История трагедии человеческой

– Мы были здесь. Где же был ты?
«Восславит ли прах тебя?» Деймон Найт

Пока писал первый вариант этого поста, мысли сложились так, что приплелась и другая книга (прочиталась), так что всё стёр и решил написать сразу про две – несмотря на объём обоих, они прекрасно сюда умещаются, дополняя друг друга. Объединяет их одно – религия. А так как в последнее время мне порядком поднадоела эта тема (само выходило, что через одну брал книги с религиозным подтекстом или темой), то решил вместо двух постов втиснуть всё в один, сделать выводы и переключиться. А вывод мне понравился.

Подобно Достоевскому, описывающему жизнь Алексея Фёдоровича Карамазова, я, читающий «Американскую трагедию» Теодора Драйзера, находился в некотором недоумении. А именно – я не понимал, почему меня роман раздражает. Причём чувство двоякое было. Мне нравилось, как он написан, как протекает история и т.д. Но он меня раздражал. Буквально. Большую часть книги.

Причиной тому были, как выяснилось под конец, и поступки главного героя – Клайда Грифитса, и тот факт, что только один из множества персонажей, о котором тоже скажу, вызвал хоть какое-то сочувствие, не говоря уже о симпатии, и конечно же тема религии, которой, как мне кажется чересчур много в романе.

Клайд Грифитс вырос в очень религиозной семье, основное образование – религиозное. А вокруг сверстники, у которых другая жизнь, чему нельзя не позавидовать, от чего нельзя не испытать унижение. Постепенно он начинает отдаляться от семьи – зарабатывает, растёт, добивается с помощью дальнего родственника кое-какого положения и всё время стремится повысить свой статус.
Но вот в чём проблема. Другой цели у него нет. Как и понимания, что деньги и положение, при всей их привлекательности – это не то, что делает его человеком.
Его известное имя делает его привлекательным в глазах молодых девушек, и вот с одной складываются отношения. Но она бедна. А когда выпадает шанс быть с девушкой из высшего общества, та, бедная, вдруг (вдруг) от него беременеет. То есть, встаёт на пути. И Клайд решается на преступление.

Дальше, как по Достоевскому, идут преступление и наказание. Долгие судебные тяжбы, подробно расписанные автором. Тюрьма. Казнь.
За решёткой Клайд вдруг (вдруг) раскаивается, обретает веру, как и Раскольников, который отправляется в ссылку глубоко верующим.

Заканчивается же роман с той сцены, которой и начинался. Семья из матери, отца, совсем маленькой дочери и сына-подростка стоит на улице перед равнодушными прохожими, поёт псалмы и собирает деньги.

Но какую мысль пытается донести автор? Испорченность? Да. Зацикленность на богатстве и положении? Да. Необразованность? Да. Бездуховность? Нет. Очень надеюсь, что нет.

В тюрьме, незадолго до казни, Клайд получает письмо, которое меня поразило. В основном потому, что оно было неожиданным. Оно пришло от той девушки, к которой Клайд хотел уйти от своей беременной подруги. И эта девушка, пожалуй, единственный персонаж, который вызвал у меня симпатию, и после этого письма я был искренне рад, что она не досталась Клайду.

«Клайд! Эти строки пишутся для того, чтобы вы не думали, будто та, которая была вам дорога когда-то, совсем вас забыла. Она тоже много выстрадала. И хотя она никогда не поймёт, как вы могли сделать то, что сделали, всё же и сейчас, хотя вы с ней никогда больше не увидитесь, она жалеет вас и желает вам свободы и счастья».

В книге «История бога» Карен Армстронг, подобно Джозефу Кэмпбеллу, пытается собрать вместе все религии. У неё прекрасно получается. Можно проследить карьерный рост того бога, которому сегодня поклоняются все современные основные религии – от небольшого локального языческого божка, – до исполина, влияющего на народы. От бога, который жаждет крови, до самого любящего и принимающего спасителя. И всё это одно. Удивительная история.

