Who will save you now?
Who will save you now?
Tell the world I'll survive
Who will save you now?
Who will save you now?
Tell the world I'm alive
// Les Friction
В книге «Лица в воде» от лица главной героини рассказывается о её нахождении в психиатрической клинике. Точнее, в трёх клиниках. Со всеми подробностями жизни в ней, хотя и несколько смягчёнными.
При чтении возник вопрос, является ли описываемое личным опытом Дженет Фрейм? Как оказалось, да.
В 1947 году, в 22 года, ей поставили ошибочный диагноз «шизофрения». Впоследствии она восемь лет провела в психиатрических клиниках и перенесла около 200 сеансов электрошока.
Дважды её забирали домой, но по непонятным причинам (довольно туманно объясняется самой Дженет, но понятно то, что её психическое состояние ухудшалось), её снова возвращали. В конце концов, когда она в третий раз попала в клинику, ей уже собирались сделать лоботомию, довольно распространённую в то время.
В клиниках же она продолжала писать рассказы и они даже публиковались. В 1951 году она получила премию за свой сборник рассказов, и это событие стало одним из ключевых при удержании врачей от операции, которая навсегда изменила бы её.
В романе много описаний того, как Дженет (или её героиня по имени Истина Мавет) наблюдала за другими пациентами и персоналом. И также много её собственных мыслей примерно обо всём.
Самые главные, как по мне, о том, насколько одиноки и беззащитны пациенты, которым никто не может помочь, которые не могут помочь себе сами.
«Слушая ее, я испытывала неуютное чувство глубинной тревоги – как будто у меня была жизненно важная обязанность, на которую я предпочитала не обращать внимания. Словно ночью у берега реки, когда тебе кажется, что увидел в воде бледное лицо или чью-то руку, но вместо того, чтобы прийти на помощь или найти кого-то, кто мог бы помочь, быстро отворачиваешься. Каждому из нас случалось видеть такие лица в воде. Мы подавляем свои воспоминания о них, даже нашу веру в то, что они были реальны, – и дальше живем спокойной жизнью; но бывает, что не можем ни забыть их, ни помочь им. Иногда по прихоти обстоятельств, или повинуясь причудам сна, или под влиянием игры света в воде мы видим собственное лицо».
Ну правда, кто не проходил мимо лежащего тела, которому нужна помощь? Мимо человека, которому нужна помощь. Таких лиц, уверен, наберётся немало у большинства людей. Но в силу обстоятельств, да и нашего собственного состояния, желания и возможности помочь, отводили взгляд. Каково же обнаружить однажды это лицо в зеркале. А попробуй тут руку протянуть (только не за осколком).
Причём, тут понятно и состояние пациентов, многие из которых живут в клиниках буквально с детства, понятно и поведение персонала, многие из которых, приходя на такую работу из лучших побуждений, в конце концов ожесточаются. Не потому, что они плохие люди, а потому что ни у кого не хватит ни сил, ни терпения, ни сочувствия на такое количество пациентов, с их поведением, и на протяжении многих лет, тем более что в ответ ты не получишь ничего – большинство из них никогда не выздоровеет. (та же схема действует при работе с детьми)
Но это ни в коем случае не оправдание намеренной жестокости, издевательств и насмешек от некоторых сотрудниц, описываемых в книге.
Книгу читать сложно (при небольшом её объёме), порой жутко, как при описании ожидания героини сеанса электрошока, но как уже сказал, всё смягчается самим автором, как в описаниях, так и в стиле. Она умела красиво, поэтично и интересно изложить свои мысли, учитывая её состояние в то время. В итоге от книги лично у меня нет совсем удручающего осадка. Писательством ли, оптимизмом ли, но Дженет умудрилась выжить в своём рассудке и протянуть самой себе руку.
Подробно о своём нахождении в клиниках она описала в автобиографической трилогии, которую экранизировали в 1990 году («Ангел за моим столом»).
Помимо многих премий и нескольких орденов, в 2003 году Дженет Фрейм была кандидатом на Нобелевскую премию по литературе.
Умерла в 2004 году от лейкемии.
Who will save you now?
Tell the world I'll survive
Who will save you now?
Who will save you now?
Tell the world I'm alive
// Les Friction
В книге «Лица в воде» от лица главной героини рассказывается о её нахождении в психиатрической клинике. Точнее, в трёх клиниках. Со всеми подробностями жизни в ней, хотя и несколько смягчёнными.
При чтении возник вопрос, является ли описываемое личным опытом Дженет Фрейм? Как оказалось, да.
В 1947 году, в 22 года, ей поставили ошибочный диагноз «шизофрения». Впоследствии она восемь лет провела в психиатрических клиниках и перенесла около 200 сеансов электрошока.
Дважды её забирали домой, но по непонятным причинам (довольно туманно объясняется самой Дженет, но понятно то, что её психическое состояние ухудшалось), её снова возвращали. В конце концов, когда она в третий раз попала в клинику, ей уже собирались сделать лоботомию, довольно распространённую в то время.
В клиниках же она продолжала писать рассказы и они даже публиковались. В 1951 году она получила премию за свой сборник рассказов, и это событие стало одним из ключевых при удержании врачей от операции, которая навсегда изменила бы её.
В романе много описаний того, как Дженет (или её героиня по имени Истина Мавет) наблюдала за другими пациентами и персоналом. И также много её собственных мыслей примерно обо всём.
Самые главные, как по мне, о том, насколько одиноки и беззащитны пациенты, которым никто не может помочь, которые не могут помочь себе сами.
«Слушая ее, я испытывала неуютное чувство глубинной тревоги – как будто у меня была жизненно важная обязанность, на которую я предпочитала не обращать внимания. Словно ночью у берега реки, когда тебе кажется, что увидел в воде бледное лицо или чью-то руку, но вместо того, чтобы прийти на помощь или найти кого-то, кто мог бы помочь, быстро отворачиваешься. Каждому из нас случалось видеть такие лица в воде. Мы подавляем свои воспоминания о них, даже нашу веру в то, что они были реальны, – и дальше живем спокойной жизнью; но бывает, что не можем ни забыть их, ни помочь им. Иногда по прихоти обстоятельств, или повинуясь причудам сна, или под влиянием игры света в воде мы видим собственное лицо».
Ну правда, кто не проходил мимо лежащего тела, которому нужна помощь? Мимо человека, которому нужна помощь. Таких лиц, уверен, наберётся немало у большинства людей. Но в силу обстоятельств, да и нашего собственного состояния, желания и возможности помочь, отводили взгляд. Каково же обнаружить однажды это лицо в зеркале. А попробуй тут руку протянуть (только не за осколком).
Причём, тут понятно и состояние пациентов, многие из которых живут в клиниках буквально с детства, понятно и поведение персонала, многие из которых, приходя на такую работу из лучших побуждений, в конце концов ожесточаются. Не потому, что они плохие люди, а потому что ни у кого не хватит ни сил, ни терпения, ни сочувствия на такое количество пациентов, с их поведением, и на протяжении многих лет, тем более что в ответ ты не получишь ничего – большинство из них никогда не выздоровеет. (та же схема действует при работе с детьми)
Но это ни в коем случае не оправдание намеренной жестокости, издевательств и насмешек от некоторых сотрудниц, описываемых в книге.
Книгу читать сложно (при небольшом её объёме), порой жутко, как при описании ожидания героини сеанса электрошока, но как уже сказал, всё смягчается самим автором, как в описаниях, так и в стиле. Она умела красиво, поэтично и интересно изложить свои мысли, учитывая её состояние в то время. В итоге от книги лично у меня нет совсем удручающего осадка. Писательством ли, оптимизмом ли, но Дженет умудрилась выжить в своём рассудке и протянуть самой себе руку.
Подробно о своём нахождении в клиниках она описала в автобиографической трилогии, которую экранизировали в 1990 году («Ангел за моим столом»).
Помимо многих премий и нескольких орденов, в 2003 году Дженет Фрейм была кандидатом на Нобелевскую премию по литературе.
Умерла в 2004 году от лейкемии.
❤2🔥2
«Я такой же, как и все, но я слышу зов
В барабанящем дожде, что на крышу зол,
В дальнем лае псов и бормотании лесов,
Я чьё-то чую сумеречное сознание сквозь сон.
