Поговорил с прекрасным комиком и смелым человеком Гариком Оганисяном. Каждую неделю хожу в ереванский стендап-клуб "Ари", он в пяти минутах от меня, и получаю большое удовольствие. С чувством юмора у армян все отлично. Ощущение, что в Ереване сегодня больше комиков, чем айтишников. Почти весь независимый русский стендап теперь на Кавказе.
"Мой последний митинг был 6 марта в воскресенье. Я шёл и думал: «А зачем я вообще иду, если ничего не меняется?» Единственная моя цель — чтобы кто-то это сфоткал и показал миру: смотрите, в России много людей, которые против войны.
Либо попасть в автозак, но чтобы это тоже было в статистике: мы против. Я думал — это мысль человека, который уже не знает, во что верить и на что надеяться — что если нас будет много, нас кто-нибудь сфотографирует, люди посмотрят и скажут: «Да, они на самом деле борются, они молодцы!» Но ничего похожего не было.
И вот когда я уже сидел в Армении, вышло видео Шварценеггера, где он говорит, что все, кто выходит на протесты, герои. У меня аж слеза потекла. Мне так нужна была эта поддержка! И я прямо такой: «О, спасибо, Арнольд, неожиданно!»
https://novayagazeta.eu/articles/2022/07/23/uchimsia-proiznosit-z-iazyk-za-zubami

РАСПИСНАЯ РУБАШКА
Были в музее Параджанова. Я был здесь много лет назад, и мне очень понравилось. Из сохранившихся воспоминаний: много ангелов, много кукол и смотрительницы напоили коньяком с домашним печеньем. Было ощущение, что это очень далеко. Я ехал туда на такси и после этого час сидел в грузинском кафе "Генацвале", ел мясо, чтобы придти в себя.
А сейчас оказалось, что это совсем близко. Десять минут пешком от дома. Проходишь русское посольство, "Белорусские продукты", "Белорусскую косметику", еще пару кварталов и вот ты уже на месте. И примерно столько же от Параджанова до резиденции Пашиняна.
Музей стоит на краю обрыва. По правую руку внизу пустой стадион "Раздан" с блошиным рынком. Левее - два коньячных завода друг напротив друга, "Ной" и "Арарат". "Арарат" еще во время моего предыдущего приезда купили французы, так что теперь это французский коньяк.
Между ними - речка Раздан. Она маленькая, хиленькая, но это в городе. А в других местах настолько мощная и стремительная, что на ней даже строят электростанции.
Поднимаю глаза выше и вижу вдруг Арарат. Он редко открывается и всегда неожиданно. Туман прорезается, становится яснее и вот. Их двое, Арарат всегда с другом по правую руку. Две горы, одна меньше, другая больше. И все это где-то прямо недалеко. Где-то сразу за микрорайонами. Я смотрел на них и думал, что Турция совсем рядом. Там тоже много русских эмигрантов, но меньше, чем тут.
А в музее нам показали параджановскую рубашку. Но перед этим смотрительница рассказала, как она снималась у Параджанова. Для фильма "Исповедь" режиссеру нужны были плакальщицы. Ему не нравилось, как плакали. Он даже сам лег в гроб, чтобы взбодрить плакальщиков. А она все боялась, как бы не рассмеяться. "Неудобно, похороны, а я смеюсь".
Так вот рубашка. Роспись шариковой ручкой по ткани. С правой стороны изображена Западная Армения, которая уже больше века под турками. Ужас, кровь, запустение, страшные и печальные лица. Слева - Восточная. Церковь, фрукты, ангелы, русские солдаты, добрые бородатые ангелы.
А строго посередине под вырезом - какая замысловатая закорючка. Не просто клякса, а явно Параджанов что-то выписывал, что-то хотел сказать. Я спрашиваю смотрительницу: "Что это?"
- А это красота. Просто красота. Нам это понять не дано.

