У меня в ленте две армянские новости. Маргарита Симоньян пишет, что ее отец, батя - чистокровный армянский казак. А политолог Сергей Марков предполагает, что Дугину взорвали армянские радикалы.
Армянское казачество, да.

Возвращаясь из Карабаха, проезжал городок Горис, маленький, но уютный. Водитель так и сказал: "Милый". Он стоит прямо рядом с границей, говорят, что туда перебросили часть военного контингента с русской базы в Гюмри. Ждал машину у гостиницы "Сюник", потом петляли по улицам в центре, и вдруг я что-то увидел и говорю водителю: "Стой!". Вышел, и защемило сердце.
Контора грузоперевозок. Отсюда фуры идут в Нижний, в Ростов, длинный список на четыре строки. В первой строке - Москва (Мытищи), Москва (метро Марьино). Я стоял как дурак и не мог оторвать глаза от вывески.
Значит, можно сесть в эту фуру, уснуть в кабине, потом проснуться, закурить, будем ехать день, ночь, а потом тормознем в Москве. Я выйду, скажу спасибо, спущусь в метро и еще через полчаса буду дома. Так? Я правильно понимаю?
Мне не рекомендовали возвращаться после всего, что я говорил и писал. Да я и сам решил, что уже, наверное, не вернусь. Было в той жизни что-то стыдное, унизительное. Как будто тебя водят на поводке.
Я стал думать, куда я пойду, когда приеду домой. Сначала в Екатерининский парк, кормить уток. Потом на Чистые. В Зюзино. На Миусы. Да просто на скамейке хоть посидеть!
А потом, наверно, мне придется опять что-то говорить и писать. Идет война. Мне не просидеть ее на скамейке.
Водитель ждал. Он вышел из машины, встал рядом и закурил. Молодой парень, лицо как будто русское, но я знаю, что ошибаюсь, он армянин. Я уже много раз ошибался, привык к армянским лицам, мне часто кажется, что они русские.
Фантастические горы вокруг, слева, справа, впереди, сзади. В Ереване сейчас жарко, около сорока, а тут даже прохладно и слегка моросит. Горы и Мытищи. Горы и метро Марьино.
Я вспомнил, как в девяносто девятом был в Марьино в кафе "Привет". Что-то у меня такое случилось, и я решил забухать. Пил с местным опером. Он рассказал мне, что, когда бухает в компании, включает телефон на запись и выходит в туалет. А они продолжают трындеть. Двоих так посадил. А тогда как раз стали показывать ментовские фильмы по телевизору. Это было как будто из фильма.
Меня к моему стыду развезло. Я стал что-то говорить о Платонове, о том, как он работал на паровозе. Мне тогда казалось очень важным, что Платонов был машинистом. Я даже своим богемным друзьям говорил: "Ты мудак и бездельник, а Платонов работал на паровозе". В общем, о паровозе, а потом о своих семейных делах.
В какой-то момент он сказал: "Я поссать". Я взял еще пиво. Руки дрожали, разлил, стал вытирать. И вдруг увидел на столе его телефон.
"Ты военный? - спросил водитель. - Тут много ваших, военных". В Ереване обычно спрашивают: "Вы айтишник или приехали отдыхать?". И я всегда отвечаю: "Я здесь живу".
Мы сели в машину, я сказал: "Поехали домой в Ереван".
Всю дорогу я спал.

Я всю жизнь чувствовал, что это какая-то прелюдия к катастрофе. Что невозможно жить так, нет, не хорошо, а беззастенчиво, и чтобы ничего не случилось. У многих было это чувство, что вернется хозяин и наведет порядок. Живешь всю жизнь, как на съемной квартире. Какая разница, если все равно не твоя. И ведешь себя кое-как, как перед извержением вулкана. Но если так себя вести, то вулкан извергнется обязательно, буду жертвы. Это плата за то, что ты не принял главного в своей жизни решения, подумал, что проканает и так. Не вышло, не проканало.
Есть такой анекдот:
Мужик вбегает в пивную:
- Быстрее, пива, пока не началось!
Выпивает залпом и кричит:
- Еще пива, скорее!
- А платить кто будет?
- Ну вот, началось...
И оно действительно началось.
И все вздохнули с облегчением: "Наконец-то!..."
Помню, как в девяностые все упивались амбивалентностью. Цитировали Борхеса, Набокова... Ничего окончательного, никаких истин, все как будто в тумане. Перед глазами - морфирующие узоры... Прикольно!
Именно поэтому я не готов сейчас сражаться с властью за Борхеса, за амбивалентность, за девяностые. Мне, грубо говоря, что Дугин, что Арестович. Но я готов сражаться за новый общественный уклад, более справедливый. За то, чтобы строить будущее своими руками. На общечеловеческих, а не национальных ценностях. Справедливость, солидарность, равенство, братство. И в конечном счете любовь.
Это простые слова и очень простые вещи. Можно было давно догадаться. А люди начали догадываться почему-то только сейчас, когда их стали убивать и выкидывать из домов, чтобы кто-то мог получить еще больше денег. И еще больше.
Эх, хорошие люди, а не умеют поставить себя на твердую ногу.