Знаешь, о чём я? Нет, скорее всего нет, ты скажешь «Чё за ересь?»
Нас учили трезво жить без сказок и поверий,
Но в глубине леса Пан играет на свирели,
Я слышу трель, сколько бы он масок не померил».
Почему-то с приходом тепла невероятно заходят истории о мёртвых, проклятых, безумных; о мраке, хтоне, тумане; о таинственном и неизведанном ужасе. Возможно, причина тому лето как будто бы уже сто лет назад (помнишь, как это было?..), когда я зачитывал Говарда Лавкрафта, Стивена Кинга, Артура Мейчена, Мэри Шелли, Амброза Бирса и т.п.
Потому, сейчас я вернулся к таким историям и прочёл сборник рассказов Роберта Чамберса «Король в жёлтом», который впервые вышел в 1895 году, после Эдгара По, но перед Лавкрафтом, для которого эти рассказы, среди прочего, послужили источником вдохновения. Сегодня рассказы Роберта Чамберса классика и вообще один из основоположников жанра.
Сборник назван в честь вымышленной пьесы, которая является в творчестве Чамберса тем же, чем является Некрономикон в творчестве Лавкрафта, который и позаимствовал эту идею. Полного текста пьесы нет, как неизвестен и сюжет, но в разных рассказах цитируются разные отрывки и упоминаются некоторые основные персонажи и место действия — Каркоза, где «чёрные звёзды, два солнца и странные луны».
Пьеса «Король в жёлтом» проходит связующей нитью через первые четыре главных рассказа сборника. Каждым прочитавшим её, овладевает безумие. Они ищут Жёлтый знак и готовятся к приходу и воцарению Жёлтого короля — таинственного, злого существа, они убегают от мрачных преследователей из другого мира и предвидят собственную смерть.
За четырьмя основными рассказами следуют ещё несколько, где не упоминается зловещая пьеса, но в некоторых текст пьесы служит эпиграфом.
Одним из любимых моих рассказов стал «Демуазель д’Ис», в котором рассказывается о человеке, который попадает в прошлое и влюбляется. Чем-то напомнил прекрасную историю Джорджа Р. Р. Мартина «Одинокие песни Ларена Дора».
Последние несколько рассказов лишены мистики, но рассказывают о военных временах, которые застал Роберт Чамберс.
Идеями и сюжетами из рассказов Чамберса вдохновляются по сей день. Как, например, создатели Настоящего детектива (конкретно первого сезона, конечно), где присутствуют и чёрные звёзды, и Каркоза и Жёлтый король.
И солнце, и близкое лето, и тепло — это прекрасно, но..
«Душа, умолкни, – петь нет мочи.
И слёз не изольют уж очи, —
Иссохнут, сгинут скорбной ночью
В утраченной тёмной Каркозе».
// «Король в жёлтом».
Акт 1. Сцена 2
В барабанящем дожде, что на крышу зол,
В дальнем лае псов и бормотании лесов,
Я чьё-то чую сумеречное сознание сквозь сон.
Знаешь, о чём я? Нет, скорее всего нет, ты скажешь «Чё за ересь?»
Нас учили трезво жить без сказок и поверий,
Но в глубине леса Пан играет на свирели,
Я слышу трель, сколько бы он масок не померил».
Почему-то с приходом тепла невероятно заходят истории о мёртвых, проклятых, безумных; о мраке, хтоне, тумане; о таинственном и неизведанном ужасе. Возможно, причина тому лето как будто бы уже сто лет назад (помнишь, как это было?..), когда я зачитывал Говарда Лавкрафта, Стивена Кинга, Артура Мейчена, Мэри Шелли, Амброза Бирса и т.п.
Потому, сейчас я вернулся к таким историям и прочёл сборник рассказов Роберта Чамберса «Король в жёлтом», который впервые вышел в 1895 году, после Эдгара По, но перед Лавкрафтом, для которого эти рассказы, среди прочего, послужили источником вдохновения. Сегодня рассказы Роберта Чамберса классика и вообще один из основоположников жанра.
Сборник назван в честь вымышленной пьесы, которая является в творчестве Чамберса тем же, чем является Некрономикон в творчестве Лавкрафта, который и позаимствовал эту идею. Полного текста пьесы нет, как неизвестен и сюжет, но в разных рассказах цитируются разные отрывки и упоминаются некоторые основные персонажи и место действия — Каркоза, где «чёрные звёзды, два солнца и странные луны».
Пьеса «Король в жёлтом» проходит связующей нитью через первые четыре главных рассказа сборника. Каждым прочитавшим её, овладевает безумие. Они ищут Жёлтый знак и готовятся к приходу и воцарению Жёлтого короля — таинственного, злого существа, они убегают от мрачных преследователей из другого мира и предвидят собственную смерть.
За четырьмя основными рассказами следуют ещё несколько, где не упоминается зловещая пьеса, но в некоторых текст пьесы служит эпиграфом.
Одним из любимых моих рассказов стал «Демуазель д’Ис», в котором рассказывается о человеке, который попадает в прошлое и влюбляется. Чем-то напомнил прекрасную историю Джорджа Р. Р. Мартина «Одинокие песни Ларена Дора».
Последние несколько рассказов лишены мистики, но рассказывают о военных временах, которые застал Роберт Чамберс.
Идеями и сюжетами из рассказов Чамберса вдохновляются по сей день. Как, например, создатели Настоящего детектива (конкретно первого сезона, конечно), где присутствуют и чёрные звёзды, и Каркоза и Жёлтый король.
И солнце, и близкое лето, и тепло — это прекрасно, но..
«Душа, умолкни, – петь нет мочи.
И слёз не изольют уж очи, —
Иссохнут, сгинут скорбной ночью
В утраченной тёмной Каркозе».
// «Король в жёлтом».
Акт 1. Сцена 2
❤2🔥1
ЧТО ЗА ДВЕРЦЕЙ ТАКОГО?
death is the only answer
// Currents — Living In Tragedy
Комемадре — это вымышленное растение, чей сок даёт жизнь маленьким личинкам, которые, в свою очередь, пожирают растение, обезвоживая его. Растение высыхает, рассыпается в прах, удобряя почву. Процесс начинается заново.
В романе «Комемадре» аргентинского писателя Роке Ларраки (ну правда, попробуйте произнести название и имя автора беззвучно, — какое чудесное сочетание букв) рассказывается об экспериментах, направленных врачами на то, чтобы узнать, есть ли что-то после смерти. Они выяснили, что после лишения человека головы, та жива ещё 9 секунд, и за это время есть возможность задать ей вопрос и получить ответ.
Нечто подобное пытался проделать Стивен Кинг в своём романе «Возрождение», где священник, потерявший жену и ребёнка в аварии, проклинает бога и хочет узнать что-то о загробной жизни. Правда Стивен Кинг вдохновлялся Мэри Шелли и Артуром Мейченом, поэтому головы резать не стал, а решил воскрешать мёртвых электричеством, чтобы те впоследствии рассказали ему о жизни после смерти, чтобы рассказали о жене и сыне. Впрочем, это уже совсем другая история.
Действие романа происходит в 1907 году, когда было положено начало экспериментам. Врачи обманным путём привлекали безнадёжно больных пациентов и склоняли их отдать своё тело во благо медицины. На специальной гильотине голову отрубали и затем пытались что-то услышать. От тел впоследствии избавлялись с помощью личинок растения Комемадре.
Вторая часть романа переносит нас в 2009 год, где уже нет экспериментов с отрубленными головами, но те переросли в перформансы с частями тела во имя искусства, используя в некоторых, опять же, Комемадре. Тут в подробности не буду вдаваться, но и в обморок, в целом, падать там не от чего.
Первую часть романа я читал с интересом — жутко любопытны были результаты экспериментов, вторую часть же с улыбкой. Если эксперименты жути немного наводят, что-то необычное и неправильное происходит, то с искусством.. Да как будто бы и не удивился, описывай автор происходящее в реальности (а мы недалеко от этого, кажется).
Роман один сплошной чёрный анекдот в двух актах. Но Роке Ларраки сначала написал вторую часть, которая переросла в первую, будто бы желая позабавиться и высмеять, а затем чуть углубился (не переставая хихикать).