Дубль три. Заблокирован сайт журнала "Новой газеты". Через неделю после открытия и выпуска первого печатного номера. Надеюсь, что не из-за моего текста про красавичков и айтишников, хотя все может быть, не удивлюсь. Формулировка, как я понял, дискредитация. Чего, кого, почему...
А дубль-три потому, что это уже третий раз за полгода.
Считаем.
Прекращен выпуск "Новой газеты". Конец марта. Заблокирован сайт "Новой газеты. Европа". Апрель. И вот теперь "НО".
Подумываю о репортаже для Первого канала и RT. Может быть, их тогда тоже закроют.

Написал про своего любимого культурного героя и общественного деятеля. И неожиданно оказался в одном окопе с Прилепиным.
Ну, действительно: Россия воюет с Украиной, а побеждает Киркоров.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/07/26/zaika-na-belom-kone

Как известно, над Ереваном летают русские МИГи. Довольно часто. С военной базы РФ. И каждый раз я вздрагиваю, а потом вспоминаю картину из школьного учебника.
Аркадий Пластов. Фашист пролетел.

Борис Куприянов:
Смердяков едет в Мариуполь
Как пожилой развратник со слабой потенцией ищет новых экзотических эротических развлечений, как закоренелый развращённый стареющий безбожник хочет ощутить новые эмоции в «лоне церкви», так и уставший от нехватки острых ощущений потребитель эмоций едет в Мариуполь и снимает на последний айфон разрушения и могилы во дворах. Такой «турист», конечно, мечтает увидеть полуразложившийся труп, но вполне удовлетворяется и останками домашних животных.
Это – потребление, обычное потребление развращённого импотента в годах, вроде все уже изведал, разврат, наркотики, гедонизм, «духовные» практики востока, педофилию. Теперь смердяков едет в Мариуполь, чтобы получить кайф от смерти, чужой смерти, насилия, миазмы возбуждают его более, чем икра и «Кристалл». Он не может получать всей полноты ощущений в полузакрытом мире, но может ощутить нечто большее. Потреблять, именно потреблять чужой кошмар. Думаю, наивысшая мечта у этих - поучаствовать в расстреле и безнаказанно убить человека. Если нужно для этого стать ультра «православным», «патриотом», целовать зад бафомета, такой потребитель пойдет на это и на еще очень многое.
Спецоперация и есть абсолютное потребление для многих, власти, чужой жизни.
Не стоит верить, что "мы" боремся с «западным миром потребления» или как они любят говорить с постмодерном, поверьте, они не понимают, что это. Наоборот, группа суперпотребителей открыла для себя новое наслаждение, наслаждение настоящим чужим страданием и смертью.

В конце нулевых я попытался написать стихотворение о конце света. Видимо, что-то почувствовал. Начиналось оно так:
"Конец света отложили по техническим причинам.
"Хотим еще пожить," - сказали женщины мужчинам".
А потом сам себя одернул: что за романтическая чушь! какой конец света? все же нормально, никакой катастрофы не происходит. И не стал продолжать.
Ну так ведь отложили...

Не пойман - no war.

То и дело слышу: "Как вы могли жать руку такому-то? Печататься под одной обложкой с таким-то? А у вас вообще жена... Молчу-молчу. А вы деньги получали не в той кассе, в которой надо".
Успокойтесь, мы все получали деньги примерно в одних и тех же кассах и спали с одними женщинами. Все, как говорится, позволяли себе. Ну, просто потому что была такая возможность. Просто одни теперь хотят быть чистыми, а другие считают, что они и так чистые.
Все это оправдания из серии: "Господи, ну, кто же знал, что так повернется! Что Прилепин окажется Прилепиным! Мы-то думали, что он не Прилепин, а он Прилепин! Просто подлость какая-то! Предательство, террор, экстремизм!"
И вот каждый раз, когда я все это слышу, я думаю: "А у Глеба-то Самойлова вообще брат Вадим..."
Сторож я брату своему или не сторож? Тварь я дрожащая или право имею?
А право - это убийство.

Я только сейчас понял, что живу в мире, где СА - это уже не Советская армия, а Саудовская Аравия. Когда долго живешь, аббревиатуры меняют свое значение. И даже ГПД - уже не группа продленного дня, продленка, а гражданско-правовой договор. Гражданско-правовой договор и Саудовская Аравия. Группа продленного дня и советская армия.

