Проснувшись сегодня утром, настроение гриффиндорки уже было испорчено тем, что на календаре красовался 14-ый день февраля.
В прошлом году эта дата принесла много заботы и любви, а в этом лишь раздражение. Раздражение, вызванное болью расставания и обидой на саму себя.

В Большом зале, как и в прошлом году воцарялась романтическая атмосфера.
Летающие сердца, купидоны, целившиеся во влюбленные пары, рассыпая над ними розовую пыльцу.
Первокурсники то и дело радовались этому всему, заполоняя собой вход у зала, тем самым создавая огромную «пробку».
Руки Падмы были заняты предметами для обучения прорицанию. Карты таро, руны и конечно же волшебный шар, который она держала крепче всего. Девушка отчаянно пробиралась сквозь толпу, то и дело толкающую друг друга, лишь бы уловить летающее сердце.

«Сказочно умалишенные влюбленные!»

—Которым я завидую.— пробубнев под нос, ответила на свою мысль Патил.

Оставалось ещё немного обойти толпу, как вдруг в спину индианки кто-то ударом влетел.
Волшебный шар тут же выскользнул из рук и с треском упал на пол.
Глаза были зажмурены, а ноги уже проворачивались в сторону того, кто также яростно пытался протиснуться.
Патил глазами столкнулась с причиной падения её шара.
Дыхание вдруг сбилось, а ритм биения сердца набирал свой скоростной режим, словно метла «Нимбус-2001».
Черты лица, которые снятся по сей день, глаза те же, но уже с холодным оттенком горечи, от произошедших событий.
Но что-то ещё отличалось в нем от прежнего.
Его парфюм.
Родной морской бриз и ель сменились на кедр и сандал, а нотка дыма осталась неизменной.
Означало ли это, что смена парфюма была способом сбежать от старых воспоминаний?
Тонкая игла досады коснулась сердца Падмы. Свой аромат она никогда не хотела менять, ведь он всегда напоминал ей о чем-то светлом в её жизни, о том, что скрывала в далеких уголках своего сердца.

—Ты сменил парфюм?— внезапно вырвавшаяся фраза из уст.
Вдруг, Падма потянулась носом к шее Дэрила, слегка вдыхая новые ноты аромата бывшего возлюбленного. Лишь через секунду пришло осознание, что она совершила ошибку.

«Мерлин! Неужели ты не смогла преобладать над своими мыслями!»

Немая сцена, переворачивающая всё внутри вверх дном.
Незапланированная встреча с человеком, год назад являвшимся целым миром, после ставшим чужим добровольно.
Физическая близость и огромная пропасть между бывшими возлюбленными, но всё ещё влюблёнными.

Внутри словно в сотый раз обрывались все ниточки терпения и спокойствия, вены начинало жечь изнутри и казалось, что кровь отходит, чтобы вызвать цунами.
Ударивший в нос парфюм с нотками кофе и ванили кружил голову и хотелось просто провалиться на месте.
Всё окружающее резко потеряло какой-либо смысл, словно во всей Вселенной вновь остались лишь они вдвоём.
Вместе. Как раньше.

Дэрил ненавидел то, что всё ещё чувствовал к ней, что так старательно пытался всё забыть.
Он перечеркнул прошлое, начал новую главу, выстроил границы, но это не помогало.
Ненавидел то, как она заставляла его чувствовать мир иначе.
Хотелось пройти мимо, сделать вид, что её не существует.
Но что-то в её взгляде заставляло остановиться, гвоздями, вбитыми в пол, удерживая на месте.

Взгляд лихорадочно цеплялся за каждую мелочь в образе гриффиндорки, словно бы парень видел её в последний раз.
Старался запомнить Падму такой, выгравировать в памяти каждую чёрточку портрета принцессы, кровью нарисовать на стене собственной комнаты.
Лишь видеть её чаще, лишь бы не забывать её никогда.
Но он и не забудет.
Это попросту невозможно.

Хотелось сказать ей... Всё.
Рассказать, как сложно ему было весь этот год, сколько нового произошло, о кошмарах, русалках, планах с Сандрой, о родителях и учёбе.
Говорить без умолку.
А лучше слушать.
Слышать её голос без остановки, пока изученные вдоль и поперёк интонации ласкают слух, бальзамом проникая внутрь, обволакивая органы нежностью и искренней любовью.

Раздавшийся наяву родной голос заставил вернуться в реальность, в прах разбивая нахлынувшие чувства, заставляя вспомнить истинное положение дел.
Слегка замыленный взгляд напротив и явно неосознанное девушкой движение к шее заставило напрячься, окаменеть, задержать дыхание.
Лишь бы не спугнуть, лишь бы не разрушить.
Лишь бы этот момент не заканчивался.