Здесь нет ответов, как нет и вопросов, кроме одного: моё тело — чьё дело?
В остальном же, нам показывают как будто самое обыденное и самое человеческое.
А что ещё страшнее? И смешнее тоже.
death is the only answer
// Currents — Living In Tragedy
Комемадре — это вымышленное растение, чей сок даёт жизнь маленьким личинкам, которые, в свою очередь, пожирают растение, обезвоживая его. Растение высыхает, рассыпается в прах, удобряя почву. Процесс начинается заново.
В романе «Комемадре» аргентинского писателя Роке Ларраки (ну правда, попробуйте произнести название и имя автора беззвучно, — какое чудесное сочетание букв) рассказывается об экспериментах, направленных врачами на то, чтобы узнать, есть ли что-то после смерти. Они выяснили, что после лишения человека головы, та жива ещё 9 секунд, и за это время есть возможность задать ей вопрос и получить ответ.
Нечто подобное пытался проделать Стивен Кинг в своём романе «Возрождение», где священник, потерявший жену и ребёнка в аварии, проклинает бога и хочет узнать что-то о загробной жизни. Правда Стивен Кинг вдохновлялся Мэри Шелли и Артуром Мейченом, поэтому головы резать не стал, а решил воскрешать мёртвых электричеством, чтобы те впоследствии рассказали ему о жизни после смерти, чтобы рассказали о жене и сыне. Впрочем, это уже совсем другая история.
Действие романа происходит в 1907 году, когда было положено начало экспериментам. Врачи обманным путём привлекали безнадёжно больных пациентов и склоняли их отдать своё тело во благо медицины. На специальной гильотине голову отрубали и затем пытались что-то услышать. От тел впоследствии избавлялись с помощью личинок растения Комемадре.
Вторая часть романа переносит нас в 2009 год, где уже нет экспериментов с отрубленными головами, но те переросли в перформансы с частями тела во имя искусства, используя в некоторых, опять же, Комемадре. Тут в подробности не буду вдаваться, но и в обморок, в целом, падать там не от чего.
Первую часть романа я читал с интересом — жутко любопытны были результаты экспериментов, вторую часть же с улыбкой. Если эксперименты жути немного наводят, что-то необычное и неправильное происходит, то с искусством.. Да как будто бы и не удивился, описывай автор происходящее в реальности (а мы недалеко от этого, кажется).
Роман один сплошной чёрный анекдот в двух актах. Но Роке Ларраки сначала написал вторую часть, которая переросла в первую, будто бы желая позабавиться и высмеять, а затем чуть углубился (не переставая хихикать).
Здесь нет ответов, как нет и вопросов, кроме одного: моё тело — чьё дело?
В остальном же, нам показывают как будто самое обыденное и самое человеческое.
А что ещё страшнее? И смешнее тоже.
❤2👀1
ПО ДОРОГЕ ИЗ ЖЁЛТОГО КИРПИЧА
«God, we've tried to overcome the pain
But all that's left for now
Is to face the lives that lie beyond us
Don't say no
We will run till the sun won't guide us
Don't say no
We will run till the sun won't guide us home».
// Currents — Guide Us Home
Ничего у меня сегодня для вас нет ни мрачного, ни ужасного, ни депрессивного, но пост самой чистой, искренней, ответной и разделённой и, в конце концов, самой первой любви.
«Волшебника изумрудного города» А. Волкова я прочёл впервые чуть раньше первого класса, а в первом уже читал его вместе со «Страной ОЗ» Л. Ф. Баума. Как же мне сносило голову, казалось, что лучше сказки в мире не существует. Я брал книги в библиотеке, читал, возвращал, спустя несколько других книг снова шёл и брал её, а потом снова, а потом..
И впервые моё сердце было разбито, когда я читал о том, что Элли выросла и больше не сможет вернуться в Волшебную страну. Давай, расскажи мне, как ты плакал над Хатико.
Во втором классе мне подарили собственную книгу, я чуть с ума не сошёл, видели бы вы как я обнял её. В ней было три первые истории цикла из шести, большего сокровища в жизни у меня не было до сих пор. Видели такие чуть потрёпанные и потёртые книжки? Вот с моей это случилось при моей же жизни. Много позже она потерялась и все проклятия на голову человека, который её увел, я посылаю до сих пор. Не прощу!
К чему всё это.
Эрика Хабер, профессор русского языка в Сиракузском университете Нью-Йорка, написала книгу, посвящённую Волкову и Бауму и их произведениям — «Страна Оз за железным занавесом». В ней, помимо сравнения циклов, она даёт подробную биографию каждого из авторов, которые между собой были не так уж и непохожи, и рассматривает контекст времени в США и Советском Союзе, в котором возникли обе сказки.
Главное сходство Баума и Волкова — относительная безызвестность в их собственных странах. Однако, как «Страна ОЗ», так и «Изумрудный город» и там и там продавались милионными тиражами и переводились на множество языков.
При всей критике педагогов и библиотекарей, которые находили произведения посредственными и ничему не учащими детей (что обоими авторами делалось намеренно (Волковым в меньшей степени) — во времена, когда вся литература для детей пичкалась моралью, поучениями и религией, вдруг выходит книжка, которая написана для развлечения). Помимо этого, Баум и его друг иллюстратор стали первыми, которые выпустили детскую книгу с цветными иллюстрациями. А сейчас ведь уже много лет будто и невозможно представить дескую книжку без картинок.
Волков был ещё более малоизвестен в своей стране, учитывая, что помимо «Изумрудного города» он написал множество сказок и научно-фантастических повестей, где рассказывал детям о самых разных вещах в мире. Работая учителем сразу по нескольким предметам в провинции, он застал и революцию и войну, пережил с женой смерть двух маленьких сыновей, но в каждое такое трудное время предпочитал глубже окунаться в работу и делать своё дело, успевая публиковать рассказы в газетах и журналах.
Первый сын Волковых — Вивиан, второй сын — Ромуальд, которого все звали просто Адиком, родившийся с разницей в пару лет. Вивиан умер в возрасте 5 лет от дизентерии, Адик умер через два с половиной года от респираторного заболевания.
Когда у них родился третий сын, его назвали Вивианом, в честь первенца, ещё через пару лет рождается четвёртый, которого назвали Адиком..
У Волковых так и было двое сыновей, Вивиан и Адик.. Когда вдумывался в это, по коже бежали мурашки.
Сыновья Волкова были первыми слушателями его историй, в том числе и о волшебной стране.
Нельзя не сказать о том, что всё-таки Изумрудный город Волкова (первая часть), это перевод, адаптированная версия которого дважды выходила в Советском Союзе — впервые при Сталине, а второй раз, отредактированной — спустя 20 лет.
Но за первой частью, авторство которой никто не оспаривал, следует ещё 5 историй цикла, которые уже не являются переводами Баума.
«God, we've tried to overcome the pain
But all that's left for now
Is to face the lives that lie beyond us
Don't say no
We will run till the sun won't guide us
Don't say no
We will run till the sun won't guide us home».
// Currents — Guide Us Home
Ничего у меня сегодня для вас нет ни мрачного, ни ужасного, ни депрессивного, но пост самой чистой, искренней, ответной и разделённой и, в конце концов, самой первой любви.
«Волшебника изумрудного города» А. Волкова я прочёл впервые чуть раньше первого класса, а в первом уже читал его вместе со «Страной ОЗ» Л. Ф. Баума. Как же мне сносило голову, казалось, что лучше сказки в мире не существует. Я брал книги в библиотеке, читал, возвращал, спустя несколько других книг снова шёл и брал её, а потом снова, а потом..
И впервые моё сердце было разбито, когда я читал о том, что Элли выросла и больше не сможет вернуться в Волшебную страну. Давай, расскажи мне, как ты плакал над Хатико.
Во втором классе мне подарили собственную книгу, я чуть с ума не сошёл, видели бы вы как я обнял её. В ней было три первые истории цикла из шести, большего сокровища в жизни у меня не было до сих пор. Видели такие чуть потрёпанные и потёртые книжки? Вот с моей это случилось при моей же жизни. Много позже она потерялась и все проклятия на голову человека, который её увел, я посылаю до сих пор. Не прощу!
К чему всё это.