Не люблю Чичваркина, но ведь правда:
"Кубинцев никуда не выпускать, пусть свергнут Кастро, бежавших корейцев перекидывать назад через забор к Кимам, афганцев нахуй к талибам отправить, иранцев к аятоллам, евреев всех вернуть назад в нацистскую Германию, пусть Гитлера своего свергнут сначала."

Вызвал такси в Ереване. Подъезжает машина, солидная, навороченная. Сажусь, называю адрес, поехали. Приезжаем, спрашиваю, сколько я должен. Ничего. Оказывается, я перепутал машину, это вообще не такси.

Съездил в Карабах. Вот репортаж по итогам командировки. Впервые за полгода видел вооруженных соотечественников, разъезжающих по деревням на бэтээрах. Не могу сказать, что соскучился. Посмотрел им в глаза - неприятное ощущение. Видел надписи "где мы, там победа" и все такое. Как будто в 2014 год вернулся.
Странная ползучая война, трупы каждую неделю, оставленные дома, фантастические горы вокруг и прекрасные люди, которым очень хочется помочь, но как - непонятно.
https://novayagazeta.eu/articles/2022/08/11/obrechionnaia-derevnia

Это произошло почти одновременно, сегодня. В Ереване загорелся большой оптовый рынок, в Египте церковь, а в Монако яхта стоимостью 25 миллионов евро. Жара дикая.
UPD В Казани горит завод.

Год назад бросил пить. Сегодня отпраздную эту дату разгулом трезвости.

Если верить каналу "Московские новости", на моей малой родине происходит что-то странное. Козы терроризируют Южное Бутово, утка напала на бобра в Яузе. Жду следующую новость: "Ластоногие обвинили млекопитающих в дискредитации армии".
Правда, здесь тоже странно. Вчера, например, прошла информация, что заминирован бегемот. Бегемот действительно существует, он лежит в своем бассейне и занимает примерно четверть ереванского зоопарка. Я видел только его нос-пятачок, очень большой, и слышал, как он кашляет, но сразу проникся симпатией. Зачем минировать бегемота?
Слава богу, все обошлось, звонок о минировании оказался ложным, а вот что делать с козами, ума не приложу.
Женя Лесин, наведи там порядок в конце концов!

Шевчука оштрафовали на 50 тысяч за антивоенное выступление, а концертного директора Лепса обокрали, сняли фары с его Porsche Panamera, которые стоят гораздо больше чем 50 тысяч.
И вот спрашивается, кому хуже. Шевчука хоть понятно за что, а этого-то вообще ни за что.

Глупо находиться в Армении и не спросить у местных, как они относятся к Симоньян. Диапазон от "плохо" до "позор нации".
https://novayagazeta.eu/articles/2022/08/19/simonian-bolshii-putin-chem-sam-putin

У меня в ленте две армянские новости. Маргарита Симоньян пишет, что ее отец, батя - чистокровный армянский казак. А политолог Сергей Марков предполагает, что Дугину взорвали армянские радикалы.
Армянское казачество, да.