—Да... Сандра... Подарила...— с короткими паузами тихо выдал слизеринец, уже после осознавая суть катастрофической ошибки.

Только сейчас Дэрил понял, о чем может подумать Патил и насколько неправильно она воспримет.
Внимательно наблюдая за каждым изменением в глазах возлюбленной, Лейсбридж замер в ожидании.
Тело парализовало, а челюсти сжались сами собой, заставляя жевалки двигаться в только им понятном танце.

—Это не то.. Я..— попытался вернуть сказанное, изменить последствия, но было видно, что тщетно. В зрачках напротив уже играли черти, а субтитры подсказывали об ужасающем количестве совершенно противоположных чувств.

Поздравляю, Дэрил. Номинация "лучшая речь года" точно твоя.

И от комментария Юста становилось лишь хуже.
Только вот как действовать дальше было совершенно не понятно.

«Сандра подарила»

Резко отшатнувшись, Падма встала ровно.
Идиллия и спокойствие вмиг сменились на бушующие эмоции.
Словно волна собственничества окатила девушку с головы до ног.
Да, Дэрил уже давно не был «её», по её же воле, но чувства не обмануть.
Сердце закровоточило, словно острым кинжалом выгравировали фразу «он уже не твой».

Дэрил что-то пытался сказать, но эта фраза была словно каплей в океан.
В голове уже были образы того, как он смотрит на неё так же, как когда смотрел на Патил.
Как он обнимает её, прижимая к себе, поправляет её волосы, которые мешают глазам. Касается её тела, воспевая оды.
Целует, признаваясь в любви, а что ещё хуже называет ее «Принцессой»!

Ком подкатился к горлу, предательски перекрывая кислород. Захотелось вмиг вырвать себе глотку, чтобы не чувствовать эти сковывания.
Освободиться от этих навязчивых мыслей, которые пожирают изнутри, словно монстры с липкими, противными лапами.
В ушах был слышны помехи, из-за которых казалось будто внутренний голос насмехается над ней.

«Глупая. Глупая. Глупая!»

Несколько секунд, при осознании этого всего, Падма точно не моргала.
Лишь легкой касание руки Дэрила вывело её из этого состояния.
Место прикосновения тут же закололо, будто электрический разряд, желавший разбудить ото сна, ведь по-другому это не называешь.
Просто сон.

— Ты не обязан передо мной оправдываться, Дэр. — запинаясь, девушка поняла, что произнесла не полную форму его имени, — Дэрил.

Заглядывая в глаза слизеринца, девушка хотела найти отголоски той любви, которая когда-то поглощала полностью.
В которую погружалась без остатка, готовая затеряться в недрах этих чувств.
Но сейчас перед ними был занавес, не позволяющий даже увидеть мысли друг другу, услышать тайные желания.

Слова, сорвавшиеся с пухлых губ возлюбленной вонзили кинжал прямо в сердце.
Последующее исправление имени – кинжал вытащило, оставляя лишь кровоточащую рану.
Начинающееся ранее цунами внутри вмиг успокоилось, а по поверхности того словно прошёл электрический разряд.
Но, вопреки всем законам физики, водная гладь не загорелась и не разбушевалась – она покрылась тонкой кромкой льда, словно смертельная болезнь распространялась по венам и замораживала всё сознательное и бессознательное.
Медленно, но верно двигалась прямо в центр сердца, после моментально залатав кровавую рану силами ледяной стихии.

Однако, хотя на словах Падма и пыталась показаться самоуверенной, оттолкнуть Дэрила, ощущения на уровне интуиции твердили совсем иное.
Движения тела гриффиндорки выдавало её с потрохами.
В ответ на касание холодных пальцев парня к костяшкам, темноволосая ударила речами, но не одернула руку.
Напротив, она словно намеренно старалась не двигать той, панически хватая любую тактильность, тем самым подав зелёный свет на дальнейшие действия.
Словно показывая, что её ещё можно уговорить, можно вернуть.

В голове Лейсбриджа чётко рисовалась картина перепутья, где предстояло как можно быстрее выбрать путь, при этом предугадав верен ли будет тот.
Согласиться с её высказыванием, молча уйти, или же умолять вернуться, поцеловать?
Попытаться снова добиться её?
Просить полюбить вновь?

Последнее он бы не раздумывая сделал раньше, но.. Теперь этого не позволяла приобретённая после разрыва и одиночества аристократическая и хваленая в слизеринцах гордость.

