— Для тебя ведь все это — игра, верно? — вдруг тихо спросила она.
— Что игра? — Он уставился на неё, притворяясь, что раздражен внезапной помехой.
— Все это: охота, война, жизнь, любовь.
Он посмотрел так, будто его поймали с поличным.
— Почему ты так думаешь?
— Выражение твоего лица. Я всегда думала, что ты смеешься надо мной. Но только что поняла, что ты смеешься над всеми, над самой жизнью.
— Смеюсь, — ответил он, чуть задумавшись. — Но и всерьез принимаю. Наслаждаться жизнью — дело серьезное. Требует определённого труда.

"Верхом на ветре"
Лючия Сен-Клер Робсон

Божья любовь к человеку проявляется в великом и невыразимом в словах принципа «все-таки можно». «Все-таки можно» означает огромное количество вещей – например, то, что сам этот принцип, несмотря на свою абсолютную невыразимость, все-таки может быть выражен и проявлен. Мало того, он может быть выражен бесконечное число раз, и каждый раз совершенно по-новому, поэтому и существует поэзия. Вот какова Божья любовь. И чем же отвечает ей человек?

"Generation П"
Виктор Пелевин

С точки зрения регулятора отдельные элементы системы должны располагать только теми знаниями, которые необходимы для их функционирования. Этот принцип, не вызывающий протеста у машины или живого организма, противоречит постулатам людей: ведь мы, как элементы общественной системы, жаждем обладать не только информацией, касающейся наших собственных действий, но и той, которая относится к системе как целому.

"Сумма технологии"
Станислав Лем

Чувство не имеет свойства ясности. Удовольствие и неудовольствие могут быть интенсивными и продолжительными, но они никогда не бывают ясными. Это значит – если мы перейдем на язык популярной психологии, – что на чувстве невозможно сосредоточить внимания.

Чем больше внимания обращаем мы на ощущение, тем оно становится яснее и тем лучше и отчетливее мы его помним. Но мы совершенно не можем сосредоточить внимание на чувстве; если мы пытаемся это сделать, то удовольствие или неудовольствие тотчас же исчезает и скрывается от нас, и мы застаем себя за наблюдением какого-нибудь безразличного ощущения или образа, которого мы совсем не хотели наблюдать.

Если мы желаем получить удовольствие от концерта или от картины, мы должны внимательно воспринимать то, что мы слышим или видим; но как только мы попытаемся обратить внимание на самое удовольствие, это последнее исчезает.

"Элементарные душевные процессы и уровни сознания"
Эдвард Титченер

Несчастье индейца в том, что он никогда не был верно понят, особенно в его социальных отношениях. Их религиозные и нравственные чувства, какими они были, оказывали такое решающее влияние на индейское общество, какое заповеди христианства оказывают на просвещенные общины. Они были источниками действия, правилами общения и силами воздержания. Но где дано изображение индейской общественной жизни, которое вскрывало бы их домашние добродетели, великодушие дружбы, честность в отношениях человека с человеком, гармонию общения и сердечность, которые процветали в глубинах леса? Мы встретили краснокожего человека на тропе войны, а не у очага. Мы имели с ним дело как его угнетатели, а не как его друзья. Его дурные черты, присущие каждой душе, стали мерилом суждения о нем; и когда перед нами открываются его добродетели, они скорее вызывают удивление, чем отвечают нашему ожиданию, так как норма оценки несправедлива в целом.

"Лига ходеношони, или ирокезов"
Льюис Генри Морган

Нейросети и оценка культурного наследия

Нейросеть уже способна неплохо оценивать тексты, оценивать проработку темы, использование источников и так далее. Художественные тексты и изображения она тоже умеет оценивать. Конечно, преднастройки и ограниченность каждой сессии не приводят к действительно глубокому разбору, даже если заставлять её отказываться от комплиментов и быть объективной.

Но возможность к большему уже видна. Хороший кинокритик понимает кино, имея за плечами просмотр тысячи фильмов, прочитку нескольких книг и несколько сотен хороших обзоров. Нейронке можно дать на изучение всё культурное наследие: стихи, романы, рисунки, живопись, кино и т.д.

