заглядывая им через плечо.

дорогой друг,

начиная это письмо, первым делом хочу у тебя спросить, давно ли ты сам писал письма? писал ли их вообще? о чём они были? кому? дошли ли? получил ли ты ответ?

не смея надеяться на положительный ответ, всё же задам вопрос следующий: если письмо было, и его получил адресат, хотел бы ты, чтобы его прочёл кто-то ещё? что бы ты почувствовал?

нет сомнений – в возмущении и гневе ты воскликнешь: «нет! боже, конечно же нет! кто посмеет?!», но остынь, прошу тебя, и позволь объясниться.

разумеется, сама идея о том, что кто-то осмелится хотя бы взять в руки письмо, предназначенное для других глаз, отвратительна. но письмо, в котором один изливает другому свои чувства, эмоции, слёзы, смех, откровения, практически обнажаясь перед ним, – это одно. а письмо официальное? письмо просительное? письмо не столь личного характера?

пока ты задумался, читатель, скажу за себя. ни одно моё письмо не должен увидеть никто другой, кроме того, кому оно написано.

мы оба с тобой живём не в том времени, где письма от руки так уж распространены. ты ежедневно отправляешь, быть может, не одно письмо из десятков сообщений в мессенджерах и соц. сетях. я бы не хотел, чтобы видели и их.

должен извиниться перед тобой, читатель, за столь долгое вступление. дело в том, что мне в руки попали десятки писем разных людей, разных статусов, из разных эпох, в разных странах и эмоциональных состояниях находящихся.

от Джека Потрошителя, до бывшей королевы за несколько часов перед казнью.
от комика, до племянника Адольфа Гитлера.
от писателя, до писательницы.
от кого-то, кому-то.

я перебирал эти письма на протяжении не одного дня – когда ел, когда стоял на светофоре, когда стоял в очереди, когда просто шёл под солнцем, никуда не спеша. перечитывал и перескакивал с одного на другое, возвращался от строки к строке. от слова к слову.

всё это время я не мог отделаться от ощущения, что заглядываю через плечо пишущему. всё не могу свыкнуться с мыслью, что эти письма – достояние общественности, истории, литературы.

конечно, не все они слишком откровенны, интимны, или даже личные. но все адресованы кому-то одному.

и всё же, я не могу сказать теперь тебе, читатель, что ты не можешь (или не должен) их прочесть. будем честны перед друг другом и самими собой – любые найденные, собранные и организованные, опубликованные и прочитанные письма, стали достоянием общественности, благодаря ничему иному, как простому человеческому пороку – любопытству. а потому, хоть и снедаемые стыдом, мы всё же стоим за спиной у пишущего письмо и жадно читаем, представляя себя попеременно по обе его стороны – как пишущим его, так и его читающим.

но что бы ты рассказал в своём письме, читатель? о себе? о своих чувствах? если речь идёт о милой сердцу девушке? забытому другу? незнакомому человеку?
самому себе?
быть может, не строгие, но искренние и высказанные с любовью напутствия нуждающемуся в них?

как описал бы свои достоинства. а недостатки?
а как бы выразил восхищение и поддержку?

а как бы отправил свой сон? не в словах, не на бумаге, но приложив его к письму.

а если бы пришлось описать своё преступление (соверши ты его)?

если бы пришлось себя оправдать?

справедливости ради, и чтобы не раздражать тебя более вопросами, я прежде сам попытаюсь ответить. частично и коротко.

я писал письма. и никогда не умел этого делать, в чём ты без сомнения убеждаешься, читая это. большинство из них не были отправлены, а ныне забыты. но сейчас я бы рассказал тебе о том, как тоскую и испытываю радость каждый день. о том, как изо дня в день выхожу из дома только ради того, чтобы найти и собрать по крупицам самое себя. и только затем, чтобы собранного хватило на день следующий. в этом и есть мой смысл жизни. о, поверь крупиц этих хватает, и скрываются они в самых разных вещах: от того взлохмаченного грустного пса, сидящего каждый день на моём пути, до того месяца на горизонте и окрашенных закатом в розовый облаков. от надрывного трека в наушниках, до обращённых тебе тёплых слов близкого человека. от радости, когда удаётся кого-то взбодрить, поднять настроение, заставить чуть больше поверить в себя, отбросив сомнения, до отчаяния, когда так сложно сказать себе самому, что всё будет хорошо. а сложнее в это поверить.
свой сон бы я отправил в виде песни. в виде увядшего цветка, в виде подтаявшего снега в горсти, в виде плача человека без лица, в виде падения или пустоты. в виде стихотворения или прогулки по особому месту. или долгой дороги ночью. или привёл бы к тебе ребёнка, чтобы он, рассмеявшись, позволил тебе ощутить часть того, что иногда приносят мне сны. в виде поцелуя.
а ради того, чтобы увлечь тебя игрой, читатель, я ненавязчиво посоветовал бы отколоться хоть на время от толпы собравшейся поглазеть на казнь, и стать тем, кто пришёл понаблюдать за этой толпой. забегая вперёд, спешу предупредить, что этим наблюдением ты будешь поражён и потрясён. но оно того стоит.

спешу закончить письмо, ибо непозволительно долго занимаю твоё внимание, а что хуже – отнимаю своё у кота, смотрящего на меня неодобрительно (в который раз). напоследок скажу только, что в последнее время перестал любить ожидания и надежды. но как же часто употребляю это в письменной речи. надеюсь, надеюсь, надеюсь..
глупо получается.

p.s. не жду и от тебя ответа, но если всё же уделишь мне несколько минут и пару строк, вместе с письмом пришли мне, пожалуйста, свой сон.
и запланируй на завтра хоть что-то. потому что завтра обязательно будет новый день, а за ним другой.
дождись своего письма, читая чужие.