Кончики пальцев вновь коснулись костяшек рук девушки, лёгким движением поглаживая те и наслаждаясь поднимающимися по коже к спинному мозгу мурашками.
Развернув ладонь, темноволосый робким движением переплёл их пальцы, сжимая.
Жадно впиваясь в зрачки напротив, утопая в оттенках карамели, отливающих в лучах солнца янтарём с крапинками угля, тщательно анализировал сменяющиеся в них эмоции, прощупывая границы дозволенного.
Стоп-слова озвучено не было, девушка застыла в ожидании его действий.

Словно лавируя по минному полю, рискуя вот-вот взорваться при малейшем движении не в ту сторону, Лейсбридж сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до запретно интимного так, что их одежда буквально касалась друг-друга.

Ненасытный взгляд таки оторвался от глаз, спускаясь ниже, на приоткрытые, слегка дрожащие от волнения, до больного обветренные и искусанные в кровь губы принцессы.
Кончик носа слизеринца коснулся её, а в горле от чего-то вмиг пересохло.

Второй рукой бездействовать становилось физически невозможно, и вот уже кончик большого пальца правой очерчивал скулы принцессы, нарочито медленно спускаясь вниз, завоевывая новые грани и посылая новые искры куда-то вниз живота, затягивая на том месте плотный узел.

Обведя контур подбородка, он направил тот чуть вверх, заставляя смотреть в глаза и всё больше приближая губы.
Пульсация алой жидкости барабанной дробью отдавалась в ушные перепонки, словно предзнаменование очередной боли.

Дыхание предательски сбивалось с ритма, пока в мыслях плясали бесы почти животного желания.
Словно сахарная вата, момент таял на губах в считанные секунды, а смаковать его, растягивая удовольствие, хотелось как можно дольше.
Лишь бы не проснуться сейчас, лишь бы это был не сон.

И вот Лейсбридж уже вплотную подошёл к грани, перешагнув которую, назад вернуться и забыть, будет просто невозможно.
Также невыносимо становилось сопротивляться захлестывающим порывам поцеловать девушку.

Обнять, зажать вопреки отказам, переждать её волну сопротивлений, дать прокричаться, заткнуть поцелуем, закрыть в своей комнате и не отпускать, пока не сдастся.
Пока не полюбит вновь, пока не решит остаться рядом навеки.
Она его принцесса и по всем законам Вселенной должна оставаться таковой.
Только его принцессой.

Пометить каждый дюйм её кожи цвета тёплого мёда, коснуться каждого завораживающего изгиба, каждой складочки на теле, изучить каждый миллиметр вновь, а после вновь и вновь.
Сотый, миллионный, миллиардный раз доказывая, что он будет бороться, что он достоин её, что он не отступит.
Что не отдаст, никому, никогда, ни за что.
Она создана быть его принцессой, а он рождён быть её воином.

Никаких "но", никаких "против".
Те, у кого найдётся хоть доля сомнений на этот счёт – дураки, не заслуживающие права голоса, и он готов собственноручно заткнуть каждого из них.
Только бы принцесса не беспокоилась, только бы улыбка не сходила с её уст.
Только бы быть вместе с ней.

Шумный выдох в губы напротив, так и не коснувшись желанного.
На секунду закрытые глаза, чтобы прийти в себя и не совершать лишних действий.
Держать себя в руках, контролировать себя.
Сохранить гордость, не позволить себе сломаться.
Слишком поздно.

Траектория движения головы парня резко изменилась, и уже через мгновение губы его почти касались ушной раковины, обрамленной тёмными локонами, небрежно заправленными несколькими минутами ранее.
Едва слышное дыхание заставляло отдельные волоски трепетать, щекоча кончик носа.
Помедлив, Лейсбридж быстро облизнул губы, до отрезвляющей боли закусывая нижнюю и всё ещё стараясь успокоить разгоревшуюся в грудной клетке потребность обладать тем, что принадлежит ему по праву.

—Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать.

Голос разрезал напряжённый воздух ледяным металлом с отголосками надёжности и кровяным послевкусием.
Фраза, сказанная на одном дыхании и выражающая больше, чем он когда-либо мог сказать или выразить в действиях.
В это предложение сейчас был вложен весь его внутренний мир, вся твёрдость и надежда, которую он так долго закапывал как можно глубже, подальше от себя самого.
Самый важный смысл, сказанный так просто, словно выброшенный на ветер, но ясно обозначающий неизменность его чувств к ней.
Что делать с ними дальше – теперь её выбор, и влиять на него Дэрил не имеет совершенно никакого права.

Отстранившись молниеносно, словно боясь передумать, подросток оставил на лбу возлюбленной невесомый поцелуй, вкладывая в него всю благоговейную нежность, на которую только был способен, после сразу делая шаг назад.
Без шанса сократить расстояние между ними в полный ноль, стирая в порошок всевозможные границы, реальные и нереальные.
Никогда не поздно.

