек может не отвечать сутками. Я сижу и думаю: наверно, он все-таки решил не иметь дело с русскими. Или я его чем-то обидел и он взбешен. Или просто пренебрегает мной, считает, что это неважно.
Я раздражаюсь на то, что все так медленно и нечетко. А потом оказывается, что у человека все это время не было света, потому что русские ракеты вырубили подстанции. И он мотался по городу, пытаясь хоть как-то выйти на связь. А она прерывалась, а была воздушная тревога, а аккумулятор садился. И потом он выходит на связь, и выясняется, что все нормально, все проблемы решены. Ничего страшного, просто у них война.
Умом я это понимаю, но представить никак не могу, потому что жизнь так или иначе все равно продолжается. Надо всем этим витает какая-то болезненная атмосфера нормальности. Я не знаю, как катастрофа может стать нормой, но каким-то образом это все происходит.

Иногда бывает необъяснимое.
По дороге из Тель-Авива в Хайфу разговорился по-английски с таксистом. Узнав, что я русский (а для них мы не совсем евреи, скорее русские), он сказал:
- А мне Путин нравится!
Так, началось. Что будет дальше, я знаю, подумал я.
И ошибся.
- Путин и Рене Декарт!
Я решил, что ослышался. Списал это на плохое знание языка.
- И еще русские народные песни. У вас красивые песни. Одну из них написал наш певец Миша Гуревич.
И поставил. Импозантный еврей усталым голосом пел по-английски что-то среднее между Шуфутинским и Коэном. Красивая народная песня. Ответить мне было нечего.
Я вспомнил свой разговор с Навальным десятилетней давности. Навальный сказал тогда:
- Я люблю искусство, но плохо в нем понимаю.
Да, тут мы не дорабатываем.
Под конец разговора выяснилось, что от таксиста ушла жена. Хорошо, что не к Декарту. И не к Зеленскому.

Написал про скандал на саммите ОДКБ и антипутинские протесты в Ереване. Ощущение, что мир меняется на глазах. Надеюсь, что в лучшую сторону. Спасибо за интервью Тиграну Хзмаляну, лидеру "Европейской партии Армении"
https://detaly.co.il/putin-ubirajsya-von-armeniya-razvoditsya-s-rossiej-protsess-poshel/

Андрей Родионов:

Мне холодно, глаза закрытые
Шепчу бессмысленную херь
Друзья, друзья мои забытые
Где вы теперь, где вы теперь

Затихли, слиплись как от холода
Зима-зима приходит в нас
И все слова мои по поводу
Похитил серый ганджубас

Мозг разделён Москвой и Киевом
Два полушария больны
И не чемпионатом мира, но
Чемпионатом, брат, войны

Где вы теперь, вы ждёте в Турции
Когда вернётся всё назад
Но мир не нарастет, как устрицы
На ваш окаменевший зад

А может обо мне вы вспомните
И скажете,а как там наш старик?
А может быть в музее «Полторы комнаты»
Лиловый снеговик мне подал пуховик

"Когда говорят, что россияне поддерживают Путина, обычно имеют в виду, что они поддерживают обстрелы Украины и желают смерти живущим там людям. Но это не так. Россияне привычно поддерживают власть, а не убийства. Если бы 24.02 Путин обратился к стране и сказал, что из-за угрозы вторжения инопланетян и активности солдат НАТО нам нужно срочно передать управление Крымом Украине и во имя национальных интересов платить им за пользование военной базой, россияне точно так же поддержали бы это решение".
Поговорил с Васей Обломовым, который отказывается считать себя эмигрантом и ненавидеть Россию.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/11/30/rossiiane-podderzhivaiut-vlast-a-ne-ubiistva

Евгений Лесин:

Вера в бога – наркотик народа,
Пропаганда – и вовсе бухло.
Наш Берлин 45-го года
Не бомбили еще, повезло.

Боевых комаров камарилья
Налетела на спящий Мадрид.
Перебиты, поломаны крылья,
И звезда со звездой говорит.

Не спасти триумфальные арки,
Не сберечь довоенный уют.
Если будет стрельба в зоопарке,
Обезьянки от страха умрут.

За девять месяцев жизни в Армении мне не только никто не нахамил, на меня ни разу не повысили голос. Все очень спокойные. Это хорошо, но как-то противоречит моим представлениям о кавказской гиперэмоциональности, о взрывном кавказском темпераменте. Здесь даже на рынке гораздо тише, чем на одесском Привозе, я могу сравнивать. Никто не хватает за руки, никто не кричит: "Мужчина, куда вы смотрите!" Вообще никакой агрессии.
Лишь однажды ночью я видел, как двое армян на перекрестке дико орали друг на друга, лица искаженные, я думал, что сейчас будет смертоубийство.
"Что они кричат?" - спросил я прохожего.
Мне перевели:
"Какой ты прекрасный человек! Как ты мне нравишься!"
И я понял, что смертоубийство откладывается.