Из книги можно узнать, что ислам когда-то была самой миролюбивой религией. Ведь главным было то, что люди поклоняются одному богу, поэтому они дружили со всеми, за исключением, может быть, язычества, ведь единобожие, всё-таки, главное.

И всё прекрасно в этой книге, пока автор не делает собственного вывода. Показав весь ужас и маразм религиозного безумства, она говорит, что человеческая душа не терпит пустоты и одиночества. Что нам нужно сделать выводы из истории, «если мы хотим создать новую, полную жизни веру двадцать первого века».

То есть серьёзно? Мало того, чтО длилось тысячелетиями? И сейчас по-прежнему бог остаётся единственной основой морали и нравственности? Или всё же история бога ничему не учит? Или всё забывается? Скорее последнее, ведь, например, в России сегодня, оказывается, РПЦ спасАла страну от революции, а не была одной из основных её причин. Увы, по-прежнему ответ – бог (по словам автора).

А Клайд Грифитс был недостаточно воцерковлённым, когда убивал свою беременную подругу? В романе нет ни намёка на то, что он отказался от веры. Напротив, бОльшая часть его жизни была пропитана религией, и кроме неё он ничего не знал, пока не вырвался на свободу. А на свободе увидел лишь деньги. Ведь не было ни развития, ни воспитания.

Есть ещё одна вещь, которая мне понравилась в книге Армстронг, и она, как мне кажется, главная. Практически на протяжении всей истории бога, человечество разделено по одному вопросу и металось от одного к другому – одни, как, например, Платон, – считали бога чем-то настолько далёким и недосягаемым, что даже нет смысла ему молиться – он не услышит. Другие же жаждали видеть бога куда более склонного вмешиваться в человеческую жизнь, направляющего их, вершащего судьбы, слышащего молитвы. И этот бог как раз был причиной всех убийств и войн во имя его. Сегодня, как вы понимаете, господствует второе же виденье.

А первый бог мне больше нравится. И если бы под страхом смерти меня заставили выбрать, (я бы сказал стреляй) я бы выбрал его. Представьте себе некую силу. Нет, даже стихию. Которая не мыслит в нашем понимании, не чувствует в нашем понимании, но имеет силу безграничную. Сила эта хаотична, слепа и глуха. Она вильнёт хвостом и ненароком создаст вселенную, где уже процессы происходят сами по себе, или по своим законам. Дальше, естественно, ей нет никакого дела, до того, что там происходит, – она даже не заметила созданного. Но тут она снова случайно вильнёт хвостом, и вселенная схлопнется, будто её никогда и не было. И сила эта снова ничего не заметит. Она просто есть. Она просто происходит. Молиться ей имеет столько же смысла, сколько физике. Например. Ну попробуйте попросить что-то у физики. исповедаться ей. Пожаловаться. Раскаяться.

А потому, есть ли этот бог, или нет – без разницы вообще.

p.s. Извините за много буков. Если вы всё пролистали, то вот главная мысль – обе книги неплохие и стоят прочтения.

Читал биографию Теодора Драйзера и наткнулся на интересный факт.

Знаете ведь тот клуб «27»?
Существует ещё один интересный – «Клуб неприсоединившихся» – людей, которые должны были плыть на Титанике, но по каким-то причинам не попали на него. Пересадка на более ранние или поздние рейсы, личные или семейные проблемы, дела и проч. (даже недовольство каютами, среди прочего).

Однажды Драйзер был в европе, то ли в турне с очередной книгой, то ли на отдыхе, по окончанию решил возвратиться в Америку на Титанике. Его отговорил издатель, посоветовав выбрать корабль подешевле.