Возвращаясь из Карабаха, проезжал городок Горис, маленький, но уютный. Водитель так и сказал: "Милый". Он стоит прямо рядом с границей, говорят, что туда перебросили часть военного контингента с русской базы в Гюмри. Ждал машину у гостиницы "Сюник", потом петляли по улицам в центре, и вдруг я что-то увидел и говорю водителю: "Стой!". Вышел, и защемило сердце.
Контора грузоперевозок. Отсюда фуры идут в Нижний, в Ростов, длинный список на четыре строки. В первой строке - Москва (Мытищи), Москва (метро Марьино). Я стоял как дурак и не мог оторвать глаза от вывески.
Значит, можно сесть в эту фуру, уснуть в кабине, потом проснуться, закурить, будем ехать день, ночь, а потом тормознем в Москве. Я выйду, скажу спасибо, спущусь в метро и еще через полчаса буду дома. Так? Я правильно понимаю?
Мне не рекомендовали возвращаться после всего, что я говорил и писал. Да я и сам решил, что уже, наверное, не вернусь. Было в той жизни что-то стыдное, унизительное. Как будто тебя водят на поводке.
Я стал думать, куда я пойду, когда приеду домой. Сначала в Екатерининский парк, кормить уток. Потом на Чистые. В Зюзино. На Миусы. Да просто на скамейке хоть посидеть!
А потом, наверно, мне придется опять что-то говорить и писать. Идет война. Мне не просидеть ее на скамейке.
Водитель ждал. Он вышел из машины, встал рядом и закурил. Молодой парень, лицо как будто русское, но я знаю, что ошибаюсь, он армянин. Я уже много раз ошибался, привык к армянским лицам, мне часто кажется, что они русские.
Фантастические горы вокруг, слева, справа, впереди, сзади. В Ереване сейчас жарко, около сорока, а тут даже прохладно и слегка моросит. Горы и Мытищи. Горы и метро Марьино.
Я вспомнил, как в девяносто девятом был в Марьино в кафе "Привет". Что-то у меня такое случилось, и я решил забухать. Пил с местным опером. Он рассказал мне, что, когда бухает в компании, включает телефон на запись и выходит в туалет. А они продолжают трындеть. Двоих так посадил. А тогда как раз стали показывать ментовские фильмы по телевизору. Это было как будто из фильма.
Меня к моему стыду развезло. Я стал что-то говорить о Платонове, о том, как он работал на паровозе. Мне тогда казалось очень важным, что Платонов был машинистом. Я даже своим богемным друзьям говорил: "Ты мудак и бездельник, а Платонов работал на паровозе". В общем, о паровозе, а потом о своих семейных делах.
В какой-то момент он сказал: "Я поссать". Я взял еще пиво. Руки дрожали, разлил, стал вытирать. И вдруг увидел на столе его телефон.
"Ты военный? - спросил водитель. - Тут много ваших, военных". В Ереване обычно спрашивают: "Вы айтишник или приехали отдыхать?". И я всегда отвечаю: "Я здесь живу".
Мы сели в машину, я сказал: "Поехали домой в Ереван".
Всю дорогу я спал.

Я всю жизнь чувствовал, что это какая-то прелюдия к катастрофе. Что невозможно жить так, нет, не хорошо, а беззастенчиво, и чтобы ничего не случилось. У многих было это чувство, что вернется хозяин и наведет порядок. Живешь всю жизнь, как на съемной квартире. Какая разница, если все равно не твоя. И ведешь себя кое-как, как перед извержением вулкана. Но если так себя вести, то вулкан извергнется обязательно, буду жертвы. Это плата за то, что ты не принял главного в своей жизни решения, подумал, что проканает и так. Не вышло, не проканало.
Есть такой анекдот:
Мужик вбегает в пивную:
- Быстрее, пива, пока не началось!
Выпивает залпом и кричит:
- Еще пива, скорее!
- А платить кто будет?
- Ну вот, началось...
И оно действительно началось.
И все вздохнули с облегчением: "Наконец-то!..."
Помню, как в девяностые все упивались амбивалентностью. Цитировали Борхеса, Набокова... Ничего окончательного, никаких истин, все как будто в тумане. Перед глазами - морфирующие узоры... Прикольно!
Именно поэтому я не готов сейчас сражаться с властью за Борхеса, за амбивалентность, за девяностые. Мне, грубо говоря, что Дугин, что Арестович. Но я готов сражаться за новый общественный уклад, более справедливый. За то, чтобы строить будущее своими руками. На общечеловеческих, а не национальных ценностях. Справедливость, солидарность, равенство, братство. И в конечном счете любовь.
Это простые слова и очень простые вещи. Можно было давно догадаться. А люди начали догадываться почему-то только сейчас, когда их стали убивать и выкидывать из домов, чтобы кто-то мог получить еще больше денег. И еще больше.
Эх, хорошие люди, а не умеют поставить себя на твердую ногу.