Написал очередной музыкальный обзор. Последний летний. Но, видимо, не последний военный. https://novayagazeta.eu/articles/2022/08/25/na-zemle-ne-skoro-nastupit-mir

Захар Прилепин пишет примерно следующее: "Мне очень нравится Земфира, но я всегда буду на стороне русского солдата, потому что солдата убивают, а Земфиру не убивают". Типа, встал на сторону слабого, проявил милосердие, милость к падшим. Падший - не опечатка.
А ведь можно посмотреть на ситуацию и под другим углом зрения. Мне лично не очень нравится Земфира, я предпочитаю Van der Graaf Generator. Но Прилепин тут как всегда передергивает. Да, Земфиру не убивают, это чистая правда. Но ведь и она никого не убивает, будем честными. В отличие от русского солдата. И даже не помогает убивать, в отличие от Прилепина.
А вообще хорошая риторическая пара: Земфира vs. русский солдат. Кто кого?
Предлагаю еще одну. Папа Римский и Чикатило. По-моему, это готовое название следующей книжки Прилепина: "Я всегда буду на стороне Чикатило".

Два минуса эмиграции: невозможность приехать на похороны и нечего почитать. Написал о втором, о первом еще напишу.
https://novaya.media/articles/2022/08/26/rossiiu-nevozmozhno-pochitat

У человека справа сегодня день рождения. А это мы с ним переписываемся друг с другом, стоя у Сахаровского центра. Для конспирации. Он мне пишет: "В десяти метрах от нас машина второго оперативного полка полиции". А я ему пишу: "Где книга, Полихович?"
Леша, будь здоров!

Написал о переобувшихся. Не чтобы говно понеслось по трубам, оно и так несется. А чтоб хотя бы начать разговор о феномене переобувания. Мы видели это в 1991-м, в нулевых и сейчас. Я имею в виду - массово, точечно это каждый день происходит. Те, кто сейчас под влиянием обстоятельств стал другим человеком - с обеих сторон - наверно, думают, что великое перерождение 24 февраля - окончательное. Нет, будут еще и еще.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/08/30/prognis-i-poi

"Он дал нам свободу". Если свободу можно дать, значит, ее можно и взять обратно. Значит, не очень-то она была и нужна.

Поговорил с Борисом Борисовичем. Для себя я это называю - разговор о стоицизме нового времени. Очень трезвая позиция, без истерик.
А еще мне было важно выяснить одну вещь. По некоторым признакам у меня сложилось ощущение, что БГ смотрит на мир с точки зрения Бога. И наши страдания имеют для него значение только в контексте общего замысла. Как в шахматах.
Нет, это не так. Слава Богу, это не так.
Ну и слушайте новый альбом. Там есть песен пять совершенно убойной силы.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/09/03/skolko-mozhno-schitat-sebia-zhertvoi

Вадим Жук:

Муму пробила вязкое дно,
И вышла с той стороны планеты.
Её встречало собачье вино,
Сухие корма и телячьи котлеты.
Её на руках буквально носили,
Обещали сделать из неё homo.
А она просилась домой, в Россию,
К реке, в деревню, к немому, глухому.

Басманный суд аннулировал свидетельство о регистрации "Новой рассказ-газеты", где я печатаюсь. Вчера признали недействительной лицензию "Новой газеты", где я проработал семь лет. В апреле заблокировали сайт "Новой газеты. Европа", где я работаю.
Внешне выглядит ужасно, напоминает полный разгром. Но зеркало разбили, а осколки разлетелись по всему миру. Теперь каждый из нас будет "Новой газетой". Вместо одной "Новой" вы получили около ста опытных, прекрасно подготовленных журналистов, способных работать в любых условиях. Авторов, которых готовы печатать мировые СМИ. Людей, которым терять больше нечего...
Мало? Как посмотреть.
Вам только показалось, что вы нас закрыли. Ок, сыграем теперь в эту игру.