«Думать о корабле, таком огромном, как «Титаник», новом и ярком, погружающимся в бесконечную толщу воды. И о двух тысячах пассажиров, бегущих, словно крысы, из своих кроватей только для того, чтобы беспомощно барахтаться в милях воды, молясь и плача!». – из мемуаров Драйзера.

Титаник 2 обещают спустить на воду в 2022 году. Строительством судна занимается компания Blue Star Line.
Купил бы билет.)

В классе так первом мне в руки попала очередная книга – сказки. Читал её поздно вечером, когда почти все уже спали, а я сидел на диване возле лампы. В связи с особенностями моего тогдашнего местоположения, такого доступа к книгам, как сейчас, например, у меня не было, а потому ценна была каждая книга, особенно интересная.

Я прочёл первую историю, – сюжет не вспомню, но она была чуть тоскливая, про любовь, белого коня, и оканчивалась расставанием, – и взглянул на общий объём книги, оценивая, сколько осталось, за сколько я её закончу всю, затем перелистал к началу и начал читать заново. Первое – она мне понравилась, второе – я растягивал книгу.

Читая переписку Астрид Линдгрен, которой было на тот момент 63 года, с Сарой Швардт, которой было 12, мне хотелось делать то же – возвращаться и перечитывать некоторые письма снова. И, как вы понимаете, не потому, что читать нечего.

Астрид получала безумное количество писем, рисунков, открыток. Буквально мешками. И на каждое старалась ответить, хотя бы просто отправить открытку со стандартным ответом. Сара же стала единственным ребёнком, с которым у них завязалась переписка на 30 лет – с 1971 по 2002, когда Астрид умерла. (я понял, что впервые прочёл большую часть книг Астрид Линдгрен при её жизни. удивительно)

Сара написала Астрид в период своей жизни, когда ей было совсем непросто – проблемы и дома и в школе, которые сильно отразилось на её характере. Одна из вещей, которая удивила – с какой ненавистью и обидой она описывала отношение к ней одноклассников и отца, который её бил, а мать не вмешивалась, и с каким спокойствием и безразличием, как мне показалось, описала не менее ужасные события много позже.

В переписке отсутствует самое первое письмо Астрид – ответ на письмо Сары. В своём первом обращении она критиковала некоторые книги Астрид и фильмы, снятые по книгам. Как я понял, Астрид ответила её не более лестно. В общем, Сара даже не дочитала письмо, а порвала и смыла в унитаз. После этого переписка продолжилась и была уже совсем другой.

Самое главное во всём этом – внимание. Которое так требовалось одинокому ребёнку, и который получил его от своего кумира. Астрид умела слушать, и вообще во всех письмах за 30 лет о самой писательнице очень мало информации, – в основном они говорили о Саре. Это в принципе важно для каждого ребёнка – иметь рядом такого человека, как Астрид, который услышит и поддержит, который никому не покажет твои письма и не посмеётся над твоими переживаниями с кем-то за спиной. Чьи слова во многом помогут, чьи советы поддержат.

Посреди книги я вдруг сделал странную вещь – открыл сначала и стал листать, смотря на даты писем. Каааак же грустно было наблюдать, как увеличивалось время между письмами – Сара взрослела и занималась своей жизнью. Но и в самом последнем своём письме Астрид просила рассказать подробней, как теперь складывается жизнь Сары. Многие вопросы остались без ответов. Они никогда не встретились лично.

Астрид, в отличие от Сары не была таким буйным ребёнком, но с ней и не происходило того, что было с Сарой. Детство, во всяком случае, было счастливым.
В фильме «Быть Астрид Линдгрен» есть сцена, где она с семьёй едет из церкви и во время разговора задала вопрос: «Где бы ты хотел жить больше, в Содоме или Гоморре?». Может быть, эти слова вымысел авторов фильма, но всё же отлично передают характер Астрид-девочки, который не так сильно отличался от характера Сары. Не то, чтобы это ответ – почему эта переписка вообще завязалась, но всё же.