Эрика Хабер, профессор русского языка в Сиракузском университете Нью-Йорка, написала книгу, посвящённую Волкову и Бауму и их произведениям — «Страна Оз за железным занавесом». В ней, помимо сравнения циклов, она даёт подробную биографию каждого из авторов, которые между собой были не так уж и непохожи, и рассматривает контекст времени в США и Советском Союзе, в котором возникли обе сказки.
Главное сходство Баума и Волкова — относительная безызвестность в их собственных странах. Однако, как «Страна ОЗ», так и «Изумрудный город» и там и там продавались милионными тиражами и переводились на множество языков.
При всей критике педагогов и библиотекарей, которые находили произведения посредственными и ничему не учащими детей (что обоими авторами делалось намеренно (Волковым в меньшей степени) — во времена, когда вся литература для детей пичкалась моралью, поучениями и религией, вдруг выходит книжка, которая написана для развлечения). Помимо этого, Баум и его друг иллюстратор стали первыми, которые выпустили детскую книгу с цветными иллюстрациями. А сейчас ведь уже много лет будто и невозможно представить дескую книжку без картинок.
Волков был ещё более малоизвестен в своей стране, учитывая, что помимо «Изумрудного города» он написал множество сказок и научно-фантастических повестей, где рассказывал детям о самых разных вещах в мире. Работая учителем сразу по нескольким предметам в провинции, он застал и революцию и войну, пережил с женой смерть двух маленьких сыновей, но в каждое такое трудное время предпочитал глубже окунаться в работу и делать своё дело, успевая публиковать рассказы в газетах и журналах.
Первый сын Волковых — Вивиан, второй сын — Ромуальд, которого все звали просто Адиком, родившийся с разницей в пару лет. Вивиан умер в возрасте 5 лет от дизентерии, Адик умер через два с половиной года от респираторного заболевания.
Когда у них родился третий сын, его назвали Вивианом, в честь первенца, ещё через пару лет рождается четвёртый, которого назвали Адиком..
У Волковых так и было двое сыновей, Вивиан и Адик.. Когда вдумывался в это, по коже бежали мурашки.
Сыновья Волкова были первыми слушателями его историй, в том числе и о волшебной стране.
Нельзя не сказать о том, что всё-таки Изумрудный город Волкова (первая часть), это перевод, адаптированная версия которого дважды выходила в Советском Союзе — впервые при Сталине, а второй раз, отредактированной — спустя 20 лет.
Но за первой частью, авторство которой никто не оспаривал, следует ещё 5 историй цикла, которые уже не являются переводами Баума.
❤4
Истории по обе стороны океана преследовала невероятная популярность среди детской аудитории. Оба писателя не раз собирались закончить свои циклы, но их забрасывали письмами маленьких читателей, которые в конце концов вынуждали писателей продолжать. В США вообще «Страна ОЗ» была буквально поставлена на конвейер — многие годы дети по всей стране каждое рождество ждали в подарок очередную новую часть сказки. Так продолжалось и после смерти писателя — он написал 14 частей цикла, всего же, с книгами других авторов, которые продолжили его дело, «Страна ОЗ» насчитывает около 40 произведений.
У Волкова же их всего 6, но честно, мне сложно выбрать среди них любимую, с американской версией чуть проще, любимая часть серии — «Страна ОЗ» о путешествии мальчика Типа с Тыквоголовым Джеком. Издание 1992 года, экземпляр которого я читал когда-то, стоит у меня на полке и сейчас, рядом с циклом Волкова.
И пусть они уже являются прекрасными надгробиями на могилах моего детства и юности, я благодарен Эрике Хабер за возможность вернуться в волшебную страну, пусть и несколько иным способом, позволившим узнать больше и о самих сериях и об их авторах.
У Волкова же их всего 6, но честно, мне сложно выбрать среди них любимую, с американской версией чуть проще, любимая часть серии — «Страна ОЗ» о путешествии мальчика Типа с Тыквоголовым Джеком. Издание 1992 года, экземпляр которого я читал когда-то, стоит у меня на полке и сейчас, рядом с циклом Волкова.
И пусть они уже являются прекрасными надгробиями на могилах моего детства и юности, я благодарен Эрике Хабер за возможность вернуться в волшебную страну, пусть и несколько иным способом, позволившим узнать больше и о самих сериях и об их авторах.
❤3
ВСЁ, ЧТО ОСТАНЕТСЯ
Говорят, наберут в магазине нам
Ещё парочку новых отрядов,
И тогда мы продавим резиновых
За отчизну и пластик на сваях.
Наша вера крепка, на заводе ведь
Нас китайцы отлили в формочке.
Не захватим мы стол, тогда пиздец —
Нас ребёнок выкинет в форточку.
// Проезд Чехова — Солдатики
О том, почему я так полюбил рассказы, и почему это для меня особый вид литературы, напоминают мне сами рассказы, периодически встречающиеся в сети, в подкастах, или приходящие на почту.
В небольшом по объёму тексте порой происходит больше, чем в каком-нибудь романе, а бьёт иной раз сильнее, чем условный финал условного цикла романов.
Рассказ Вольфганга Борхерта «Кухонные часы» один из прекрасных примеров. Рассказ очень короткий, но в нескольких абзацах уместился, на мой взгляд, весь ужас войны.
Сюжет незатейлив — однажды ярким солнечным днём на скамейку в парке к остальным людям подсаживается молодой человек лет двадцати, с постаревшим лицом. В руках он держит часы. Старые сломанные кухонные часы. Он оживлённо, радостно, с улыбкой рассказывает невольным слушателям о том, что эти часы — всё, что у него осталось. Какие они чудесные и удивительные, несмотря на то, что больше не ходят. А самое удивительное то, что они остановились на половине третьего.
И нет, это не потому, что в его дом попала бомба, и часы остановились из-за давления, нет. Именно в это время он обычно возвращался ночью домой, а его встречала мама, как бы тихо он не входил, разогревала ужин и была с ним рядом, пока он ел.
А теперь всё пропало. Всё, представьте себе. Дом, вся семья.. Молодой человек с постаревшим лицом смущённо улыбался и смеялся, поглядывая то на слушателей, которые не смотрели ему в глаза, то на свои чудесные часы, напоминавшие ему о времени, которое было воплощением рая.
Не раз за всю жизнь я слышал не то, чтобы упреки, но некоторое непонимание — зачем я читаю страшные, грустные книги, смотрю фильмы того же характера. «Зачем читать об этих кошмарах, которых хватает в жизни?» — часто спрашивали у меня.
Позвольте, именно сильное эмоциональное потрясение реальной жизни — будь то печальное, страшное событие — способно превратиться в искусство, создающее впечатление, но не наоборот, не правда ли?
Говорят, наберут в магазине нам
Ещё парочку новых отрядов,
И тогда мы продавим резиновых
За отчизну и пластик на сваях.
Наша вера крепка, на заводе ведь
Нас китайцы отлили в формочке.
Не захватим мы стол, тогда пиздец —
Нас ребёнок выкинет в форточку.
// Проезд Чехова — Солдатики
О том, почему я так полюбил рассказы, и почему это для меня особый вид литературы, напоминают мне сами рассказы, периодически встречающиеся в сети, в подкастах, или приходящие на почту.
В небольшом по объёму тексте порой происходит больше, чем в каком-нибудь романе, а бьёт иной раз сильнее, чем условный финал условного цикла романов.
Рассказ Вольфганга Борхерта «Кухонные часы» один из прекрасных примеров. Рассказ очень короткий, но в нескольких абзацах уместился, на мой взгляд, весь ужас войны.
Сюжет незатейлив — однажды ярким солнечным днём на скамейку в парке к остальным людям подсаживается молодой человек лет двадцати, с постаревшим лицом. В руках он держит часы. Старые сломанные кухонные часы. Он оживлённо, радостно, с улыбкой рассказывает невольным слушателям о том, что эти часы — всё, что у него осталось. Какие они чудесные и удивительные, несмотря на то, что больше не ходят. А самое удивительное то, что они остановились на половине третьего.
И нет, это не потому, что в его дом попала бомба, и часы остановились из-за давления, нет. Именно в это время он обычно возвращался ночью домой, а его встречала мама, как бы тихо он не входил, разогревала ужин и была с ним рядом, пока он ел.