Прочитал про «Дождь» и вспомнил, что нечто похожее по смыслу произошло со мной пресловутые восемь лет назад. В октябре 2014-го нас с фотографом задержало СБУ в Мелитополе, мы делали репортаж о донецких детях, детях беженцев. Володя снимал, а я записывал их истории.
Взяли прямо на площади перед вокзалом, мы уже купили билеты и должны были ехать дальше, в Харьков. Задержанию предшествовала слежка, нас взяли не случайно, нас вычислили. А вернее, стукнул кто-то из тех, у кого я брал интервью. С этого момента нас вели и довели до вокзальной площади, до отделения СБУ.
В отделении нас развели по разным комнатам, со мной беседовал капитан, с Володей его помощник. Разговор шел в духе: «А вот у нас тут мост недавно взорвали, это не вы случайно?». Или: «Вы, наверно, ходите на протестные митинги, да? Вас задерживали? Вот там вас и завербовало ФСБ, вы агент!»
Все эти дешевые фокусы я знаю наизусть. Более того, меня им учили. Был такой предмет на военной кафедре журфака МГУ в девяностые – спецпропаганда. И было занятие, которое так и называлось – «Техника допроса пленных с целью выяснить моральное состояние войск противника». И капитан знал, его тоже учили. Это одна школа, советская.
Я не боялся, я понимал, что нам ничего не сделают. Было ясно, чего он хочет. Он ждал, что я испугаюсь, запутаюсь и назову фамилии волонтеров, которые мне помогали. И вот им пришлось бы реально туго.
Под конец он разозлился и сказал прямо: «Дайте ваши контакты!» И еще: «Почему вы не действовали через официальные органы? Почему не послали в министерство запрос?» А то я не знаю, что ответили бы мне в министерстве.
Мы работали по аккредитации. В то время ее не выдавали на руки, а вносили журналистов в какие-то мутные списки. И на каждому блокпосту надо было звонить и подтверждать, что ты не шпион. Короче, у меня был телефон его начальства в Киеве. Один звонок, и все кончится, и мы выйдем оттуда. Но позвонить мне не дали.
Я тоже разозлился. Я сказал капитану: «Смотрите, какая история. В Москве я занимаюсь протестной деятельностью и довольно сильно рискую. Я против войны, против того, что делает наша армия. Это антипутинская позиция. И вот я приезжаю сюда, чтобы рассказать, сколько горя принесла война вашим детям, и вы меня задерживаете, и я опять довольно сильно рискую. Может быть, вы с Путиным заодно?»
Разговор был окончен. Капитан встал, дал мне рюкзак, телефон, нас проводили до двери. В дверях он сказал: «Война, экстремальная ситуация, я должен был вас проверить». Оказывается, все это время нас проверяли.
«Хотите кофе?» «Спасибо, у нас коньяк», сказал Володя, и мы ушли. Меня немного трясло.
Надеюсь, вы понимаете, к чему я это рассказываю. Те, кто травит «Дождь» и Коростелёва, — заодно с Путиным, я искренне так считаю. Люди бежали от преследований, возможно, от тюрьмы, и на другой стороне сталкиваются с теми же проблемами. Всюду одно и то же. Та же ненависть, те же крики «Распни!», просто предлоги разные.
В одном комментарии я прочитал поразительное: «Журналист переборщил с эмпатией». Как будто с эмпатией можно переборщить. «Вы же понимаете, война, сейчас не время, сейчас все черно-белое, без оттенков. Вот когда-нибудь потом – да». Ну, что за чушь. Именно сейчас эмпатия и нужна, сейчас она нужнее всего. Когда еще, если не во время войны, когда все озверели?
И еще мне почему-то кажется, что тем, кому не жалко русских солдат, которых как скот запихнули в вагоны и повезли на убой, без еды, без одежды, без ничего, и своих не очень-то жалко. Потому что всё это люди, и либо ты любишь людей, либо нет, либо жалеешь их, либо нет. А форма и знаки отличия не имеют значения, это иногда дело случая.
В общем, тот, кто кричит «Пусть сдохнут!», по-русски, по-украински, по-английски, на любом другом языке, мало отличается в этом смысле от Суровикина, Пригожина и Кадырова. Ну и от Путина, разумеется.

С довоенных времен у меня осталась неиспользованная реприза.
Перед войной я часто ходил на митинги. Иногда по работе, но чаще просто чтобы не быть ни при чем. Западло сидеть дома, когда такое. И все это время у меня был дурной страх, я боялся, что омоновец даст мне по морде. Не заберут и посадят, а вот именно это – по морде. И не то чтобы я такой красивый и у меня модельная внешность. И не то чтобы меня никогда не били. Но я боялся.
Здесь, в Армении, одна женщина мне рассказала, что много лет назад на митинге против Кочаряна полицейский ударил ее ногой. Несильно, может, просто задел в горячке. Но она до сих пор это помнит. Она говорит: «Меня никогда не били. Нас тут вообще не бьют». Здесь даже кошки не убегают, когда подходишь. Они точно знают, что никто не обидит.
А нас бьют, мы привыкли. В этом нет ничего особенного.
Но я знаю, почему я боялся. Если бы меня ударили, я бы ударил в ответ. Я не агрессивный, но когда меня бьют, пытаюсь дать сдачи. Мы все боимся этого. Не удара, а того, что придется драться. И тогда все, обратной дороги нет.
А шутка была такая. Меня бьют, фотка с окровавленной рожей попадает в фейсбук, и я пишу: «Спокойно, без паники. Ничего необычного. Ну, дал мне по морде омоновец, ну и что? Вот если бы я ему, это другое дело».
Не так чтобы очень смешно, но тогда мне казалось, что это юмор. И ведь действительно, сложно представить, что я бью омоновца. Это абсурд какой-то, перекошенная реальность.
И вот я уехал, я в безопасности. С большой вероятностью русский полицейский никогда уже не даст мне по морде. Не будет у него такой возможности, руки коротки. И я не отвечу, у меня тоже не будет. Какую репризу испортили, суки. А могло смешно получиться.

Душераздирающее интервью с Лигалайзом. После этого нашего разговора я долго не мог уснуть. Вот в каком состоянии находятся нормальные люди, которые остаются в стране. Спасибо им и дай бог сил.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/12/06/kakogo-khrena-ostavliat-zakhvatchiku-stranu-svoiu-liubimuiu