Последнее письмо Сары к Астрид, уже после смерти писательницы написанное к публикации этой книги, я не стал читать.

И ПРИШЛИ ВАРВАРЫ

С этой историей я ознакомился уже трижды. Впервые я посмотрел фильм в 2021 году, а совсем недавно прочёл, наконец, роман, по которому он снят. Сейчас снова пересмотрел фильм.
Все три раза были с разными ощущениями и впечатлениями, и, глядя на оценки, рецензии и отзывы людей (что на фильм, что на книгу), можно совсем не понять, чем же меня так увлекла эта история.
Если первый раз я смотрел фильм из-за участия в нём несравненного Джонни Деппа, то роман, как и повторный просмотр фильма, уже от него не зависели.

На границу, в маленький колониальный городок приезжает полковник Джолл, из самого сердца Империи. Объявлено чрезвычайное положение и ходят слухи, что коренные народы за границей – так называемые варвары – готовят нападение. Полковник Джолл возглавляет расследование по этому вопросу и организует экспедицию за границу, – в земли, лежащие за пределами Империи.

Совсем скоро он возвращается с первыми пленными и организует допрос с целю выведать планы варваров.
Джолл действует своими методами – после его допросов остаются кровоточащие, безвольные, а порой и безжизненные тела варваров. Зато он узнаёт то, что ему нужно. (разве может человек, пережив несколько часов прижигания и полосования лезвием кожи сказать что-то иное, нежели угодно палачу?)

// Все эти фантазии – порождение слишком беспечной жизни. Покажите мне собранную варварами армию – тогда я поверю. //

Полковник Джолл выясняет, что готовится масштабное нападение со стороны варваров и готовит ответные меры.

Колониальный городок на границе возглавляет безымянный магистрат. В фильме и книге, это довольно отличающиеся люди (несмотря на то, что автор романа и сценарист фильма – один и тот же человек). В книге магистрат (или, как его называют, судья) довольно сентиментальный человек, который привык к спокойной размеренной жизни, с хорошей едой, созерцанием природы, охотой и периодической негой в объятиях юных девушек.
В фильме же его сделали более строгим, практически напрочь отрезав его естественное влечение к дамам (что ошибочно на мой взгляд, ведь это был нередко ключевой мотив его действий).

И всё же, несмотря на его недостатки, он действительно не плохой человек. Он сочувствует варварам, наблюдая за действиями полковника, не в силах что-то изменить.

// Ради себя самого, чтобы быть честны в собственных глазах я обязан вернуться в прохладный мрак, закрыть дверь, повернуть в замке ключ, приказать себе не слышать патриотические кровожадные выкрики толпы, сомкнуть губы и никогда больше не произносить ни слова. //

А затем и вовсе выступает против имперцев, навлекая на себя их гнев, не в силах наблюдать за истязаниями людей.

Дело вот в чём. Когда-то Империя пришла на земли варваров и заняла их, оттеснив последних. Но варвары не нападают. Да, время от времени кто-то из них крадёт овец с пастбища, но не более. Они, в общем-то не представляют угрозы Империи, хоть и претендуют, безусловно, на отнятые у них земли. Но они не угроза.
И всё же Империя так не считает.

В очередной раз полковник Джолл возвращается из пустыни с вереницей варваров, которых в прямом смысле объединяет кусок проволоки, которую продели через их щёки, соединив друг с другом, дабы они стали послушнее.
По прибытии в городок, на глазах у толпы из валят на землю и избивают.
Сперва солдаты... Которые затем предлагают сделать то же любопытным горожанам. Многие из которых с радостью выполняют предложенное.

Их можно обвинить? Я не знаю, правда. Ведь их многие годы пугали угрозой набега варваров. Они просыпались по ночам от кошмаров, в которых варвары нападали на их дома, насиловали их женщин, растаскивали их стада.