Уже когда заслал статью, вспомнил анекдот, надо было его тоже вставить.
Молодая журналистка звонит Пугачевой и предлагает интервью.
Пугачева спрашивает:
- А зачем мне это?
- Ну как, о вас вся страна узнает...
Внутри статьи - совершенно фантастический кейс. Письмо эмигрантам (я думаю, в эти дни его получили многие) с предложением вернуться в российский шоу-бизнес. И пошаговая инструкция.
Ее не мог написать агент ФСБ, для этого она слишком безумна. И не мог сумасшедший, для этого она слишком цинична. А вот сумасшедший агент ФСБ - запросто.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/09/07/a-v-sluchae-otkaza-zavershite-svoiu-kareru-u-plintusa

Вчера был обыск у Руслана Сухушина. Фотографа, оператора. Изъяли аппаратуру, допрашивали. На фото мы с ним 6 мая 2012 года, делаем репортаж с Болотной для журнала "Медведь".
Не помню, почему до нас докопались менты, но видно, что я, как всегда, что-то объясняю, шучу, спрашиваю, нравится ли им их работа и не хотят ли они тоже устроиться к нам в журнал. А через сорок минут после этой сцены началось побоище на мосту.
За десять лет работы на акциях меня ни разу не задержали, даже пальцем не тронули. Я вел себя крайне осторожно. Много раз был в опасных ситуациях, но всегда выкручивался. Шел, возвращался, писал. И ничего не происходило. Я и сейчас в безопасности.
Смотрю на этот снимок и думаю: а зачем я выкручивался? может, не надо было выкручиваться? может, надо было все эти десять лет делать что-то другое, то, в чем они нас обвиняют? попереть на них разок без объяснений. И тогда, может быть, не было бы сейчас такого кошмара.
Но я выкручивался. И в конце концов выкрутился. А к Руслану вчера пришли.

Я очень расстроился, когда умерла Королева. И даже разозлился. Вот только этого мне еще не хватало. Теперь придется мучиться и писать некролог в газету. Это же моя тема, музыка!
Я решил, что умерла Наташа Королева. Все дело в букве ё, екарный бабай.
Слава богу, обошлось, умерла другая королева, а Королева жива.
God save the Natasha Koroleva!

Это стихи Германа Лукомникова, написанные в 2022 году. Они скажут вам больше, чем сто статей социологов. О политологах я вообще молчу.

* * *
Мы живём, под собою не чуя страны,
Наши речи уже вообще не слышны

* * *
Кругом одни фашисты,
А мы — антифашисты.

* * *
мы вместе
да вот же я
тут
прямо над вами
в бомбардировщике

* * *
Был я гений и талант
Эти вехи пройдены
Стал российский оккупант
И предатель Родины

* * *
Дык мы ж не знали
В газетах не писали
Как нам сказали
Так мы и считали
Когда узнаем
В газетах прочитаем
Ох зарыдаем
Мы так считаем

* * *
Это я, Герман Лукомников,
не смог остановить сумасшедших полковников.
Мои поэтические строчки
не спасли ничьего сына, ничьей дочки.
Здесь должно быть какое-то продолжение,
но я не нахожу подходящее выражение

* * *
Покидаю этот чат —
В мою дверь уже стучат

* * *
Как вы могли жениться?
Как вы могли расстаться?
Как вы могли уехать?
Как вы могли остаться?
Как вы могли не видеть?
Как вы могли смотреть?
Как вы могли родиться?
Как вы могли умереть?

* * *
— Мы, конечно, примечали:
Что-то страшное стряслось.
— Ну а что же вы молчали?
— Как-то к слову не пришлось.

* * *
Я б уехал за границу —
В Баден-Баден или в Ниццу,
Но судьба мне жить в Москве
В страхе, сраме и тоске.

РАЗГОВОР С ОДНИМ Г-НОМ
Он изрыгал протуберанцы и
Клеймил незримого врага.
«Вы что, хотите как во Франции?» —
И мы ответили: «Ага».
Из уст подверженного мании
Неслась всё та же лабуда...
«Вы что, хотите как в Германии?» —
И мы ответили: «Ну да!»
Совсем зашёлся он в истерике,
Его конец неотвратим.
«Вы что, хотите как в Америке?» —
И мы ответили: «Хотим».