И после этого возникает интересный вопрос оценки всех произведений. Фактически нейронка сможет подвергнуть анализу и критике любую картину или книгу. Всесторонне, объективно и в любом контексте. Такой анализ снесёт все фильтры и сорвёт все шоры социальных обусловленностей.

Мы внезапно можем узнать, что заблуждались по поводу сотен великих произведений, а истинных шедевров не видели, да и многое другое. Что были более сильные «Гамлеты», более интересные «Гарри Поттеры» и более глубокие «Войны и миры».

#КтоТыЧеловек

– Человек по своей природе прекрасен и велик. Почти так же прекрасен и велик, как сирруф. Но он этого не знает. А мусор – это и есть его незнание. Это identity, которой на самом деле нет. Человек в этой жизни присутствует при сжигании мусора своей identity. Согласись, что лучше греться у этого огонька, чем гореть в нем заживо.
– Зачем человеку глядеть в этот огонь, если в нем сгорает его жизнь?
– Вы все равно не знаете, что с этими жизнями делать. И куда бы вы ни глядели, вы все равно глядите в огонь, в котором сгорает ваша жизнь. Милосердие в том, что вместо крематориев у вас телевизоры и супермаркеты. А истина в том, что функция у них одна. И потом, огонь – это просто метафора. Ты видел его, потому что съел пропуск на станцию сжигания мусора. Большинство видит перед собой просто телеэкран.

"Чапаев и Пустота"
Виктор Пелевин

Мы правы, когда восхищаемся диким пейзажем, как они были правы, когда такой пейзаж нагонял на них скуку. Для людей XVII века не было ничего некрасивей настоящей горы, она вызывала в них множество неприятнейших представлений, они были утомлены варварством, как мы утомлены цивилизацией. Эти горы дают нам возможность отдохнуть от наших тротуаров, бюро и лавок, дикий пейзаж нравится нам только по этой причине.

Ипполит Тэн

Того, к чему способно тело, до сих пор никто еще не определил… Но, говорят, из одних лишь законов природы, поскольку она рассматривается исключительно как телесная, невозможно было бы вывести причины архитектурных зданий, произведений живописи и тому подобного, что производит одно только человеческое искусство, и тело человеческое не могло бы построить какой-либо храм, если бы оно не определялось и не руководствовалось душою, но я показал уже, что они не знают, к чему способно тело, и что можно вынести из одного только рассмотрения его природы…

"Этика"
Бенедикт Спиноза

– Да, да, говорю вам: бесконечности нет. Если мир бесконечен, то средняя плотность материи в нем должна быть равна нулю. А так как она не нуль – это мы знаем, – то, следовательно, Вселенная – конечна, она сферической формы, и квадрат вселенского радиуса у2 равен средней плотности, умноженной на... Вот мне только и надо – подсчитать числовой коэффициент, и тогда... Вы понимаете: все конечно, все просто, все – вычислимо; и тогда мы победим философски, – понимаете? А вы, уважаемый, мешаете мне закончить вычисление, вы – кричите...
<…>
– Слушайте, – дергал я соседа. – Да слушайте же, говорю вам! Вы должны – вы должны мне ответить: а там, где кончается ваша конечная Вселенная? Что там – дальше?

"Мы"
Евгений Замятин

Обыкновенно, писатель является не лучшим своим читателем. Он не всегда умеет правильно переводить себя с языка поэзии на язык прозы. Комментарий к собственному художественному тексту часто бывает у него мелок и непроницателен. Вообще, он может совершенно не знать всей глубины своих творений, не понимать, что он создал. Его иррациональное значительнее и больше его рациональности. Его критику дают его страницы порою такие откровения, о которых сам он не помышлял.

"Силуэты русских писателей"
Юлий Айхенвальд

Современный культурный человек имеет печальное сходство с домашним животным; ограниченность и однообразие, в которых благодаря размеренной буржуазной жизни, отлитой в определенные общественные формы, протекает жизнь отдельного человека, ведет к тому, что все люди, бедные и богатые, сильные и слабые, одаренные и несчастные, живут неполной и несовершенной жизнью. Можно поистине удивляться, сколь ограниченно количество представлений, чувств и поступков, которые современный человек может переживать и совершать.