А теперь всё пропало. Всё, представьте себе. Дом, вся семья.. Молодой человек с постаревшим лицом смущённо улыбался и смеялся, поглядывая то на слушателей, которые не смотрели ему в глаза, то на свои чудесные часы, напоминавшие ему о времени, которое было воплощением рая.
Не раз за всю жизнь я слышал не то, чтобы упреки, но некоторое непонимание — зачем я читаю страшные, грустные книги, смотрю фильмы того же характера. «Зачем читать об этих кошмарах, которых хватает в жизни?» — часто спрашивали у меня.
Позвольте, именно сильное эмоциональное потрясение реальной жизни — будь то печальное, страшное событие — способно превратиться в искусство, создающее впечатление, но не наоборот, не правда ли?
❤4
В июне 2021 года я писал здесь о ставшем одним из любимых романе Стига Дагермана «Остров обречённых». Сейчас жутко захотелось перечитать его, и непременно летом. «Остров обречённых», опубликованный в 1946 году, стал вторым романом Дагермана, который его прославил. В России он впервые был переведён в 2021 году. Но есть и другие книги, которые всё ещё так и не выпущены у нас.
Однако, решив это проверить, на сайте Издательства Ивана Лимбаха (чудесные ребята, правда) обнаружил, что в этом году они выпустили ещё одну книгу Дагермана (и мне порой везёт). Я ждал перевода его первого романа «Змея», но выбор издательства мне понятен.
Стиг Дагерман, шведский писатель, прославивишйся у себя на родине и за её пределами благодаря романам, оставался так же поэтом, переводчиком и журналистом. Он продолжал писать статьи для газет и журналов. Сразу после выпуска «Острова обречённых», осенью 1946 года его отправили в Германию, как журналиста. В результате этой поездки он выпустил серию статей, которые в 1947 году, благодаря резонансу, вышли отдельной книгой, которая называется «Немецкая осень».
Дагерман, которому на тот момент было всего 23 года, объездил несколько городов, деревень, знакомился с людьми, жил у некоторых, общался, повидался с родственниками жены. Он присутствовал на «денацификационных судах» в Штутгарте, ходил по руинам Берлина, спускался в полузатопленные подвалы Гамбурга, где жили семейства с детьми, которые по утрам спускали ноги с кроватей в воду и оттуда же вылавливали полугнилую картошку, чтобы сварить, ужинал с писателем в Руре, где наблюдал бледных от недоедания детей.
Ему была дана полная свобода в плане описания увиденного, без каких либо ограничений, и Дагерман, будучи в силу возраста и творческого склада более чувствительным к смерти, страданиям, «страху, ужасу и покинутости», описал потрясающую картину проигравшей, побеждённой, полуразрушенной страны, вперемешку с собственными размышлениями.
Стоит уточнить, что Дагерман, хоть и прибывший из нейтральной Швеции, не ставил цели ни злорадствовать над Германией, ни призывать пожалеть её жителей.
«О зверствах, которые творили немцы в Германии и за ее пределами, разумеется, мнение может быть только одно, потому что о зверствах вообще – как бы и кем бы они ни совершались – не может быть больше одного мнения.»
Это взгляд со стороны, с искренним описанием чувств от увиденного.
«Заслуженное страдание так же тяжело, как и незаслуженное».
Размышляя при этом, если не о причинах произошедшего, то о природе государства и человека.
«Если мы признаем за государством такое право [право обладать властью над действиями отдельных людей], вскоре оказывается, что государство, требующее подчинения, имеет в своём распоряжении средства, с помощью которых оно может принудить граждан к подчинению и заставить их совершать самые отвратительные поступки. Частичного подчинения государству не существует».
Несмотря на то, что данная книга не художественное произведение, она была бы (если бы вообще была) совсем другой, напиши эти статьи "просто журналист", но написал их Дагерман, и я узнавал его стиль даже в этих описаниях послевоенной Германии, хоть и откладывал книгу почти после каждой прочитанной статьи, потому что разом всё вместить себя довольно трудно.
Однако, решив это проверить, на сайте Издательства Ивана Лимбаха (чудесные ребята, правда) обнаружил, что в этом году они выпустили ещё одну книгу Дагермана (и мне порой везёт). Я ждал перевода его первого романа «Змея», но выбор издательства мне понятен.
Стиг Дагерман, шведский писатель, прославивишйся у себя на родине и за её пределами благодаря романам, оставался так же поэтом, переводчиком и журналистом. Он продолжал писать статьи для газет и журналов. Сразу после выпуска «Острова обречённых», осенью 1946 года его отправили в Германию, как журналиста. В результате этой поездки он выпустил серию статей, которые в 1947 году, благодаря резонансу, вышли отдельной книгой, которая называется «Немецкая осень».
Дагерман, которому на тот момент было всего 23 года, объездил несколько городов, деревень, знакомился с людьми, жил у некоторых, общался, повидался с родственниками жены. Он присутствовал на «денацификационных судах» в Штутгарте, ходил по руинам Берлина, спускался в полузатопленные подвалы Гамбурга, где жили семейства с детьми, которые по утрам спускали ноги с кроватей в воду и оттуда же вылавливали полугнилую картошку, чтобы сварить, ужинал с писателем в Руре, где наблюдал бледных от недоедания детей.
Ему была дана полная свобода в плане описания увиденного, без каких либо ограничений, и Дагерман, будучи в силу возраста и творческого склада более чувствительным к смерти, страданиям, «страху, ужасу и покинутости», описал потрясающую картину проигравшей, побеждённой, полуразрушенной страны, вперемешку с собственными размышлениями.
Стоит уточнить, что Дагерман, хоть и прибывший из нейтральной Швеции, не ставил цели ни злорадствовать над Германией, ни призывать пожалеть её жителей.
«О зверствах, которые творили немцы в Германии и за ее пределами, разумеется, мнение может быть только одно, потому что о зверствах вообще – как бы и кем бы они ни совершались – не может быть больше одного мнения.»
Это взгляд со стороны, с искренним описанием чувств от увиденного.
«Заслуженное страдание так же тяжело, как и незаслуженное».
Размышляя при этом, если не о причинах произошедшего, то о природе государства и человека.
«Если мы признаем за государством такое право [право обладать властью над действиями отдельных людей], вскоре оказывается, что государство, требующее подчинения, имеет в своём распоряжении средства, с помощью которых оно может принудить граждан к подчинению и заставить их совершать самые отвратительные поступки. Частичного подчинения государству не существует».
Несмотря на то, что данная книга не художественное произведение, она была бы (если бы вообще была) совсем другой, напиши эти статьи "просто журналист", но написал их Дагерман, и я узнавал его стиль даже в этих описаниях послевоенной Германии, хоть и откладывал книгу почти после каждой прочитанной статьи, потому что разом всё вместить себя довольно трудно.
🔥3
ПТИЦЫ: МЁРТВЫЕ И ЖИВЫЕ
Я всегда говорил, что не люблю книги о писательстве. Но, оглядываясь назад, обнаружил, что в прочитанных таких книг уже 4. Это много меньше того, что написано вообще на эту тему, и большинство книг я успешно избегаю. Ну знаете эти книги, а-ля «научись писать за неделю», от создателей «стань программистом за пару часов».
Если и читал книги подобной тематики, то по такой логике: например, я люблю Рэя Брэдбери, и его книга «Дзен в искусстве написания книг» такая же потрясающая, как и всё его творчество. Я люблю Стивена Кинга, и его книга «Как писать книги» ничуть не разочаровала, — из неё даже извлёк совет, который по-моему мнению способен заменить вообще все книги о писательстве: «Чтобы хорошо писать, нужно много читать и много писать». Это ведь так просто и так точно, остальное детали (не незначимые, но всё же).
Книга Энн Ламотт «Птица за птицей», на мой взгляд, одна из лучших и лаконичных на тему писательства вообще. Но возможно она понравится не всем — автор пишет о своём ремесле жёстко, отрезвляюще и кажется, что даже безнадёжно местами. Непонятно, откуда начинающим авторам вообще найти поддержку, но на самом деле она там есть.