// Пусть, по крайней мере, будет известно, что на далёкой пограничной заставе Великой Лучезарной Империи жил некогда один человек, который в душе не был варваром. //

Но магистрат не может поверить в угрозу от варваров. Много лет он прожил на границе и знает много больше прибывших солдат.
Но что он может против Империи?
И всё же может.

// Я должен доказать, что между мной и полковником Джоллом лежит пропасть! Я не желаю страдать за содеянные им преступления! //

После неловких, но громких попыток сопротивления, а также после помощи девушке-варварке, он сам подвергается избиениям и унижениям. А толпа, которая знала его многие годы, которой он много лет управлял, смеётся, глядя на его вопли и его подвешенное на дерево тело.

// Так давайте же помолимся, чтобы дети не подражали играм взрослых, иначе завтра с деревьев будут свисать гроздья маленких тел. //

К слову, толпа – что в книге, что в фильме, – ожидаемо обезличена. Один за всех, и все за одного – самый проклятый девиз, но так хорошо описывающий животное, под названием толпа.

Их пугают – они пугаются. Что им говорят, то они и повторяют, выдавая за собственные мысли. (и у них даже ещё нет телевизоров...) Они хотят хлеба и зрелищ. В виде поверженных тел варваров. В виде подвешенного магистрата, которого каждый из толпы хорошо знал.
Не надейтесь, никто из толпы не отделится и не выступит против. Выступит разве что затем, чтобы послушно взять палку из рук имперского солдата и и ударить лежащее тело человека.

Огромное количество текста в книге занимает вопрос душевных терзаний и вины. Что я мог сделать? А что я теперь могу сделать? Можно ли что-то исправить? И как вернуть прежнюю жизнь? Как мне говорить с человеком, родных которого истребляет мой народ?

// Чем ещё скрасить эти последние дни, как не грёзами об избавителе, что явится с мечом, разгонит незримую вражью силу, простит наши ошибки, совершённые от нашего имени другими, и подарит новую возможность построить рай на земле? //

Здесь нет хороших персонажей. Да, и даже магистрат не вызывает симпатии (в книге уж точно). Но судьи кто? Кто другой?
Он хотя бы пытается.
И правда так уж бессильны перед Империей варвары?
И варвары ли?

// Небо есть небо, жизнь есть жизнь – всё всюду одинаково. //

В ОЖИДАНИИ ЖИЗНИ И ВОЙНЫ

Небо давит так больно, кипит вода,
Жди меня ни во сколько и никогда,
Незачем и нигде, жди, как я просил,
Кто-то точно дойдёт из последних сил.

Гори все огнём, только кто подожжёт?
Завтра мы не умрём, да и смерть подождёт,
Я не знал, что так сложно отправиться в путь,
Может быть, мы когда-то, куда-нибудь.

Среди станций метро, остановок, столбов,
Если завтра умрём — я не буду готов.
Там, где скалятся псы и кричат коты,
Этот мир не подходит таким, как ты.
// этажность

По аннотации, роман «Татарская пустыня» (или, как мне больше нравится в итальянском варианте – «Пустыня Тартари») походит на роман «В ожидании варваров».

На пограничной заставе, куда прибывает молодой солдат, военные ожидают набега врага из пустыни, и вся их жизнь выстроена вокруг этого события.
Вернее даже так. Соседнее государство якобы вот вот объявит войну, начнёт наступление, а пограничники всегда готовы и следят за горизонтом.

Но это единственное сходство с романом Джона Кутзее – история Дино Буццати о другом. В этом отдалённом от города месте жизнь давно замерла. Сменилось не одно поколение, солдаты нехотя приходят нести здесь службу по направлению, надеясь, что долго здесь не задержатся, но остаются на многие годы. В основном, из-за обмана (только кто кого обманывает). На границе не хватает людей, а они требуются, и начальство идёт на уловки. Обещая скорое повышение и отъезд, они на какое-то время привязывают молодых людей к крепости, а те затем остаются сами.