Карл Ланге

Жизнь внутри вируса: человек и государство

В XX веке на всей планете суммарно прожили около 10 млрд человек. В войнах между странами, гражданских войнах, с учётом сопутствующих потерь — от голода, эпидемий и кризисов — погибло около 250 млн человек. Это каждый 40-й житель планеты или 2,5%.

Если сильно обобщать, то летальность covid-19 для основных возрастных групп была несколько ниже. В этом смысле формат современных государств опасней самого известного вируса, но никто не пытается нас спасти. Мы живём внутри этого «вируса» и даже не думаем, что с ним что-то не так.

Уничтожение миллионов не происходит случайно и просто забавы ради. Власть укрепляет свои позиции, расширяет географию, а бизнес умножает прибыли. Строятся заводы, производится самое разное оружие — на армию в XX веке мир потратил не мене 50 триллионов долларов. А какой ущерб всё это нанесло… Это очень дорогой конвейер.

Чаще всего по отношению к своим гражданам государство не так жестоко, хотя бывают исключения. Впрочем, если вы меньшинство — национальное, религиозное, этническое, а иногда и политическое — в некоторых обстоятельствах государство придумает, как лишить вас прав, земель или даже жизни.

Точек напряжения на планете не так много и большие бойни происходят не часто, из-за чего кажется, что преимущественно люди живут в мире. Но спокойные десятилетия в итоге сменяются войнами, причём для большинства где-то далеко. И даже мирные страны вписывают свою экономику в этот конвейер, продавая ресурсы тем, кому выгодно.

Государство в современной форме — не что иное как «вирус», причём сознательный, ведь элиты питают его, поддерживают и направляют для решения своих личных задач. Насилие и смерть встроены в этот конвейер на фундаментальном уровне. Вопрос в том, смогут ли люди найти и применить к нему иммунитет.

#КтоТыЧеловек

Вообще у нас далеко еще не всеми усвоено, какая огромная связь существует между детскими стишками и детскими играми. Оценивая, например, книгу для малолетних детей, критики нередко забывают применять к этим книгам критерий игры, а между тем большинство сохранившихся в народе детских песен не только возникли из игр, но и сами по себе есть игра: игра словами, игра ритмами, звуками… Во всех этих путаницах соблюдается, в сущности, идеальный порядок. У этого безумия есть система. Вовлекая ребенка в topsy-turvy world, в перевернутый мир, мы не только не наносим ущерба его интеллектуальной работе, но, напротив, способствуем ей, ибо у ребенка у самого есть стремление создать себе такой перевернутый мир, чтобы тем вернее утвердиться в законах, управляющих миром реальным. Эти нелепицы были бы опасны ребенку, если бы они заслонили подлинные, реальные взаимоотношения идей и вещей. Но они не только не заслоняют их, они их выдвигают, оттеняют, подчеркивают. Они усиливают (а не ослабляют) в ребенке ощущение реальности.

"От двух до пяти"
Корней Чуковский

В какой мере психологические законы могут служить ключом к объяснению истории идеологии вообще и истории искусства в частности. В психологии людей семнадцатого века начало антитезы играло такую же роль, как и в психологии наших современников. Почему же наши эстетические вкусы противоположны вкусам людей семнадцатого века? Потому что мы находимся в совершенно ином положении. Стало быть, мы приходим к уже знакомому нам выводу: психологическая природа человека делает то, что у него могут быть эстетические понятия, и что Дарвиново начало антитезы (Гегелево «противоречие») играет чрезвычайно важную, до сих пор недостаточно оцененную роль в механизме этих понятый. Но почему данный общественный человек имеет именно эти, а не другие вкусы; отчего ему нравятся именно эти, а не другие предметы – это зависит от окружающих условий.