Сама Энн Ламотт преподаёт курсы писательства уже долгое время, и в книге она придерживается последовательности. С чего начать, сколько писать, как создать персонажа, как справиться с сюжетом и проч. Всё это сопровождается историями из жизни автора и её мыслями, переживаниями, описанием собственного писательского пути.
В целом же, уверен, что книга способна помочь любому желающему написать хоть что-то.
Правда можно прочитать кучу книг о писательстве, можно не читать ни одной, в итоге всё равно остаётся самое трудное — справиться с собой, сесть и написать. А в процессе справляться с беспрестанным зудом под кожей, потому что не успеваешь за собственными мыслями, как же медленно ты пишешь, а ещё то упустил, про то забыл, это нужно местами поменять, а по итогу боишься перечитать написанное и вообще стираешь, потому что плохо и ужасно.
Если брать метафору самой Энн Ламотт про птиц, суть которой как раз в последовательности, — как написать что-то? описывать постепенно, птицу за птицей, птицу за птицей, — то я бы делил этих птиц на живых и мёртвых.
Как-то я возился на кухне, в какой-то момент подскочил, кинулся к ноутбуку, открыл случайный блокнот и в новой вкладке за пару часов настрочил почти три тысячи слов, сплетая три времени, описывая историю, неизвестно с каким посылом. Когда закончил, переключил эту вкладку и до сих пор к ней не возвращался. Я не знаю, что с этим делать и кому показать. Но есть надежда, что как-нибудь програма засбоит и несохранённая вкладка просто исчезнет.
В другой раз лежал перед сном, а в голове крутились сцены из только что просмотренного фильма. Затем добавились ещё какие-то мысли и вдруг возник текст, строка за строкой возникающий перед глазами. Я прописывал мысленно каждое слово, предложение, абзац. Когда закончил мысль, мозг успокоился, и я, наконец, уснул. Наутро помнил только обрывки, но вряд ли повторил написанное так, как это было в первый раз. Исписанные листки из блокнота благополучно (но всё же случайно) выкинул позже при уборке. (ни о чём не пожалел)
Но. В обеих описанных ситуациях эти истории — те мёртвые птицы, — вряд ли они станут частью текста, который однажды прочитают люди. Но, возможно тебе повезёт и твоя птица вылетит из гнезда и ещё долгое время будет мелькать перед глазами людей. (а вот это уже графомания, и довольно ленивая, добро пожаловать, здравствуйте, пора заканчивать)
Фернандо Пессоа в «Книге непокоя» сказал, что написать, значит забыть. Но скорее написать, извлекая воспоминания, роясь в дебрях памяти, это как извлечь осколок из раны, — никуда она не денется от этого, и точно ничто не забудется, но, возможно, рана теперь затянется и даже бесследно.
Я всегда говорил, что не люблю книги о писательстве. Но, оглядываясь назад, обнаружил, что в прочитанных таких книг уже 4. Это много меньше того, что написано вообще на эту тему, и большинство книг я успешно избегаю. Ну знаете эти книги, а-ля «научись писать за неделю», от создателей «стань программистом за пару часов».
Если и читал книги подобной тематики, то по такой логике: например, я люблю Рэя Брэдбери, и его книга «Дзен в искусстве написания книг» такая же потрясающая, как и всё его творчество. Я люблю Стивена Кинга, и его книга «Как писать книги» ничуть не разочаровала, — из неё даже извлёк совет, который по-моему мнению способен заменить вообще все книги о писательстве: «Чтобы хорошо писать, нужно много читать и много писать». Это ведь так просто и так точно, остальное детали (не незначимые, но всё же).
Книга Энн Ламотт «Птица за птицей», на мой взгляд, одна из лучших и лаконичных на тему писательства вообще. Но возможно она понравится не всем — автор пишет о своём ремесле жёстко, отрезвляюще и кажется, что даже безнадёжно местами. Непонятно, откуда начинающим авторам вообще найти поддержку, но на самом деле она там есть.
Сама Энн Ламотт преподаёт курсы писательства уже долгое время, и в книге она придерживается последовательности. С чего начать, сколько писать, как создать персонажа, как справиться с сюжетом и проч. Всё это сопровождается историями из жизни автора и её мыслями, переживаниями, описанием собственного писательского пути.
В целом же, уверен, что книга способна помочь любому желающему написать хоть что-то.
Правда можно прочитать кучу книг о писательстве, можно не читать ни одной, в итоге всё равно остаётся самое трудное — справиться с собой, сесть и написать. А в процессе справляться с беспрестанным зудом под кожей, потому что не успеваешь за собственными мыслями, как же медленно ты пишешь, а ещё то упустил, про то забыл, это нужно местами поменять, а по итогу боишься перечитать написанное и вообще стираешь, потому что плохо и ужасно.
Если брать метафору самой Энн Ламотт про птиц, суть которой как раз в последовательности, — как написать что-то? описывать постепенно, птицу за птицей, птицу за птицей, — то я бы делил этих птиц на живых и мёртвых.
Как-то я возился на кухне, в какой-то момент подскочил, кинулся к ноутбуку, открыл случайный блокнот и в новой вкладке за пару часов настрочил почти три тысячи слов, сплетая три времени, описывая историю, неизвестно с каким посылом. Когда закончил, переключил эту вкладку и до сих пор к ней не возвращался. Я не знаю, что с этим делать и кому показать. Но есть надежда, что как-нибудь програма засбоит и несохранённая вкладка просто исчезнет.
В другой раз лежал перед сном, а в голове крутились сцены из только что просмотренного фильма. Затем добавились ещё какие-то мысли и вдруг возник текст, строка за строкой возникающий перед глазами. Я прописывал мысленно каждое слово, предложение, абзац. Когда закончил мысль, мозг успокоился, и я, наконец, уснул. Наутро помнил только обрывки, но вряд ли повторил написанное так, как это было в первый раз. Исписанные листки из блокнота благополучно (но всё же случайно) выкинул позже при уборке. (ни о чём не пожалел)
Но. В обеих описанных ситуациях эти истории — те мёртвые птицы, — вряд ли они станут частью текста, который однажды прочитают люди. Но, возможно тебе повезёт и твоя птица вылетит из гнезда и ещё долгое время будет мелькать перед глазами людей. (а вот это уже графомания, и довольно ленивая, добро пожаловать, здравствуйте, пора заканчивать)
Фернандо Пессоа в «Книге непокоя» сказал, что написать, значит забыть. Но скорее написать, извлекая воспоминания, роясь в дебрях памяти, это как извлечь осколок из раны, — никуда она не денется от этого, и точно ничто не забудется, но, возможно, рана теперь затянется и даже бесследно.
❤3
Sorrow runs deeper
Than I ever knew
// For Today — Bitter Roots
Какое-то извращённое удовольствие видимо есть в этих погружениях в нечто тёмное, мрачное, серое, тягучее, тоскливое, безнадёжное и т.д. Будь то книга, фильм, музыка..
Но, вопреки тому, чтобы вы там себе не думали, выныриваешь, и как-то даже получше становится.
В романе Ласло Краснахоркаи «Меланхолия сопротивления» рассказывается о безымянном сером городе, который находится словно вне времени и пространства, куда в один непрекрасный день приезжает цирк с чучелом мёртвого самого большого в мире кита (да, цирк не более весел самого города и его жителей). Вместе с цирком в городок вдруг наплывают толпы неизвестных людей, которые с первого взгляда прибыли поглазеть на цирк, но ведут себя так подозрительно.
Прибытие цирка нарушает привычную жизнь городка и становится толчком для цепи других зловещих событий, итогом которых станет бунт, а затем.. изменится ли что-то после этого? Мы видим как одни манипулируют другими, делают других своим орудием, а третьи всё это попускают. Четвёртые может быть и могли бы противостоять хаосу, но переходят на сторону зла под давлением первых.
Наблюдаем мы за происходящим попеременно глазами нескольких персонажей, с их точки зрения, а заодно узнаём и их самих. Один герой ищет много лет гармонию в музыке и жизни, пока не узнаёт, что этого не существует вообще, как не существует смысла, но есть только хаос без логики.
Другой персонаж любит и принимает всё живое в мире, но из-за некоторых событий кардинально меняется.
Главных героев не так много, но все они прекрасно раскрываются друг за другом и тесно переплетены между собой.