искренне твой,
н.
_________________________________

вообще, большинство книг в моей жизни вдохновляли меня на написание своих историй. нет ничего более стимулирующего для автора, или будущего автора, чем книжные полки.
а эта книжка вдохновила на письмо.
возможно, его захочется написать и вам.

// Шон Ашер. Письма на заметку

снова на кладбище.

недавно, чередуя с другими книгами и рассказами, закончил Кладбище забытых книг, Сафона.

много писать не хочется, основные ощущения я уже описывал выше, пусть только и от первой книги, которая останется моей любимой в цикле.
но и остальные ей не уступят. в каждой отдельные истории новых персонажей и всё сплетается, в каждой из книг и особенно в последней - Лабиринт призраков. сам автор писал, что Кладбище можно читать, начиная с любой книги, в любом порядке, и отчасти я согласен с ним – какая разница, через какой из входов вы ступите в этот мрачный, тёмный лабиринт, ведь в итоге по любому пути вы встретите тех же немых призраков. людей, их судеб, войны, самой Барселоны, которая особенно в четвёртом романе предстаёт отдельным персонажем.

сам же я читал цикл по порядку написания, т.к. приступая к первой книге, ничего о нём не знал. в будущем очень хочется снова однажды вернуться в Лабиринт, и, если мне повезёт с этим, я выберу другой ход. но в итоге окажусь на том же месте, поражённый и потрясённый.

очень благодарен автору за эту историю, одну из лучших в литературе.
Карлос Руис Сафон умер 19 июня 2020 года, после продолжительной борьбы с раком. мир потерял, а Лабиринт приобрёл ещё одного прекрасного автора. его призрак.

песня вселенной.

выкрути фантазию на полную и представь, что твоё тело способно лечь на волны посреди бескрайнего океана и не тонуть. начинается шторм, волны всё выше, волнение сильнее. сперва они плывут мимо и под тобой, не задевая и даже не особо замечая тебя, а ты их. но постепенно одна из волн почувствует тебя и вцепится своим гребнем в твоё тело, поднимет над океаном, показывая тебя своим собратьям, как забавную игрушку, а затем швырнёт вниз. и вот уже волна за волной подхватывают твоё немощное тело, перекидывая друг другу, океан захлебнётся хохотом шторма, вселенная перестанет петь и обрушится сверху ливнем.

что ты сможешь сделать? ничего. как бы тебя не крутило, ты себе не подвластен. тебе не подвластно ничто. может быть, попытаешься вцепиться в одну из волн, чтобы удержаться наверху и обрести равновесие хоть на время, потому что голова не выдерживает, тебя вот-вот вывернет. но пальцы пройдут сквозь воду и волна со смехом брызг отбросит тебя.

останется лишь смириться и ждать. ждать приближения скалы на горизонте, о которое океан, наконец, размозжит твоё измученное тело. или ждать, пока тебя выбросит на берег и волны потеряют к тебе интерес, лишь изредка попинывая твоё тело на берегу. или океан сжалится и утянет тебя под воду. может быть, это самое желанное.

а можно попытаться получить наслаждение, надеясь, что волны успокоятся, океан утихнет и уснёт, позабыв о тебе на время. облака рассеются, обнажив вселенную, наступит тишина. и ты услышишь её песню, потому что вселенная невозможно одинока и только об этом она умеет петь.

примерно всё это я ощущал, читая роман Стига Дагермана «Остров обречённых». до сих пор не знаю, это я его проглотил, или он меня. я с ним слился, или впитал. разглядывал его с каждой строчкой, или узнавал, смотря в отражение.

в результате кораблекрушения, на необитаемый остров попадают две женщины и пятеро мужчин. у них нет еды, нет воды, нет желания и стремления выжить). нет ничего, кроме них самих и собственного прошлого (а у женщин, почему-то, нет и имён).

первая часть книги знакомит с каждым из героев, рассказывая его историю вплоть до попадания на остров. кто-то бежит от общества и собственной славы, кто-то бежит от собственного ребёнка, убитого из-за страха, что тот превратится в ящерицу. кто-то бежит ото всех в поисках одиночества. кто-то бежит от войны. кто-то от терроризирующего отца.
бесконечное самокопание, пожирающее чувство вины, страха и стыда.

каждого из них что-то гнетёт и это никуда не денется, а на острове лишь прижмётся к ним теснее, ведь убежать никуда не получилось, а прибежать удалось лишь к самому себе. этот остров, населённый слепыми птицами и гигантскими ящерицами, и есть одновременно весь мир, и психиатрическая клиника и вообще напоминает больше свою собственную голову. и цель каждого из попавших на остров – не выжить, о чём расскажет вторая половина книги.

отдельно хочется сказать про язык романа. это не прямое художественное повествование, а скорее поток сознания, образы, образы, образы, иносказания, метафоры и ничто не звучит фальшиво, ни одна мысль не притянута за уши. повествование тоже есть, иначе бы не вышло истории. вместе всё сливается в единую песню вселенной. песню об одиночестве.

прочитав роман наполовину, я не мог не поинтересоваться об авторе. прочёл его биографию и совсем не удивился, почему книга полна такой безнадёжности и экзистенциальных вопросов (на которые он же и даёт ответы). известность к Дагерману – шведскому писателю и журналисту – пришла с первым же романом в 1945 году (ему было 22 года). через год вышел роман «Остров обречённых», закрепивший его успех, и Дагермана назвали гением.
после были ещё романы, пьесы, жёны и дети. а так же глубокие депрессии и попытки суицида. до 1954 года, когда очередная удалась.
читая его биографию и роман, я часто об этом думал, а так же задавался вопросом «почему?». и, как мне кажется, нашёл ответ (помимо явных причин из биографии). но это другая история.