"Письма без адреса"
Георгий Плеханов

Самые «необъяснимые» с точки зрения наблюдателя иного культурного круга виды общественных связей и законов, заповедей и «табу» всегда были направлены в принципе к одной и той же цели: уменьшить хаотическую произвольность индивидуальных действий, уменьшить, свести на нет все это разнообразие — потенциальный источник нарушений равновесия. Если антрополога интересует прежде всего содержание верований, религиозная и социальная практика, то есть обряды посвящения, тип семейных, половых и возрастных отношений в данном обществе, то социолог-кибернетик в значительной мере должен абстрагироваться от содержания тех или иных ритуалов, заповедей, норм поведения и искать главные черты их структуры, ибо она составляет систему обратных связей, регуляционную систему, характеристика которой определяет границы свободы личности наравне с границами устойчивости общественной системы, рассматриваемой как динамическое целое.

"Сумма технологии"
Станислав Лем

«В грядущем положение и роль искусства, – говорит Фриче, – едва ли значительно изменятся по сравнению с настоящим, и социалистическое общество представит в этом отношении не противоположность капиталистического, а его органическое продолжение». Если смотреть на искусство как на украшение жизни, тогда такая точка зрения, конечно, весьма допустима, но она коренным образом противоречит тем законам искусства, которые открывает психологическое исследование. Оно показывает, что искусство есть важнейшее средоточие всех биологических и социальных процессов личности в обществе, что оно есть способ уравновешивания человека с миром в самые критические и ответственные минуты жизни. И это коренным образом опровергает взгляд на искусство как на украшение и заставляет сомневаться в только что приведенном прогнозе. Поскольку в плане будущего несомненно лежит не только переустройство всего человечества на новых началах, не только овладение социальными и хозяйственными процессами, но и «переплавка человека», постольку несомненно переменится и роль искусства.

Нельзя и представить себе, какую роль в этой переплавке человека призвано будет сыграть искусство, какие уже существующие, но бездействующие в нашем организме силы оно призовет к формированию нового человека. Несомненно только то, что в этом процессе искусство скажет самое веское и решающее слово. Без нового искусства не будет нового человека. И возможности будущего также непредвидимы и неисчислимы наперед для искусства, как и для жизни; как сказал Спиноза: «Того, к чему способно тело, никто еще не определил».

"Психология искусства"
Лев Выготский

Искусство чтения не легко и большой распространенности не имеет. Ибо воспринять писателя - это значит до известной степени воспроизвести его, повторить за ним вдохновенный процесс его собственного творчества. Читать - это значит писать. Отраженно, ослабленно, в иной потенции, но мы пишем Евгения Онегина, когда Евгения Онегина читаем.в с Если читатель сам в душе не художник, он воем авторе ничего не поймет. Поэзия - для поэтов. Слово для глухих немо. К счастью, потенциально мы все - поэты. И только потому возможна литература. Писатели, к нам обращая свои книги, обращаются к себе подобным. Искусство в свой круг забирает одинаково как своих созидателей, так и своих созерцателей.

"Силуэты русских писателей"
Юлий Айхенвальд

Имеется глубокое различие между предположением, что материя ведет себя так-то и так-то, и верой, что она ведет себя только так, а не иначе. Утверждение ученого может зародиться как вспышка интуиции, и подтверждающие факты в этот момент могут быть весьма скупыми. Решающей является готовность ученого подвергнуть свое утверждение эмпирической проверке. Следовательно, позиция ученого отличается от позиции метафизика не тем, сколько у него есть информации, а отношением к ней.

"Сумма технологии"
Станислав Лем

Говорят обычно о «просветленном» ощущении после созерцания или чтения трагедии, наступающем несмотря на всю ужасность трагического. Дело личного ощущения: в нашем чтении трагедии, предлагаемом в настоящем этюде, приходится говорить не о просветленном, а об омраченном впечатлении: трагедия заражает душу читателя или зрителя своей беспросветной скорбью, и в этом ее смысл, смысл восприятия трагического. Вообще не мешало бы задуматься над эстетической формулой «художественное наслаждение»: не является ли это «наслаждение» подчас, особенно при созерцании трагедии, глубоким мучением, омрачением духа, приобщением его трагическому.

"Трагедия о Гамлете, принце Датском"
Лев Выготский