Сплошной текст романа практически не содержит абзацев, но состоит из длинных, на полстраницы, предложений, что особенно способствует погружению в атмосферу (и читать, может быть, не так просто поначалу). Абзацы сменяются изредка лишь тогда, когда с одного персонажа наше внимание фокусируют на другом, и мы оказываемся в другой голове, с другими размышлениями, переживаниями и философией, пока, наконец, на вырвемся из этих голов, из их хаоса, чтобы взглянуть на всё сверху и понять, что никакого порядка то и не существует.
Ласло Краснахоркаи — венгерский писатель. Его романы и новеллы в основном антиутопические притчи «о гротескном существовании людей в мире, изолированном от внешних связей и лишенном осмысленных перспектив».
По мотивам романа «Меланхолия сопротивления» в 2000 году снят фильм «Гармонии Веркмайстера»
И ещё немного, о меланхолии.
Когда читал роман, вспомнил одну прекрасную статью, уже позабытую, но перечитанную с этой книгой. Делюсь ей и здесь. В большинстве случаев меланхолией называют лёгкую грусть, но на самом деле это понятие, как и состояние, довольно страшные. Особенно это можно наблюдать в романе, где меланхолией заражены и город, и его жители, и все их мысли и поступки.
Возвращаясь к первому абзацу, хочется уточнить, что получше становится после таких книг конкретно в плане понимания, когда смотришь на себя, на других, вокруг и задаёшься вопросом «почему?», затем встретишь такую вот, например, книгу и «ну да, вот же почему, спасибо». Что с этим делать, конечно же твоё дело. Не всё ли равно.
Than I ever knew
// For Today — Bitter Roots
Какое-то извращённое удовольствие видимо есть в этих погружениях в нечто тёмное, мрачное, серое, тягучее, тоскливое, безнадёжное и т.д. Будь то книга, фильм, музыка..
Но, вопреки тому, чтобы вы там себе не думали, выныриваешь, и как-то даже получше становится.
В романе Ласло Краснахоркаи «Меланхолия сопротивления» рассказывается о безымянном сером городе, который находится словно вне времени и пространства, куда в один непрекрасный день приезжает цирк с чучелом мёртвого самого большого в мире кита (да, цирк не более весел самого города и его жителей). Вместе с цирком в городок вдруг наплывают толпы неизвестных людей, которые с первого взгляда прибыли поглазеть на цирк, но ведут себя так подозрительно.
Прибытие цирка нарушает привычную жизнь городка и становится толчком для цепи других зловещих событий, итогом которых станет бунт, а затем.. изменится ли что-то после этого? Мы видим как одни манипулируют другими, делают других своим орудием, а третьи всё это попускают. Четвёртые может быть и могли бы противостоять хаосу, но переходят на сторону зла под давлением первых.
Наблюдаем мы за происходящим попеременно глазами нескольких персонажей, с их точки зрения, а заодно узнаём и их самих. Один герой ищет много лет гармонию в музыке и жизни, пока не узнаёт, что этого не существует вообще, как не существует смысла, но есть только хаос без логики.
Другой персонаж любит и принимает всё живое в мире, но из-за некоторых событий кардинально меняется.
Главных героев не так много, но все они прекрасно раскрываются друг за другом и тесно переплетены между собой.
Сплошной текст романа практически не содержит абзацев, но состоит из длинных, на полстраницы, предложений, что особенно способствует погружению в атмосферу (и читать, может быть, не так просто поначалу). Абзацы сменяются изредка лишь тогда, когда с одного персонажа наше внимание фокусируют на другом, и мы оказываемся в другой голове, с другими размышлениями, переживаниями и философией, пока, наконец, на вырвемся из этих голов, из их хаоса, чтобы взглянуть на всё сверху и понять, что никакого порядка то и не существует.
Ласло Краснахоркаи — венгерский писатель. Его романы и новеллы в основном антиутопические притчи «о гротескном существовании людей в мире, изолированном от внешних связей и лишенном осмысленных перспектив».
По мотивам романа «Меланхолия сопротивления» в 2000 году снят фильм «Гармонии Веркмайстера»
И ещё немного, о меланхолии.
Когда читал роман, вспомнил одну прекрасную статью, уже позабытую, но перечитанную с этой книгой. Делюсь ей и здесь. В большинстве случаев меланхолией называют лёгкую грусть, но на самом деле это понятие, как и состояние, довольно страшные. Особенно это можно наблюдать в романе, где меланхолией заражены и город, и его жители, и все их мысли и поступки.
Возвращаясь к первому абзацу, хочется уточнить, что получше становится после таких книг конкретно в плане понимания, когда смотришь на себя, на других, вокруг и задаёшься вопросом «почему?», затем встретишь такую вот, например, книгу и «ну да, вот же почему, спасибо». Что с этим делать, конечно же твоё дело. Не всё ли равно.
❤2🔥2
Очень странные нынче встречаются книги с ярлыком "детские" или "сказки". Не скажу, что я в детстве читал исключительно про фей — жести и в моих книгах хватало, но иногда ощущение, будто автор сам определиться не смог, что и для кого он пишет.
«Горе мёртвого короля» рассказывает о двух братьях, которых все называют близнецами, но на самом деле одного из них подкинули при рождении, так с тех пор они вместе и росли — неразлучные и во всём друг на друга похожие.
После смерти короля, с которой начинается книга, одного из братьев похищают. Так начинается история.
И вот это начало прям сказка — городская площадь, где лежит мёртвый старый король, зима, падающий снег, толпа горожан, которые пришли с ним попрощаться, два брата, похищение, ведьма.. Вообще, вся первая часть более сказочная.
Вторая половина перебрасывает нас на 8 лет вперёд и тут хоп! — гражданская война, дезертиры, расстрелы, голод, такие слова, как "портативный", "мобилизация", "писюха", встреча с маньяком, который любит убивать и отравил собственную жену, а теперь желает насильно овладеть молодой девушкой, потом стреляет себе в рот из ружья, вспоминая жену, которую убил, предательство брата, годы скитаний и страданий, возвращение на родину, обретение любви, а кто-то остался проклятым и несчастным.. КОНЕЦ!
*звук захлопывающейся книги*
— всё, дочь, теперь засыпай, спокойной ночи.
И ребёнок лежит в темноте с такими глазами: О.О
А ночью спишь, скозь сон слышишь *шлёп-шлёп* по полу, а затем шёпот у самого уха:
— пап.. ПАААП! а что такое.. портативный???
Я не читал других книг автора, не знаю, такой стиль ли у него (позиционируется он именно как детский автор), но конечно иронизирую тут, и понятно, что сказка то и не детская совсем, но эти крайности от совсем детско-наивного — до совсем серьёзного выражения лица, от настолько наивных диалогов — до сцены самоубийства, немного смущают. А на таких качелях качает всю книгу.
И да, все мы помним чудных братьев Гримм (без сокращений и адаптации) и иже с ними, но дело в том, что-ли, что там всё целостно, ну да, попутно сожгли кого-то, кого-то съели, кого-то сварили, какую-то конечность отрезали.. И я настаиваю на том, что всё это написано целостно и воспринималось вполне себе норм, как сказка, ну страшная, и что!
И уточню, что книга понравилась скорее, потому и пишу тут про неё и пишу с улыбкой, как и читал, собственно. В книге есть прекрасные сцены, мысли, описания. И тот самый мужик, отравивший жену, которого зовут Родион (ну русский он, очевидно, водку ещё пьёт постоянно), один из лучших в плане раскрытия персонаж. С остальными тут обошлись более лениво, что-ли. С другой стороны, это же детская книга, какое раскрытие.. Ну вы поняли.
Жан-Клод Мурлева — французский писатель и, как уже писал, автор книг для детей и подростков. Не расстаюсь с ним, есть ещё пара его книг на примете, теперь даже более интересно прочитать что-то ещё.
«Горе мёртвого короля» рассказывает о двух братьях, которых все называют близнецами, но на самом деле одного из них подкинули при рождении, так с тех пор они вместе и росли — неразлучные и во всём друг на друга похожие.
После смерти короля, с которой начинается книга, одного из братьев похищают. Так начинается история.
И вот это начало прям сказка — городская площадь, где лежит мёртвый старый король, зима, падающий снег, толпа горожан, которые пришли с ним попрощаться, два брата, похищение, ведьма.. Вообще, вся первая часть более сказочная.