Дуэль взглядов в созданной только для них двоих тишине, густой .и насыщенной, словно бархат.
Обитель романтики, сотканная из самых тонких нитей в крепкую стену их любви.
Кульминация чувственного безумия, грозящего плеснуть через край дозволенного, сокрушая безотвратимое.

В этом молчаливом обмене они говорили гораздо больше, чем могли бы выразить словами.
Они делились своими мечтами, своими страхами, своими надеждами.
В этом взгляде была вся их история, от первой случайной встречи до этого момента, наполненного таким глубоким и всепоглощающим чувством.

Разочарование от осознания, что всё возможное уже предпринято и остаётся лишь одно – отступить, обрушивается лавиной.
Горечь разбитого сердца подобно новой капле яда растекается по телу, отравляя каждый орган, после уничтожая и ранее зародившееся желание всё вернуть.
На лицо вновь возвращалась заученная аристократами холодная маска, а взгляд вмиг потух, добавляя окантовку безразличия внешнему виду.

Распластавшегося между ними океана не переплыть ни на корабле, ни под водой русалкой, ни пролететь над ним птицей.
Время шло, постепенно ускоряясь ближе к обычному ритму, а ответа о возможном возвращении прежних отношений так и не поступало.

Словно вишенкой на торте стал из ниоткуда ворвавшийся в их идиллию восклик купидона с нелепыми поздравлениями влюблённых, а после головы юных волшебников были покрыты блестящей розовой пыльцой, пока над ними прямо из воздуха расцветали ветви омелы.

Сказать теперь было откровенно нечего.
Он сделал всё, что мог.
Всё, конец.
Финита ля комедия.

Оторвавшись взглядом от постепенно наполняющихся влагой глаз напротив, Дэрил сконцентрировался на летающем на своих куриных пурпурных крылышках существе, так конкретно раздражающем сейчас.

Испепелить, разрезать, уничтожить взглядом.
Воистину уебанский день.

Отшатнувшись, словно ошпаренный и, теперь уже, переполненный голимым бешенством, парень бросил последний взгляд на Патил, поджимая на мгновение губы и безмолвно прощаясь с той навсегда.

Замолкать не одумываясь.
Уходить не оглядываясь.
Заканчивать не возвращаясь.

Прочь.
Прочь от розовых соплей, размазанный по стенам замка в каждом углу.
Прочь от мерзотно радующихся ерунде студентов.
Прочь от пыльцы, сердец, ленточек и бабочек.
Прочь от любви.

...но февраль им запомнился совсем за другое.

Шепот слов, который бросил девушку окончательно в вечную бездну тоски.
«Я люблю тебя и буду любить, пока не перестану дышать.»

Он любил ее, и она знала это. Его глаза светились, когда он смотрел на нее, а каждое «Я люблю тебя» напоминало о том, как она сама его любила.
Он ждал ее поцелуя, это было очевидно.
Он ждал шанса повернуть все вспять.
И если бы была возможность повернуть стрелки времени назад, то Патил бы отчаянно наслаждалась каждым моментом с Дэрилом.
Вслушиваясь в каждый вдох и выдох, в каждый крик и тихий стон.
Вживляя каждый момент с ним под кожу, чтобы оставить там каждую секунду проведенного вместе времени.

Нарастающие чувства в моменте могли подтолкнуть её к его губам, впиваясь в их мягкость и отзывчивость.
Но вместо поцелуя, полного любви, гриффиндорка испытала лишь удушающее чувство невыносимой тоски.
Мысль о том, что они уже не вместе и не смогут быть вместе, сжало её сердце металическими кандалами.

Она хотела кричать, но вместо этого осталась в тишине.
Поцелуй остался несостоявшимся, а вместо этого возникло лишь молчание и пронзающий холод одиночества. Этот злополучный миг навсегда останется в ее памяти — поцелуй, который мог бы вернуть их, но в итоге стал лишь напоминанием о том, что иногда чувств не достаточно, чтобы изменить реальность.

Громкие, веселые возгласы купидона, розовая пыльца и омела.

Глаза любимого снова наполнились холоднокровием, в этот момент было ясно всё.
Она и сама понимала какое влияние оказывает на парня, какие эмоции пробуждает в нем. Как оживляет в нем давно умершее.
И сейчас он наверняка думает о том, как снова попался в сети своих чувств, отчаянно стараясь вновь подавить их.

Слеза покатилась по щеке и Патил стала тяжело дышать, а взгляд был заострен на отдаляющейся фигуре Лейсбриджа.
Каждый вдох давался с трудом, как будто воздух вмиг стал слишком густым и невыносимым.

— Я люблю тебя. И в следующей жизни мы будем вместе, не будет никого, кто помешал бы нам. Обещаю. — фраза, которую Дэрил так и не услышит.