* * *
— В пасти дракона я. Вроде живой...
— Мирного нёба над головой!

ПЕСЕНКА ОБ АКАДЕМИКЕ САХАРОВЕ
Академик Сахаров
Был такой плохой.
Ох и возмущались мы:
Нужен он на кой?
Позже оказалось вдруг,
Что он был хороший.
Жалко его, бедного.
Стоим с повинной рожей.
Нынче выясняется:
Всё-таки плохой.
Снова возмущаемся:
Нужен был на кой?
Если вновь окажется,
Что всё-таки хороший,
Эх, пожалеем мы опять,
Да с повинной рожей!
▫️
* * *
Череп расколот,
как грецкий орех.
Жизнь продолжается!
Но не для всех.

* * *
Не хочу ни в Европу, ни в Азию,
И в Америку я не хочу...
Просто сделайте мне эвтаназию.
И тогда я уже замолчу.

* * *
Скорее бросайте, бросайте своих,
Пока вы совсем не замучили их!

Гребенщиков в Ереване. 8 октября, клуб "Платформа".

Судя по всему, украинские беженцы вернутся домой раньше, чем мы. Если мы вообще вернемся когда-нибудь.

В конце восьмидесятых помню такие разговоры. "В партии было много честных людей, нельзя всех осуждать огульно". "Они меняли систему изнутри". "Вы не можете заклеймить полстраны!". "Нельзя отрицать прошлое. Был честный труд и прекрасные героические моменты". "А что они могли сделать? Они ничего не знали!"
А теперь давайте переложим это на современные реалии:
"Среди тех, кто поддержал войну, было много честных людей, нельзя всех осуждать огульно". "Они меняли систему изнутри". "Вы не можете заклеймить полстраны!". "Нельзя отрицать прошлое. Был честный труд и прекрасные героические моменты". "А что они могли сделать? Они ничего не знали!"

Полдня ходил по Еревану и не видел ни одной русской девушки без пирсинга. Видимо, таких сюда не пускают. Представляю, как в аэропорту Звартнотц на паспортном контроле им говорят: "Вы чего это без пирсинга? Валите в свою Россию! Нам такие тут не нужны!"
А вы говорите отмена шенгенов, а вы говорите плохие русские.

Александр Дельфинов:

Никакой паники на «Титанике»:
Айсберг пропарывает правый борт,
Пожилая пассажирка первого класса
Просыпается и вскрикивает: «Oh Lord!»
Бог смотрит с облака, хотя видно ему хреново,
Но он видит каюты светящееся окно,
За которым слегка волнуется седовласая леди,
Ещё не зная, что скоро пойдёт на дно.

Никакой паники на «Титанике»:
Капитан ловко складывает чемодан,
Рулевой спокойно уходит с мостика,
Моторист дрыхнет (он просто пьян),
Два матроса тихонько спускают шлюпку,
Готовясь съебаться, кругом темно,
Из трубы валит дым, вода заливает отсеки,
Ещё часа два, и судно пойдёт на дно.

Нет, никакой паники на «Титанике»!
Вслед за матросами в шлюпку лезет изысканный джентльмен,
Прямо на ходу он пишет в своём блокноте:
«Идеальный пароход, никаких проблем».
В курительном салоне закончилась дискуссия
О том, где найти спасательные жилеты, но
В ледяной воде спасжилет бесполезен,
Хотя мертвец и не сразу пойдёт на дно.

Никакой паники на «Титанике»,
Всё под контролем, говно вопрос,
Лишь перегруппировка для лучшего достижения цели
(В шлюпку прыгает очередной матрос),
Айсберг высотой 30 метров тает во мраке,
Однажды об этих событиях снимут кино,
А сейчас пассажиры третьего класса
Ещё не знают, что скоро пойдут на дно.

Никакой паники на «Титанике»:
Крен еле заметен, ярок электросвет,
Боцман успокаивает даму на верхней палубе:
«Да у нас тут полный суверенитет!»
Радист передаёт неправильные координаты,
А потом правильные, хотя уже всё равно,
И только Леонардо ли Каприо обнимает Кейт Уинслетт,
Ещё не зная, что скоро пойдёт на дно.