Вторая половина перебрасывает нас на 8 лет вперёд и тут хоп! — гражданская война, дезертиры, расстрелы, голод, такие слова, как "портативный", "мобилизация", "писюха", встреча с маньяком, который любит убивать и отравил собственную жену, а теперь желает насильно овладеть молодой девушкой, потом стреляет себе в рот из ружья, вспоминая жену, которую убил, предательство брата, годы скитаний и страданий, возвращение на родину, обретение любви, а кто-то остался проклятым и несчастным.. КОНЕЦ!
*звук захлопывающейся книги*
— всё, дочь, теперь засыпай, спокойной ночи.
И ребёнок лежит в темноте с такими глазами: О.О
А ночью спишь, скозь сон слышишь *шлёп-шлёп* по полу, а затем шёпот у самого уха:
— пап.. ПАААП! а что такое.. портативный???
Я не читал других книг автора, не знаю, такой стиль ли у него (позиционируется он именно как детский автор), но конечно иронизирую тут, и понятно, что сказка то и не детская совсем, но эти крайности от совсем детско-наивного — до совсем серьёзного выражения лица, от настолько наивных диалогов — до сцены самоубийства, немного смущают. А на таких качелях качает всю книгу.
И да, все мы помним чудных братьев Гримм (без сокращений и адаптации) и иже с ними, но дело в том, что-ли, что там всё целостно, ну да, попутно сожгли кого-то, кого-то съели, кого-то сварили, какую-то конечность отрезали.. И я настаиваю на том, что всё это написано целостно и воспринималось вполне себе норм, как сказка, ну страшная, и что!
И уточню, что книга понравилась скорее, потому и пишу тут про неё и пишу с улыбкой, как и читал, собственно. В книге есть прекрасные сцены, мысли, описания. И тот самый мужик, отравивший жену, которого зовут Родион (ну русский он, очевидно, водку ещё пьёт постоянно), один из лучших в плане раскрытия персонаж. С остальными тут обошлись более лениво, что-ли. С другой стороны, это же детская книга, какое раскрытие.. Ну вы поняли.
Жан-Клод Мурлева — французский писатель и, как уже писал, автор книг для детей и подростков. Не расстаюсь с ним, есть ещё пара его книг на примете, теперь даже более интересно прочитать что-то ещё.
❤2🤔2
Life slips away
We're destined to decay
// Heart Of A Coward — Decay
Как-то растерялся даже, когда столкнулся с этой книгой, вспоминая, читал ли я или видел в кино такой сюжет, но вообще ничего не смог вспомнить, хотя казалось бы, задумка то настолько бесхитростная.
Однажды, в некой безымянной стране смерть берёт отпуск из-за непочтительного к себе отношения, и люди перестают умирать. Вслед за этим начинаются довольно подробные описания последствий, как то: разорившиеся похоронные бюро, рост населения, надвигающиеся проблемы с выплатами пенсий, проблемы церкви, ведь чем им теперь людей запугивать, если нет смерти, значит и нет воскрешения, на котором основана религия, и проч. При этом, больные, будущие при смерти до рокового дня, так и остаются лежащими и больными, только вот упокоиться никак не могут.
Но смерть покинула лишь одну конкретную страну, а в соседних все продолжают умирать как и раньше. И люди, выяснив, что за границей они могут умирать, начинают вывозить тайком родных, которые страдают от болезней, на что государство, в итоге, закрывает глаза. По сути, роман и построен на вопросе: что если?
Через некоторое время смерть возвращается, предварительно отправив предупреждающее письмо, и в полночь того же дня десятки тысяч людей при смерти умирают. А смерть впредь стала отправлять письма каждому человеку за несколько часов, предупреждая, что вскоре он умрёт и пусть потратит оставшееся время с пользой. Однако происходит нечто, чего не бывало никогда за всю карьеру смерти — одно из писем возвращается, не попав к получателю (учитывая, что обратного адреса на лиловом конверте не было указано). А затем возращается снова и снова. И человек, который должен быть уже мёртв, продолжает жить себе, не подозревая, чего избёг.
Смерть отправляется посмотреть на него, будучи невидимой, побывав у него дома, последив за его жизнью. Затем она пишет для него новое письмо, принимает облик красивой женщины и отправляется с ним на личную встречу с тем, чтобы вручить письмо.
Ради этой последней части с неумирающим человеком и стоит прочитать книжку, настолько понравилась. И наблюдение за ним со стороны смерти, и встреча, их диалоги и финальная сцена, которая привела к..
Кроме того, было интересно наблюдать за реакцией людей на отсутствие смерти. В литературе, кино, фольклоре в целом, жажда бессмертия всегда была популярным мотивом (как и страх смерти). Но что будет, когда это вдруг станет осуществимо, когда смерть перестанет быть частью жизни (и далеко не самой худшей частью)?
Жозе Сарамаго — португальский писатель, стиль которого напомнил недавний роман «Меланхолия сопротивления». Те же сплошные абзацы текста, с длинными предложениями, без обозначения прямой речи. Но видимо влился уже, и читается вполне себе привычно.
Лауреат нобелевской премии 1998 года, с формулировкой «За работы, которые, используя притчи, подкреплённые воображением, состраданием и иронией, дают возможность понять иллюзорную реальность».
We're destined to decay
// Heart Of A Coward — Decay
Как-то растерялся даже, когда столкнулся с этой книгой, вспоминая, читал ли я или видел в кино такой сюжет, но вообще ничего не смог вспомнить, хотя казалось бы, задумка то настолько бесхитростная.
Однажды, в некой безымянной стране смерть берёт отпуск из-за непочтительного к себе отношения, и люди перестают умирать. Вслед за этим начинаются довольно подробные описания последствий, как то: разорившиеся похоронные бюро, рост населения, надвигающиеся проблемы с выплатами пенсий, проблемы церкви, ведь чем им теперь людей запугивать, если нет смерти, значит и нет воскрешения, на котором основана религия, и проч. При этом, больные, будущие при смерти до рокового дня, так и остаются лежащими и больными, только вот упокоиться никак не могут.
Но смерть покинула лишь одну конкретную страну, а в соседних все продолжают умирать как и раньше. И люди, выяснив, что за границей они могут умирать, начинают вывозить тайком родных, которые страдают от болезней, на что государство, в итоге, закрывает глаза. По сути, роман и построен на вопросе: что если?
Через некоторое время смерть возвращается, предварительно отправив предупреждающее письмо, и в полночь того же дня десятки тысяч людей при смерти умирают. А смерть впредь стала отправлять письма каждому человеку за несколько часов, предупреждая, что вскоре он умрёт и пусть потратит оставшееся время с пользой. Однако происходит нечто, чего не бывало никогда за всю карьеру смерти — одно из писем возвращается, не попав к получателю (учитывая, что обратного адреса на лиловом конверте не было указано). А затем возращается снова и снова. И человек, который должен быть уже мёртв, продолжает жить себе, не подозревая, чего избёг.
Смерть отправляется посмотреть на него, будучи невидимой, побывав у него дома, последив за его жизнью. Затем она пишет для него новое письмо, принимает облик красивой женщины и отправляется с ним на личную встречу с тем, чтобы вручить письмо.
Ради этой последней части с неумирающим человеком и стоит прочитать книжку, настолько понравилась. И наблюдение за ним со стороны смерти, и встреча, их диалоги и финальная сцена, которая привела к..
Кроме того, было интересно наблюдать за реакцией людей на отсутствие смерти. В литературе, кино, фольклоре в целом, жажда бессмертия всегда была популярным мотивом (как и страх смерти). Но что будет, когда это вдруг станет осуществимо, когда смерть перестанет быть частью жизни (и далеко не самой худшей частью)?
Жозе Сарамаго — португальский писатель, стиль которого напомнил недавний роман «Меланхолия сопротивления». Те же сплошные абзацы текста, с длинными предложениями, без обозначения прямой речи. Но видимо влился уже, и читается вполне себе привычно.
Лауреат нобелевской премии 1998 года, с формулировкой «За работы, которые, используя притчи, подкреплённые воображением, состраданием и иронией, дают возможность понять иллюзорную реальность».
🔥2❤1