Всё, на чём в итоге сконцентрировано внимание и все желания солдат – наступление и война с соседним государством. Тогда, даже если они погибнут, они умрут героями. И жизнь не прожита зря.

Суть не в наступлении даже. Нет особого конфликта с соседями. Весь смысл в ожидании. Весь смысл в желании войны.
Её хотят молодые офицеры и старые генералы.
Они завидуют и презирают друг друга, если одному из них, вследствие возраста, например, приходится покинуть крепость. Ведь теперь тот, кто уехал, точно не станет героем. А всё достанется тому молодому. Тому, кто остался.

Роман «Татарская пустыня» рассказывает об одном конкретном лейтенанте, который впервые поступает на службу в крепость на границе. Конечно, ему не нравится – вдали от города, пусть даже и здесь, в крепости есть городок с девушками, готовыми провести время с солдатами.

Если раньше он, как и все, думал, что приехал ненадолго, то оказавшись здесь, он оказывается под чарами вездесущей легенды о враге за границей, который вот-вот нападёт. И в итоге останется здесь на многие многие годы, чтобы под старость, когда желаемое вдруг осуществится, оказаться не в силах что либо сделать.

Проводя всю свою жизнь в ожидании мифической войны, герои этого романа старели, теряли друзей, оставались без любимых девушек, оставались без семей. Но даже опыт предыдущих не учит нынешних.

Всегда, как и до войны, будут люди, её жаждущие (не так важны причины в этом случае), и после окончания очередной войны, останутся люди, затихнувшие в ожидании следующей.
А уж неправых и виноватых найти довольно просто.

Это иррациональное ожидание великого и грандиозного, что наполнит жизнь смыслом, и заставит почувствовать самого никчёмного человека свою важность, причастность и нужность.
Таких остаётся только подпитывать.

Дино Буццати – итальянский писатель, художник и журналист, с очень интересной биографией. Несмотря на большую деятельность в сфере журналистики, основную популярность приобрёл благодаря художественным произведениям, которые в общей сложности имеют около 15 экранизаций.
Умер в 1972 году от рака.

СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ

Когда-то Габриэль Витткоп сказала, что не боится смерти, но её сердце «сжимает грусть оттого, что когда-нибудь я перестану существовать, мысль о том, что я исчезну, тогда как по-прежнему будут сменяться времена года и века, цвести деревья и падать снег. Эта боль от потери сознания и личности порой так остра, что способна внушить мне желание мгновенно умереть, дабы поскорее от неё избавиться. Но нет. Простофиля не прыгнет в реку, спасаясь от дождя».

«Каждый день – падающее дерево», это последний роман Габриэль, подводящий черту под всем её творчеством, и являющийся её автопортретом.
Но вместе с тем, это всё-таки художественное произведение, написанное в стиле дневника.

Главная героиня, Ипполита (которая отражение самой Габриэль), всё время находится в пути – Индия, Франция, Монте-Карло, Венеция.
Вообще, где она находится, не имеет значения, о самих городах почти ничего не сказано, – всё повествование занимают размышления, переживания, ощущения и воспоминания героини, в которые вплетены отсылки к известным и неизвестным именам, биологии, географии, истории, мифологии.
Одна страна сменяется другой, одна за другой сменяются и сцены из прошлого.

Автору всё равно, поймёте ли вы что-то. Зная о скорой смерти её после написания книги, просто представьте, что этот текст – тот самый последний миг перед смертью, когда перед глазами проносится вся жизнь, смешанная с вымыслом, как, например, придуманная трагедия с сестрой.

Каждый день – падающее дерево. Очередной ушедший день. Очередная смерть.
Падающее дерево неотвратимо, как смерть, как уходящий день.
Горы упавших деревьев. Недели, месяцы, годы и десятилетия из ушедших дней. Десятки, сотни и тысячи необратимых смертей.

