#хэд #фелаи #modernAu

и николай, который ведёт одновременно пятьдесят каналов. в одном из них он выкладывает в секунду пятьдесят фото и его подписчики знают о нём абсолютно каждую мелочь, потому что он выставляет всё на показ

#зарисовка #фелаи

фëдор достоевский всегда являлся загадкой.

высеченный из мрамора несломимый монолит — недостижимо высокий, недосягаемо превосходный.

он являл собой гения, идеал человеческого сознания, истинно правильный и достигший пика возможностей мозга. его интеллект, его разум, его мысли и контроль — всё доведено до максимума, всё выведено в абсолют с такой точностью, с такой филигранной тонкостью, будто бы он сам уже давным давно не являлся человеком, а лишь отголоском чего-то когда-то забытого и давно потерянного людского.

на его хрупких плечах лежал груз на сотни шагов прописанных планов, шагов отступления и нападения, защиты и атаки. его тонкие руки несли на себе сотни жертв, падших от изящных или небрежных, ленивых или продуманных, но всё же планов, являющихся всегда одной его выверенной, несломимой системой.

он не поддаëтся ни чувствам, ни человеческой логике, давно ставшей моральным ориентиром в социальной жизни. он — вне этого. вне закона, вне морали, вне общепризнанных правил. он — нарушение, мутация, избравшая путь пастуха, а не отбившейся от стада овечки. он пасëт своих овец ровно до того момента, пока не придёт время убоя.

и поразительно, как этот человек, словно высеченный из самого холодного льда, становился таким тëплым и отзывчивым рядом с николаем — как взгляд плавно меняется, становится мягче, как теряет свою холодность и отстранëнность, привычно скользящую в винной радужке. как глаза смотрят искренне, открыто, тамнственно не прикрываясь ресницами и ледяным прищуром. как он словно оживает — превращаясь из восковой фигуры в живого человека. как его лицо начинает непроизвольно двигаться: где-то вздëрнутся брови, где-то неожиданное хлопнет ресницами, где-то слишком открыто ухмыльнëтся. его мимика начинает оживать, словно доказывая, что этот человек всё таки живой, что осталось в нём что-то душевное, тëплое и неутолимо полыхающее в самом центре грудной клетки.

и когда его глаза загораются любопытным интересом, когда он сам тянется, сам позволяет себе делать первый шаг, бесконечно обдуманный, но в то же время бесконечно забытый аналитической частью мозга, он становится самым человечным из всех возможных людей.

у меня отвал башки от этой чëрной повязки на глазу николая и его укороченных перчаток на руках, я ЗВЕРЕЮ

#хэд #фелаи

этот пост очень вдохновил меня на мысль, что когда фëдор только-только начал отношения с николаем, он бы учился заново по-человечески спать.

думаю, гоголь из тех людей, кто очень быстро засыпает и спит здоровых 8 часов абсолютно беспробудным крепким сном, что не сразу, но подействовало на достоевского. николай приучал его по настоящему спать — выключать свой мозг и погружаться в сны (когда достоевский последний раз их видел?). сначала фëдор просто лежал рядом со спящим николаем, но незаметно сон начал подкрадываться к нему — и вот достоевский уже начинает по-настоящему спать хотя бы человеческие пять-шесть часов.

у меня все хорошо, живу, радуюсь жизни

#зарисовка #фелаи #драббл

поцелуи на вкус как пепел и мрамор — холодный и трепкий. хочется провести по нему пальцами, рассмотреть каждую трещину — в сухих губах, тянущихся улыбкой невероятно горькой и тусклой, но до дрожи настоящей, почти несуществующей.

это привычка. возможно плохая, вероятно неправильная, но очевидно захватывающая его всего целиком, уносящая разум куда-то далеко, куда-то, где нет смысла думать про тело, про холод ладоней, про пепел. где есть смысл только в чужих мраморных губах и тяжëлых ладонях на теле.

и фëдор млеет от губ, ладоней, не замечая пропажи сигареты, которую осторожно забирают из расслабленных пальцев, опьяняя поцелуями, уличным запахом дождя и завесой струящегося дыма.

— если бы мир рушился, что бы ты сделал? — бархат голоса, как тëплая вода, льëтся вместе с дымом где-то над ухом, и фëдор сейчас бы не смог сказать какого цвета глаза николая — они словно светились белизной.

— я бы построил его заново для тебя.


11.10.24

подумал, подумал... что подумал. сайды у всех есть, да и мне бы завести.
балакаю о писательстве, чуть-чуть жизни и конечно же о фелаях
https://t.me/leisnuoe

#зарисовка #соукоку

чуя никогда не был простым.

незаживающая гематома, разодранная кожа, ублюдски-алые кровоподтëки.

чуя был из тех, кому хочется дать по роже со всей дури.

разможить череп о стену, выплеснуть всю агрессию, всю обиду, всю боль, все чувства. вывернуться наизнанку, да так, чтобы все внутренности наружу, мерзко, гадко, стыдливо. чтобы забыть-забыть-забыть и не вспоминать никогда.

чуя был из тех, кого невозможно стереть из памяти.

сменить телефон, номер, квартиру, город, страну, вселенную. он останется там: яркой вспышкой, до боли выжигающей глаза изнутри, прямо из мозга, агрессивно-колкий, горячий, дотронешься — обожжëшься, но почему-то манит, словно гипнозом.

чуя был из тех, кого хочется целовать до крови.

целовать-целовать-целовать. выцеловывать так, словно хочется отпечатать его губы на своих, словно хочется поглотить, прокусить, присвоить, сплести свои языки в толстый и влажный узел, приклеиться телом, слиться душой, да так, чтобы не понимать, чьи мысли твои, а чьи мысли — его.

чуя был из тех, кого не хочется прощать.

сдавить собственную глотку до ярких пятен перед глазами, разодрать своё тело в мясо, но не прощать, не прощать. сделать больно в ответ, удавиться ядом, подавиться им уже наконец.

но чуя всегда был из тех, кого прощаешь.

волосы ярким пламенем рассыпаются на пальцах, словно застывший пожар, и осаму хочется быть сухим лесом, скошенным сеном, разбросанной бумагой и библиотекой, лишь бы сгореть в нём целиком. быть поглочëнным им полностью, тлеющий и рассыпающийся, стать пеплом на кончике его сигареты, чтобы чуя стряхнул бережно в пепельницу, не уронив и пылинки. хочется стать табачным дымом, который он поглощает, которым он дышит, который стал запахом его кожи.

хочется стать им — целиком и полностью. раствориться, забыться, потерять себя.

хочется рассыпаться в его руках, жалобно растянуться пушистым котом, запутаться снегом в его ресницах.

— ты ведь ненавидишь меня, осаму.

хочется стать нотами в его бархатистом голосе.

— всеми фибрами своей души.