А как вы проведёте последний день зимы?

Лично я 28 февраля в 13:30 планирую быть в Переделкине. Вместе с моими дорогими коллегами будем рассказывать про наши книги в серии «ЖИЛ vs ЖЗЛ. Литературная биография: хроника жизни или захватывающий сериал?»

В своей новой книге «Леонид Андреев: Герцог Лоренцо» я написал о том Леониде Андрееве, которого люблю, хотя он меня и пугает. И мне, в отличие от Толстого, сказавшего про него «он пугает, а мне не страшно», – иногда страшно.

Вход свободный, программа и регистрация – по ссылке.

Всех с наступающей весной!

Фото к этому посту предоставлено ведущими литературного блога «Юность».

Мой любимый ЛИТ ❤️

Московский Литературный институт открылся в Москве 1 декабря 1933 года как Вечерний рабочий литературный университет. Судьба распорядилась так, что я сначала учился в этих стенах, а теперь и сам здесь преподаю. Это особенное место – с его коридорами, разговорами до ночи и той особой творческой атмосферой, которую не спутать ни с чем и которую по-настоящему любишь, только прочувствовав её изнутри.

А вот исторический диалог Горького – инициатора создания Литинститута и сомневающегося в успехе этой затеи – Ленина.

– Я говорил, что жду много, но считаю совершенно необходимым организацию литвуза с кафедрами по языковедению, иностранным языкам – Запада и Востока,— по фольклору, по истории всемирной литературы, отдельно – русской. (Горький.)

– Широко и ослепительно! Что широко – я не против, а вот – ослепительно будет, а? Своих-то профессоров у нас нет по этой части, а буржуазные такую историю покажут... Нет, сейчас нам этого не поднять. Годика три, пяток подождать надо. (Ленин.)

Поздравляю всех с последним днём зимы – желаю настоящей оттепели, вдохновения и любви!

Не «деревенщики», а «нравственники»

Так сказал Александр Солженицын, вручая литературную награду Валентину Распутину. И ведь его «Прощание с Матёрой» мы будем всегда читать со слезами под электрическим светом в том числе и от Ангарских ГЭС.

Глубокая внутренняя цель «деревенской прозы» была не в том, чтобы петь оды деревенским старухам и тесовым избам, а в том, чтобы показать, кто и что является становым хребтом нашего государства, за чей счёт оно победило, от чего отталкивалась первая ракета, доставившая Гагарина в космос.

Наверное, «деревенщики» перегибали, приравнивая гибель русской деревни (а она действительно погибала в прежнем понимании этого слова) с гибелью мироздания. Но на то и писатели, чтобы находить символы там, где другие их не видят.

Мою небольшую заметку о том, как возникла «деревенская проза» и жива ли она сегодня, – можно прочесть в РГ.

Мне казалось, что Горького прочно забыли

До лета (впрочем, до настоящей весны – тоже) ещё далеко, но чтобы как-то его приблизить, напомню себе и вам о ежегодном фестивале искусств «Горький+», который проходит сразу в трёх городах – Казани, Нижнем Новгороде и Москве.

Даже для меня, автора биографии Алексея Максимовича в серии «ЖЗЛ», такой повышенный интерес к Горькому стал весьма неожиданным. Мне казалось, что Горького прочно забыли.

С художественным руководителем Театра Наций народным артистом России Евгением Мироновым мы говорили в его рабочем кабинете – и не только о «Горький+», который он возглавляет. Наш разговор вышел далеко за рамки фестиваля.

«Сегодня во всем мире ощущается турбулентность. Растерянность и чувство самосохранения рождают способы защиты, и зачастую они агрессивны: зло, ненависть, отсутствие терпимости и сострадания. Для человека появилось много серьезных вызовов и главный из них – остаться Человеком. И в этом контексте мне интересна фигура Максима Горького, жившего в эпоху тектонических перемен. Удалось ли ему сохранить себя, не сломаться? Что он думал при этом? Конечно, невозможно влезть в его голову, но можно через его творчество и судьбу попытаться понять, как нам самим жить в переломное время. Это ведь касается не только России, но и всего мира. Просто мы сейчас ощущаем это наиболее остро».

Текст нашего диалога – можно прочесть в РГ.

Так вот же, вот!

Помните строчки из стиха Маяковского про советский паспорт? Вот!

Его называли хулиганом, предавали забвению, посмертно объявили главным поэтом СССР. А Борис наш, Пастернак, – тот, вообще, говорил, что Маяковского «насаждали, как картошку при Екатерине», называя его именем центральные улицы и площади городов.

Ха! Вот знаете, писать стихи о розах, девах и соловьях могли сотни поэтов, и некоторые, как Фет, даже делали это великолепно. Но написать оду официальному документу, да так, что каждая строчка впечатывается в память…

А ещё я помню, как в студенческие годы мы пели это стихотворение на мотив песни «Гимн восходящему солнцу» британской группы The Animals. Но сейчас я понимаю: ведь знали эти стихи наизусть со школы. Намертво. И не потому что заставляли их учить, а потому что невозможно не запомнить. Какая потрясающая ритмика, образность!

Позвольте предложить в качестве традиционный пятничной рекомендации – диалог о Маяковском с журналистом и писателем Игорем Вирабовым.

Кафку сделать былью

Франц Кафка – автор, чьё имя стало синонимом абсурда. Ироничная строчка из советской песни «Мы рождены, чтоб Кафку (сказку) сделать былью…» (Имелось в виду, что советский строй – это мир абсурда.) говорит об удивительной начитанности того времени: люди узнавали отсылку к сложнейшему писателю XX века.