Творчество Габриэль Витткоп, это в первую очередь отсутствие всякой морали и этики, а также глубокое презрение к человеку, которое сам автор пронёс через всю свою жизнь. Впрочем, этого же человека она отлично изучила и препарировала на страницах каждого из романов, представив напоказ всё его отвратительное нутро, красотой повествования делая его притягательным.
«Сказать можно всё, но следует знать, как».

Некрофилия, детоубийство, восхищение смертью, презрение к богу, "поклонение" гермафродитам, моральное разложение, естественные биологические процессы – эти темы её историй не попытка оттолкнуть или привлечь читателя (напомню, ей на него плевать), но отображение реальности, без попыток её приукрасить или романтизировать.
Может быть, это следствие прошлого и в частности семейных отношений, когда, например, мать отказалась от неё при рождении. Может быть, это защитная реакция от неприятия её этим миром.

Всё же, никакой ненависти в написанном я не увидел (или не заметил со своей колокольни, всё возможно). Скорее, это ледяная умиротворённость, принятие всего и вся таким, каким оно является. Это взгляд сверху во всех смыслах, часто сопровождаемый весельем и сарказмом.

В 2002 году, когда Габриэль поставили диагноз рак лёгких, она, последовав примеру мужа, приняла яд, умерев за 2 дня до Рождества – праздника, который она презирала.
И вряд ли это можно назвать прыжком в реку. Она была свободным человеком всю свою жизнь, – как в поступках, так и на страницах её книг, – свободной решила и уйти, так, как сочла нужным, не допустив за всю жизнь воздействий на себя каких бы то ни было посторонних сил, кроме силы тяжести.

ЭФФЕКТ ПРИЗРАКА

Сегодня получился какой-то день призраков – ужастик про призраков 1999 года и книга Митчелла тоже 1999 года. О призраках, конечно же. Всё это в компании собственных призраков (и кота, он тоже всегда рядом, – как сейчас дрыхнет за спиной, – и одновременно повсюду, в виде шерсти). Мои же призраки, это всего лишь воспоминания. Что вообще ни разу не лучше, не менее страшней порою. Да и как избавляться, если приспичит? Думаю, что изгонять, определённо. Тех, с которыми не подружусь.

«Литературный призрак», это 9 новелл, каждая из которых рассказывает про отдельного персонажа и не связана с другой на первый взгляд. Более того, эти персонажи живут в разное время и в разных странах.

• Юный парень-сектант, который по наущению Его Провидчества должен устроить взрыв в Токийском метро.
• Продавец виниловых пластинок, который влюбляется в девушку, и готов ехать за ней в Китай.
• Мужчина, который в Гонконге отмывает деньги русской мафии, теряет семью и встречает призрак девочки.
• Женщина из Китая, никогда не видевшая ни других стран, ни даже городов, всю жизнь прожившая в чайном доме у подножья Священной горы. Которая видела войны, свержения власти, диктаторов, коммунистов, видевшая людей, которые раз за разом приходили к ней, чтобы забрать последнее и практически разрушить её дом. После чего она вставала и отстраивала его заново (потому что надо, потому что это её дом), но не вернулась к людям. Зато, перед самой смертью она вернулась к самой себе.
• Призрак, перемещающийся из тела в тело на протяжении многих столетий, чтобы наблюдать их глазами, чтобы искать в каждом из ни самого себя и своё прошлое. Чтобы, в конце концов, найти все ответы в Монголии.
• Смотрительница Эрмитажа в Петербурге, которая помогает красть картины, надеясь обрести жизнь, о которой мечтает.
• Начинающий писатель из Лондона, который пишет не для себя, имя которого никогда не появится на его текстах.
• Женщина, которая убегая от корпорации, где она разработала смертельное оружие, прибывает в родную Ирландию, чтобы увидеть сына и мужа, может быть, в последний раз.
• Искусственный интелект, присутствующий повсюду и нигде одновременно, который в одиночестве, в поисках диалога, каждый год дозванивается в эфир радиостанции.
• Юный парень-секстант, который должен выбраться из вагона, в котором он установил бомбу раньше, чем та взорвётся. Иначе с его смертью нарушится множество других цепочек, и люди и призраки не обретут друг друга никогда.

«Литературный призрак», это первый роман Дэвида Митчелла. До этого он писал рассказы, отправлял издателям, но ничего не выходило. В какой-то момент он отправился в путешествие, да не абы как, а на поезде по Транссибирской магистрали. В этой поездке он и задумал свою книгу. Но любовь к рассказам то никуда не делась, вот и получилось, что как тот поезд, в котором Митчелл ехал, состоит из отдельных вагонов, так и первый (и несколько последующих) роман, это отдельные, самостоятельные истории, которые вместе складываются в одну картину. А из нескольких таких романов получилась целая вселенная.

Герои каждой из историй «Литературного призрака» встречаются в других историях книги, как и сплетаются порой их судьбы. Некоторых персонажей мы встретим и в последующих романах, а время и место событий совсем неважно, понимаете? И снова, безусловно повторяясь, я скажу, насколько Митчелл красиво и детально описывает происходящее, что ты вживаешься в каждого персонажа и нередко чувствуешь то, что чувствует он.

Слово одного способно изменить судьбу другого. Решение одного или нескольких людей способно уничтожить сотни тысяч жизней. Или спасти.
Мы зависимы все вместе друг от друга настолько, насколько независимы каждый в своём уголке.

Лишь бы в вихре этого безумия отыскать себя и подружиться со своими призраками.
Или с чужими.

Шотландская художница Кэти Патерсон задумала и реализовала в 2014 году арт-проект, суть которого в том, что каждый год известные писатели со всего мира отдают одну рукопись в «библиотеку будущего». Конечно же, рукопись неопубликованную.
Эти рукописи будут храниться в публичной библиотеке Осло вплоть до 2114 года, когда их напечатают ограниченным тиражом в 1000 экземпляров, для чего было посажено недалеко от Осло тысяча елей, которые и пойдут на эти книжки.
А получат их обладатели сертификатов, стоимость которых в 2017 году составляла 800 фунтов стерлингов.

Дэвид Митчелл отдал проекту свой роман, который называется «Я источаю то, что вы называете временем» (From Me Flows What You Call Time), название которого уже так притягательно (а на красивые названия у меня отдельный фетиш).
Поняв, что я никогда уже не прочитаю этот роман, пришлось узнать о нём хоть что-нибудь.

В 1990 году японский композитор Туру Такемицу написал концерт по случаю столетнего юбилея Карнеги-холла. Концерт назывался «From Me Flows What You Call Time».
В свою очередь, Такемицу взял название из стихотворения «Чистая голубая вода» автора Макото Сока (стих, к сожалению, я не нашёл).
Такемицу задумал концерт, чтобы представить музыку, которая звучала в Карнеги-холл на протяжении 100 лет.
Он состоит из 13 частей, каждая имеет своё название, а весь концерт, по словам Такемицу «должен производить впечатление полностью импровизированного».

В общем, не сложно заметить в его идее сходство с творчеством Митчелла, и совсем не удивлюсь, если в романе будет 13 глав, названных как 13 частей концерта Такемицу (мне остаётся только фантазировать).
А передавать музыку текстом Митчеллу не впервой.

Я прочитал почти все романы этого автора, жду и буду ждать последующие, а он не выпускает их каждый год. И даже раз в два года не выпускает. И ДАЖЕ РАЗ В ТРИ ГОДА. И ВОТ ЭТО СОКРОВИЩЕ ЗАБРАЛИ И ЗАКОПАЛИ В ПИ#%?*№!!!!????....

Кроме шуток, интересный проект.
Но какой ценой.