При жизни он не издал ни одного крупного романа и завещал уничтожить все рукописи. Друг ослушался – и Кафка стал пророком экзистенциальной тоски, чьи «Процесс» и «Замок» объясняют наше время лучше любых аналитиков. Его главной родиной была литература. «Я состою из литературы», – говорил он. И оказался прав.

Мой небольшой текст про Франца Кафку – можно прочесть в РГ.

После сорока

Почему писатели вспоминают детство после 40 лет?

Что-то должно случиться в сознании, чтобы память вернула в детство. Почти в каждой такой книге – отголосок притчи о блудном сыне.

Толстой написал «Детство» в 24 – редкое исключение. Аксаков выпустил «Детские годы Багрова-внука» в 67, Горький – «Детство» в 45, Бунин публиковал «Жизнь Арсеньева» в 57, Набоков – «Другие берега» в 55, Шмелёв писал «Лето Господне» с 54 до 75.


Сергей Шаргунов написал свой роман «Попович» в 45. Роман автобиографичный, исповедальный, местами шокирующий. Герой, сын священника, бунтует, скитается и возвращается к отцу – слабым, потерянным. И в этой слабости – начало возрождения.

О лучшей, на мой взгляд, книге Сергея Шаргунова, – написал в РГ.

Угадаете, кто это сказал?

«Печатная книга никогда не умрет. У тех, кто ее читает, голова работает иначе».

Ответ – здесь: Сергей Степашин.

С одной стороны – важная политическая персона. За сравнительно короткий срок он успел занять, кажется, все ключевые посты в правительстве, от директора ФСБ до министра юстиции и внутренних дел, и премьер-министра.

Но мало кто знает, что он ещё и отвечает за книги в стране и возглавляет Российский книжный союз. А самое главное, он сам страстный книгочей. Знает не только историческую и мировую классику, но прекрасно ориентируется в современном литературном процессе. Для чиновника такого ранга – едва ли не единичный случай.

Наш с ним подробный диалог – можно прочесть в РГ по ссылке.

Перечитать перед просмотром

А вы знаете, кстати, что 18 февраля (это будет четверг) 2027 года выйдет новая экранизация романа Льва Толстого «Война и мир». Режиссер – Сарик Андреасян, сценарист – Алексей Гравицкий, соавтор Пушкина в фильме «Онегин» того же режиссера.

В моей сегодняшней пятничной рекомендации – радиоэфир, где я рассказываю о «Войне и мир» – от пролога к эпилогу. Но перечитать тоже советую, если будет время.

Послушать эфир можно по ссылке здесь.

Держу пари на золотой, что это мальчишка!

Так воскликнул отец будущего «короля смеха» и «русского Марка Твена», – Аркадия Аверченко.

«Старая лисица! – подумал я, внутренне усмехнувшись, – ты играешь наверняка».

В этом фрагменте легко почувствовать влияние на стиль Аверченко Марка Твена и О. Генри, которые служили для него своего рода образцами.

Мой текст о мастере короткого рассказа и фельетона, коих за свою сравнительно недолгую жизнь (прожил 44 года) он написал больше тысячи – можно прочесть в РГ.

Как я влюбился и полюбил ❤️

Пришло время признаться и признать.

Как-то раз прогуливаясь по Ясной Поляне, я вдруг понял, что влюбился. Это было какое-то физическое ощущение. И у меня стало меняться сознание. То, что раньше казалось важным, становилось неважным, и наоборот. Потом, изучая Толстого, я понял, что это и был его принцип отношения к миру.

А ведь когда я написал книгу о Горьком, никогда и не думал, что возьмусь после этого за Толстого, который совсем уж глыба. 

Мой текст о героях и героинях Льва Толстого, из книг и жизни, а также почему сериалы – не хуже книг, а кино не живет без литературы, – можно прочесть по ссылке.

В ночь на 28 октября 1910 года Лев Толстой совершил поступок, который потряс весь мир 🤯

Стараясь не разбудить жену, он тайно собрал вещи, оставил на столе записку: «Не ищите меня» – и ушёл из дома в сопровождении своего врача. Чтобы его никто не узнал, граф сел в поезд третьего класса. В вагоне было сильно накурено, и он подолгу стоял на холодной площадке между вагонами – так началось воспаление лёгких. Далее произошло то, что потрясло весь мир...

Боже, как грустна наша Россия!

Первого апреля отмечают День дурака и одновременно день рождения Н. В. Гоголя. Гоголь хотя и был мастером смеха, в поздние годы особой смешливостью не отличался, и нет более несмешного сочинения в русской литературе, чем его последняя книга – «Выбранные места из переписки с друзьями».

В Москве есть два памятника Гоголю. Один – в конце Гоголевского бульвара работы Николая Томского 1952 года. Здесь Гоголь еще молодой, озорной, одной ножкой впереди другой.

И совсем рядом, на Никитском бульваре, во дворе дома графа Александра Толстого, где Гоголь скончался, а перед этим сжёг второй том «Мёртвых душ», и где сейчас находится единственный в России музей Гоголя, стоит другой памятник работы Николая Андреева 1909 года. Последний считают шедевром. Но здесь Гоголь – печальный. Сидит, склонив голову, с грустью глядя на барельеф из фигур своих героев, и словно повторяет слова Пушкина после прочтения «Мёртвых душ»: «Боже, как грустна наша Россия!»

Мой текст об истории Дня дурака и чувстве юмора русских писателей – можно прочесть в РГ.